Текст книги "Даурский, вам не хватает власти?! (СИ)"

Автор книги: Ruslan Aristov

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Следом зашла Ирена.

– Вы – Подкаракал Витольд Казимирович? – строго спросила она, став рядом со мной.

– Я⁈ – проблеял он.

– Нет, иранский шах! Вы, конечно!

– Я, я не Витольд, я Юзек Юзе-о-кович, – помотал головой тип.

Откуда из глубины квартиры послышались голоса и смех.

– Кто там? – спросила Ирена.

– Мои друзья! Вы-ы Витольда ищете?

– Да, где он?

– Я не-е видел и не общался с ним уже месяца два, с тех пор как он купил здесь гараж, – хозяин квартиры со страхом смотрел на нас.

– Он зарегистрирован здесь, верно?

– Да-а, он приехал из Варшавы и попросил помочь ему с этим делом, ну как я откажу троюродному брату⁈ Он мне заплатил.

– Он ваш троюродный, значит? Чем он занимается? – Ирена ещё ближе подошла и строго смотрела на типа сверху вниз.

– Он автомеханик, у него своё дело в Варшаве, он мне та-а-к говорил, г-госпожа…

– Следи за ним, – велела Ирена, а сама переступила через руку типа и пошла в сторону комнаты.

Смех там сразу затих и повисла тишина.

– Притон содержим, подданный Подкаракал⁈ – повернула она голову.

– Не-е-т, что вы, господа! Я репетитор, обучаю всех желающих искусству скульптурной лепки. Очень доходная профессия. У меня есть патент на обучение!

– По вам не особо скажешь, любезный, – промолвил я.

– Я временно отошёл от дел, с тех пор как моя лепнина не понравилась господину городскому прокурору и меня оштрафовали.

– Здесь вроде чисто, синтетикой не пахнет, а вино они имеют право пить в своей квартире. Они действительно там что-то лепят, – заявила Ирена.

– Может, какую-то синтетику? – усмехнулся я.

– Уважаемая, принесите вот это ваше поделие сюда, – жестом велела кому-то в комнате лейтенант.

Я увидел, как чья-то рука через несколько секунд протянула ей сквозь проём какую-то фигурку. Ирена осторожно пощупала.

– Что это за материал?

– Лепочный ги-и-пс, госпожа! – пролепетал так и лежащий хозяин.

– Ладно, почтенный – вам придётся показать нам этот гараж!

– Но…

– Вы хотите остаться свидетелем или стать соучастником преступления?

– Преступления⁈ – открыл рот хозяин. – Нет, нет…

– Тогда одевайтесь, покажете гараж!

– Хорошо, хорошо!

Мужичок довольно быстро снял с вешалки и натянул какой-то джинсовый на вид комбинезон – такие популярны среди рабочих, и открыв тумбочку, взял связку ключей.

– У вас даже есть ключи от гаража?

– Конечно, Витольд оставил запасные на хранение!

– Замечательно.

Выйдя из квартиры, мы с этим типом дошли практически до места, где успокоили брикетоедов. Они там и отдыхали.

– Ой, ну хоть кто-то образумил этих бандитов – жизни нам не дают, скоты, – прокомментировал Юзек, проходя мимо тел.

– Да уж, кто бы это мог быть, – усмехнулась Ирена.

Площадка перед гаражом заросла травой, им явно давно не пользовались.

Юзек отпёр и с трудом приоткрыл боковую дверь.

– Стойте здесь! – сказала Ирена, сняла с пояса фонарь и зашла внутрь.

Вышла она минуты через четыре, держа в руке пачку бумаги.

– Нелегальные листовки! – она протянула мне несколько запыленных листов.

Там были изображены люди в рабочих комбинезонах, снизу был призыв – «Люди труда, не позволяйте себя угнетать! Свобода и сила – в ваших руках! Создавайте профессиональные союзы и защищайте свои трудовые права не только в Лице, но и в Изнанке!»

Ничего криминального в этих призывах я не углядел с вершины своего привычного опыта, однако здесь мир был совсем иной.

– Это не моё! – побледнел Юзек, руки у него затряслись.

– Я вас и не обвиняю, – промолвила Ирена. – Но к вашему родственнику у нас теперь много вопросов.

– Я правда не знаю, где он и откуда это. Это же его гараж, он купил…

– У вас есть номер его мобилета?

– Ко-онечно! – Юзек дрожащей рукой достал из своего кармана мобилет.

– Ноль-пять-пять-один-семь-се-е-мь-один-пять-ноль-один-восемь-четыре, – продиктовал он.

Ирена записала в блокнот.

– Закрывайте гараж! – велела она.

Мужичок довольно быстро это сделал.

– Подданный, мы вошли к вам в жилище на основании неотложной необходимости, статья седьмая действующего имперского уголовно-процессуального уложения. Если вы хотите оспорить наши действия и подать жалобу префекту городской полиции или городскому прокурору, вы можете это сделать в установленном порядке на экипаж мотожандармерии «сто один». В случае удовлетворения жалобы префектура оплатит ремонт вашего поврежденного имущества! – Ирена разъяснила Юзеку права.

Я был абсолютно уверен, что никуда он не пойдет – в итоге это дороже ему выйдет, особенно с таким родственничком.

– Что вы, что вы, госпожа офицер, я не имею претензий! – поднял ладони и покачал головой Юзек.

– В таком случае – вот номер моего мобилета, – она протянула ему небольшую бумажку, – если объявится Витольд или выйдет на связь, сообщите мне.

– Конечно! – покивал мужичок.

– Спасибо за сотрудничество! Хорошего дня!

Юзек покивал и быстрым шагом пошёл к своему дому.

– Наставник, вы думаете, он не в курсе вот этого? – взмахнул я листками.

– Полагаю, что нет, иначе давно бы избавился от таких опасных улик. А вот кто такой этот Витольд и что он на самом деле делает в городе – это вопрос всё более интересный в свете даже вчерашних событий! Ещё более интересно, каким образом причастна к этому делу мадемуазель Флоранс Лимоньен, сотрудница французского посольства.

– Едем к ней в больницу?

– Да, именно!

– А если этот Юзек предупредит его?

– Видимо, Витольд и так сюда не собирался, так что не критично. Но тогда я буду разочарована поведением почтенного Юзека со всеми для него вытекающими!

В машине мы были минут через пять. Кипу листовок я бросил в багажник.

Глава 12

Малый Тотемический бульвар находился относительно недалеко от Петровки. Пока ехали, слушали рацию – дорожные происшествия, пьяные драки, небольшой митинг против шаха в южном Изнанкино.

Найденные в гараже листовки меня озадачили – группы анархистов, социалистов и других борцов за права обычного трудового народа уже были в этом мире, но по сравнению с привычными мне историческими реалиями здесь их деятельность была значительно затруднена тем, что правящий класс владел магией – железная пята угнетения была значительно более жесткой.

Сами все эти веяния распространились по здешней Европе после Кланово-Буржуазной Революции во Франции, которая произошла пятнадцать лет назад. Она явилась мощным толчком к началу процессов слома привычных феодально-клановых порядков во многих странах, в том числе в Российской Империи.

– В этих листовках явно виден иностранный след, – высказал я очевидную мысль.

– У нас борьба за права простолюдинов уже давно вошла в моду, особенно в крупных городах. Вспомни наш с тобой Дальний Восток – два крупных города и несколько городков поменьше, остальное – дремучая древность в умах и обычаях, от которой лично у меня зубы сводит. Москва и Петербург стоят особняком среди всей остальной имперской территории, здесь очень сильны европейские веяния и совершенно другой уровень культуры, гораздо более буржуазный, чем в глубинке, – ответила Ирена. – Нам повезло находиться здесь.

– Да, наставник, вы правы! – с этим сложно было не согласиться.

Когда миновали Казанский вокзал и по Садовой-Черногрязевской двигались в сторону Тотемического, из рации раздалось:

– Всем патрулям в секторах «Север-Четыре и Пять» – ограбление аптеки «Полозковская» на пересечении Бобровской улицы и Лукового переулка, преступники предположительно вооружены.

– База, Три-Акация-Семь принимает вызов. Мы в минуте от Лукового, предварительно действуем по коду четыре-один, – Ирена сняла рацию и ответила.

Я чуть ухмыльнулся – чем больше экипаж проявляет активности и делает показатели, тем больше прибавочный коэффициент к зарплате, хоть сейчас мы и были заняты другим делом, гораздо более перспективным во всех смыслах.

– Принято, Три-Акация-Семь, к вам на помощь прибудут два конных патруля и Три-Акация-Пять.

– Принято. Конец связи, База, – офицер повесила рацию.

Проехав ещё метров триста по широкой Садовой-Черногрязевской улице, свернули влево, в один из кварталов. Мигалку и сигнал лейтенант не включала.

– Юнкер, прикрываешь меня и действуешь, как я скажу. Это боевая ситуация третьего уровня, ясно? – когда притормозили, сказала Ирена.

– Так точно!

Остановились мы в довольно узком Луковом переулке. Прохожих было мало, метрах в тридцати спереди от нас, напротив здания с огромной витриной и макронеоновой вывеской «Аптека Полозковская», стояла «эф-дэха» третьей модели. В ней никого не было.

– Выходим, аптека вон там, на углу. Возможно, это машина преступников. Приготовь табельное оружие и на два шага позади за мной!

– Есть!

Выйдя из машины, достали револьверы и чуть пригнувшись, двинулись в сторону большого и красивого углового здания, в котором и была эта аптека.

Пройдя шагов двадцать, услышали вопли, потом выстрел. Через несколько секунд из аптеки выскочила женщина. Сделав несколько шагов, она упала на проезжую часть недалеко от машины и начала кричать. Я увидел, как асфальт окрасился кровью.

– База, Три-Акация-Семь – огнестрельное ранение гражданского лица, после разрешения ситуации скорую к «Полозковской аптеке», – сообщила Снегирева через портативную рацию.

– Принято. Три-Акация-Пять в двух минутах со стороны Тотемического.

Насколько я сейчас понял, мы заходили с востока, а Три-Акация-Пять – экипаж Конева и Дроздовой, как раз приедет с другой стороны перекрёстка. Получится зажать грабителей с двух сторон.

– База, мы в пятнадцати шагах от объекта, ждем Три-Акация-Пять, – ответила Ирена.

– Для координации действий перейдите на частоту семь-точка-семнадцать.

– Принято, отбой!

Офицер покрутила настройки на мобилет-рации. Я до сих пор не мог привыкнуть к этому «чуду» техники – оно было сделано на основе деревянного корпуса и вся конструкция была основана на сложной технологии с использованием различных магокристаллов.

– Три-Акация-Пять, приём!

– Три-Акация-Пять на связи, – ответила рация голосом Конева.

– Тимофей, преступники вооружены. Их четверо или больше. Не доезжайте до перекрёстка, где сама аптека, остановитесь раньше и обходите их со стороны двора трехэтажки. Звуковые сигналы отключите.

– Ирена, понял вас. Ждите, мы уже на подходе!

– Принято!

Из аптеки слышали какие-то вопли и грохот разбиваемого стекла. Раненая женщина кричала. Ей мы сейчас помочь не могли, не засветив себя. Оставалось ждать.

Машину Конева я увидел метрах в семидесяти за перекрёстком – они выехали, свернули и почти сразу притормозили. Ирена подала им знак рукой.

Я наблюдал, как из машины выскочили Тимофей и Ульяна, пробежали несколько шагов в сторону аптеки и свернули в один из дворов.

– Готовность – минута, сейчас они займут позицию сзади, а мы подкрадёмся и войдём через витрину, – посмотрела на меня Снегирева.

«Мне слишком мало за такое платят!» – кивая, подумал я.

– Ирена, мы на позиции, перекрыли задний двор и видим главный вход! – минуты через полторы раздался голос Конева из рации.

– Отлично! Мы заходим!

Лейтенант кивком велела следовать за ней. Пригнувшись и держа револьверы на изготовку, как и положено, мы бодро пошли вдоль дома к аптеке. Когда были буквально в пяти шагах, с грохотом разбилась дальняя от нас витрина и оттуда выскочил окровавленный человек. Пробежав несколько шагов, он рухнул посреди дороги и начал протяжно орать.

Ирена, жестом показав, чтобы я не двигался, медленно подошла к краю витрины и осторожно заглянула. Через несколько секунд общепринятыми стандартными жестами показала мне, что в аптеке четверо вооруженных бандитов и ещё семеро гражданских.

– Заходить сейчас нельзя, там гражданские и будет бойня, – сказала она, отойдя ко мне.

– Что будем делать?

Она не успела ответить – слева от нас, со стороны Бобровской улицы, послышался цокот копыт и ржание лошадей. Панорама слева была закрыта от нас другим угловым домом.

– Вот совсем они сейчас здесь не нужны… – не успела сказать Ирена, как из аптеки раздалась пальба в ту сторону.

Лошади заржали ещё сильнее, раздались полные боли выкрики.

– Тимофей, мы заходим – конные попали под огонь! Стреляем на поражение, – сообщила Ирена по рации.

– Понял вас, идём через двор к главному входу, – ответил Конев.

Ирена кивнула мне:

– Стрелять на поражение без предупреждения. На счёт три, полупригнувшись! Раз, два, три…

Мы подбежали к витрине. Чтобы оценить ситуацию внутри, времени было очень мало, но мне это удалось – в огромном зале аптеки было четверо людей в рабочих комбинезонах и масках, несколько гражданских лежали на полу.

Секунду посомневавшись, я выстрелил раз и два в корпус ближайшего ко мне типа, которой стоял ко мне левым боком и целился из боевого парализатора сквозь разбитую угловую витрину куда-то влево от нас, в сторону Бобровской улицы.

Ирена выстрелила ещё в одного, который перезаряжал револьвер. Ещё один отбежал за большую аптечную стойку, а четвертый выстрелил в нашу сторону из револьвера, развернулся и очень быстро выбежал через большую дверь, которая выходила на Бобровскую.

Через несколько секунд оттуда послышались несколько выстрелов и полный боли крик.

– Брось оружие и сдавайся, тогда будешь жить! – выкрикнула Ирена.

– Уходите, твари легавые, иначе убью девку! – раздался панический вопль из-за стойки, которая была метрах в двенадцати от нас.

– Ирена, мы сняли одного, – сообщил Конев.

– Мы сняли двоих, ещё один спрятался за стойкой и взял в заложники девушку, – ответила ему по рации Снегирева.

Несколько секунд рация молчала.

– Я могу применить своё личное умение, но тогда пострадают и гражданские, – сказал Конев.

Насколько я знал, его личный дар заключался в том, что он мог создавать по поверхности определённой площади сильный и болезненный парализующий магоразряд, который поражал там всё живое. Площадь и сила поражения зависели от количества применённой магоэнергии. Это было боевое магическое умение.

– Я не вижу другого варианта, иначе девушку не спасти. Тимофей, на минимальную площадь самой аптеки и минимальной мощности, чтобы обездвижить всех на несколько минут, – немного подумав, ответила Ирена.

– Принято! Через десять секунд…

– Отойдём за машину, – кивнула Ирена на серую «эф-дэху».

Мы отбежали туда. Окровавленная женщина недалеко от нас была явно без сознания.

– База, Три-Акация-Семь – немедленно скорые к месту ограбления аптеки, у нас огнестрельные ранения гражданских и конной полиции, магическое поражение гражданских и преступников, примерно десять человек!

– Принято, Три-Акация-Семь, направляю к вам все свободные кареты!

В глазах немного зарябило, я ощутил весьма неприятные покалывания в стопах. Все, кто был в аптеке, заорали от боли, я увидел какой-то темно-фиолетовый туман, который заклубился на полу и через несколько секунд рассеялся.

– Ого! – прокомментировал я.

– Тоже ощутил, да? – нервно усмехнулась Ирена. – Надо было блокатор выпить.

Я покивал – надо было, но на это не было времени.

– Тимофей, вижу магические поражение в зоне помещения аптеки. Заходим!

– Принято! – ответил Конев.

С оружием на изготовку мы переступили небольшой бортик и по разбитому стеклу зашли в аптеку. Через несколько секунд через дверь со стороны улицы Бобровской вломились Конев и Дроздова.

– За стойкой! – показала Ирена.

Штабс-лейтенант Конев зашёл туда, держа перед собой револьвер.

– Преступник и провизор в отключке, – сказал он через несколько секунд.

– База, Три-Акация-Семь и Пять – код четыре-семь, всё под контролем, грабители обезврежены. Ждём скорые! – доложила Снегирева по рации.

Код означал урегулирование ситуации.

– Принято, Три-Акация-Семь. Отличная работа. Скорые в пути. Ждите приезда криминалистов и прокурора. Отбой!

Ирена осмотрелась. Я ногой отодвинул оружие от двух тел.

– Юнкер, осмотри гражданских, а я пойду к раненой, – сказала она, развернулась и побежала к женщине.

Глава 13

Я начал осматривать людей – все были без сознания. Оба бандита, в которых мы стреляли, признаков жизни не подавали.

Тем временем Конев вытащил за ноги уже закованного в наручники типа из-за стойки.

– Ещё один из них валяется около двери, – произнес он своим глубоким баритоном. – Выскочил прямо на нас, у него сумка с деньгами и лекарствами.

Переглянувшись с Ульяной – а она была весьма бледная, мы начали переворачивать гражданских на спину.

– Минут через двадцать их отпустит, но придётся несколько дней попить разжижающие кровь пилюли, – прокомментировал Конев. – Теперь ждём приезда следователей, криминалистов и прокуратуры. Здесь всё чисто.

Конев переступил через полуметровый каменный бортик разбитой витрины и направился к Ирене.

– Веселый денек, – усмехнулся я, глядя на Ульяну.

– И не говори, – покивала она. – Сначала мы разнимали драку в гимназии, потом извозчик сбил ребенка, а потом приехали сюда…

– Ты отлично справилась, Уля!

– Саша, я в человека стреляла сейчас боевыми патронами! – в её глазах было изумление, смешанное с ужасом. – Мы его убили, понимаешь?

– Успокойся! Ты мотожандарм и твоей вины нет. Ты спасла всех этих людей, – показал я на лежащих, – иначе бы эти негодяя убили не только их, но и всех нас! Я тоже стрелял в этого, – показал я лежащее на окровавленное тело с боевым парализатором в паре метров от него.

– Да, ты прав, Саша, – она тяжело вздохнула и покивала. – Но всё равно это так тяжело осознавать…

«Для неё это будет сильным стрессом. Бедняжка», – понял я.

Захотелось её обнять и утешить, но увы, сделать это было никак нельзя. Да и сам я тоже чувствовал себя не слишком хорошо в моральном плане.

Послышалось ржание лошади и через несколько секунд со стороны нашей машины показались двое конных полицейских.

– Сверните влево, там раненые сотрудники! – крикнула им Ирена, которая возилась с женщиной.

Нас довольно серьёзно учили оказывать первую помощь пострадавшим и это входило в обязанности.

Первая из скорых приехала через шесть или семь минут – мы как раз вытащили девушку-провизора из-за аптечной стойки. Сначала погрузили двоих конных – у них были поражения и боевыми, и парализующими, очень неприятное сочетание, да и ранения тяжелые.

Вторая скорая забрала пострадавших женщину и мужчину около машины бандитов – оба были в тяжелом состоянии и без сознания.

Остальным приехавшие врачи начали колоть магоблокатор, чтобы привести их в себя.

Вся эта процессуальная возня заняла у нас добрых два часа – пока снимали со всех присутствующих показания, пока приехали криминалисты, следователи полиции и наконец, надзорный следователь из городской прокуратуры на какой-то французской машине с двумя дверями.

Мы с Ульяной закончили помогать криминалистам и вышли к наставникам. Они как раз общались с прокурором.

– Вы применили оружие и магию, дамы и господа – было ли это обоснованно? – заявил он.

Ирена и Тимофей, стоящие около третьего тела на входе в аптеку, переглянулись.

– Вы издеваетесь, господин обер-асессор юстиции⁈ – прибалдела Ирена. – А как мы их должны были нейтрализовать, проповедями или приглашением на чаепитие?

– Я буду тщательно разбираться в этой ситуации, – ответил прокурор, надменный толстячок лет тридцати. – Стрельба в центре города, да ещё в таком уважаемом заведении, как аптека «Полозковская» – недопустимое дело.

– Скажите это им, – кивнула Снегирева на ещё не убранное тело третьего бандита. – Подробности этого проишествия будут отображены в рапортах экипажей «девяносто семь» и «сто один» мотожандармерии, вы можете ознакомиться с ними в порядке общего надзора.

– Непременно! – недовольно скривил губы прокурор.

Я знал, прокуратура была полностью гражданским ведомством со своими отдельным табелем чинов и частично контролировалась орловским кланом. Поэтому прокуроры всегда были рады попить кровь полиции.

Мы четверо отошли за угол, к «эф-дэхе» преступников.

– Криминалисты скоро установят, откуда машина и кто это такие, – произнес Конев. – Но меня волнуют два новеньких боевых парализатора в их руках – это уже перестаёт быть смешным, особенно после вчерашнего происшествия на складе, – он посмотрел на меня. – Откуда-то серьёзно протекает на улицы города опаснейшее боевое оружие.

– Так точно, господин штабс-лейтенант. Госпожа Акулова вчера сказала именно так, – подтвердил я его тезис.

– Со следующей недели Вероника в дневной смене, нам всем стоит заняться отслеживанием источника этого оружия, которого уже явно немало в руках подобных банд, – предложил Конев, глядя на Снегиреву.

– Это вполне возможно, если будем работать сообща и координировать усилия, – покивала она.

– Конечно. Только работаем пока неофициально, я не хочу утечек в прокуратуру, – промолвил Конев. – Потрясу свои источники сегодня и завтра. Потом оформим совместный рапорт полковнику о проведённых мероприятиях.

– Договорились! – покивала Ирена. – Следователи расколят этого налётчика, вечером мы уже будем знать подробности по этому делу.

– Тогда вечером после смены встречаемся в нашей «Пельменной», – покивал Конев.

– До встречи!

Пока мы возвращались в машину, я вспомнил о том, что нам тоже предстояло работать ночью – одна неделя в месяце у всех наших экипажей была ночная. Наша очередь подойдёт через две недели.

«Так что это была не чья-то злая воля и не интриги, а просто Юнка попала в такую очередность к Акуловой», – вспомнил я о своих вчерашних мыслях.

– Большинство пострадавших повезли в ближайшую больницу, а это неотложка на Малом Тотемическом, – сказала Ирена уже в машине. – Едем туда, к нашей француженке!

Пока ехали к больнице на Малом Тотемическом, я был под глубоким впечатлением и от схватки, и от того, что стрелял в человека с близкого расстояния. Адреналин понемногу отпускал.

Краем глаза посматривал на наставницу – для неё это было явно привычным делом.

На въезде в ворота Центральной больницы Первой Помощи была небольшая очередь – скорые и гражданский транспорт не успевали выезжать и заезжать.

– Видимо, сегодня урожайный денёк, – прокомментировала Ирена, – только с ограбления шесть человек.

Два длинных, семиэтажных бежевых корпуса больницы, расположенных под углом в девяносто градусов относительно друг друга, были в глубине зеленой зоны, засаженной многолетними деревьями.

Мы проехали за одной из скорых к приемочному отделению, свернули и остановились таким образом, чтобы не загораживать проезд.

– Идём к дежурной, будем искать нашу мадемуазель! Пирожок будешь?

– Так точно!

– Тогда возьми и мне.

Я вышел из машины, открыл заднюю и взял из ближайшей корзинки по пирожку – от пережитой боевой ситуации вдруг остро хотелось есть.

Пока мы шли к приемочной рампе, где суетились санитары, с удовольствием съели.

– Ты ещё здесь не был? – спросила офицер, когда мы поднялись на приемочную рампу к одной из боковых дверей.

– Первый раз.

– Эта больничка – второе по важности место после нашей базы, здесь тебе придётся очень часто бывать. Стойка дежурной за этой дверью, там же наряд полиции.

Мы вошли, попали в коридор с мигающими макросветильниками.

«Абсолютно типичная больница, только на стенах меньше плакатов и картинок», – я был поражен, насколько общий антураж совпадает с привычными мне деталями.

Пройдя этот коридор, свернули вправо и оказались в значительно лучше освещённой приёмной. Через неё с рампы санитары тащили носилки или толкали каталки.

– Здравствуйте! Нас интересует, в каком отделении и палате находится гражданка Франции Флоранс Лимоньен! – подошла Ирена к дежурному врачу за стойкой. – Поступила сегодня после полудня.

Врач, женщина лет сорока, страдальчески на нас посмотрела. Было видно, что она очень задергана.

– Здравствуйте, офицер! Согласно новым инструкциям, мы сразу же передаём документы о пострадавших в центральную справочную, это на первом этаже, там где центральный вход.

– Новым инструкциям, доктор? – вздернула бровь Ирена.

– Новый приказ главного врача, чтобы облегчить работу нашего приёмного отделения!

– Ясно, спасибо, – кивнула Ирена.

Кивком она показала, что я шёл за ней.

Идти пришлось порядочно, петляя по пропахшим карболкой коридорам. Больничка меня впечатлила – она действительно была огромная. Всё было достаточно цивильненько, если не считать освещение на макроисточниках, халаты старого покроя и белые квадратные колпаки на санитарах и медиках.

– Теперь можно подъезжать сразу к центральному, – промолвила Ирена, когда мы дошли. – Надо будет уведомить об этом всех наших.

В довольно симпатичном вестибюле с полом и стенами из разноцветной гранитной крошки было множество народа и десяток человек в полицейской форме.

Увидев нас, они отдали честь, мы козырнули в ответ.

Ирена подошла к одному из свободных справочных окон.

– Добрый день! Флоранс Лимоньен, гражданка Франции, поступила сегодня после полудня. Где я могу её найти?

– Одну минуточку, госпожа офицер – иностранцы у нас в отдельной картотеке! – дежурная медсестра встала и пошла к одному из деревянных шкафов с многочисленными мелкими отделениями.

Всякие карточки перебирала она минут пять, я за это время успел набраться впечатлений и рассмотреть множество народа разных социальных слоёв.

Наконец, она нашла какой-то бланк и вернулась к окошку.

– Флоранс Лимоньен, ушиб грудной клетки, перелом двух ребер и сотрясение мозга, находится в травматологическом отделении на пятом этаже первого корпуса – то есть этого, восьмая палата. Лечащий врач – профессор Облепихин.

– Большое спасибо! – кивнула Ирена.

Мы прошли к лифту.

Как раз лифт был самый, что называется, древний в моём понимании – с откидной решеткой, довольно просторный внутри и с лифтёром на стулочке, который управляли им с помощью кнопок и рычагов.

В лифт набилось восемь человек. Поднимались грузно, со скрипом, останавливались на каждом этаже, начиная с третьего.

Вышли на пятом. Стойка регистратуры была далеко справа от лифта. Слева, в конце коридора, я заметил группу прилично одетых людей, пожилого врача и наряд полиции около дверей. Они спорили и явно на повышенных тонах, поскольку шум доносился аж к нам.

– Нам туда, видимо, – предположила Снегирева. – Идём посмотрим, что это за представление! Вижу там Дятлицкого – это уже становится предельно интересным.

– Который из них?

– Лощёный хлыщ с усиками, в дорогом бежевом костюме и с портфелем.

Коридор оказался огромный, но как я понял по номеркам на дверях, восьмая палата была именно там, куда мы шли.

Я рассмотрел людей – очень интересная брюнетка в широкополой женской шляпе, одетая очень стильно, тип в очень дорогом костюме, два подозрительных мордоворота и врач, который с ними спорил. Полицейские стояли около дверей палаты.

– Здравствуйте, дамы и господа! – громко вмешалась в разговор Ирена. – А что здесь происходит, позвольте узнать?

– Здесь всё замечательно. Можете ехать туда, откуда приехали, госпожа жандарм, – наглым тоном заявил человек в дорогом костюме.

– Господин Дятлицкий, советую вам поумерить пыл. Мы здесь находимся по процессуальным вопросам.

– Я уже знаю, что именно вы спровоцировали аварию, в которой пострадала госпожа Лимоньен, гражданка Французской Республики, – уверенно заявил адвокат. – Я адвокат госпожи Лимоньен и буду добиваться, чтобы вы понесли за это ответственность. А сейчас госпожа Лимоньен уедет в посольство!

Мы с Иреной переглянулись. По её взгляду я понял, что она начала конкретно заводиться.

– Полегче с выражениями, господин адвокат. Госпожа Лимоньен никуда отсюда не уедет, пока я не дам на это разрешение. Она свидетель преступления, а может быть – и соучастник!

– Госпожа Лимоньен – моя сотрудница и помощник, я забираю её в посольство на основании статуса дипломатической неприкосновенности, – с легким акцентом, но на хорошем русском заявила брюнетка в черном суфраж-платье.

Спереди на её шляпке была прицеплена кокарда в виде французского триколора. Надменный взгляд её темно-карих вызвал у меня беспокойство.

– Позвольте узнать, кто вы, почтенная госпожа? – посмотрела на неё Ирена.

– Луиза Барбарис, атташе по вопросам культуры посольства Франции, – она достала из сумочки документ и показала Ирене. – Пользуясь конвенцией о неприкосновенности дипломатов, я требую, чтобы моя сотрудница была немедленно доставлена на территорию посольства!

Точно такой же документ был и у пострадавшей Лимоньен. Её сумочка была у нас в машине, кстати говоря.

– Ваша сотрудница была в одной машине с подозреваемым в антиимперской деятельности лицом, которое виновно в дорожно-транспортном проишествии. Она никуда не уедет из этой больницы, пока я её не допрошу! Вам это ясно? – со стальными нотками в голосе заявила Ирена.

– Ей нельзя уезжать, она плохо себя чувствует, мы поставили ей капельницу. Пациентка нуждается в обследовании магом-целителем, – дополнил доктор.

– Госпожа Лимоньен получит надлежащую помощь на территории посольства, – заявил Дятлицкий и достал из портфеля бланк: – Вот подписанное господином послом требование. Мы забираем госпожу Лимоньен! Требую немедленно вернуть её личные вещи и документы, которые вы присвоили, госпожа лейтенант!

– Мы не присвоили её документы и личные вещи, а оставили их до востребования в установленном порядке. Они проходят как улики по делу и будут сданы мною сегодня в спецхранилище. Вы можете получить их в отделе выдачи в установленном порядке через двое суток. Сама пострадавшая является свидетельницей и никуда не поедет. Вы никуда её не забираете, это ясно⁈ – отчеканила Ирена.

Дама-брюнетка и адвокат переглянулись.

– Что за дикость⁈ Я сейчас же доложу господину послу об этом вопиющем случае произвола жандармерии, – глядя на нас с Иреной, заявила француженка. – Разве для этого создавали ваше подразделение?

– Это не ваше дело, госпожа Барбарис!

– Лично я буду жаловаться Её Величеству императрице Надежде – вам не сойдёт с рук подобный произвол, можете быть уверены! – взволнованно произнесла дама.

– Я очень рада за вас, – холодно ответила Ирена.

– Если вы сейчас же не дадите разрешение отвезти в посольство госпожу Лимоньен, я свяжусь с министерством иностранных дел и городской прокуратурой. От имени моей клиентки мы сделаем заявление о превышении вами полномочий и нарушении международной конвенции о неприкосновенности дипломатов, госпожа лейтенант, – объявил Дятлицкий.

Лично мне захотелось дать ему в рыло, но как юрист я вполне четко понимал его доводы в рамках здешнего законодательства. Они были вполне обоснованные. Наша позиция тоже была твёрдая – здесь начиналась чистая состязательность, но поскольку исполнительные полномочия были в наших руках, адвокату оставалось идти по инстанциям.

– Как офицер-дознаватель, который непосредственно занимается этим делом, я не даю разрешение на транспортировку пострадавшей Лимоньен за пределы этой палаты в ближайшие двое суток! По истечению этого срока я приму дальнейшее процессуальное решение на её счет! – заявила Снегирева.