Текст книги "Мертвая тишина"

Автор книги: С. Барнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Проще снять светильник со стены.

Отыскиваю крепежные винты и осторожно откручиваю отверткой, после чего отсоединяю светильник от проводов. Прежде чем вся скорбная конструкция отправится в плавание по каюте, хватаю один из латунных рожков со старинной лампочкой на конце. Разумеется, это не настоящая лампа накаливания, просто имитация – имитирующая, в свою очередь, язычок пламени. Дорогое и крайне неэкономное устройство скопировали только ради эксклюзивной обстановки, на которую готовы были раскошелиться некоторые пассажиры. Чтобы показать, что им это по карману.

Делаю глубокий вздох, отталкиваюсь от тумбочки и плыву к двери. Кэтти послушно тянется следом, эдаким непристойным воздушным шариком на ниточке.

Задерживаюсь перед дверью, не уверенная, что мы обе пройдем в проем, и тут тело Кэтти, эта твердая и неподатливая масса, врезается в меня. Я не вылетаю в коридор одним клубком с девушкой и этой цепочкой на ее шее только потому, что крепко держусь за дверной проем.

– Пометь номер, – говорю я Кейну сквозь стиснутые зубы, поскольку удержаться от крика мне стоит гораздо больших усилий, нежели я воображала.

Затем тащу Кэтти вниз, в атриум. По крайней мере там, за шлюзами, она будет со своей сестрой. Правда, сомневаюсь, что хоть одна из них обрадовалась бы этому.

Когда я возвращаюсь, на двери уже красуются два креста из красного скотча, которым мы помечаем на радиомаяках потенциальные проблемные участки.

Кейн с ключом на изготовку ожидает меня у соседнего номера, и я вопросительно смотрю на него.

– Почему два?

– Чтобы знать, что помещение осмотрено и было… занято, – кривится он.

Две следующие каюты оказываются пустыми. Мы тщательно осматриваем их, заглядывая даже в душ и гардеробные.

В третьей, однако, обыска не требуется. На кровати покоятся пожилой мужчина с седеющей бородой и значительно более молодая женщина с разметанными блестящими темными волосами. Выглядит пара так безмятежно, что поначалу даже не обращаешь внимания, что на самом деле они парят в десятке сантиметров над матрасом. И что их запястья привязаны к ручкам тумбочек по бокам кровати, а посередине – друг к другу. Галстуки, ремни, шнурки – все хоть сколько-то пригодное пущено в ход, чтобы удерживать их на месте.

Комната чистая, просто в идеальном состоянии, за исключением мужчины и женщины да размеренно вращающегося в невесомости стакана, окруженного несколькими белыми пакетиками. Я хватаю один и рассматриваю.

– Снотворное. Судя по всему, из лазарета «Авроры».

Однако Кейн не слушает. Все его внимание сосредоточено на привязанной к кровати паре – конкретнее, на мужчине.

– Кажется, это Эндрю Дэвис, – без выражения произносит он. – Выглядит… в точности как на фотографиях.

– И, очевидно, не со своей женой, – замечаю я.

– Очевидно.

После этого механик долго молчит. Понять можно, не каждый день встречаешь объект своего восхищения застывшим – в буквальном смысле – в последнем моменте жизни.

– Мне жаль, – только и говорю я.

Он качает головой.

– Зачем они привязались?

– Гравитация… – начинаю я.

– Нет, смотри. – Кейн указывает на расцарапанные до крови запястья мужчины и женщины. – Через какое-то время они пытались освободиться.

Увы, еще одно совершенно непонятное обстоятельство, которое без каких-либо дополнительных сведений таковым, скорее всего, и останется.

– Что там с вахтенным журналом или хотя бы его остатками? – спрашиваю я Воллера.

– Нет его, – следует ответ. – Похоже, удалили.

– Нис?

В наушниках раздается глубокомысленное мычание, затем Нис объясняет:

– Как правило, при повреждении файлов остаются следы. – Фоном слышится бормотание Лурдес. – Возможно, произошла потеря данных. Уточню уже на борту.

В следующем номере под потолком ванной комнаты мы обнаруживаем женщину, вмороженную в глыбу льда, в которую превратилась вода в джакузи. Трудно сказать, утонула ли несчастная в момент отказа генератора гравитации или к тому времени была уже мертва. Выражение ее лица, застывшее в вечном удивлении, намекает на первое.

– Это принцесса Маргарита Шведская, – тихо говорит Нис.

Мое внимание привлекает золотой смеситель в раковине под женщиной, и во мне с неожиданной силой вспыхивает застарелое желание. В реальности сантехнический прибор меньше размером, но и более эффектный на вид. Золото поблескивает в свете наших фонарей, по бокам крана темнеют вырезанные затейливыми буквами надписи «Аврора». У меня возникает ощущение странного сдвига в мозге, как будто смеситель не может быть настоящим. Или же я сама.

Быть может, впрочем, это из-за мертвой принцессы, плавающей в углу.

Тем не менее перед искушением развинтить крепеж и прихватить смеситель устоять довольно трудно. Но я стараюсь.

Через пару дверей дальше по коридору двое мужчин в пижамах, судя по всему, забили друг друга насмерть, пользуясь всем, что было не закреплено – в том числе и видеоаппаратурой, очевидно, использовавшейся для съемок сериала «Данливи». Умерли они буквально бок о бок – по-видимому, от потери крови. Нис заставляет меня вынести в коридор камеры и все распознаваемые хранители видеозаписей.

Как ни странно, они не имели отношения к сериалу: один – бывший профессиональный баскетболист, другой – состарившаяся кинозвезда.

Спортсмена я не узнаю, но Кейн утверждает, что это Энтони Лайтфут.

– Лайтфут, возможно – только возможно, – был связан с одной из сестер Данливи, – вновь оживает Нис. – По слухам, существовало тайно снятое секс-видео…

– Я поняла, Нис, – морщусь я.

– Хотя это не подтверждено, – не унимается системщик. Тем не менее наличие съемочной аппаратуры в номере, предположительно принадлежавшем Лайтфуту, и вправду намекает на некую связь.

Зато актера я знаю прекрасно: это Джейсен Уаймен, более всего запомнившийся мне по роли любящего дедули в детском приключенческом фэнтези «Замок Рорк». Но до этого фильма его голубые глаза и улыбка сводили с ума зрительниц целых три десятилетия.

Несколько сюрреалистично видеть здесь Уаймена, его легендарное лицо, застывшее навсегда.

В соседнем люксе мы находим худющего парня в форме команды «Авроры», спрятавшегося в гардеробной – судя по всему, под ворохом меховых шуб, что теперь плавают вокруг него вперемешку с несколькими упаковками еды. Он так и закоченел в съеженной позе, обхватив себя руками, как будто по-прежнему спасается от холода.

Затем нам попадается известная актриса, два еще более известных спортсмена (футболист и гольфист) с женами, модель, запомнившаяся мне по рекламе духов, и, по словам Ниса, несколько членов королевских семей из различных стран.

В целом же, занято… то есть было занято менее половины люксовых кают. Причина смерти, однако, везде одинакова: самоубийство, убийство, переохлаждение. И так раз за разом.

Аварийный кубрик напротив капитанского мостика безлюден и практически нетронут. На одном из четырех матрасов простыни откинуты – и теперь парят в невесомости, – но остальные койки тщательно заправлены. Один из металлических шкафчиков, что расположены в изножье кроватей, приоткрыт на пару сантиметров. Кейн распахивает его дверцу, и нашим глазам предстает вполне обычный набор предметов личного пользования: сменное белье, расческа, бритвенные принадлежности и так далее.

За закрытой дверью на дальней стенке – кладовка с аккуратно расставленными на полках нетронутыми упаковками неприкосновенного рациона и воды.

Все это подтверждает мое предположение, что катастрофа, вне зависимости от ее природы, произошла быстро. И, судя по телам, с применением насилия.

По этой причине мы и пропустили последнего пассажира. Во время первого обхода.

Повторно осматривая очищенные каюты по левому борту, мы уже проходим половину коридора, как вдруг Кейн останавливается возле одной двери.

– Подожди-ка. Видишь?

Он указывает на кровать перед нами.

Поначалу не замечаю никаких отличий от уже виденного ранее: над постелью парят себе подушки и белое пуховое одеяло. Но затем опускаю взгляд.

– Это же… – начинает Кейн.

– Да, – сухо отзываюсь я.

Из-под кровати торчат самые кончики пальцев. Отходящие, видимо, от руки и, возможно, целого тела. Черт.

Я направляюсь к кровати, цепляюсь за ее край и делаю глубокий вздох. Кто бы там ни находился, он уже давным-давно мертв. И вреда мне не причинит.

Затем ныряю и направляю свет фонаря под кровать, чтобы посмотреть, с чем мы имеем дело.

И она таращится прямо на меня. Точнее, таращилась бы, если бы у нее были глаза. Но на их месте лишь гладкая белая полоса. Как будто глаза просто стерли.

Я отшатываюсь.

– Клэр? – Кейн хватает меня, чтобы меня не отнесло назад.

– Кэп, ты в порядке? – осведомляется Нис. – Твой пульс…

– В порядке, – выдавливаю я. – Просто… опешила. – И немудрено, заглянув под кровать и наткнувшись налицо, словно извлеченное из кошмарного сна.

– Она… Что-то с ней не так. – Мне едва хватает дыхания, чтобы произнести эти слова.

– Побереги кислород, – предупреждает Нис.

Я киваю, но восстановить дыхание не так-то просто. Сердце заходится вовсю, в ушах шумит кровь.

– Давай-ка я, – произносит мой напарник.

Он огибает меня и осторожно тянет за окоченевшие пальцы трупа.

Все мое естество порывается зажмуриться, но я заставляю себя смотреть, чтобы понять.

Через мгновение труп плавно выскальзывает из-под кровати.

Женщина, кем бы она ни была при жизни, обнажена и жестоко избита. Ее синюшные щеки распухли от синяков и рубцов… под изодранной повязкой на глазах.

– Повязка… – выдыхаю я.

Узкая полоска белой ткани обвязана вокруг головы так туго, что ее края скрываются под складками сдавленной кожи. Поэтому-то мне и показалось, что у несчастной нет глаз.

– Ох, – раздается в наушниках потрясенный возглас Ниса.

– Она пряталась, – констатирует Кейн.

– Наверное, от того, кто ее избил. – Дыхание у меня постепенно восстанавливается. – Но почему она не сняла повязку?

– Клэр. Посмотри на ее уши, – мрачно говорит механик.

Из-под ровно подстриженных темных волос покойницы проглядывают белые нитки и размочаленные лоскуты – обрезки той же самой ткани, запиханные в уши. Импровизированные беруши.

Если кто-то завязал ей глаза и заткнул уши, почему она не избавилась от тряпья, когда спряталась под кроватью? Так бы она увидела и услышала действия своего обидчика.

Разве что она сделала это сама. Я содрогаюсь.

– Давай-ка оттащим ее вниз, к остальным, – возвращает меня к реальности Кейн.

Мы осторожно перемещаем ее в солнечный атриум, вместе с прихваченным мной одеялом.

– Кое-кому придется изрядно потрудиться, чтобы все это объяснить, – бормочет механик, отпуская труп возле компании парящих мертвецов. – Будет настоящая сенсация.

– Ага, – соглашаюсь я, попутно пытаясь завернуть обнаженную женщину в одеяло, что в невесомости задача весьма непростая. Взгляд мой нечаянно падает на старпома Уоллеса, лежащего… то есть плавающего рядом. Его мы тоже переместили в атриум, вместе с капитаном Джерард. Однако здесь, на свету и под таким углом…

Воллер верно заметил, левая половина головы астронавта практически полностью отсутствует, и на ее месте лишь ужасное месиво выходного отверстия раны. Однако ухо на этой стороне уцелело, и внутри него я неожиданно замечаю что-то ярко-оранжевое. Не кровь, кость или вещество мозга.

Я щурюсь, пытаясь определить, что же это такое.

– Кейн, ты…

Но он вдруг крепко хватает меня за руку, даже чересчур крепко, и в наушниках я слышу его учащенное дыхание.

– В чем дело? – недоуменно смотрю я на него. Взгляд механика сосредоточен на темном коридоре в другом конце атриума, ведущем в нижний уровень с номерами. Однако ничего пугающего там не видно. По крайней мере, более путающего, чем мы уже здесь повстречали.

– Мне показалось, что там… – Кейн мотает головой и отпускает мою руку. – Ладно, забудь.

Однако пробудившийся во мне адреналин утихомирить теперь не так-то просто.

– Нет, – хмурюсь я, – скажи!

– Да ерунда.

Я жду, и он неохотно признается:

– Показалось, что кто-то наблюдал за нами из начала того коридора.

Моя встревоженность мгновенно перерастает в откровенную панику.

– Воллер, у тебя есть данные о другом корабле рядом?

Поскольку ЛИНА заперта в грузовом трюме, мы слепы. И если на борт «Авроры» каким-то другим способом – например, прорезав дыру в корпусе лайнера – пробрались утильщики, у нас очень серьезные неприятности.

Ответа нет.

– Воллер? – чуть ли не срываюсь я на крик.

– Воллер, не обращай внимания. – вмешивается Кейн, однако почти одновременно с ним пилот наконец-то отзывается, несколько рассеянным тоном:

– Да, что такое?

Я изумленно таращусь на механика.

– Ну вы там определитесь, – бурчит Воллер – Некоторые пытаются работать.

– В этом нет необходимости, – говорит мне Кейн, и я различаю досаду на его лице даже под щитком шлема.

– Ты этого не знаешь, – возражаю я. – И прежде чем мы…

– Нет, знаю, – перебивает меня механик, явно сдерживая раздражение. – Потому что на нем не было скафандра. Просто какой-то силуэт, похожий на человека. Что, естественно, невозможно. – Он качает головой, что снаружи едва заметно. – Похоже, все это подействовало на меня куда больше, чем я думал.

И здесь я его всецело понимаю. Как бы ни досадовал на себя Кейн, голос у него звучит уверенно, вот только мне не отделаться от ощущения, что он что-то недоговаривает.

– Все в порядке? – осторожно спрашивает Лурдес.

– Да, – отвечает механик, пока я собираюсь с мыслями. – У нас все хорошо.

– Думаю, мы с Нисом закончили подготовку к модернизации, – сообщает девушка.

– И я уже собрался, – с энтузиазмом подхватывает системщик.

Я оглядываюсь на перемещенных с Платинового уровня пассажиров. Они мягко покачиваются на разной высоте – словно семена на ветру, которые вот-вот опустятся на землю и дадут ужасные всходы.

– Мы готовы. Воллер, что у тебя?

Уже собираюсь поторопить его с ответом, однако он почти сразу же отзывается вздохом.

– Воздух чистый, без известных загрязнителей. Вот по части неизвестных хрен поймешь, но, согласно полученным данным, как только запустим климатическую установку изолированной секции, дышать здесь будет безопасно.

– Но? – Я чувствую, что-то не так. Кроме того, Воллер ничего не сказал про двигатели.

– Но у нас другая проблема, – угрюмо подтверждает мои опасения пилот. – Жду тебя с Беренсом на мостике.

13

– Первичный навигационный блок сгорел. Вторичный тоже. Остальная аппаратура еле дышит. Возможно, вследствие двадцатилетнего воздействия низкой температуры или электрической активности от солнечных вспышек. Или и того и другого вместе, – констатирует Кейн, все еще по плечи погруженный в недра стойки навигации.

– Платы вспучены? – осведомляется Нис, консультирующий механика с ЛИНА.

– Да, еще как. Подожди. – Кейн осторожно выбирается наружу, стесненный в движениях скафандром и шлемом. По внутренностям ЛИНА он привык лазить без защитного костюма.

– Что это значит? – спрашиваю я у него.

– Значит, что даже с запущенными двигателями нам некуда податься, – кисло отзывается вместо него Воллер.

Кейн, к моему удивлению, согласно кивает:

Без навигационного оборудования нет управления.

Его объяснение мне по-прежнему мало что говорит.

– Пульт управления заблокирован, кэп, а задействовать автопилот не получится, поскольку «Аврора» не врубается, где находится, – снисходительно разжевывает Воллер.

Как ни раздражает меня его тон, так действительно понятнее.

– И что же нам тогда делать? – спрашиваю я.

– Возможно, где-то на борту есть запасные части, – делится предположением механик. – Вот только нет гарантии, что они в лучшем состоянии.

– Если удастся отыскать их, – добавляю я.

– Вот-вот.

– Можно снять необходимое оборудование с ЛИНА и подогнать, – рассуждает Нис. – Вообще-то, тот же ремонт изолентой, но это реально.

Держась за угол стойки, Кейн принимает вертикальное положение. Чем скорее мы включим гравитацию, тем лучше. Однако ее генератор и системы жизнеобеспечения можно запустить лишь изолировав секцию, но сначала надо убедиться, что мы не замуруем себя на мертвом корабле.

– Тут есть одна проблема, – начинает механик.

– Если снять оборудование с ЛИНА, мы останемся без собственного корабля, – догадываюсь я.

– Точно, – кивает он. – А после подгонки устройств под «Аврору»…

– Обратно на ЛИНА их будет уже не поставить.

– Не совсем, но возникнут сложности, – снова кивает Кейн.

Иными словами, если техника накроется, выбраться мы не сможем. Меня охватывает тревога. Дублирование. Его необходимость мне вбивали в голову и на учебе, и в работе. Дублирование в космосе спасает жизни.

– Строго говоря, изолировав секцию, мы уже застрянем, – продолжает Нис. – Ее уже будет не открыть, пока жизнеобеспечение не восстановится на всем корабле. А собственного шлюза в секции нет. Так что после активации «Версальского режима» до прибытия помощи оттуда будет не выбраться.

То есть даже полностью исправная ЛИНА в грузовом отсеке будет лишь гипотетическим утешением.

Тем не менее мне не помешает и такое утешение.

– Хорошо, – в конце концов вздыхаю я. – Давайте так и сделаем.

– Я могу демонтировать все необходимое, – тут же отзывается Нис. – Одна минута – и я в пути.

– Воллер, запускай диагностику систем жизнеобеспечения, – распоряжаюсь я. – Если выявятся проблемы, то и с навигацией нечего возиться.

Я направляюсь к винтовой лестнице дожидаться Ниса. Времени у него, однако, уходит чересчур много – подозреваю, он останавливается разглядывать все подряд. И все подряд приводит его в неуместный восторг.

– А вы знали, что каждый номер, даже каюты экипажа, были укомплектованы простынями из настоящего хлопка? Просто неприличное количество ткани. «Сити-Футура» хотела, чтобы по возвращении домой люди хвастались своими впечатлениями. Так корпорация пыталась доказать, что будущее проживания в космосе вовсе необязательно подразумевает полную лишений жизнь в модулях на пыльных планетах.

С верхней площадки лестницы на Платиновом уровне я наблюдаю, как он пробирается по атриуму – фигурка в белом скафандре с черным рюкзаком за спиной.

– Только поглядите на это, – продолжает захлебываться от восхищения Нис, хватаясь за одну из кадок. – Генетические копии редких видов растений – все ради создания ощущения исключительной привилегированности! Они даже зачислили в экипаж ботаника, чтобы он заботился о них!

На основании увиденного очень сомневаюсь, что у пассажиров нашлись время или желание оценить подобный уровень детальности. Даже до того, как они начали убивать друг друга или себя.

Затем системщик с любопытством задирает голову:

– Так где, говоришь, ты видела Опал?

– Нис… – вздыхаю я.

– Хорошо-хорошо.

Он плывет к лестнице, лишь на мгновение помешкав при виде пассажиров, что мы с Кейном переместили из люксов. Наверху он улыбается мне так, что в уголках глаз даже собираются морщинки. Что ж, хоть кто-то доволен.

В невесомости Нис вровень со мной, хотя на полу уступал бы мне сантиметров пятнадцать. Его блестящие темные волосы подстрижены коротко и неровно – результат собственных стараний. Вот в бледности мы с ним почти равны, превосходя в этом отношении остальных членов команды – нам плевать на нормы облучения солнечными лампами.

– Рада тебя видеть, Нис, – говорю я и, вопреки мрачным обстоятельствам, тоже улыбаюсь.

Мы живем и работаем вместе на крошечной ЛИНА вот уже более двух лет, но видеть его во плоти за пределами серверной все же довольно непривычно. Насколько мне представляется, Нис отнюдь не мизантроп. Просто предпочитает проводить время в одиночестве и общаться с остальными посредством технических средств, а не личного контакта.

– Я тебя тоже, кэп. – Взгляд его, однако, уже устремлен в коридор с люксовыми номерами – «Этично собранная древесина», – бормочет системщик, по-видимому, цитируя спецификации «Авроры» или же рекламный проспект. – Выращено специально для лайнера, между прочим! – Он проплывает через проем переборочной заслонки и проводит рукой по панели, так и не утратившей изначального блеска. – Я скопировал на внешний диск все свои загрузки с Форума, так что в нашем распоряжении останутся схемы и прочая информация, собранные там за годы.

Прекрасно. Крупнейшая в Солнечной системе коллекция фактов и домыслов об «Авроре» по-прежнему у нас под рукой. Впрочем, мне ли жаловаться – до сей поры предоставленные Нисом сведения оказывались точными.

Когда он присоединяется на мостике к Кейну, я отправляю Воллера обратно на ЛИНА, чтобы собрать необходимые для путешествия вещи.

– Но я вот-вот закончу! И потом, это же всего на три дня, – протестует тот, водя руками по приборной панели. Ему явно не хочется оставлять диагностику систем жизнеобеспечения, словно его отсутствие скажется на результатах. – Уж как-нибудь обойдусь.

– А ты подумай немного, – отрывается Кейн от возни с блоком. – Как только сюда нагрянет команда «Верукса», нам ни в жизнь не позволят разгуливать по кораблю и возвращаться на ЛИНА. Разве что под конвоем. – Он не добавляет «в наручниках», но наверняка так думает.

И Кейн, несомненно, прав. Раз уж мы задумали сообщить о своей находке всем до одного в комсети, а не тайком «Веруксу», суд общественного мнения в конце концов нас спасет – здесь Воллер подметил верно, мы ведь станем героями, вернувшими «Аврору» домой, – однако рассчитывать на поблажки в самом начале, пожалуй, будет не совсем разумно. Корпорация взбесится, к гадалке не ходи.

И тут меня впервые начинает глодать червь сомнений. «Верукс» обеспечивал меня жильем и работой почти всю мою сознательную жизнь. Пускай даже из эгоистических интересов и страха перед законом. Что я им за это должна?

Безропотно отправиться в отставку, после того как стала ненужной?

Ну уж нет. Ни за что!

Я решительно отметаю опасения прочь.

Воллер отталкивается от пульта управления, недовольно крякает и бурчит.

– Ничего здесь не трогай.

Относится это ко мне или Кейну, сказать трудно, однако требование оскорбительно в любом случае. Ничего другого, впрочем, я от него и не ожидала.

– Тебе тоже стоит вернуться, – говорю я механику.

Жду возражений, что не стоит мне оставаться здесь, практически в одиночестве. Нис рядом, вот только в совершенно ином мире, всецело погруженный в содержимое навигационного блока.

Кейн, однако, кивает.

– Есть, кэп.

И даже не задерживается, просто отплывает от капитанского кресла к двери. Он больше не пытается переговорить со мной наедине, чтобы объясниться. И хотя я скорее выбросилась бы в открытый шлюз, чем приняла бы участие в подобном разговоре, меня охватывает чувство утраты.

Мать твою. Да я вправду слетаю с катушек.

А может, и нет. Может, моя реакция совершенно уместна. Приходится сдерживаться, чтобы нервно не метаться по мостику или не стукнуть по чему-нибудь в отчаянии – право, в невесомости обе затеи отнюдь не самые лучшие.

Воллер возвращается в рекордно короткий срок с сумкой, набитой, как я подозреваю, в основном алкоголем. Если нам повезло, может, сунул еще сменные трусы и футболку.

Вскорости после него появляется и Кейн с сумкой, однако напряженное выражение его лица не скрывает даже щиток шлема.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

– Конечно, – отвечает он, старательно избегая моего взгляда, и привязывает сумку к подлокотнику кресла старпома.

– Кейн… – начинаю я.

– Тебе тоже нужно забрать свои вещи, – бросает механик, на мгновение встречаясь со мной глазами, после чего отплывает к Нису. Вид у него измотанный, морщины озабоченности на лбу прорезались еще глубже. – Осталось уже недолго.

Ладно. Раз уж ему хочется разыграть по таким нотам…

– Лурдес, я возвращаюсь, – объявляю я несколько резче, нежели стоило. – Можешь отправляться.

Тем не менее, добравшись до ЛИНА, девушку я застаю внутри. Она ждет у шлюза в скафандре, однако шлем лежит на скамье.

Я снимаю свой – несколько неловко, еще не привыкнув к гравитации.

– Решила дождаться тебя, – говорит Лурдес. – На случай, если и тебе захочется оставить послание.

– Послание?

– Кейн тебе не сказал? – удивленно склоняет она голову набок.

– Что сказал?

– Не бери в голову. – Девушка отступает назад и указывает на контейнер рядом с собой. – Собрала вот съестные припасы и воду, сколько сможем вынести. На всякий случай.

– Лурдес, – перебиваю я ее, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел страха. – Какое послание?

– Он записал послание для своей дочери. А я для мамы. Транслировать мы не можем, потому что сняли оборудование для «Авроры», но записи прикреплены к вахтенному журналу и при его извлечении автоматически воспроизводятся. Даже если нас не будет на борту. – Чуть поколебавшись, Лурдес интересуется: – Я так понимаю, он беспокоится, что, даже если все пройдет гладко, «Верукс» сразу же нас не отпустит?

Меня обжигает чувством вины.

– Возможно, – соглашаюсь я.

Также возможно и то, что я последняя сволочь. Меня волновали только собственные чувства – какими они должны или не должны быть, – в то время как о потенциальном риске и жертвах, на которые идут Кейн и остальные, я даже не задумывалась.

А они столь многим рискуют только из-за меня, из-за моего плана. От этой мысли меня мутит. Я не достойна их жертв.

– Черт, – вырывается у меня.

Девушка удивленно вскидывает брови.

– Извини, нет. Никаких посланий, – говорю я ей. Если только не отправить пару ласковых себе, тупице разэтакой. – На Земле не осталось ни души, кого волновала бы моя судьба. – И сама морщусь, какой жалостью к себе веет от этих слов, даже если они и правдивы. Впрочем, если вдуматься, пара воспитателей в интернате да инструкторы подготовки ремонтников комсети «Верукса» наверняка уже умерли.

– О! – печально отзывается Лурдес.

– Да все в порядке, – выдавливаю я улыбку. – Землю я все равно никогда особо не любила.

Обдумав мое заявление, она кивает:

– Понятно… – Помявшись, девушка в конце концов спрашивает: – Можно я подожду тебя? Не уверена, что хочу идти в одиночестве через все это. – Она машет в сторону шлюза, нервно переминаясь с ноги на ногу. Под глазами у нее я замечаю темные круги.

– Конечно. Через минуту буду готова.

Мне и вправду не требуется много времени, чтобы у себя в каюте переложить кое-какую одежду и туалетные принадлежности из собранного вещевого контейнера в сумку.

Случайно касаюсь пальцами мягкой ткани детского одеяла – и в нерешительности замираю. Это единственная моя собственная вещь, связанная с мамой – но также и с катастрофой на Феррисе. И брать ее с собой все равно что напрашиваться на неприятности. Размахивать красной тряпкой перед судьбой, подзадоривая ее снова нанести удар.

Я раздраженно качаю головой. Что еще за глупости.

Запихиваю одеяло в сумку и застегиваю молнию.

Мы с Лурдес надеваем скафандры, и я, следуя указаниям Воллера, отключаю основные системы ЛИНА и запускаю обязательную диагностику. А по выходе буквально ощущаю спиной притяжение корабля. Мне даже мерещится его шепот: «Обернись! Вдруг больше никогда не увидишь свой дом, где жила последние восемь лет».

Однако я заставляю себя двигаться дальше и смотреть только вперед. Взгляд назад мне ничего не даст.

На этот раз путь до атриума отнимает больше времени, поскольку приходится тянуть контейнер с продуктами. Кроме того, опыт перемещения в невесомости у Лурдес невелик, и она с трудом поспевает за мной.

В конце концов я решаю, что проще пристегнуть ее к себе страховочным тросом.

– Кэп… Клэр, – тихонько произносит девушка, когда мы достигаем входа в атриум. – Ничего, если я закрою глаза?

«И таким образом полностью переложу ответственность за свою безопасность на тебя», – мысленно договариваю я за нее. Внутри моментально вспыхивает раздражение. Я этого не хотела. И не хочу. Внезапно мне становится слишком тесно и жарко в скафандре.

Вот только, похоже, именно это я сейчас и делаю. Принимаю решения за людей, которые полагаются на мою безошибочность.

– Конечно, – отвечаю я как можно спокойнее. Вообще-то, всем нам, в том числе и самой Лурдес, будет только лучше, если она не увидит мертвецов вблизи.

К счастью, на верхней площадке винтовой лестницы нас уже поджидает Кейн. Без лишних слов он берется за контейнер и толкает его в коридор. Потом подтягивает к себе девушку, отстегивает от нее трос и тащит за собой.

Следом за ними вплываю в коридор и я. Воллеру удалось включить здесь освещение, и обстановка воспринимается практически нормальной. За исключением кровавого послания на стене, которое так и не удалось разобрать.

– Теперь безопасно, – говорит Кейн девушке тем же мягким тоном, каким разговаривает с дочерью по видеосвязи. Ощущаю укол зависти и одновременно жгучее отвращение к самой себе. – Можешь открыть глаза.

Лурдес ахает:

– Как красиво! Только посмотрите на стены!

Еще один поклонник настоящей древесины. Я только и качаю головой.

– Мостик в конце коридора, за углом, – объясняет механик девушке. – Просто перебирайся по дверным проемам. Если вдруг не удержишься или не ухватишься за ручку, не паникуй. Я буду за тобой и через минуту приду на помощь.

– Хорошо, – отзывается она гораздо увереннее. У Кейна настоящий дар успокаивать людей.

Он возвращается ко мне и контейнеру, плавающему на боку неподалеку.

Я должна перед ним извиниться. Причем не раз. Уже раскрываю рот, однако слова застревают в горле.

– Все в порядке? – Все его внимание, однако, сосредоточено на коробе с провизией. Естественно, нарочно.

«А с чего нет-то?» – вертится у меня на кончике языка саркастический ответ, однако я вовремя сдерживаюсь. Вместо этого, себе на удивление, признаюсь:

– Надеюсь, из-за моего решения никто не погибнет.

– Ты никого не заставляла, – напоминает механик.

– Ты уверен? – не раздумывая бросаю я. Даже после того поцелуя он чувствует себя обязанным присматривать за мной. Такой вот он, Кейн.

– Лично я уверен, что нам всем по душе ваш задушевный разговор по открытому каналу, – с подчеркнутой медлительностью заговаривает Воллер, и меня тут же заливает краской. – Мы уже готовы, кстати.

Кейн демонстрирует пустоте средний палец, но голос у него звучит ровно и спокойно:

– Принято. Уже идем.

Он перехватывает мой взгляд и пожимает плечами:

– Сразу легче становится, даже если он и не видит.

Меня разбирает удивленный смех.

– А мне такой способ психологической разгрузки и в голову не приходил.

– Что не видит? – требовательно вопрошает Воллер.

– Неважно, – бросаю я, и на какое-то мгновение меня охватывает ощущение, как будто все снова нормально. Как будто все будет в порядке.

Мы затаскиваем контейнер с провизией на мостик. Воллер, Кейн и Нис еще раз проверяют показатели спасательной секции и диагностики двигателей, убеждаясь в их оптимальности. Во всяком случае, оптимальности в имеющихся условиях.

Наконец, все проверки завершены.

Нис смотрит на меня. В горле у меня встает комок, но я киваю.

– Активация «Версальского режима», – торжественно объявляет системщик.