Текст книги "Феечка (ЛП)"
Автор книги: С. И. Вендел
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)
19
Несмотря на все успехи, обратный путь был куда тяжелее. Много дней ушло на то, чтобы закрепить власть над восточными племенами и убедиться, что каждое из них отправило своих представителей в Балмирру. Валлек твердо напоминал: это послы, а не заложники. Объяснение дальнейших шагов по объединению заняло больше времени, чем планировалось, и к тому моменту, когда под ногами снова оказалась дорога домой, над ними нависла угроза позднелетних дождей.
Марш превратился в сплошное мучение, но Валлек безжалостно гнал колонну вперед. Все хотели поскорее оказаться дома, чтобы разделить радость триумфа и не застрять в глуши с первыми осенними заморозками. Никто не жаловался, хотя вечера часто проходили в тишине: люди слишком изматывались в пути.
Будь с ним только берсерки, они могли бы сократить время, перейдя на бег, но из-за множества обозников оставалось лишь придерживаться мерного шага.
Так продолжалось до тех пор, пока из хвоста колонны не прибежал берсерк с донесением.
– Мой король, – выдохнул воин, – капитан Маттиас просит остановить колонну на несколько мгновений, чтобы коун смогла догнать нас.
Ноги Валлека, шагавшие до этого на автопилоте, тут же замерли.
– Она отстала? – прорычал он.
Рядом недовольно фыркнул Ульрих. Позади ряд за рядом останавливался весь строй.
– Кажется, так, мой король.
Валлек задрал голову, пытаясь рассмотреть хвост колонны, но ничего не увидел. Осознание того, что Равенна скрылась из виду, отстав в этой бескрайней глуши, заставило его внутреннего зверя скрести когтями изнутри.
– Возвращайся к Маттиасу. Пусть приведет ее ко мне.
– Слушаюсь, мой король! – воин кивнул и умчался прочь, разбрызгивая сапогами воду из луж, наполнившихся за день.
Дождь на время стих, но из-за влажности дышать было трудно, а волосы липли к голове. Вдали от лесов становилось чуть легче. Путь пролегал по натоптанной тропе, ведущей через предгорья в самую глубь гор.
Этот край славился своими расщелинами и провалами. Глубокие борозды, точно трещины в пересохшей глине, иссекали серый камень, образуя сеть опасных отвесных обрывов. Из серого каньона слева доносился ветерок, похожий на завывание одинокого волка. Ущелье было настолько глубоким, а воздух – влажным, что далеко внизу клубился густой туман, скрывая каменное дно этого гигантского разлома.
В этом суровом, необузданном пейзаже было свое величие. Единственным следом пребывания орков или кого-то еще оставалась тропа, гарантировавшая безопасный проход. Горы забрали уже достаточно душ своими зловещими «улыбками», так что каждый знал: сходить с пути нельзя.
Откинув промасленный капюшон, Валлек прищурился на затянутое тучами небо. Однотонная серость, принесшая дождь, начала распадаться на огромные кучевые столбы. Такие облака всегда предвещали грозу.
– Мы не стали бы останавливаться ради уставшего воина, – проворчал Ульрих. – Или ради кого-то из твоих слуг. Мы не должны стоять из-за нее.
– И тем не менее мы стоим, – огрызнулся Валлек. Его настроение было под стать погоде.
Берсерки, привыкшие к суровым будням службы, не проронили бы ни слова в любом случае, но Валлек ясно видел блеск облегчения в их глазах, когда объявил:
– На сегодня хватит. Разбиваем лагерь! Пора укрыться от непогоды.
Началось оживление: приказ передавали по цепочке, и люди принялись искать среди камней площадки поровнее. Охотники и лесорубы отделились от колонны на поиски дичи и дров, а берсерки наконец смогли размять затекшие спины.
В нарастающем шуме никто, кроме Валлека, не услышал, как Ульрих прошипел:
– Раскис от дождя, да? Или это она сделала тебя слабым?
В груди Валлека зародился ответный рык.
– Я предупреждал тебя, Ульрих.
Тот лишь фыркнул.
– Ты никогда раньше не велел ставить лагерь так рано. До темноты мы могли бы пройти еще лиг пять. Если бы не она.
Валлек резко подался вперед, почти касаясь лицом лица Ульриха так, что их клыки клацнули друг о друга.
– Все устали от дождя, а я устал от тебя. Замолкни.
Лицо Ульриха исказилось еще сильнее, и Валлек отвернулся, чтобы не видеть этого. С тех пор как они покинули лагерь Каменнокожих, старый друг стал почти невыносим. Вместо того чтобы внять предупреждению, Ульрих искал любую возможность, чтобы очернить Равенну или засыпать Валлека неуместными вопросами. Никто другой не посмел бы вести себя столь вызывающе, и Валлек уже давно начал задаваться вопросом, почему он это терпит.
Казалось, Ульрих чувствовал: по возвращении в Балмирру все изменится. Валлек и сам еще не знал как, но понимал одно – после совета с Эйдис он представит Равенну двору. С ее настоящим лицом. Ульрих, при всей своей проницательности, наверняка это почуял и решил дать свой последний бой.
И этот бой станет для него последним.
Хотя Ульрих служил верой и правдой, Валлек не мог держать рядом того, кто так ненавидит его пару. Как только они вернутся в Балмирру, он объявит Ульриху об отставке. Сейчас Валлек медлил лишь из излишней осторожности. Раньше он и помыслить не мог, что старый друг способен на удар в спину, но та ненависть, что горела в глазах Ульриха при взгляде на Равенну, заставляла его быть начеку. Он не хотел провоцировать его, пока не сможет спрятать ее в полной безопасности.
Валлек обсуждал с одним из сенешалей, где поставить шатер, а Ульрих маячил рядом мрачной тенью, когда вдоль колонны прибежал Маттиас с Равенной на руках. Морок был еще при ней.
Маттиас благоразумно опустил ее на землю, чтобы последние несколько шагов она прошла сама.
Тревога Валлека немного утихла при виде нее. Но тут же вспыхнула с новой силой, когда он заметил, как она хромает. Бросившись к ней, он подхватил ее, принимая на себя весь ее легкий вес. Он прижал ее к себе, не обращая внимания на взгляды соплеменников, которые хоть и делали вид, что заняты делом, наблюдали с живейшим интересом.
– Снова шла пешком, скала? – мягко пожурил он.
– Дрыг сегодня захромал, а я не хотела нагружать другого онагра под дождем, – объяснила она. Опираясь на его руку, она подняла ногу и принялась стаскивать сапог. – Я не так уж сильно отстала. Маттиас все время меня видел.
Валлек посмотрел поверх ее головы на капитана. Маттиас торжественно кивнул, подтверждая ее слова.
Тихий вскрик боли заставил его снова переключить внимание на нее. Пятки Равенны были стерты до крови, а посредине уже вздулся яркий влажный волдырь.
Валлек простонал:
– Ты же обещала, что сможешь идти.
– Я и могу, – настаивала она. – Подержи-ка.
Она достала из кармана плаща баночку и протянула ему, затем открутила крышку. Зачерпнув приличную порцию мази, она густо смазала израненную пятку.
– Вот так, – произнесла она, поморщившись. – До лагеря дотяну.
– Я уже велел его разбивать. Остаемся здесь.
Ее плечи поникли.
– Слава богам, – выдохнув, она дерзко улыбнулась ему. – Скорее бы этот день закончился.
В низком мурлыканье, вибрировавшем в груди Валлека, послышались жалобные нотки.
– Я не позволю тебе больше мучить себя.
– Мне нужно идти, Валлек, – тихо напомнила она.
– Нет. Я буду нести тебя, пока твои ноги не заживут.
Ее губы дрогнули в улыбке, но она сдержалась и покачала головой.
– Нельзя. Ты же знаешь, как это будет выглядеть.
– Мне плевать, – опустившись перед ней на одно колено, он переложил ее ладонь со своего предплечья на плечо, а затем устроил ее босую ногу на своем согнутом колене.
Глаза Равенны округлились, пока она смотрела, как он втирает мазь в ее кожу. Вцепившись ногтями в кожу на его плече, она настойчиво прошептала:
– Они же смотрят!
– Пусть смотрят, – ответил он, глядя ей в глаза и проверяя, нет ли других повреждений на ступне или лодыжке.
У нее перехватило дыхание, когда он наклонился и поцеловал ее маленькую ножку. Вот так. Пусть видят. Скоро каждый орк узнает, кто она такая – почему бы не начать с тех, кто сейчас в колонне? Здесь собрались его самые верные воины и слуги.
Она – его пара, и он имеет полное право заботиться о ней. Будь он кем-то другим, знай они, кем она ему приходится, никто бы и слова не сказал. И он не допустит, чтобы его союз считали каким-то иным. Он ждал ее десятилетиями, ждал возможности оберегать и лелеять свою женщину, и клянусь Праотцом, он своего не упустит.
Он ожидал шепотков, но никак не яростного, внезапного рыка за спиной.
– Нет!
Валлека с силой толкнули в сторону, и он приземлился прямо в лужу. Равенну вырвали из его рук; ее вскрик оборвался, когда чьи-то пальцы сомкнулись на ее горле.
Валлек вскочил на ноги, из его груди вырвался неистовый рев.
– УЛЬРИХ!
Он бросился вперед, одержимый желанием вернуть свою пару и оторвать голову Ульриху.
– Стой! – гаркнул Ульрих. Подняв Равенну за горло, он с силой встряхнул ее; ее пальцы ног беспомощно заскребли по воздуху. – Покажи им! Яви свое истинное лицо!
Сердце Валлека замерло: Ульрих пятился к самому краю каньона, и взгляд его был диким и полным злобы. Он резко оскалился, полоснув клыками по плечу Равенны и разрывая ткань ее синего плаща, который бесформенной грудой упал к их ногам.
Она захрипела, извиваясь на весу и впиваясь ногтями в сжимавший горло кулак. Из ее глаз, ставших в этой борьбе фиолетовыми, потекли слезы.
С судорожным вздохом остатки морока спали, обнажив ее истинный облик.
– Фэйри!
– Она фэйри!
По колонне пронеслись выкрики. Валлек почувствовал, как берсерки подались вперед – за его спиной живым клубком заворочались гнев и смятение. Он почти не слышал этого, его рука уже легла на рукоять Гормхима.
Ульрих оскалился, поднимая Равенну еще выше.
– Смотрите! Шпионка фэйри! Она пробралась в наши ряды и околдовала короля!
– Назад! Всем назад! – закричал Маттиас.
– Отпусти ее! – потребовал Валлек; его голос почти утонул в рычании. – И тогда я убью тебя быстро.
– Вы слышите его? – Ульрих безумно рассмеялся. – Он угрожает мне, своему старейшему другу. Его отравили, опоили заклятиями!
– Опусти. Ее. На землю. – Валлек выхватил Гормхим из-за пояса, и шум позади усилился.
Ульрих следил за каждым его движением, за тем, как Валлек подбирается все ближе. Теперь он видел фанатичный блеск в глазах Ульриха и, что было еще хуже, застывший ужас в глазах Равенны. Спаси ее. Уничтожь угрозу. Убей его.
Внутри него бушевали ужас и чувство предательства, но гнев горел так ярко, что стал холодным. Расчетливым. Он вымел из головы все лишнее; все прежние привязанности умерли, все приоритеты были забыты. Ничто не имело значения, кроме ее спасения.
Вдруг Ульрих пошатнулся, его нога подогнулась под странным углом. Он крякнул от боли, по лицу покатился пот. Ее магия. Да, скала, убей его.
Рыча, Ульрих отступил, волоча Равенну за собой, и восстановил равновесие лишь у самого обрыва. Тяжело дыша, он свирепо посмотрел на нее и занес ее тело над зияющей пастью ущелья.
Нет!
– Ведьма, – прохрипел Ульрих.
Равенна оскалила зубы, ее ноги заболтались в воздухе, и вдруг за ее спиной что-то расправилось. Переливчатые фиолетовые крылья раскрылись у нее за плечами и забили по воздуху.
Пока взгляд Ульриха был прикован к ним, Валлек сорвался с места.
Но быстрее, чем бросок змеи, был жест Ульриха – он швырнул Равенну в бездну.
Ее крик эхом разнесся в сыром воздухе, отдаваясь болью в черепе Валлека.
НЕТ!
– Мой король, ты свободен от…
Лезвие Гормхима с хрустом вошло в лицо Ульриха, рассекая его надвое. Горячая кровь брызнула на грудь Валлека. Тело Ульриха качнулось назад, из разрубленной головы хлынула кровь вперемешку с мозгом. Невидящие глаза уставились в пустоту, руки дернулись в последней конвульсии.
Сила удара сбросила Ульриха с утеса, и он рухнул в туман, скрывавший дно каньона.
– Равенна!
Сжимая секиру, Валлек прыгнул следом за ней. Пара, пара, пара, не умирай, только не умирай…
20
Она падала. Тяжело. Бедные крылья безумно трепетали, пытаясь замедлить падение, но скорость была слишком велика. Равенна неслась в глубокое ущелье; слои тумана проплывали мимо, точно вуаль. Внезапный холодный удар воздуха принес с собой леденящую мысль: Я умерла.
Собственный крик звенел в ушах, заглушаемый лишь яростным жужжанием крыльев. Она инстинктивно вытянула руки, собирая магию в ладонях. В одно мгновение каменистое дно рванулось навстречу. Магия спружинила от земли, в последний момент подбросив ее вверх. Все тело отозвалось стоном на резкую смену инерции; ее отшвырнуло в сторону, она кубарем пронеслась по воздуху, пока земля не приняла ее в свои объятия.
Дыхание выбило из легких, перед глазами поплыли вспышки звезд. Она лишь могла широко разевать рот в безмолвной агонии, чувствуя, как ломается одна из хрупких косточек в нижнем правом крыле. Правое запястье обожгло болью, ребра зловеще хрустнули. Только не сломайтесь, только не…
…море поднялось ей навстречу… соль обожгла глаза… еще один удар… мучительный вой на ветру…
Она заскользила по земле и замерла на боку; щека и плечо кровоточили из-за множества ссадин. Равенна кашляла и хватала ртом воздух, отчаянно пытаясь вздохнуть, но легкие отказывались расширяться. Долгое, ужасное мгновение она не могла ничего – только лежать неподвижно, содрогаясь всем телом от шока. Волна тошноты подступила к горлу. Она упала. Этот ублюдок сбросил ее с обрыва!
Именно ярость согрела ее кровь настолько, что она наконец смогла пошевелиться. Очень, очень осторожно она покрутила лодыжками, затем дернула коленями. Она как раз добралась до бедра, когда… Раздался громкий свист, и совсем рядом тело с глухим стуком врезалось в камень. От удара в воздух взметнулся гравий, а по дну каньона брызнула кровь.
Равенна закричала, хотя в легких совсем не было воздуха; новый ужас впился в нее, точно пасть дикого зверя. Тело лежало бесформенной грудой изуродованной плоти; из страшной раны, рассекшей голову надвое, вытекала кровь. Один глаз смотрел на нее с изувеченного лица. Ульрих. Но он ведь…
– Равенна!
Она ахнула; ее душа и магия через туман потянулись к нему. Пальцы отчаянно скребли по грязи и гравию – воля подняться была, но сил не хватало. С поникшими крыльями, прижатыми к спине, и пылающим от боли правым боком, она смогла лишь приподняться на левом локте.
– Валлек! – хрипло позвала она, почти шепотом. Голос сорвался от криков, горло саднило, но она пробовала снова и снова, выкликая его имя. Возможно, туман играл с ней шутку. Он поглощал скудный дневной свет, окутывая дно каньона сверхъестественным мраком. Воздух был тяжелым от влаги, каждый вдох давался израненной груди с боем. Пот и сырость стекали по лицу, смешиваясь со слезами и обжигая каждую царапину.
Его зов становился громче. Сперва она не поверила своим глазам. Искры разлетались от скалистой стены обрыва за спиной Валлека – он спускался по склону, используя лезвие Гормхима, чтобы цепляться за расщелины и замедлять падение. Ловко, словно горный такин, он направлял свое мощное тело вниз, работая крепкими ногами, чтобы удержать равновесие.
Она приоткрыла рот, издав лишь невнятный, отчаянный звук. Он идет за мной. Крупные слезы покатились по исцарапанному лицу; неистовое желание оказаться рядом с ним захлестнуло ее. Превозмогая боль, она попыталась встать на ноги.
– Валлек! – Он идет, он идет за мной. – Валлек!
– Равенна! – его голос сорвался от облегчения, мощная грудь тяжело вздымалась. – Оставайся на месте!
Рыдания стали громче, тело сотрясалось от паники и шока; она поползла по земле, стремясь оказаться рядом с ним хотя бы на мгновение раньше. Гормхим со скрежетом прошелся по камню, высекая искры, которые тут же гасли в тумане. Когда Валлек оказался у земли, он спрыгнул со скалы, отбросил секиру и побежал к ней. Рухнув на колени рядом с ней, Валлек заключил ее в объятия.
Равенна прижалась к его груди, сотрясаясь в неудержимой истерике. Она лепетала его имя, сминая пальцами ткань его туники. Боль была острой, но ей было плевать. Ей хотелось заползти внутрь него, туда, где безопасно. В какое-нибудь темное и теплое место, где никто не причинит ей вреда и никому не будет дела до того, кто она такая.
– Я с тобой, – бормотал он, – я с тобой, пикси.
Когда дождь пошел снова, Валлек осторожно понес ее вдоль ущелья в поисках укрытия. Равенна старалась не стонать и не морщиться, когда ее избитое тело встряхивало на ходу, но ее азаи быстро понял, насколько серьезно она ранена. Ускорив шаг, он вскоре нашел подобие пещеры. На самом деле это было просто углубление в скале, но огромный валун закрывал вход с одной стороны, а глубина в два человеческих роста позволяла остаться сухой, когда он осторожно опустил ее на землю. Он оставил ей кинжал из-за пояса и, вскинув на плечо изрядно побитый Гормхим, отправился на поиски дров.
Вскоре он вернулся с охапкой веток и кустарника; его лицо помрачнело, когда он увидел, что она даже не шелохнулась. Равенна наблюдала сквозь тяжелые веки, как он пытается разжечь костер. Пламя шипело и плевалось, не желая разгораться в сыром воздухе. Но в конце концов, как и во всем остальном, Валлек подчинил хворост и искры своей воле, выманив скудный огонек из узловатых веток.
Опустившись на корточки, он сердито посмотрел на костер, явно недовольный его размером.
– Я найду еще дров.
– Не утруждайся, – проговорила она сквозь стук зубов, – мне не х-холодно.
Взглянув на нее через плечо, он поджал губы. Он сел перед ней и большой ладонью коснулся ее лица с той стороны, где было меньше крови. В его груди завибрировал низкий, печальный рокот.
– Ты холодная как лед.
– Это ш-ш-шок. – И хотя она знала причину, дрожь не унималась.
– Позволишь мне осмотреть тебя?
Ей совсем не хотелось, чтобы ее трогали, каждая частичка тела казалась оголенным нервом, но она прерывисто кивнула. Подойдя ближе, Валлек начал с запястья. Он держал его в своей огромной руке так бережно, что она едва снова не расплакалась, глядя, как он деликатно прощупывает косточки. Сустав уже опух и покраснел, но она согласилась с его негромким выводом:
– Вроде не сломано. По крайней мере, не сильно.
Она сидела у стены пещеры в тишине, следя за тем, как он оценивает ее раны. Он заполнял собой все ее поле зрения, даря крупицу спокойствия, необходимую, чтобы направить магию к повреждениям. Отец всегда предупреждал ее о вреде использования магии для поддержания жизни. Исцелять себя ею, поглощать ее вместо еды или питья, полагаться на нее больше, чем на зрение или слух – это порождало нездоровую зависимость. Ту самую, от которой фэйри страдали веками. Сам Максим не осознавал своего неестественного состояния, пока не встретил человеческую азаи, кровь Эйн помогла ему вернуться к тому виду, в котором он должен был быть всегда.
– Используй ее с умом. Только в крайнем случае, – всегда советовал он ей.
Если это не крайний случай, то она не знала, что тогда. Стоило ей пошевелиться хоть немного не так, а «не так» было любым движением, как боль в ребрах становилась такой острой, что она боялась потерять сознание. Невидимые нити магии обвили ее талию, поддерживая и впитываясь в кожу. Облегчение наступило мгновенно, притупив боль до терпимого уровня.
Заметив ее тихий вздох облегчения, Валлек поднял на нее пристальный взгляд ярко-синих глаз. Затем перевел его на скопище рваных ссадин на левой стороне ее лица. Она гадала, выглядит ли это так же ужасно, как ощущается: будто ее полоснул когтями какой-то лютый зверь.
– Мне нечем промыть раны, – с сожалением произнес он. – Совсем ничего нет…
– Все в порядке. Я использую магию.
Его брови поползли вверх.
– Ты и это можешь?
– В какой-то степени. Раньше так сильно не прилетало… – она поморщилась. – Будь я чистокровной фэйри, дело пошло бы быстрее.
А так ей требовались все силы и концентрация, чтобы начать сращивать ребра. Она старалась не думать о масштабах, сломано было три ребра. Этого достаточно. Магия сделает остальное.
– Равенна… – на его лице отразилось мучение, его рука зависла над ней, словно он не знал, к чему можно прикоснуться, чтобы не причинить боли. – Прости. Мне так жаль.
Слезы снова обожгли глаза. Часть ее хотела злиться, о чем он думал, открыто обращаясь с ней как со своей парой на глазах у всех? На что он рассчитывал? То, что он король, еще не значило, что все с ним согласятся, даже самые близкие. Но глядя на него, видя отчаяние в его глазах, Равенна поняла: он и сам это знает. Это открытие обошлось ему в кровь и горечь; стыд исходил от него так же ощутимо, как и тепло его тела. Глубокие морщины прорезали кожу под глазами и у рта, и ей было больно на это смотреть. Она слишком устала, чтобы по-настоящему злиться. И пока ее магия работала, Равенна не могла отделаться от мысли: Ты пришел за мной.
– Ты пришел за мной.
– Всегда, – склонившись над ней, он обхватил ладонями ее голову. – Я всегда буду приходить за тобой.
Равенна попыталась сглотнуть, но горло пересохло; в последний момент она вспомнила, что не стоит кивать, чтобы не тревожить голову. Его большой палец нежно провел по ее уцелевшей щеке; он печально наблюдал за этим мимолетным движением.
– В таком состоянии я мало чем могу помочь, но… можно мне тебя обнять?
Она хотела сказать «да», но мысль о любом движении наполняла ее ужасом.
– Говорят, мурлыканье пары успокаивает. И даже исцеляет.
– Хорошо, – услышала она собственный голос. Она согласилась скорее ради него, чем ради себя. По крайней мере, она так себе внушала.
Его облегчение было почти осязаемым. С бесконечной осторожностью он поднял ее и усадил к себе на колени. Привалиться здоровым боком к груди азаи было куда лучше, чем сидеть, прислонившись спиной к холодному камню; она невольно вздохнула и растаяла в его тепле. Его мурлыканье вибрировало в ней, и, видит небо, это действительно успокаивало. Напряжение в плечах немного спало, тяжелые веки Равенны сомкнулись.
– Когда ты собиралась рассказать мне о своих крыльях? – тихо спросил он.
Никогда.
– Со временем.
Она хотела бы сложить их за спиной, как обычно, но одно крыло было явно сломано, так что поделать с этим она ничего не могла. Крылу придется подождать своей очереди. А пока она сидела беззащитная, выставив на обозрение хрупкие переливчатые фиолетовые перепонки. Его любопытный взгляд давил на них так же ощутимо, как рука на ее колено.
– Они прекрасны, пикси. Почему ты их прячешь?
– Они уязвимы. Только для пары, – пробормотала она.
– Тогда я намерен видеть их гораздо чаще.
Опять он за свое – распоряжается.
– Посмотрим, – это было все, что она успела подумать, прежде чем сон утянул ее в свои объятия.
Она проснулась спустя какое-то время. В пещере стало темнее и прохладнее. Дождь не утих с наступлением ночи, и она невольно вздрогнула в своей все еще влажной одежде. Впрочем, дрожь в теле вроде бы прошла. Запрокинув голову настолько, чтобы видеть лицо Валлека, она обнаружила, что он молча смотрит в темноту. Проследив за его взглядом, она поняла, что в свете их маленького костра едва видна та груда плоти, что когда-то была Ульрихом. Бесформенный призрачный комок – мрачное знамение на залитой дождем земле. Она отвела глаза, не желая больше о нем думать.
Не зная, было ли это следствием крайнего истощения, связи с ее азаи или просто воображением, Равенне казалось, что она слышит, как разбивается сердце под ее щекой.
– Отдыхай, – прошептал он. – К утру они нас найдут. Прижавшись лицом к открытому участку кожи на его горле, Равенна вздохнула:
– У тебя на сердце тяжело.
Выдох Валлека всколыхнул волосы на ее макушке.
– Я убил своего друга.
Это было беспощадно простое утверждение, но в этих пяти словах было столько веса, что Равенна почти видела, как он давит ему на плечи.
– Да, убил.
Он не смотрел на нее, но руки, которыми он слабо обнимал ее, напряглись. Равенна поморщилась, не совсем от боли, и он тут же ослабил хватку.
– Я знал его с тех пор, как мы были орчатами. Мы вместе служили, вместе сражались. Я считал его братом. Он был рядом, когда все остальные отвернулись.
Равенна слушала молча, легко представляя, каким человеком был Ульрих. Она видела юных Валлека и Ульриха: самоуверенных и злых, готовых перекроить этот мир. То, чего они достигли, было просто поразительно. Но где-то по пути в душе Ульриха зародилось нечто темное. Она никогда не сомневалась в его преданности Валлеку. Если уж на то пошло, его преданность была фанатичной. Он оберегал Валлека почти ревниво, не замечая, что его король и друг тоже изменился.
– Признаюсь, я не буду ни оплакивать его, ни скучать по нему. Но мне не доставляет радости видеть, как тяжело это давит на твое сердце.
– Смягчилась, пикси?
– Вряд ли. Но и у меня есть сердце, каким бы холодным и темным оно ни было.
Они снова погрузились в молчание. Валлек не сводил глаз с неподвижного тела Ульриха. Не раз она порывалась спросить «почему?», но по мере того как ночь тянулась, начала подозревать, что он охраняет своего лорда-командующего так же преданно, как и ее саму. По крайней мере, сегодня падальщики не тронут Ульриха.
Прошло много времени, прежде чем Валлек заговорил снова, и слова, которые он наконец произнес, заставили холодное и темное сердце Равенны сжаться от боли:
– Я жалею, что мне пришлось его убить… но я не жалею, что сделал это. Понимаешь?
– Да.
Она понимала. И это не должно было ее так радовать, но радовало. Возможно, это было некрасиво с ее стороны – радоваться тому, что Валлек готов убить ради нее, даже собственного друга и помощника. Возможно, не стоило гордиться тем, что он выбрал ее, а не всех остальных. Особенно учитывая, что сама она всячески избегала их связи и вечно ворчала. Она никогда не хотела ставить его перед таким выбором, но теперь, когда это случилось, она не могла сдержать самодовольное удовольствие, шевельнувшееся в душе. Он пришел за ней. Он защитил ее. Он убил ради нее.
Боги, как она может теперь отказывать ему? Словно прочитав ее мысли, Валлек сказал:
– Будет по-твоему, скала.
Ее холодное темное сердце ухнуло куда-то вниз.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она похолодевшими губами. Неужели после всего этого он решил сдаться и отпустить ее? Она отчаянно и яростно вцепилась пальцами в его тунику, готовая спорить.
Но прежде чем она успела возразить, он продолжил:
– Ты моя пара, и я возьму тебя в жены. И сделаю своей королевой. Другого пути нет.
Равенна уставилась в дождливую ночь, не веря своим ушам.
– Я не хочу быть королевой, – выпалила она. – Я никогда этого не хотела.
Вместо того чтобы ворчать или спорить, Валлек замурлыкал громче. Он нежно провел рукой по ее спутанным волосам, поцеловал в макушку и сказал:
– Именно поэтому ты станешь королевой на века.
– Нет. Не стану. Я не смогу.
Ее сердце затрепетало от ужаса. Боги, одно дело быть его парой, тщательно охраняемым секретом. К этому она, возможно, смогла бы привыкнуть: помогать ему из тени, как и раньше, но при этом делить с ним постель и жизнь. Но посадить ее рядом с собой на трон? Объявить ее – полукровку, в которой смешались кровь фэйри и человека – королевой орков? Абсурд. Невозможно.
– Сможешь и станешь, – произнес он тем самым мягким тоном, который начинал ее бесить. – Боги не совершают ошибок.
Равенна приложила ладонь к его лбу, проверяя, нет ли у него жара.
– Ты головой при спуске со скалы не бился?
Валлек хмыкнул, перехватил ее руку и поцеловал ладонь.
– Нет. Я мыслю предельно ясно. Пожалуй, впервые за многие месяцы.
– Я не…
– Ты хочешь сказать, что я тебе не нужен, пикси?
Равенна поперхнулась словами. Она снова запрокинула голову, чтобы сердито посмотреть на него.
– Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом.
Его самодовольная ухмылка была невыносимой, хоть и не отражалась в глазах.
– Значит, мы будем как все остальные пары. Я возьму тебя в жены. Я не могу бросить трон и оставить объединение своего народа. Но и тебя я оставить не могу. Так что тебе просто придется стать моей королевой.
Ей оставалось только хватать ртом воздух и в ужасе взирать на его дикие скачки логики. Отрицание рвалось наружу, но получались лишь звуки шока. Никакие вменяемые доводы не шли на ум, ничего, что могло бы заставить его осознать всю дерзость и риск подобного шага. Все, что она могла предложить – это смутное беспокойство о том, что это приведет его к краху. Как и говорил Ульрих.
Пользуясь ее красноречивым молчанием, Валлек надавил:
– Давай заключим сделку, скала, ты же их так любишь.
– Я не…
Они уже заключали одну, и внезапно оказалось, что именно так теперь работает их связь, и это он вечно предлагает сделки и меняет их условия, и…
– Сделай это для меня, встань рядом со мной, и я помогу тебе в любой игре, которую ты затеяла.
У Равенны пересохло во рту.
– Что?
Как он узнал?
Ухмылка исчезла с его лица; он посмотрел на нее очень серьезно.
– Я знаю, что у тебя есть какой-то план. Я не дурак – прорицательницы не падают с неба просто так. У тебя много секретов, и я намерен узнать их все.
– Валлек… – несмотря на боль, она попыталась вырваться, но он крепко держал ее.
– Я не буду выпытывать. Пока что. Но когда придет время, ты расскажешь мне свои тайны и свой план. Ты попросишь моей помощи. – Склонившись, он коснулся своим носом ее носа; мир сузился до него одного. – И я помогу. Если ты станешь моей королевой.
Равенна с шипением выдохнула. Ей хотелось сжаться в комок, спрятаться от этого пронзительного взгляда цвета лазурита. Он слишком много знал. Слишком много видел. Казалось, он заглядывает ей прямо в душу даже в тусклом свете костра и видит там все. Она съежилась, что он мог там увидеть, кроме обозленной, израненной девчонки, жаждущей мести? Он не найдет там той королевы, которую хочет. Она была никем – затворницей, всю жизнь прожившей у моря под крылом кроткой матери.
В ней не было ничего величественного, ничего особенного. Полукровка из двух миров, не принадлежащая ни к одному из них. Ее видения были скорее бременем, чем даром. Она принесла ему только свою злость и свои интриги. Она собиралась использовать его и его народ. Он дурак, раз хочет посадить такую, как она, на трон рядом с собой. Глупый, самоуверенный, красивый, благородный дурак.
Приняв ее молчание за нечто иное, Валлек добавил:
– Клянусь тебе, я смогу защитить тебя. А самое безопасное место – рядом со мной.
Он не мог этого обещать, в лучшем случае это было наивностью, в худшем – безумием. Но и она не могла давать обещаний. Не тогда, когда на кону стояла ее месть. А она свершится. Обязательно. Ничто не имело большего значения. Но… что, если эта сделка поможет ей заполучить армию, которая ей так нужна? Если это поможет ей отомстить, будет ли так ужасно стоять рядом с ним? Обладать им и называть своим, пока есть возможность?
Всё внутри нее, от магии до сердца и разума, неистово ликовало при мысли о том, что он будет принадлежать ей. Что он станет ее безраздельно на всё то время, что ей осталось. Больше никаких политических браков, никаких заигрывающих придворных. Орки уважали священные союзы, и в их глазах, пусть даже они не полюбят её, она будет признана его парой.
