Текст книги "«Если ты пойдешь со мною…». Документальная повесть"

Автор книги: Рут Баки-Колодный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава тридцать четвертая
Сделаем – и будет видно

Возвращение из ссылки оказалось невероятно тяжелым. Политическая ситуация изменилась до неузнаваемости. Теперь Палестиной управляли англичане. Крупные землевладельцы разорились и погрязли в долгах. Сельское хозяйство было уничтожено, лес вырублен. Яффа поражала масштабами разрушений. Пострадали порт, рынок, многие жилые дома, поврежденные за время отсутствия владельцев. Восстановление этих домов представлялось делом трудноосуществимым. Дороги были разбиты.

Возвращение из Бурсы ознаменовало третий период в жизни Ольги и Иеѓошуа. Ольга купила для Иеѓошуа увесистую черную палку с металлическим покрытием и закругленным набалдашником. «Дарю тебе этот посох, дабы ты и дальше ходил по нашей земле в длину ее и в ширину ее», – сказала она мужу. И правда, для земельных сделок время было удачное как никогда. Начиная с 1920 года и до самой смерти Иеѓошуа Ханкин скупил основную часть земельного фонда нашей страны.

В 1920 году он приобрел земли Нуриса, на которых впоследствии выросли кибуцы и мошавы – в их числе Нахалаль, Эйн Харод, Тель Иосеф, Кфар Иехезкель.

В 1921–1924 годах были куплены 500 дунамов в долине Звулун, 44 000 дунамов в Изреэльской долине и 13 300 дунамов в Южном Шароне.

Наиболее удачным оказался 1925 год, когда Иеѓошуа купил 160 000 дунамов в долине Звулун, в Изреэльской долине, в долине Иордана, в Хайфе, Самарии и Шароне.

Вплоть до арабских волнений 1929 года Ханкин приобрел 65 000 дунамов, в большинстве своем – в долине Хефер, а также земли Бейт Шеана и тысячи дунамов земли в окрестностях Реховота.

В 1929–1936 годах (между погромами 1929 года и событиями 1936–1939 годов) было приобретено 120 000 дунамов, в том числе – земли Хулы. За ними последовали еще 80 000 дунамов, преимущественно в Нижней Галилее, а также земли в окрестностях Беэр-Шевы.

Итого Иеѓошуа Ханкин приобрел 600 000 дунамов земли по поручению таких организаций, как ПИКА, «Ахшарат ха-ишув», но главным образом – «Керен Кайемет ле-Исраэль». Его принципом было быстрое заключение сделок, даже при отсутствии наличных средств.

Самым знаменитым приобретением Иеѓошуа явились земли Изреэльской долины, покупка которых растянулась на несколько десятилетий. Речь идет о самых плодородных землях Палестины. Попытки их купить предпринимались еще во времена Темкина и увенчались успехом тридцать лет спустя, уже после Первой мировой войны.

В Изреэльской долине были построены поселения, сыгравшие решающую роль в превращении еврейского народа в народ земледельцев. Целинные земли этого края превратились в образцовые сельскохозяйственные площади.

Во всем, что делал Иеѓошуа, он советовался с Ольгой. Она завязывала для него нужные связи, склоняла противников на его сторону, находила ссуды, но главная ее помощь мужу состояла в моральной поддержке и укреплении веры в правильности избранного пути. Он на практике осуществлял ее девиз: «Сделаем – и будет видно». Сначала заключить сделку, застолбить земельный участок, а потом уж думать, откуда брать деньги.

Однако после возвращения в Яффу сама Ольга переменилась. Ей было уже под семьдесят, и она страдала разными болезнями. Ее младшая сестра Соня после войны вышла замуж за Менделя, брата Иеѓошуа. Обе супружеские пары не имели детей и вместе купили двухэтажный дом в Тель-Авиве на углу улицы Алленби и бульвара Ротшильда. Этот дом превратился в своеобразное семейное гнездо Ханкиных и Белкиндов, место постоянных визитов для племянников Ольги и Иеѓошуа. Ольга сохранила связь с родственниками и находила в них для себя утешение. Когда ей стало трудно ходить, они возили ее на машине по строящемуся Тель-Авиву. Плохо приходилось тем ее юным родичам, кто не помнил наизусть «Песнь Деворы» или «Песнь моря». Тем же, кто помнил, она давала мелкие монеты со сдачи, остававшейся после недельных покупок.

Любовь Иеѓошуа к ней с годами только усиливалась. Даже когда она была прикована к постели, он продолжал советоваться с ней. После ее смерти он построил усыпальницу на склоне горы Гильбоа, недалеко от Эйн Харода. Сам он скончался три года спустя. Ольга умерла на Пасху, 15 нисана 5702 (1942) года. Подобно ее жизни, смерть ее была символична и совпала с праздником, знаменующим выход из рабства на свободу.

Эпилог
Песнь моря

Летним днем 1996 года армейский тендер марки «форд» остановился возле заброшенного бетонного строения на морском берегу между Атлитом и Хадерой. Здание одиноко высилось над морем, обрушивавшим на прибрежный песок бесконечные волны прибоя. В машине сидел майор запаса, а рядом, с ним – женщина лет сорока пяти с толстой косой, уложенной на затылке. Они вышли из машины и пошли к дому, стоящему на пустынном берегу.

«Вот», – сказал офицер.

Это был человек широкоплечий, нетерпеливый, улыбающийся. «Вот об этом доме вы и спрашивали», – произнес он. Темноглазая женщина с густыми бровями молча смотрела. Офицер резервной службы служил адъютантом в медицинских частях, и ему поручили сопровождать гостью, потому что он владел русским языком. Сама гостья была врачом и приехала с делегацией высшего офицерского состава российской армии. В соответствии с программой визита члены делегации располагали одним свободным днем. Врач Соня Федорова пожелала увидеть «дом Ольги» на морском берегу.

«Мы такого дома не знаем», – сказали в ответ хозяева-израильтяне, но Соня настаивала на том, что такой дом существует, стоит у моря и, если даже в нем не живут, само строение сохранилось. Женщина достала ветхую, поблекшую фотографию неоштукатуренного бетонного строения с овальным фасадом, стоящего на морском берегу.

«Этот дом построили для Ольги Белкинд, – настаивала она. – Я хочу увидеть его, прежде чем возвращусь в Россию».

Офицер ничего не слыхал об Ольге Белкинд. Тем не менее он навел справки и выяснил, что речь идет о жене Иеѓошуа Ханкина, скупившего большую часть земель в Израиле. Тогда он обратился к одному из следопытов в своем военном лагере, и тот сказал ему, где находится это здание.

«Ольга Белкинд была женой Иеѓошуа Ханкина, – сказал офицер, когда гостья начала проявлять признаки нетерпения. – Какое она имеет отношение к вам? У вас разве есть еврейская кровь?»

«Еврейской крови у меня нет, но у Ольги был роман с моим дедушкой. Я много о ней слышала».

«А кто такой ваш дедушка?»

«Он занимал высокий пост в царской тайной полиции. Сегодня уже можно говорить об этом откровенно. „Охранка“, безусловно, отличалась меньшей жестокостью, чем НКВД или КГБ, но и она занималась террором, провокациями и шпионажем. В частности, на Ближнем Востоке».

«Например?»

«Например, мой дедушка приезжал сюда с разведывательной миссией и даже помогал сионистам, хоть и не имел на это права. Вы первый, кому я говорю об этом. Прошло ведь больше ста лет…»

«Что значит „помогал сионистам“? Разве существовала какая-то связь между русской тайной полицией и Палестиной? Здесь ведь правили турки…»

«Вы слыхали о „Протоколах сионских мудрецов“?»

Офицер вспоминал с трудом. На армейских курсах по истории сионизма он сдавал по этой теме экзамен и смутно помнил, что «Протоколы» послужили обоснованием антисемитизма нацистов, хоть и были сочинены в кругах русской тайной полиции с целью доказать существование еврейского заговора, направленного на овладение миром.

«Каким образом „Протоколы“ связаны с вами?»

«Моего дедушку прислали сюда собирать информацию о происходящем в Палестине, но в сведениях, которые он собирал, его начальство не нуждалось. Ведь он сообщал вещи прямо противоположные тому, что от него хотели услышать. Потому его и отозвали обратно в Россию. Можете себе представить, какая отвага нужна и какое хладнокровие, чтобы, оставаясь в рядах тайной полиции, действовать против нее. Вот ваша разведка „Мосад“ прославилась на весь мир своей надежностью. А ведь это так непросто – собирать положительную информацию о враге, которого хочешь уничтожить! Какая сильная для этого нужна мотивация!»

«А при чем здесь дом, который вы так упорно хотите увидеть?»

«Этот дом имеет прямое отношение к моему дедушке. Его построили для Ольги, чтобы в часы одиночества она могла сидеть у окна, смотреть и размышлять. В это время он тоже выходил в Петербурге к заливу и разговаривал с морем. Море безгранично, как любовь, – улыбнулась она, обнажив два передних золотых зуба. – Когда любовь начинается, никогда не знаешь, к чему она приведет. Ольга попросила, чтобы ей построили дом на берегу, и муж выполнил ее просьбу. Я знаю, что его звали Иеѓошуа Ханкин и он скупал земли. Ольга ему очень помогала. Благодаря этим людям вы снова стали нормальным народом, владеющим землей. Но одновременно Ольга любила моего деда, а он ее. Из-за любви к ней он назвал свою дочь Ольгой. Но он был православным, а Ольга Белкинд – еврейкой. Она не хотела отказываться от своего народа и не согласна была принимать жертвы от любимого человека. От деда остались дневник и неотправленные письма. Многие годы о них никто не знал, даже бабушка, но после ее смерти мы обнаружили их в старом кожаном чемодане на чердаке. В дневнике он писал о своей любви к Ольге и о том, что он делал для нее и для вашего народа. Он также высказывал пожелание, чтобы кто-нибудь из потомков когда-нибудь посетил Палестину и разыскал дом на морском берегу. Поэтому я сюда и приехала. Хотела побывать и в Иерусалиме, но времени уже не осталось – самолет вылетает в полночь, а мне еще нужно купить сувениры для родственников. Они, кстати, тоже много знают о вас».

Офицер и гостья вышли из машины и двинулись по гравиевой дорожке в сторону заброшенного здания. Круглый балкон выходил на море. Дом был бы очень красивым, если бы не такая запущенность. Повсюду валялись окурки, пустые жестяные банки, осколки стекла, обрывки старых газет, присыпанные песком.

«Я слыхала, что соседний поселок тоже называется Гиват Ольга, по имени Ольги Белкинд. Не думаю, однако, что многие знают, кто это такая».

«Я бы тоже никогда не узнал, если бы не ваше упорство», – пробормотал офицер. Ему не терпелось вернуться на базу и как следует выспаться в комнате с кондиционером. Было очень жарко, и неделя хлопот, связанных с приемом российской делегации, измотала его. «Названия мест меня не интересуют. Не знаю, в чью честь названы Гиват Ада, Пардес Хана или Рамат Рахель. Мне это не интересно».

Соня Федорова сделала вид, что не услышала его реплику. Потом она сказала: «Еще одну вещь я не понимаю и никогда не пойму».

«Хорошо, что только одну. У нас в Израиле много странного и непонятного», – улыбнулся офицер и решительно направился к тендеру в надежде, что гостья идет за ним.

«Удивительный вы народ. Двадцатый век породил много общественных движений, которые в конце концов обанкротились, – нацизм, фашизм, коммунизм… А сионизм выжил. Вы похожи на вековую оливу с высохшим стволом и корнями, ушедшими глубоко в землю, на ветках которой все время появляются новые листья. Пробуждение вашего народа было незаметным, осуществлялось силами горстки людей, наделенных большой верой в будущее. Все великие общественные движения, появившиеся в конце девятнадцатого века, потерпели фиаско, а сионизм отпраздновал столетний юбилей и благополучно здравствует. Вторая мировая война чуть было не уничтожила еврейский народ, но вы возродились как независимая нация со своим государством, правительством и армией. Знаете, зачем Ольге нужен был дом на морском берегу?»

Офицер не знал и не хотел знать.

«Ольга ощущала свою принадлежность к поколению, вышедшему из Египта, из дома рабства, и прибывшему на родную землю, чтобы жить нормальной жизнью. По дороге нужно пересечь море, что невозможно. Нельзя переправиться через море без посторонней помощи. Ваш Моисей это понимал и высушил полоску земли, чтобы море осталось за спиной. Переход через него труден, продолжителен и опасен. Всю жизнь Ольга переправлялась через свое море. Не только она, но и ее муж, скупщик земель, которого звали, как нашего Искупителя. Благодаря им у вас есть земля, но процесс превращения в свободный народ – процесс длительный и болезненный. Каждому нужно перейти свое море, а это трудно и опасно. Ольга это понимала. Она знала, что никто не вправе забывать, откуда пришел и куда идет. Созерцание моря помогало ей помнить. К тому же она знала, что море, небо и песок существуют вечно, только меняются: иногда они серы, печальны, хмуры, а иногда мягки и светлы».

Яркое солнце слепило глаза, и ветер бросал песчинки в лицо. Стояла жара. Море походило на голубое шелковое платье с блестками, мягкими складками спускающееся на песок.

Годы рассказывают

1852 – Родилась в Лагойске возле Пинска (Белоруссия).

1866 – Семья переехала в Могилев. Там Ольга училась в гимназии и работала телеграфисткой.

1875–1886 – Училась на акушерских курсах и работала акушеркой в Петербурге.

1886 – Совершила алию и поселилась в Ришон-ле-Ционе. Встретила Иеѓошуа Ханкина.

1887 – Бунт жителей Ришон-ле-Циона против администрации барона Ротшильда. Ольга организует делегацию к супруге барона и способствует разрешению конфликта.

1888 – Свадьба Ольги и Иеѓошуа в Гедере.

1889 – Ольга и Иеѓошуа перебираются в Яффу.

1889 – В Гедере родился Авшалом, сын Фанни, урожденной Белкинд (сестры Ольги), и Исраэля (Лолика) Файнберга.

1890 – Покупка Иеѓошуа Ханкиным земель Реховота и Хадеры при помощи и поддержке Ольги.

1891 – Владимир Темкин назначен председателем исполкома «Ховевей Цион» в Яффе. Он начинает принимать участие в покупке земель.

1891 – Под влиянием Ольги Иеѓошуа Ханкин совершает первые попытки приобретения земель Изреэльской долины.

1891–1902 – Ольга и Иеѓошуа переживают финансовый кризис и подвергаются преследованиям.

1903 – Приезд Мани Вильбушевич в Палестину. Ольга и Иеѓошуа становятся ее друзьями.

1904 – Начало дружбы Ольги с русским бароном Платоном Устиновым, приехавшим в Палестину в 1861 году и проживавшим в Яффе.

1910 – Иеѓошуа покупает земли Фулы (Мерхавия) при помощи и поддержке Ольги.

1913 – Постепенная скупка земель Тель Адаса.

1914 (август) – Началась Первая мировая война.

1915 – Иеѓошуа Ханкин, Исраэль и Маня Шохат высланы в Турцию. Ольга едет с ними. Сперва их ссылают в Сивас, потом переселяют в Бурсу.

1916 (февраль) – Авшалом приезжает в Константинополь, а потом встречается с Ольгой в Бурсе.

1917 (январь) – Член организации НИЛИ Авшалом Файнберг гибнет на Синае, направляясь на встречу с англичанами.

1918 (сентябрь) – Ольга и Иеѓошуа возвращаются в Яффу.

1920–1921 – При помощи и одобрении Ольги Иеѓошуа покупает у эфенди Сурсука 60 000 дунамов земли Нуриса (Изреэльская долина).

1921–1924 – Иеѓошуа Ханкин приобрел 5500 дунамов в долине Звулун, 44 000 дунамов в Изреэльской долине и 13 300 дунамов в Южном Шароне.

1925 – Приобретено 160 000 дунамов в долине Звулун, Иорданской долине, 44 000 дунамов в Изреэльской долине, Хайфе, Самарии и Шароне.

1929–1936 – При участии Иеѓошуа приобретено 120 000 дунамов, в основном земли Хулы. Затем Иеѓошуа купил 80 000 дунамов, преимущественно в Западной Галилее, а также земли вокруг Беэр-Шевы.

1942 (апрель) – Умерла Ольга.

1945 – Умер Иеѓошуа.

Иллюстрации

Ольга в возрасте 14 лет, в начале работы телеграфисткой в Могилеве.

Ольга в Санкт-Петербурге в возрасте 26 лет. Работая акушеркой, она начала заниматься сионистской деятельностью и установила прочные связи с русскими и еврейскими деятелями культуры.

Семья Белкинд в Могилеве, накануне эмиграции Израиля, Фанни и Шимшона в Палестину. Стоят (справа налево): Израиль, Шимшон, Фанни и Соня. Сидят: Меир (отец), Ольга и Шифра (мать).

Ольга с сестрой Фанни в Санкт-Петербурге в 1880 году, Фанни навещает Ольгу перед тем, как окончательно решиться на эмиграцию в Палестину вместе с членами движения Билу.

Ришон-ле-Цион в 1883 году, вскоре после основания города.

Дом семьи Исраэля Файнберга в Ришон-ле-Ционе.

Один из первых домов, построенных в Хевроне на деньги барона Ротшильда.

Гедера, поселение движения БИЛУ, и ее обитатели в 1892 году. В Гедеру Ольга и Иеѓошуа переехали после свадьбы.

Ольга и Иеѓошуа в Женеве в 1901 году.

Ольга – деятельная акушерка в Яффе. И днем и ночью она бесстрашно разъезжала по окрестным деревням, беря с собой корбач (нечто вроде нагайки) для самозащиты.

Иеѓошуа Ханкин с сионистом Дольником в Екатеринославе пытаются мобилизовать средства для приобретения земли в Палестине.

Яффо в начале века. Центральная площадь вне городских стен (ныне – площадь Часов). В Яффе решили поселиться Ольга и Иеѓошуа.

Ольга в Яффе. 10.02.1910 год.

Кузен Ольги, Авшалом Файнберг в 1911 году.

Основание Реховота на землях Хирбат Дурана, приобретенных Иеѓошуа Ханкиным.

Ольга Ханкин в 30-е годы в Тель-Авиве.

Иеѓошуа Ханкин, выкупивший 600 000 дунамов земель Палестины.

Женские посиделки за чашкой кофе. Справа налево: Ольга, Маня Вильбошиц-Шохат, Соня Белкинд и Шушана Вильбуш.

Ул. Алленби, д. 105, угол бульвара Ротшильда. Ольга и Иеѓошуа жили на первом этаже, Соня и ее муж Мендель Ханкин – на втором.

Ольга и Иеѓошуа в своем дворе на ул. Алленби в Тель-Авиве.