Текст книги "«Если ты пойдешь со мною…». Документальная повесть"

Автор книги: Рут Баки-Колодный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава двадцать первая
Человек и земля

На следующее утро Ольга не нашла в себе сил отправиться на работу. Видеть родных ей тоже не хотелось. Охваченная волнением, она решила поговорить с бароном Платоном Устиновым, пожилым опытным человеком, который был известен своей мудростью и оригинальностью. Он тоже когда-то оборвал все связи с Россией и пережил семейные бури. Ольга надеялась, что в его обществе сможет успокоиться или хотя бы собраться с мыслями.

Неординарность барона Устинова проявлялась в том, что с ним можно было откровенно обсуждать самые деликатные и сугубо личные вопросы. Ему часто приходилось говорить с мятущимися, измученными душевными страданиями людьми. Устинов был маленьким коренастым человечком с длинными волосами и бородой и непропорционально большими карими глазами. Он приехал в Палестину вместе с тамплиерами. В их секту он вступил, когда жил в немецкой провинции Вюртемберг. Барон построил в Яффе красивый двухэтажный дом, вокруг которого разбил сад. В этом саду росли диковинные растения; кусты индийского гибискуса, финиковые пальмы невероятной высоты и хвойные деревья из Австралии были рассыпаны в живописном беспорядке в соответствии с планом старшего садовника Аль-Хадефа. В укромных тенистых уголках росли широколиственные деревья, в ветвях которых резвились обезьяны и вили гнезда невиданные птицы. Там и сям попадались лужайки с яркими индийскими цветами. День и ночь этот сад наполняло птичье пение, а гордые павлины расхаживали по дорожкам, распустив царственные хвосты, на которых сверкали голубые, изумрудные и золотые глазки-кружочки.

Барон Устинов коллекционировал древности. Он относился к глиняным черепкам и бронзовым статуэткам, как любящий отец к детям. Он протирал их, снимал с них пыль, реставрировал. Иногда из разбитых кусочков ему удавалось склеить языческого божка или какое-нибудь украшение. Он вдыхал новую жизнь в древние предметы, воскрешая ушедшие эпохи. Барона интересовала история каждого черепка, попадавшего к нему, и он переписывался по этому поводу с коллекционерами и учеными из многих стран. В свободное время Устинов читал античные сочинения, Новый Завет и Коран, так что прошлое Палестины стало для него почти столь же реальным, как настоящее.

На рассвете его сад был похож на волшебное царство. Узенькие каменистые тропинки извивались между олеандрами, гнущимися под тяжестью розовых цветов. Золотые рыбки резвились в живописном пруду, окаймленном широколистным индийским тростником с алыми цветами. Финиковые пальмы перед домом жадно тянулись к солнцу, посылавшему им свои первые лучи, подобные золотым стрелам.

Ольга и русский барон сидели в «розмариновом уголке». Так барон называл тенистый закуток, где всегда благоухал розмарин. Вокруг в тщательно продуманном беспорядке росли плодовые деревья. Темнокожий слуга принес им розовую воду и сладости.

«Тяжко мне, дорогой Платон», – начала Ольга.

«Ну вот, Ольга, впервые от вас слышу такое. Вы ведь никогда не жалуетесь».

«Просто родные не слышат моих жалоб. Они считают, что я сильная и должна их поддерживать. Но у каждого человека есть свои трудности».

«Верно. Вот для этого людям и нужен Бог. Здесь особенно чувствуешь его присутствие – в пении птиц и шуме волн, в голосе муэдзина и в колокольном звоне».

«Это все философия. Вы же тоже сюда из Европы приехали. Зачем? Разве это принесло вам облегчение?»

«А я и не искал облегчения. Впрочем, вы тоже. Вы приехали на вашу древнюю родину. Вот вы посылаете статьи в „Ѓамелиц“. Что вы там описываете – легкую жизнь или рождение нового общества?»

«Но я хотела поговорить с вами о другом. Помогите мне разобраться в моих сомнениях».

«Человеку свойственно сомневаться и искать. Этим он отличается от животного. Искания прекращаются только вместе с жизнью. Вы что, думали, что приезд в Палестину разрешит все ваши сомнения? Счастлив тот, кто каждое утро начинает все заново, возрождается вместе с наступающим днем. Вчерашний день – только воспоминания. Вы ведь не живете воспоминаниями – вы человек действия!»

«Поэтому я и пришла поговорить с вами. В последнее время мне как раз очень хочется вернуться в прошлое».

«Какое прошлое вы имеете в виду? Россию? Петербург? Старую любовь?»

«Да, дорогой барон, старую любовь… Она, как вино, с годами становится все крепче…»

«Что вы, доченька! Вы же замужем! Муж о чем-нибудь догадывается?»

«Да он вообще ничего не чувствует. У него только одна страсть, вы же знаете!»

«Ну, это все знают. Но дело у него очень важное, поверьте мне!»

«Жизнь тоже важна. Жизнь ведь дается только раз – имеем ли мы право тратить ее на погоню за идеалами? Может быть, лучше стремиться к счастью?»

«Люди стремятся к счастью уже тысячи лет. Все его ищут – и индусы, и китайцы… Вот и ваш царь Давид стремился к счастью, а ведь был никудышным любовником, несчастным отцом и плохим мужем. Стремление к счастью как к самоцели заранее обречено на неудачу. Если и можно его найти, то только в пути, преодолевая трудности. Ваш муж счастлив, хоть и одет в лохмотья, живет как бездомный кочевник и всем своим видом возбуждает чувство, близкое к жалости».

Ольга вынуждена была согласиться, что Иеѓошуа и правда счастливый человек. Устинов продолжал:

«Он счастлив, потому что посвятил свою жизнь высокой цели, а не потому, что запланировал быть счастливым. У вас вообще слишком много болтают и планируют, а ваш муж действует. Арабы называют вас народом книги, вы привыкли читать и размышлять, а не делать дело. Вам очень не хватает таких людей, как ваш супруг, – людей, которые способны говорить с местными жителями на их языке, заключать с ними сделки, выходить сухими из воды и якшаться с разбойниками по ночам».

«Дорогой барон, а может ли быть счастлива жена человека, якшающегося с разбойниками по ночам?»

«А разве вы не радуетесь его успехам? Вам что, важнее эгоистическое личное счастье? Зачем вы сюда приехали? Зачем поощряли на это братьев и сестер? Ради их личного благополучия или потому, что они решили „подняться и идти в дом Иакова?“ Разве не знали они, что в доме Иакова чужая власть? Эпидемии, нищета, грабеж?.. Зачем вы подбивали их ехать в такое место?»

«Я заплатила за свой приезд дорогую цену».

«Все платят. Вы думаете, я сюда от хорошей жизни приехал?»

«Дорогой Платон, я хочу изменить свою жизнь, расстаться с мужем. Я люблю русского человека. Сейчас он приехал за мной. Истинная любовь никогда не кончается».

«Если вы уже решили, зачем было приходить сюда? Поступайте, как велит вам любовь. Но коль скоро вы пришли, значит, не так-то уверены в своем решении… Кстати, что это значит – приехал за вами в Яффу? Что он здесь делает, где живет? Сколько времени здесь пробудет?»

«Он работает в консульстве. Но это не имеет значения – у него есть дело и есть где жить. Я хотела с вами посоветоваться, потому что и вы были в таком же положении. Вы ведь приехали сюда из-за семейных неурядиц…»

«Да, но я ведь не развелся и никогда не разведусь… Брачный союз заключается навеки. Я нуждался во временном пристанище после того, как узнал, что жена мне изменяет. Разве это похоже на ваши обстоятельства?»

«Конечно, нет. Мой муж изменяет мне не с любовницей, а с землей. Она его настоящая жена».

«Вот вы сами себе и ответили. Среди вас столько мечтателей и прожектеров, а ваш муж – один на все поколение. Что касается меня, то я с женой не разводился, а только оставил ее и начал искать себе новую страну и новое общество. Как вы знаете, я поменял и вероисповедание, что очень возмутило церковное начальство в Петербурге. У нас в России много православных фанатиков, но власть насилия не может продолжаться долго. Нельзя верить по принуждению. Вера есть дело сугубо личное, и только искренняя вера согревает душу. Лучший пример тому – ваш народ, Ольга. Это единственный на свете народ, выживший благодаря вере. Где теперь амалекитяне, филистимляне, ассирийцы и вавилоняне? Где их столицы – Ниневия, Ур, Вавилон? Вы же вернулись на свою библейскую землю. Вы никогда не задумывались над этим чудом? Знаю, что задумывались! Чудо совершили люди, похожие на вашего супруга, и, если бы не ваша поддержка, ничего бы здесь не было. Вы хоть это понимаете?»

«Понимаю, потому и пришла с вами посоветоваться».

«Вы умница, у вас сильная душа и золотые руки. Призовите их на помощь, и вы будете счастливы. Не каждой женщине даровано помогать людям появляться на свет Божий. На месте вашего мужа я обращал бы на вас больше внимания, чтобы у вас не появлялись такие глупые мысли – бросить все и вернуться в Россию. Вы знаете, как я тоскую по Петербургу? Мои корни там, а без корней дерево вянет. Видите там пальмы и гигантский фикус? Знаете, почему они такие высокие? Потому что у них корни длинные! Чем глубже корни – тем длиннее ветви. Но я не уезжаю, потому что страна эта заколдованная и корни ее уходят в глубокую древность к праотцам Аврааму и Ною. Ной, кстати, тоже был единственным праведником в своем поколении, и никто его не понимал. Знаете, почему жена Лотова превратилась в соляной столп? Только потому, что посмотрела назад. В нашей жизни нельзя смотреть назад, потому что жизнь коротка, а мы живем в Святой Земле. Это особая земля, покорившая мое сердце. Отец Менелай, монахини-францисканки, тамплиеры, люди из американской общины чувствуют то же самое. Вы не задумывались почему? Заметьте, что все они здесь чужие, а для вас это родина! Здешний порт построил не кто иной, как ваш царь Соломон! Дерево для строительства вашего храма везли через этот порт, и царица Клеопатра проезжала через Яффу, а вы собираетесь возвращаться на чужбину? Неужто все, что вы здесь делали, было напоказ, потому что другого выхода не было? Омар Хайям говорил, что нельзя постичь двух вещей: прошлого и будущего. Вашего прошлого никто у вас не отнимет, но, если вы начнете сейчас ломать свою жизнь, что станет с вашим будущим? Страна эта – страна прошлого, а такие люди, как ваш муж, превращают ее в страну будущего. Без неукротимого нрава вашего супруга у него ничего бы не вышло. Неужто вы не понимаете этого?»

Ольга задумалась, опустив голову. Птицы щебетали и пели на ветках, а она ничего не замечала, кроме мощеной дорожки и красных цветов по бокам. Устинов прав – она живет не только своей быстротечной жизнью, но и жизнью народа – своих современников и тех древних иудеев, которые когда-то основали здесь гордое царство. Переполняющая ее любовь к Библии, восторг, который она испытывает, читая рассказы про еврейских пророков, судей и царей, – это не просто духовное удовольствие или интеллектуальное развлечение. Нет, она ощущает себя частичкой давно ушедшего мира, современницей древних событий, они для нее реальны, наполнены живыми звуками и красками. Почему же она отказывается платить за такое счастье? Ведь платить надо за все, и у любви тоже есть цена.

Пока Ольга предавалась размышлениям, Устинов позвал слугу и что-то сказал ему по-немецки. Тот вышел и быстро вернулся, неся в руках женскую статуэтку. Она была готова только наполовину – видно, барон начал трудиться над ней совсем недавно. Крошечная головка плотно сидела на ее массивном бронзовом теле, а продолговатые груди свисали до самого живота. Руки покоились на выпуклых бедрах. «Вот, прошу любить и жаловать, Астарта, финикийская богиня плодородия, – сказал барон, нежно поглаживая статуэтку. – Я приобрел ее в берлинском музее, но родом она отсюда, из Ашкелона. На свете нет случайностей. Не случайно ваша священная книга изобилует описаниями таких вот богинь. Здесь их родина. Это не просто декоративная вещица. В библейские времена люди верили, что она избавляет от бесплодия. Ольга, почему вы меня не слушаете?»

«Господин Устинов, зачем нам дана жизнь? Чтобы мы прожили ее для себя или посвятили чему-то или кому-то?»

«Неужели вы до сих пор не примирились с тем, что не сможете родить ребенка? Вы когда нибудь думали о надежде? Да, мы живем ради себя, но не в пустоте. Покуда вы еще надеялись иметь детей, вы не раскаивались в своем выборе. Что же изменилось за последние годы? Когда-то Астарта дарила надежду бесплодным женщинам. Надежда важнее, чем мимолетное мгновение. Хоть тут-то вы со мной согласны? Хороший пример – жизнь нашего Спасителя, который тоже родился в здешних краях. Он творил чудеса, потому что люди верили в его чудотворную силу. Народы, верившие в Астарту, уже давно исчезли с лица земли, но коллекционеры со всего мира гоняются за оставшимися от них предметами культуры. Вы и не представляете, сколько времени я дожидался возможности купить эту вещицу. И посмотрите, в каком она состоянии! Одна рука сломана, носа нет, да и над телом еще надо поработать. Но она существует, она реальна, как сама жизнь. Для меня она – воплощение веры и надежды, которые осуществляются здесь, в святых местах, возрождаются, подобно ей самой, собранной из бесформенных кусков бронзы. Вы страдаете не из-за мужа, а из-за того, что у вас нет детей. Бездетная женщина подобна бесплодному дереву, ибо назначение обоих – приносить плоды. Вот ваша истинная боль, так не смешивайте же ее с фальшивой любовью! Ибо любовь к иноплеменнику – это все равно что идолопоклонство, вожделение к чужим богам. Такая любовь подобна предательству, и не только по отношению к вашему супругу, но и ко всему библейскому народу. Моя Астарта не собрана до конца. Постепенно я приделаю ей нос и исправлю руку. Так и вы – в вас нет завершенности. Потому что вы никогда не рожали. По этой причине вся ваша жизнь и вращается вокруг мужа. Но взгляните на это более оптимистично. Что бы вы делали, будь ваш супруг обычным яффским торговцем? Или аптекарем в Иерихоне, как бедняга Иосиф Файнберг? Или простым земледельцем? Да вы бы умерли от скуки! А теперь, благодаря Иеѓошуа с его мечтами и страстью к приключениям, вашу жизнь уж никак нельзя назвать скучной. Он, правда, скорее напоминает вашего сына. Но так распорядилось Провидение, чтобы смягчить ваши страдания. Отнюдь не случайно Иеѓошуа похож на мечтательного, неугомонного мальчишку, за которым нужен присмотр, поверьте мне! Вами движет инстинкт материнства, и страдаете вы оттого, что не можете его удовлетворить. Вы ошибаетесь, приписывая эту тяжкую неудовлетворенность тоске по теплу, которую дарит вам этот русский. Как его зовут, вы сказали?»

«Федоров. Сергей Федоров».

«Ольга Белкинд, вам уже сорок пять лет. Детей у вас не будет, но разве облегчение чужих страданий не смягчает хоть немного вашу боль? Разве, помогая роженицам, вы не испытываете жалости и любви? Вы ведь делаете чудеса как с больными, так и с роженицами, просто воскрешаете их в самые тяжкие минуты. Вы страдаете не из-за любви к этому мужчине. Мужа вы тоже любите, только по-другому. В вашем чувстве к нему больше преданности и желания помочь, чем телесного влечения. Разве вас не утешает мысль, что вот этими руками вы помогли появиться на свет десяткам младенцев, которые без вас умерли бы, часто вместе со своими матерями?»

Ольга вышла из чудесного сада с тяжелым сердцем. Высокий привратник закрыл за ней ворота, и она медленно и безрадостно зашагала к морю.

Глава двадцать вторая
Ищите женщину

Одним из заданий, полученных Федоровым, было выяснить характер взаимоотношений Устинова с сионистским движением – поддерживает он этих людей или просто тратит на Палестину русские рубли. Федоров понимал, что Устинова смешно в чем-то подозревать, но вынужден был встретиться с ним, чтобы иметь возможность направить отчет куда следует.

Барон радушно принял Федорова в своем саду. Солнце заходило. Устинов сидел со своим гостем в уголке, где росли оливковые, гранатовые и миндальные деревья. Федоров представился секретарем консульства, недавно прибывшим из Петербурга. Началась ностальгическая беседа – Устинов жадно расспрашивал гостя о новых поступлениях в Эрмитаже, вспоминал любимые царскосельские сады… Видно было, как тоскует барон по оставленной родине. Федоров спросил его, почему он не возвращается в Россию. На это Устинов ответил, что в случае возвращения его не выпустят обратно. Потому он и гасит тоску в письмах и в беседах с русскими гостями.

Федоров рассматривал каменные листья, украшавшие коринфские колонны. Его интересовали восточные древности, и он знал, что Устинов хорошо разбирается в здешней истории. Барон рассказал ему, что благодаря своей коллекции смог уловить дух этой совсем особой страны – Святой Земли иудаизма, христианства и ислама. Разговаривая с Федоровым, он пристально рассматривал гостя. Его внимание привлекли волевая челюсть собеседника и горящие глаза, в которых сквозили ум и энергия. Пшеничные усы безуспешно прикрывали сломанный передний зуб. Гостю было лет сорок пять. В таком возрасте обычно на Восток не посылают… Внезапно Устинов понял, что перед ним тот самый человек, о котором ему говорила Ольга. К тому же он почувствовал хорошо знакомую повадку агента тайной полиции. Ясно было, что приезжий – не просто чиновник из консульства.

«Как вы сюда попали?» – спросил Устинов вроде бы невзначай, и гость ответил, что его направили сюда по завершении дипломатической миссии в Париже и в Швейцарии.

«У каждого поступка есть видимые и истинные причины, – произнес барон и чокнулся с гостем. – Я вас не спрашиваю о видимых причинах, по которым вы здесь. Меня интересуют причины истинные».

Осторожность разведчика заставила Федорова сказать, что он не ощущает разницы – послали его, и он поехал.

«Видимые причины поступка могут быть объяснены и оправданы положением вещей. Истинные причины ясны только самому человеку, да и то не всегда. Они коренятся в чувствах, тогда как видимые причины поступка часто служат самооправданием».

Федоров понял, что барон прощупывает его реакцию, и промолчал.

«Какое это имеет значение?» – спросил он наконец и поставил стакан на мраморный столик.

«Имеет значение, истина или ложь в вашем сердце. Ложь всегда найдет видимую причину, особенно когда в деле замешаны интересы, противоречащие истине. Когда идет борьба интересов, видимые причины скрывают истинные, которые могут быть прямо противоположны».

На Федорова произвела сильное впечатление искренность его собеседника – русского барона, оставившего дом, имение и религию предков. Его переполняло желание поговорить с этим человеком о наболевшем.

«Сдается мне, что вы агент тайной полиции, – произнес барон, поглаживая длинную бороду, почти прикрывавшую объемистый живот. – Ваше учреждение поистине вездесуще. Вот уж не думал, что вы следите за своими евреями даже здесь. Что вас тут интересует? Чего вам надо от меня?»

Очарование сумерек, вечный плеск моря, откровенность хозяина вызвали у Федорова желание воскликнуть: «Да, я агент тайной полиции! Это предлог, из-за которого я оказался здесь, видимая причина, как вы говорите. Но на самом деле я ненавижу тех, кто прислал меня сюда, ненавижу свое задание. Не меньше, чем вы, господин барон. А истинная причина заключается в том, что я смертельно истосковался по женщине, которую люблю много лет. Она разбила мне жизнь, уехав сюда, в Палестину». Так хотелось крикнуть Федорову, но он с большим трудом подавил свое желание.

Красавец павлин царственно шествовал по дорожке, его распущенный хвост искрился множеством зеленых и голубых брызг. Федоров понимал, что здесь, в этом месте ему нельзя лгать и разыгрывать предписанную роль – это будет предательством по отношению к себе. Он долго смотрел на павлина, машинально пересчитывая блестящие кружочки на его перьях. Потом вдруг признался, что он и правда агент тайной полиции и приехал разобраться, чем здесь заняты сионисты. Впрочем, это только внешняя причина.

«Я знаю», – Устинов горько усмехнулся в бороду, что-то пробормотал и внезапно спросил, хорошо ли Федоров помнит Ветхий Завет. Тот ответил отрицательно.

«В Ветхом Завете описаны соблазнительные женщины – Ева, Лотовы дочери, Далила, Вирсавия, Рахав. Историю делали мужчины – судьи, пророки, цари. Женщины им только помогали. Библия подчеркивает в основном их женственность: Вирсавия, купающаяся на крыше, Далила, соблазнившая Самсона, Эсфирь, пробудившая желание персидского царя, Мириам, ухаживавшая за Моисеем. Некоторые из них продавали свое тело – добровольно или по принуждению. А одна пошла на это, чтобы родить ребенка». Устинов вынул из кармана шелкового халата книжечку в кожаном переплете. «Вот она, еврейская Книга Книг, – произнес он торжественно, – она же Книга Книг и для других народов. В немногих словах в ней сосредоточена глубочайшая жизненная мудрость. Есть там, например, рассказ про Фамарь, жену Эра, которая решилась на прелюбодеяние с собственным свекром ради того, чтобы забеременеть. Муж ее умер, а его отец пренебрег обязанностью выдать невестку замуж за одного из своих сыновей. Тогда эта благородная, добрая и скромная женщина переоделась блудницей и, закрыв лицо покрывалом, отправилась на дорогу. Там она села на камень и стала ждать. Когда мимо проходил ее свекор, она соблазнила его и согрешила с ним в укромном месте. Звали его, кстати, Иудой. Он считается отцом колена Иуды и от него же получил свое имя иудейский народ. Так вот, согрешив с Иудой, Фамарь потребовала от него подарок».

«Библейские истории вправду очень замысловаты», – рассеянно поддакнул Федоров.

«Они гораздо более замысловаты, чем кажутся сначала. Фамарь потребовала подарок, чтобы потом доказать, от кого забеременела. Действительно, когда ее беременность стала заметной, свекор велел сжечь невестку. Так в те времена поступали с прелюбодейками. И тогда Фамарь при всем народе показала Иуде подаренные им вещи. Вот, послушайте». Полистав Библию, Устинов быстро нашел нужное место и вслух прочитал: «И сказала: узнавай, чья это печать и перевязь и трость. Иуда узнал, и сказал: она правее меня».

Закрыв толстую, небольшого формата книгу, Устинов прихлопнул в ладоши и посмотрел в сторону моря, куда медленно погружалось кроваво-красное солнце. Помолчав немного, барон продолжал: «Знаете ли вы, друг мой, какую важную роль отводит Ветхий Завет бесплодным женщинам? Сарре, жене Авраама, было почти сто лет когда она родила Исаака, одного из праотцов здешнего народа. Рахиль, любимая жена Иакова, оставалась бесплодной многие годы, как и Анна, мать первого иудейского пророка Самуила. Бог создал бесплодными большинство женщин, сильно повлиявших на историю иудеев. Знаете почему? Потому что они в состоянии справиться с любыми трудностями. Для женщины нет страдания тяжелее, чем неспособность забеременеть. Женщина, справившаяся с таким горем, способна совершать подвиги, изменять историю. Господь любит бесплодных женщин. Они существа особые». Договорив, Устинов пристально и испытующе посмотрел на собеседника.

Федоров не отрывал глаз от затейливого узора на павлиньем хвосте. Лицо его было бесстрастно, несмотря на душевную бурю. Он чувствовал, что нахлынувшие на него волны боли и любви вот-вот затопят все его существо и, торжествуя, вырвутся наружу. Если она бесплодна – это из-за него… Он прилагал неимоверные усилия, чтобы сохранить самообладание. Уцепившись за мраморный столик, он заставлял себя разглядывать ветку финиковой пальмы и преломлявшиеся в ее листве лучи заходящего солнца.

Мало того что по его милости Ольга потеряла способность рожать и что его любовь причинила ей столь великие страдания, так еще этот русский барон открыл ему, к каким разрушительным последствиям может привести его визит. Зачем барон завел с ним разговор о бесплодных женщинах? Что он вообще знает? Впервые опытный сыщик Федоров почувствовал себя не следователем, а подследственным и обвиняемым одновременно. Этот Устинов умудрялся внушить ему такое чувство, не произнеся ни слова напрямую.

«Страна, где вы находитесь, – особая страна, – сменил тему Устинов и продолжил ученую беседу: – Это также единственный случай в истории, когда народ начинает возвращаться на землю, покинутую тысячелетия назад. Здесь иудеи жили в далеком прошлом и пытаются поселиться снова. У них есть кому подражать: библейские пророки, судьи и цари были людьми смелыми, воинственными, жестокими и дерзкими. Мужчины отличались силой и отвагой. Однако в Библии мы почти не находим цариц или пророчиц. Женщины исполняли традиционно женские роли. Одно из исключений – пророчица Дебора, сидевшая под пальмой и судившая сынов Израиля. Посмотрите на многолетнюю пальму у вас за спиной. Край тут пустынный, и леса почти нет, однако пальмы растут испокон веков. А теперь представьте себе женщину в длинном платье до пола, сидящую под деревом с жезлом в руке. Мановением жезла она решает судьбы, казнит и милует, посылает полководцев на войну. Барак, сын Авиноама, которого она послала воевать с хананейцами, отвечал ей: „Если пойдешь со мной – пойду, не пойдешь – не пойду“. Иными словами, без ее помощи он не готов воевать с хананейцами и освобождать от них страну… Такие женщины тут есть и сейчас. Одну из них я знаю, да и вы ее знаете».

Федоров поглядел на темнеющее небо, на пролетающую стаю скворцов и понял, что больше вопросов задавать не будет. Ему хотелось провалиться сквозь землю, куда-нибудь убежать, уехать на край света и одновременно с этим – видеть Ольгу.

«Палестина полна неожиданностей. Многие вещи, казавшиеся мне очевидными, здесь стали необъяснимыми. И напротив, прояснилось многое из того, что казалось непонятным раньше». Устинов указал на чувственную женскую статую, белевшую на каменном цоколе среди гранатовой рощицы. Бедра у нее были округлые, а выпуклые груди напоминали чашечки лотосов. В белом мраморе статуи, словно ручейки, голубели прожилки.

«Вот, – сказал барон, – глядя на нее, я воочию представляю себе ушедшую жизнь в этих краях. Древние мастера любили ваять полных и чувственных женщин. Здешний климат благоприятствовал роскошным формам женского тела. Тут все пронизано любовным томлением. А в этой статуе страсть словно застыла в камне. Перед вами – богиня любви, богиня из камня. Чувства проходят, а камень словно рассказывает древнюю быль. Здесь много таких былей».

Федоров почувствовал, что лучи заходящего солнца пронзают ему сердце, подобно мечам. Намеки барона или то, что он считал намеками, бередили ему душу. Ему захотелось уйти, побыть одному. Он сказал Устинову, что должен еще подготовиться к поездке в Иерусалим, где ему предстоит проверить условия жизни православных паломников. Так что надо поскорее вернуться в консульство.

«Конечно, конечно, – поддакнул хозяин. – Это действительно важно. Русские паломники приезжают сюда толпами. Они надеются очиститься, что и правда возможно. Надо только им помочь. Вполне подходящая задача для представителя власти – она ведь стремится усыпить народные массы с помощью религии. Через неделю Пасха. Сейчас паломники странствуют по Палестине, посещая места, связанные с жизнью Спасителя. Соберутся же они все на Русском подворье в Иерусалиме. Поверьте, вам будет очень интересно взглянуть на все это. И вы докажете пославшим вас, что выполнили свою миссию».

Федоров медленно поднялся. Он чувствовал невероятную усталость.