Текст книги "Мертвая тишина"

Автор книги: С. Барнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

И все же… А если Кейн прав и здесь действительно что-то происходит? Мой отказ помогать ему может дорого обойтись. По крайней мере, у меня хотя бы имеется некоторый опыт взаимодействия с нереальным, рядящимся под реальное.

Следовательно, помощника лучше меня и не сыскать. Или, наоборот, хуже.

Да блин.

Вытираю трясущиеся руки о штанины комбинезона, и привычность затертой ткани несколько успокаивает. Они моя команда, я за них отвечаю. И мне страшно подвергнуть их опасности… исходящей от меня самой. Но вдруг с ними что-то случится как раз без моего вмешательства?

Жить с этим я тоже не смогу. В конечном счете, полагаю, именно к этому все и сводится: с чем ты сможешь жить – или за что готов умереть.

Я поднимаюсь и спешу за Кейном.

18

– Я бы исключил одновременный психотический срыв, поскольку вероятность такого события столь мала, что ею можно пренебречь, – разглагольствует Нис, когда я захожу на мостик. – И все же у нас имеются свидетельства трех человек, видевших невозможное – капитана Джерард, Лурдес и Кейна.

– Четырех, – нехотя поправляю его я.

Головы присутствующих разом поворачиваются в мою сторону. Кейн отрывисто кивает, будто бы ничего другого от меня и не ожидал. Воллер картинно стонет. Кто-то – скорее всего, Кейн – нарушил его покой и привел на собрание. Завернутая в одеяло Лурдес сидит за пультом связи и опасливо наблюдает за мной.

– Я видела… одного из пассажиров, – признаюсь я.

– Одного из мертвых пассажиров? – уточняет Нис.

– Ну да. – Я смущенно переминаюсь с ноги на ногу. – Она лежала под кроватью, хватала меня за лодыжку. А потом исчезла.

– Боже! – ахает девушка, прижимая ладонь ко рту.

– Естественно, она не была настоящей. Хотя в тот момент так не казалось.

– Она выглядела мертвой? – продолжает допытываться системщик.

– Да сколько можно? – одновременно с ним взвывает Воллер. Он сидит в капитанском кресле, обхватив голову руками, мокрый от пота и бледный едва ли не до зеленоватости. – И ты вытащил меня из постели ради этого дерьма? – зыркает пилот на Кейна. – Слушай, шеф, дай-ка мне еще чего-нибудь от башки. Я просто подыхаю!

Механик, однако, не обращает на него внимания:

– Нис, давай по существу.

– Я всего лишь пытаюсь собрать побольше данных, – парирует тот и снова смотрит на меня, ожидая ответа.

– Да, – киваю я, – мертвой.

У живых такого серого оттенка кожи не бывает. Я содрогаюсь от воспоминания.

– Интересно. – Нис принимается мерить шагами пространство перед смотровыми окнами, задумчиво барабаня пальцами по губам. – Именно такое традиционно и называется привидением. Образ заведомо мертвого человека.

– По-твоему, на корабле призраки? – бубнит Воллер, бессильно уронив голову на руки.

– Это всего лишь предположение, – отзывается Нис несколько устало. Он зажмуривается, словно пытаясь вернуть уединенность, которой так дорожил на ЛИНА. – Сверхъестественный опыт в местах насильственной смерти документировался на протяжении веков. В особенности на полях сражений…

– Вот только мертвых пассажиров видят не все, – возражаю я. – Одна я.

И сейчас, и всегда.

– Верно, в этом-то и проблема. – Системщик разводит руками. – У нас недостаточно данных. Так что приемлемой сейчас может считаться любая теория.

– Только не призраки, – бормочет Воллер. – Призраков не существует.

– Не существует? – переспрашивает Нис. – Полагаю, никто из вас не видит моего отца, расхаживающего в том углу? – Он указывает дрожащим пальцем в дальний конец помещения, и мы все поворачиваем туда головы.

Никого.

По спине у меня пробегает холодок, словно кто-то ведет пальцем по позвоночнику.

– Как ты это объяснишь? – обращается системщик к Воллеру. – Я его вижу, а ты – нет.

– Но то, что видела я, происходило по-настоящему! – немедленно подает голос Лурдес. – Я была там. И видела ее! – Она старательно избегает смотреть на меня.

– Итак, мы имеем следующее. Кэп, ты у нас аберрация. Пока ты единственная, кто видит подтвержденных мертвых, – резюмирует Нис.

Я прочищаю горло.

– Это случалось и раньше. В смысле, со мной.

Лурдес и Воллер пялятся на меня во все глаза. Я краснею.

– Мне определенно хотелось бы услышать об этом побольше, – ошарашенно комментирует системщик. – Тем не менее на данный момент придется исключить тебя из набора данных. Твои видения не похожи на остальные. Возможно, это связано с химией твоего мозга или же каким-то хроническим заболеванием. Но пока нам это неизвестно. – Он умолкает и со страдальческим выражением растирает уши. Затем тихонько жалуется: – Все звенит и звенит.

– Головокружение, головная боль? – тут же настораживается Кейн.

– Да! – живо тянет руку Воллер. – А эти странные хлопки? Типа постукивания? – Он ковыряется пальцем в ухе. – Никто больше не слышит?

– Ты уже принял максимальную дозу болеутоляющего, – отвечает ему Кейн. – Больше я пока дать тебе не могу.

– А, ладно, все равно от него никакого толку, – вздыхает пилот.

– Нет, – наконец-то вставляет слово и Нис. – Ничего не болит. Во всяком случае, пока. – Он качает головой и возвращается к теме: – Выделим общее. Четыре человека – Кейн, Лурдес, капитан Джерард и я – видят галлюцинации людей, к которым они эмоционально привязаны.

– Я вовсе не… – протестует было девушка, однако системщик невозмутимо продолжает:

– Привидевшиеся люди, насколько нам известно, живы.

Кейн вздрагивает.

– Второе. Галлюцинации у всех начались только на борту «Авроры». И хотя взаимосвязь, само собой, не подразумевает причинность, с учетом известного об инцидентах с пассажирами и командой до нашего появления на лайнере…

– Причиной является нечто, находящееся на «Авроре», – невозмутимо завершает Кейн.

– И мы закончим так же, как и они? – в ужасе шепчет Лурдес.

– Нет, – быстро отвечаю я, потому что понимаю, что Нис вот-вот кивнет или, еще хуже, пожмет плечами. Однако надо отдать ему должное: весь этот хаос в атриуме, что мы наблюдали на видеозаписях Данливи, теперь получает хоть какое-то объяснение, пускай даже и зловещее.

– Мы прогнали все известные нам тесты и везде получили плановые параметры, за исключением гасителей вибрации и повышенного расхода энергии, – продолжает системщик. – Загрязнений и утечек нет. Никаких неопознанных бактерий. Ничего, что могло бы вызвать наблюдаемые симптомы.

– Так к чему ты клонишь? – спрашиваю я.

– Мне неизвестны причины происходящего. Я не знаю, как это остановить. Мне необходимо больше информации.

– Но ведь можно уйти отсюда, – предлагает Лурдес. – Просто открыть затворы…

– Мы же распотрошили навигацию ЛИНА на запчасти, забыла? Кроме того, затворы все равно не сработают, – напоминает ей Кейн. – Они не предназначались для открытия изнутри. Шлюзовой камеры нет. Можно было бы воспользоваться скафандрами, но все равно остается угроза декомпрессионной болезни, а то и чего похуже. Еще вариант – попробовать оживить весь корабль, но это займет…

– Никуда я, нахрен, не уйду, – взрывается Воллер. – Не теперь, когда мы уже почти у цели.

Машинально бросаю взгляд на таймер на главном экране: остается пятьдесят три часа с лишним.

– Да и потом, гарантии, что эвакуация решит проблему, у нас нет, – резонно замечает Нис. – Если мы подверглись какому-то воздействию, заразились или, не знаю… в нас вселились бесы… это останется с нами.

– Предлагаю обыскать номера, – говорю я.

– Кэп, но вы уже это делали. – Тон у системщика несколько обеспокоенный.

Электрическим разрядом по моим нервам пробегает волна унижения. Поэтому-то я никогда и не рассказываю, что видела мертвых. Что вижу их. После таких откровений меня уже не воспринимают по-прежнему.

– Знаю, – отвечаю как можно спокойнее. – Помню. Но тогда мы искали тела, а не информацию о произошедшем. – Или «происходящем», коли на то пошло.

Поколебавшись, добавляю:

– Кроме того, здешние люксы оснащались кислородными баллонами и масками.

Воллер фыркает, но тут же кривится и хватается за голову.

– Мать твою…. Ты же не думаешь, что кто-то выжил здесь после…

– Нет, конечно, но мы же не осматривали весь лайнер, – парирую я. – Так что понятия не имеем, какие условия сохраняются в других местах. Далее, прежде чем загерметизироваться на Платиновом уровне, мы оставляли его на несколько часов. Уйма времени, чтобы… что-нибудь сделать. Давайте исключим хотя бы эту версию. – При условии, опять же, что Лурдес натерпелась страха вовсе не по моей вине. Пускай даже Нис и весьма убедительно доказал, что ее переживания не вызваны моим «расстройством» или повторным припадком.

– Хорошо-хорошо, – соглашается системщик, явно что-то обдумывая. – Очень маловероятно, но вдруг что отыщете. Думаю, стоит принять во внимание и теорию, что за двадцать лет «Аврору» могло найти и что-то другое.

Кейн качает головой, но вот Воллер не сдерживается:

– Призраки или инопланетяне? Да ты издеваешься, нахрен?

– За отсутствием дополнительных данных любая теория имеет право на существование, – изрекает Нис. – И так ли уж это невозможно?

– Что разумные существа наконец-то объявились и развлекаются тем, что тусят на заброшенном корабле и изводят его визитеров? – фыркает пилот. – Да, блин, конечно!

– Ты приписываешь человеческие намерения и мотивацию чему-то нечеловеческому, – возражает системщик. – Откуда нам знать, какая у них цель. Потом, нельзя быть уверенным даже в их разумности. Или что их воздействие умышленно. А вдруг их присутствие само по себе вызывает нарушение деятельности человеческого мозга, в том числе и галлюцинации? Этого мы тоже не знаем. Но что-то происходит. – Вдруг Нис судорожно вздыхает, лоб у него покрывается испариной. Отвернувшись, он говорит: – К отцу присоединился дед. Кэп, мой дед умер.

Значит, теперь мертвых вижу не я одна. Может, я просто более чувствительна. Может, со временем покойников начнут видеть и остальные. О, как здорово!

– Если это призраки, или инопланетяне, или какая другая хрень, как ты это докажешь? – допытывается Воллер.

– Если логичных ответов не останется, придется допустить, что это нечто, прежде классифицированное как нелогичное.

– Охренеть, – рявкает пилот. – Отличный план!

– Есть у меня еще одна идея, – как ни в чем не бывало продолжает Нис. – Хотя и рискованная. Способная привнести в наше положение еще больше… сумбура, особенно при проведении обыска.

Больше сумбура – как раз то, чего нам сейчас не хватает.

– Что еще за идея? – осведомляется Кейн, скрестив руки на груди.

– Думаю, мне удастся выжать из двигателей побольше тяги. Что позволит сократить время в пути часов на десять, – объясняет Нис, потирая глаза. Давит он на них излишне сильно – как будто желает стереть стоящие перед ними образы. – С такими старыми двигателями и имеющимся уровнем заряда это рискованно. Но основная проблема заключается в том, что увеличение потребления энергии двигателями может привести к нестабильности некоторых вспомогательных систем.

– То есть? – подгоняю его я.

– Освещение, – сознается он. – Возможно, даже температура. До фатального уровня она не упадет, но определенно станет… некомфортной.

Итак, тьма и холод, плюс призраки.

– Нужно установить правила, – объявляю я. – Как и прежде, по одиночке никто никуда не ходит. Никаких исключений. Если видите что-то странное или кого-то – сообщаете напарнику. Если напарник ведет себя странно – сообщаете остальным.

Ситуация быстро скатится в полнейший хаос, если никто из нас не будет уверен в реальности происходящего.

– Воллер, ты можешь остаться с Лурдес на мостике, ложись на полу, – предлагаю я.

– Да чего мы вообще тебя слушаем? – вскидывается пилот. Его глаза-щелочки налиты кровью. – Откуда нам знать, что это не ты? Не ты во всем виновата? Ты и так ведь чокнутая! Все это знают.

От обиды я отступаю на шаг назад. С Воллером мы никогда особо не ладили, однако источаемая им сейчас откровенная ненависть просто пугает. Лурдес тоже награждает меня отнюдь не дружелюбным взглядом. И вот это ранит. Даже больше, чем я ожидала.

– На самом деле… – начинаю я.

– Невозможно! – отрезает Нис. – Твоя версия противоречит имеющимся данным. Она не объясняет Джерард.

Воллер бубнит что-то невнятное, однако на обострение не идет. Системщик поворачивается ко мне.

– Мне необходимо оставаться на мостике, чтобы контролировать работу двигателей в критическом режиме. Мало ли что, могут и взорваться.

Значит, осмотр номеров снова на мне и Кейне.

Мне стоит определенных усилий, чтобы посмотреть на него. Однако вопреки моим страхам, что и на его лице я прочту ненависть или страх, мужчина просто кивает.

– Хорошо. Тогда приступим.

* * *

– Ты все правильно сделала, – говорит Кейн, едва лишь мы покидаем мостик.

– А вот это еще посмотрим. Воллер явно так не считает.

На этот раз обыск начинаем с дальнего конца коридора по правому борту.

– Воллер – идиот, – отмахивается мужчина.

Даже если и так, Лурдес точно нет.

Кейн берет меня за руку и легонько ее сжимает. Прежде чем высвободиться, мне удается продержаться несколько секунд. Прогресс, а?

Увеличение скорости почти немедленно дает о себе знать интенсивной вибрацией пола под ногами. Если уж здесь так трясет, даже не представляю, что творится на нижних уровнях.

Где люди прятались в своих номерах… или их заперли. Наверняка даже шум двигателя сказывался на царившем хаосе. Все, конечно же, были напуганы и не понимали, что происходит. Набрасывались друг на друга, введенные в заблуждение галлюцинациями. Единственное наше преимущество, пускай и небольшое, заключается в нашей осведомленности о трагедии на «Авроре» – и в том, что с ней наверняка связаны и нынешние инциденты.

Пассажиры и команда, несомненно, думали, что сходят с ума.

Что, кстати говоря, остается возможной перспективой и для нас. Но мы хотя бы знаем, что не будем первыми.

Осмотр первых нескольких номеров проходит без происшествий. Все в точности, как мне запомнилось. Никаких признаков чего-то необычного, не говоря уж о следах посторонних. С другой стороны, как мы можем быть в этом уверены, если не можем доверять собственным чувствам?

Я качаю головой.

– Что? – тут же реагирует Кейн, запирая осмотренный люкс.

– Да просто подумала…

Внезапно лампы над головой начинают беспорядочно мерцать. На только что освещавшиеся участки падают тени, и мне не отделаться от ощущения, будто в них что-то движется. Какая-то блеклая ткань. Белая с голубыми цветочками.

Я замираю.

– Я тоже это вижу, – быстро говорит Кейн. – Включается и выключается свет, как Нис и предупреждал.

«Клэр. Клэ-э-эр».

Бекка. Она не появлялась вот уже много лет. С самого Ферриса. Откуда она здесь только взялась?

Зажмуриваюсь, делаю глубокий вдох и открываю глаза.

– Все в порядке. Со мной все нормально.

Затем сосредотачиваюсь на пятнах света, стараясь игнорировать корчащиеся тени, и заставляю себя двигаться вперед. Это просто галлюцинация. Или… что-то другое.

Я – аберрация, как сказал Нис. Происходящее со мной вовсе не обязательно затрагивает остальных.

Вдруг Кейн резко оборачивается.

– Что слу…

И тут я слышу. Шаги. Где-то поблизости.

С замирающим сердцем тоже оборачиваюсь, однако в коридоре пусто.

Пока… по щеке меня не гладят невидимые прохладные пальцы. Стискиваю зубы и напрягаюсь, чтобы не отшатнуться.

«Клэр. Пойдем поиграем».

– Ты что-то видишь? – спрашиваю я. Кейн вздрагивает и быстро опускает взгляд в пол.

– Сложно разглядеть… Улавливаю только мелькание… Рука. Длинные волосы. Кровь. Кажется, это моя бывшая. Вот только она не… – Он начинает задыхаться.

Черт. Ситуация осложняется. Становится хуже всем нам.

– Это я, – предупреждаю я мужчину и беру его за руку. Изо всех сил стискиваю ему ладонь, так что даже ощущаются кости.

Он вскидывает взгляд на меня, и я читаю в его глазах удивление и боль.

– Если можешь, сосредоточься на том, в реальности чего не сомневаешься, – наставляю я его. – Это нелегко, потому что чувствам доверять нельзя. Но если найдешь хоть что-то, станет гораздо легче.

Краешком глаза вижу Кэтти Данливи – она словно бы чего-то дожидается, теребя цепочку на шее. Что-то говорит, но я ее не слышу. Пока.

Кейн хлопает своими голубыми глазами, сейчас округлившимися и с расширенными от неравномерного освещения зрачками.

– Ты выдержала. Одна, целый месяц.

Он не спрашивает, но я все равно киваю.

– Я сосредотачивалась на урчании в животе, сухости во рту. Уж эти-то вещи точно были настоящими.

И еще слушала маму, объяснявшую мне, что нужно сделать ради собственного спасения. Назначенный «Веруксом» психиатр утверждал, будто я знала это сама, а маму просто «вообразила». Кое-что, пожалуй, так объяснить действительно можно. Однако все шесть лет моего пребывания в колонии меня и близко не подпускали к радиорубке. Откуда же я могла узнать без мамы, как посылать сигналы спасателям? А она знала, что делать в экстренной ситуации, это входило в ее обучение, и вместе с несколькими другими колонистами она даже числилась «специалистом оперативного реагирования».

– Я понял, – отзывается Кейн и делает глубокий вдох.

– Мы справимся, – говорю я как для него, так и для себя самой. – Это не настоящее. Это всё не настоящее. – Вот только сама я в этом не уверена.

Менее чем за час мы завершаем осмотр номеров по правому борту и ничего не находим. Аварийные баллоны с кислородом и маски так и лежат в шкафах нетронутые. Никаких рукописных дневников нам, увы, не попадается. Разве что устаревшие планшеты да ушная гарнитура, но эти устройства давным-давно разрядились. Мы все равно забираем их – вдруг на каком-то этапе полета перебои электроэнергии прекратятся и удастся их зарядить.

Затем принимаемся за кубрик, и когда я просматриваю личные вещи в одном из незапертых шкафчиков, мое внимание привлекает нечто знакомое. Несколько наборов поролоновых ушных затычек в запечатанных полиэтиленовых пакетиках.

Я беру один из них:

– Мне уже встречались такие. Кажется, у старпома были…

– Я этого не делал! Изабелла, да я бы ни в жизнь!

Поворачиваюсь и вижу Кейна, взывающего к пустой койке. Его умоляющий взгляд обращен… в никуда.

– Кейн. Кейн!

Мужчина поднимает голову, хотя навряд ли меня видит. Лицо у него залито слезами.

Бросаю беруши и спешу к нему. И уже собираюсь потрясти его за плечо, как вдруг снаружи раздается крик – да такой, что даже прикрытая дверь не глушит его пронзительности.

Я замираю в неуверенности. Не пойму, настоящее это или…

– Ты слышала? – выпрямляется Кейн.

– Крик? – на всякий случай уточняю я. Однако мужчина и вправду выглядит более собранным.

– Да.

– Слышала.

Похоже, крик все-таки был настоящим. И в этот момент раздается еще один, а потом слышатся вопли:

– Стой, стой! Воллер! Помогите!

– Это Нис, – узнаю я и бросаюсь к двери. Мостик прямо напротив нас.

– Я скоро вернусь, солнышко, – обещает Кейн, по-видимому, галлюцинации своей дочери.

Черт. Черт! Я бегу, даже не проверяя, следует ли он за мной.

Однако в коридоре останавливаюсь. Гвалт – Лурдес, похоже, рыдает, а Нис препирается с. – Воллером? – доносится вовсе не с мостика. Откуда-то дальше.

Сворачиваю за угол в коридор по левому борту – и замираю на мгновение при виде всей троицы.

Нис и Лурдес едва ли не висят на Воллере, который рвется к затвору. В правой руке у него плазменный бур – тот самый наш плазменный бур. С пяток черных пятнышек – причем одно-два до сих пор рдеют по центру – красноречиво свидетельствуют о его покушении на металлическое перекрытие.

– Если мы их впустим, они перестанут стучаться, – поразительно спокойно объясняет Воллер. – И все прекратится.

– Затвор открывать нельзя! Ты убьешь нас! – заходится Нис.

Внезапно пилот наносит системщику резкий удар локтем в висок. Тот падает, словно марионетка с перерезанными нитями, и даже не пытается подняться. Вообще не шевелится.

Лурдес мертвой хваткой держится за футболку Воллера и пытается оттащить его назад. Однако он слишком силен, и ему снова удается поднести бур к затвору. Меня охватывает ужас, что в конечном итоге девушка его взбесит и он попросту направит инструмент на нее.

Придя в себя, я мчусь по коридору, стараясь сосредоточиться в мерцающем свете на сцене впереди. В таком стробоскопическом освещении все как будто двигаются с огромной скоростью. Все, кроме меня.

Наконец добежав до них, я врезаюсь Воллеру в бок. Увлекая за собой и Лурдес, мы все втроем валимся на пол.

От столкновения у меня вышибает воздух из легких, но я все же пытаюсь приподняться и дотянуться до бура, вылетевшего из руки пилота и теперь валяющегося у самой двери. Инструмент по-прежнему работает, и луч ярко-синей плазмы плавит ковровое покрытие и выжигает на металле новое черное пятно.

Однако я не успеваю. Воллер добирается до бура первым и немедленно задирает его резаком вверх, вынуждая меня отпрянуть.

Девушка сжимается в комок в углу в стороне от нас.

– Какого черта! – выдавливаю я, все еще задыхаясь от паники и бега. Поднимаюсь на ноги и снова выпаливаю: – Ты что творишь?

Пилот тоже встает и, глядя словно бы сквозь меня, хмуро отвечает:

– Ты не слышишь, что ли? Они всего лишь хотят войти.

Кто «они»? Впрочем, мне достает сообразительности не озвучивать вопрос. Каким бы ни был ответ, в данной ситуации от него легче и понятнее не станет.

– Воллер, я ничего не слышу. Только шум двигателя. – И еще чьи-то неуверенные шаги. Может, Кейна, а может, и нет.

«Клэр» – доносится сзади волна шепчущих голосов, и один из них я узнаю. Мое сознание определяет его как мамин, хотя я и не слышала ее вот уже двадцать лет.

«Клэр. Нет».

Снова щеки касаются прохладные пальцы, и по коже пробегают мурашки.

– Ты запутался, но я могу тебе помочь, – обращаюсь я к пилоту, подступая поближе. – Возьми меня за руку. – Понятия не имею, сработает ли с Воллером опробованная на Кейне уловка с болезненным рукопожатием. Уж больно он не в себе. Тем не менее попытаться я обязана.

– Не-не-не, – мотает головой пилот. – Ты хочешь меня остановить. А впустить их не хочешь. Ты боишься.

– Воллер, там некого спасать, – раздается у меня за спиной голос Кейна. – На корабле только мы. И мы умрем, если ты разгерметизируешь отсек. – Говорит он твердо, непреклонно. Вот только вопрос еще, сколько он так продержится.

Впервые за все это время по лицу Воллера пробегает тень неуверенности.

– У меня просто болит голова. А из-за шума становится еще хуже, – словно бы оправдывается он, затем поворачивается к заслонке и орет: – Заткнитесь!

Лурдес всхлипывает. Я же решаю воспользоваться моментом и подкрадываюсь к пилоту поближе, пытаясь взять его за свободную руку.

– Воллер…

Однако он резко разворачивается и замахивается буром. И в следующий миг задняя часть инструмента несется по дуге прямехонько мне в голову, и увернуться, увы, я не успеваю.

Удар приходится в правую часть затылка. Я даже слышу треск черепа, и голову мне отбрасывает вверх и влево. Удар сильный, но мне не больно. Поначалу.

Перед глазами вспыхивают искры, поле зрения стремительно сужается. Я падаю.

Воллер таращится на меня сверху, и откуда-то издали доносятся крики. Кейн? Мама? Я уже не различаю.

С непроницаемым выражением лица пилот вскидывает бур. В моем воображении уже рисуется, как он нагибается и дырявит лучом плазмы мне плоть и кости. Надо скорее вставать, надо бежать – вот только ноги совершенно не слушаются.

Однако Воллер ухмыляется мне – перекошенной и усталой версией своего обычного самодовольного оскала, – отдает честь, а затем стремительным, практически неуловимым движением подносит сопло бура к своей голове.

Я дергаюсь, и тут сознание взрывается болью. Кажется, из моей глотки исторгается крик, в то время как окружающий мир погружается во мрак.

Последнее, что я успеваю ощутить, это теплые капельки на коже и звук брызг крови, падающих на пол.