Текст книги "Даурский, вам не хватает власти?! (СИ)"

Автор книги: Ruslan Aristov

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Похоже, на что-то стимулирующее потратили, вон их как сейчас крепко прихватило, – покачала головой Акулова.

«Видимо, отходняк от применённой ими формулы – как от пяти банок энергетика на наши деньги», – я содрогнулся, глядя на лежащих пластом бандитов, ноги которых судорожно подергивались.

– Они вассалы Каракалов или просто наёмники?

– Вассалы, судя по татуировкам. Но молчат и уже требуют адвоката Дятлицкого, – скептически усмехнулась офицер. – В любой эффективной банде страх перед авторитетом – основа основ иерархии и дисциплины. У девицы и вот этого, – пнула она лысого, – питерский говор.

Карета скорой помощи меня поразила – прямоугольный кузов и кабина на колесах из фильмов про Первую Мировую. Когда первая такая, попыхивая дымком, уехала с пострадавшим охранником, налетчиков стали рассаживать по машинам.

– Увидимся утром, юнкер Даурский. Я расскажу Ирене о том, что у тебя есть боевой дух и командное чувство, а это самое важное в работе патрульного мотожандармерии, – уже стоя у ворот, офицер ещё раз похлопала меня по плечу. – Ты не такой бесполезный «лапоть», как показался мне на первый взгляд. Может, толк с тебя ещё и будет.

– Спасибо, госпожа штабс-лейтенант! – я не нашелся, что ответить – и так был предельно взволнован всем произошедшим.

«Меня ещё бесполезным „лаптем“ тут считают? Надо же, какой радостный сюрприз».

Офицер распределила арестованных очень просто: раненого она в сопровождении одного из приехавших экипажей отправила на второй скорой в ближайший госпиталь, наложив на него служебную формулу временного обездвиживания, хотя он и так был без сознания и в наручниках, двоих девок посадила в приехавшую машину и отправила с ними Юнону – отвезти в ближайший полицейский околоток и поместить в «обезьянник», парня и девку посадила в свою машину – везти туда же, а второй экипаж попросила подбросить меня домой.

Машиной патрульной полиции оказалась модель «Усть-Луга 2Дз», в просторечии – «двуха». Бюджетная легковушка со слабеньким двиглом, напомнившая мне модели с двумя дверями начала века из моего мира. Эта была ещё более простенькая и корявенькая на вид, хотя куда уж хуже.

На заднее сидение протиснулся с трудом. По пути я немного поболтал со вторым экипажем – двумя девушками двадцати шести или чуть больше лет, которые уже разменяли третий год службы в полиции.

Вспомнил, что бывший генпрефект Авдей Кречет как раз года три назад в пьяном угаре уволил почти весь состав столичной городской полиции и велел набрать пригожих девок прямо с театров и библиотек, «дабы пороть их на плацу за проступки, как сидоровых коз», что столичный префект скрепя сердце и выполнил с помощью министра фонтанов, театров и цирков. Вернувшийся через пару недель из кавказской командировки министр Мышкин самодурство отменил и всё вернулось на круги своя. Большинство полицейских вернули на работу, но многие девицы тоже остались служить за прибавку к жалованью и жилищные льготы. Их было решено посадить на патрульные машины, дабы услаждать взор людей в центре и парках. Толку именно от них было совсем мало, основная нагрузка падала на пешие и конные патрули, значительно более лучше подготовленные.

– Так что если услышите про Пять-Тополь-Восемнадцать, благородный господин юнкер – это мы, всегда готовы прийти на помощь нашим уважаемым аристократам, – с кокетливой иронией проговорила симпатичная кареглазая девица, сидевшая на пассажирском месте, когда мы приехали и я уже вышел из машины.

«Она что, меня клеит?» – поразился я до глубины души. Девушка смотрела мне в глаза чуть дольше, чем позволял привычный здесь этикет. – «Но ведь отношения между коллегами строжайше запрещены в мотожандармерии, а вот среди обычных патрулей – не знаю даже».

– С удовольствием воспользуюсь этой возможностью, уважаемые барышни, – улыбнулся я и приложил ладонь к груди. – Можно попросить у вас сигаретку?

– Мы не курим – здоровье бережём, – улыбнулась кареглазая патрульная и развела руками.

– Ясно, – вздохнул я. – Спокойного вам дежурства и спасибо!

– Пока, пока, – обе девицы помахали мне ладошками, их машина тронулась, обдав меня дымом.

«Девочки очень даже ничего, хоть и немного старше. Явно потомственные москвички с хорошим воспитанием. Средний класс или выше, судя по манере общения».

Зайдя в подъезд пятиэтажки серо-лимонного цвета и поднимаясь на свой третий этаж, я абсолютно ясно понял, что девушка таки заигрывала – в городской полиции ни для кого не являлось секретом, что наш отдел комплектовался только аристократами, пусть и вассалами короны, а значит, можно вполне удачно выйти замуж за кого-нибудь из перспективных магов.

«Всё это интригует – магия, оружие, Юнона и её сладкие поцелуи, Вероника, моя здешняя семейка и тотемная животина!»

Зайдя в свою квартирку, довольно таки уютную, я с трудом разулся, кое-как разделся, расстелил постель и плюхнулся, успев только завести механический будильник на семь утра. На большее сил уже не хватило.

Глава 3

Будильник задребезжал просто ужасно – с огромным трудом разлепив глаза, я не сразу нащупал его рукой, а когда нащупал, то не сразу смог выключить.

«Спать хочу… Сейчас кофе выпью, покурю и пойду в гоу-гоу-бар, там же поем и опохмелюсь, потом на пляж, а вечером – снова в гоу-гоу или на пляжный дискарь», – зевая во весь рот, ещё не проснувшийся, я планировал свой очередной отпускной день и начал, по обыкновению, лениво потягиваться, не открывая глаз.

Однако открыв глаза, несколько секунд я не мог понять, где нахожусь и что вообще происходит.

Потом резко всё вспомнил до такой степени, что слёзы выступили на глазах.

«Это был не сон, не страшный сон, а реальность, и я – в этой новой, странной реальности», – я оперся на руки и лениво присел на своей скрипящей пружинной кровати, медленно мотая головой и потягиваясь. – «Почему же так всё болит и ломит, всего пару часов тренировки вчера и такой эффект⁈ Или это от забегов на складе?» – крепатура была очень ощутимая. – «Наверно, после тренировки был обморок вчера. Помню, что с трудом дошёл до раздевалки…»

Я потер плечо, которым вчера ударился – оно неприятно ныло.

Оглядев квартиру, а правильнее сказать – небольшую, компактную комнату, я с тяжелым вздохом поднялся, поскольку время поджимало, а дел было невпроворот: принять душ, сделать кофе, поесть и выдвигаться бодрым шагом в городское управление, потому что суббота выходным днем не являлась ни для юнкеров, ни для других сотрудников нашего отдела.

Тем не менее, в комнате размером квадратов с сорок оказалось всё необходимое – небольшая кухонная стойка с полочками, миниплитой на магобатарее, чайником, турочкой и даже молотым бразильским кофе. Был ещё шкафчик с вещами и своеобразная ванная в виде компактного помещения, обложенного белым кафелем, с прицепленным вверху душем, умывальником и напольным унитазом, вмонтированным немного криво.

Как же я обалдел с этого всего!

Зубы чистил мятным порошком.

«Мыльно-рыльное – обнять и плакать. От одного этого можно умом тронуться – здесь шестилезвийного „Жиллета“ и геля для чувствительной кожи нет и не предвидится в ближайшие пару столетий», – я с содроганием взял в руки сначала опасную, старую на вид бритву «Фридрих Веспе», потом сомнительного вида безопасный станок и пенал с лезвиями «Оса».

Проведя ладонью по лицу, я посчитал однодневную щетину вполне терпимой, чтобы лишний раз не бриться всем этим великолепием. Надо будет поискать что-то более подходящее, если оно вообще есть. Можно ходить к профессиональным брадобреям, но это дорого.

«Ну, ничем особо не хуже комнаты моего студенческого общежития, а в некотором смысле и лучше – девушек можно приводить. Юночку!» – ополаскивая зубы и умываясь, я даже на миг замер от этой мысли – настолько она показалась мне перспективной и волнительной. – «Не хватает для полного счастья моего смартфона с набором хитов за последние три года и сериалами. А вообще валить отсюда надо, однако более нормальную квартиру снять – это очень проблематично и дорого для моего кармана сейчас».

Попивая сваренный в турке кофе без сахара – его не было, и закусывая найденной на полке порцией вчерашней гречневой каши с мясной подливой, я подошёл к окну – началось лето, погода была хорошая, довольно уже теплая.

Закончив приготовления и одевшись в синий полуспортивный костюм с малиновыми вставками, найденный в шкафчике, я запер квартиру, перекинул через плечо барсетку и спустился. Дворик, который я вчера толком не рассмотрел, оказался зеленым, уютным и расположенным в боковом переулке, как и сам дом.

Любуясь необычными для себя видами Ботанического сада, я решил пройтись бодрым шагом в сторону Петровки, посмотреть город, купить сигарет.

Так и сделал. По пути рассматривал людей и окружающие пейзажи – они и удивили, и поразили, и весьма напугали.

«Всё это напоминает нулевые годы прошлого века из кино – и архитектура, и одежда людей, и какая-то общая атмосфера. Машины эти странные и корявые, лошади, извозчики, торговцы газетами», – идя по улице, я не переставал удивляться своеобразной красоте города и поражаться тому, насколько эта Москва не похожа на привычную мне.

Пройдя несколько сотен метров, увидел на углу трехэтажного дома небольшой галантерейный магазинчик, скорее даже лавку – моё внимание привлекла сигаретная витрина.

«Опа, опа, зелёная ограда… Табачок!»

В бумажнике было семьдесят рублей наличными и как я с облегчением вспомнил через несколько секунд, ещё триста – дома в тумбочке. Эти деньги были из моей последней, выходной стипендии, и до первой зарплаты их надо было растянуть. А до зарплаты далеко!

«Здесь же совершенно иной курс и покупательная способность денег», – на несколько секунд стушевавшись, осознал я новые реалии.

Зайдя в магазин, я поздоровался с пожилой хозяйкой – на вид еврейкой, и осмотрелся – вещичек было много довольно разных и интересных по своему виду и назначению, но ценники были очень непривычные.

Наиболее бюджетная пачка сигарет «Махра Соколиная» обошлась мне в четыре рубля двадцать пять копеек, спички – ещё в семьдесят пять копеек.

Распечатав пачку и повертев пальцами сигарету без фильтра, я подкурил и с наслаждением затянулся – табачок оказался значительно более приятным, чем в привычных сигаретах моего мира.

«Удружил дедушка, старый хрен – с моим базовым окладом в шестьсот восемьдесят пять рэ шиковать не получится от слова совсем, не говоря уже про съём нормальной квартиры. Тут волей-неволей придется искать левые доходы, иначе ноги быстро протяну», – я двинулся дальше, раздумывая о здешних ценах и экономике. – «В конце концов, царь, его родственники, министры и прочие прихлебатели купаются в роскоши, пьянствуют, сибаритствуют, а я чем хуже? Тем, что у меня меньше магическая мощь⁈ Может, когда-нибудь это получится исправить!»

Свернув с Мещанской на Пряничную и направляясь в сторону Самотечной площади, я довольно грубо и умозрительно попробовал высчитать по соотношению цен на сигареты здесь и в своём времени, чему соответствует один местный рубль на привычные мне деньги по покупательной способности.

Чуть не сломал себе мозг.

Докурив, решил оставить это увлекательное занятие как-нибудь на потом из-за принципиального различия потребильских корзин у себя и здесь.

На пересечении улицы Пряничной, которую я прошёл бодрым шагом, и Самотечной площади взгляд упал на заведение с вывеской «Кафетерий», а вернее сказать, на небольшую толпу пестро разодетых молодых парней и девушек, которые стояли недалеко от входа. Некоторые из них орали друг на друга.

Я так бы и прошёл мимо, если бы один из парней не начал звать на помощь – две довольно плотных, коренастых девицы крестьянской наружности, но в приличной одежде, начали его бить массивными сумочками наотмашь.

«Что здесь происходит, что это за представление?» – удивляясь собственной решительности, я вознамерился вмешаться.

– Я тебя кастрирую, сволочь, если не женишься, – орала одна из девок и со всей дури ударила паренька сумкой по голове – он скукожился в защитной стойке и пытался отступить ко входу в кафе.

– Ты всю жизнь будешь работать на алименты, ублюдок, – выкрикивала вторая девица.

«Что это за цирк дю Солей в исполнении клоунов-аматоров?» – ощутил я легкую заинтригованность.

– Так, а что здесь происходит, дамы и господа? – громко вопросил я, подходя к этой группе сзади и снова глубоко удивляясь самому себе.

Очень многие повернулись в мою сторону.

– Ты кто такой, парень? Ишь, разоделся как модно! Иди, куда шёл, пока целый, – весьма отвязно заявила первая девица – не слишком привлекательная шатенка с пухленькими щеками и наглым взглядом. Она даже прекратила избивать паренька своей сумочкой.

– Молчать, сударыня! Документы предъявите, – я достал свой жетон жандарма и ткнул чуть ли не в нос девке, в глубине души ощущая острый кайф от своих властных полномочий.

– Ой, мотожандарм, вы только посмотрите, – кривляясь, обвела рукой толпу девица. – Иди отсюда, пока цел, ублюдок! Цепные собаки Мышкина, хотите продать иностранцам благодетеля нашего Орлова и сделать тут французские порядки! Не дозволим!

Толпа одобрительно загудела. Я тезис решительно не понял – кто, кого и зачем хочет продать и почему об этом говорят какие-то девки с улицы⁈

– Мы уже вызвали нормальную полицию, – раздался чей-то голос из толпы.

«Оскорбление мотожандармерии – я это пресеку. Жаль, я ещё не отработал окончательно служебное заклинание обездвиживания, а то бы ей не поздоровилось», – я начал заводиться, но через пару секунд вспомнил, что применение магии без острой необходимости было вообще-то строго запрещено ведомственными инструкциями и каралось по всей строгости административного и уголовного кодексов.

– Повторяю ещё раз – покажите документы, иначе я буду вынужден арестовать вас за нападение на этого господина и оскорбление полиции, – отчеканил я, глядя на девку и ощущая вдохновение от всей этой ситуации.

Чувство власти ощущалось довольно остро и ярко. Хотя как юрист я эти психологические казусы проходил ещё на втором курсе.

– Ты что, защищаешь этого проститута? – выкрикнула девка с обидой в голосе.

– Проститута? – я неуверенно переспросил и посмотрел на паренька, поскольку услышанное удивило.

– Да, это жених нашей сестры, он решил бросить её переметнуться к какой-то шлюхе, потому что у той семья более богатая, чем мы, – завизжала вторая девка и снова приложила паренька со всего маха сумкой.

– Сами вы проститутки лапотные, – захныкал тот. – Я к вашей шлюхе-сестре и пальцем не прикасался. Офицер, помогите! Это афера, меня эти бандитки хотят на своей уродине-сестре насильно женить!

– А кто её обрюхатил? Будешь алименты пожизненно платить! Или женись, сволочь! – опять выкрикнула вторая девка – довольно бесформенная брюнетка в темном ситцевом платье и с длинными, немытыми волосами.

– Ваша дура-сестра – это далеко не царевна Мария по внешности и характеру, коровы вы малограмотные, – закричал парень.

– Ах ты гад, я тебе устрою веселую жизнь! – заорала вторая девка.

– Спокойно! Молчать и прекратить безобразие! – решительно произнес я. – Предъявите документы!

Где-то недалеко послышались сигналы полицейской сирены.

– А если не покажу, что ты мне сделаешь? – скривилась первая девка – она с неприязнью смотрела на меня.

Я быстро огляделся – толпа была хоть и относительно большая, но не агрессивная, и настроена скорее выжидательно – обычные зеваки, поэтому ответил:

– Иначе вы будете арестованы за неподчинение законным требованиям сотрудника жандармерии!

– Ой, боюсь я твоего ареста, цепной ты пёс Мышкина и Петухова. Ты просто не знаешь, что у меня дядя командует батальоном под Смоленском. Мы будем жаловаться в прокуратуру и графу Орлову, а потом приедем и разделаем под орех вашу вонючую богадельню! – злобно выкрикнула девка.

Размахнувшись, она попыталась огреть меня своей сумкой, однако я среагировал и блокировал её руку, потом выверенным движением, от которого сам немного офигел, сделал подсечку и уложил её на асфальт, почти что лицом вниз.

– А-а, цепные псы Мышкина аристократок потомственных бьют, на помощь, люди добрые, – заверезжала девка.

Пока я её держал, вторая нанесла мне удар сумкой по спине.

«Больно как!» – подумал я со злостью, при этом мне на миг показалось, что толпа сейчас набросится на меня и запинает.

Однако через несколько секунд раздался протяжный звук сирены – так обычно притормаживала полицейская машина нашего отдела.

– Всем разойтись, иначе будете подвергнуты административному аресту на пятнадцать суток за уличные беспорядки, – услышал я знакомый голос, при этом не отпуская девку из захвата.

Послышались крики и топот многочисленных ног – толпа начала разбегаться.

– О, какой приятный сюрприз – это же юнкер Даурский! – я услышал голос офицера Акуловой.

У меня ныла спина, я навис над первой девкой – она брыкалась, орала, мычала и рычала. Вероятно, применила бы и магию с минуты на минуту, ведь судя по наличию у неё родового перстня – могла.

– Доброе утро, госпожа штабс-лейтенант! – я повернул голову к ней.

– А что это за утренние развлечения? – поинтересовалась Вероника, подходя ближе – выглядела она заспанной.

– Следуя на службу, вмешался в ситуацию с целью предотвращения уличных беспорядков и защиты имперского подданного от насилия, – постарался я как можно более официально сформулировать всё это дело.

– Да, заметно, – Акулова уже откровенно зевнула, деликатно прикрыв ладонью рот. – Кто эта барышня и этот расфуфыренный паренек, который жмётся возле входа и выглядит избитым?

– Я из Ромашкинского поместья, а это – жених моей сестры, он её совратил и обрюхатил, нашу наивную сестричку, – закричала девка и снова начала брыкаться.

– Какой ещё жених⁇! Я художник, преподаватель на курсах рисования. Твою сестру-уродину я видел только на курсах, дура, и вообще пальцем её не трогал, – подал голос тот самый парень, который стал предметом всего этого происшествия.

– Значит, вы не родственник этой сударыни? – уточнила Акулова, явно стараясь не зевнуть.

Я привстал на одно колено и уверенно удерживая брыкающуюся девку, увидел, как паренёк слегка приходит в себя – девахи отпинали его смачно.

– Это поклёп, госпожа офицер… – промолвил он. – Мои курсы известны на всю столицу. Из подмосковных поместий к нам приезжают различные барышни, – при этом он выразительно поморщился, – для обучения основам этикета и высоких искусств. В последней группе была сестра этих бандиток. Я к ней и близко не подходил – у меня честный бизнес и благородная невеста из вассального рода самого князя Мышкина, а не салон для обслуживания безграмотных лапотных девок из провинции.

– Лапотных? – завизжала девица и начала снова брыкаться. – Да ты сам – лапоть поганый! Мы тебя заставим жениться, сволочь, – орала она.

– Угу, ясно – возможное мошенничество и дело об определении отцовства. Так, Гагарова, – офицер повернулась к машине, – арестуй барышню за рукоприкладство, а этого господина мы доставим на базу и передадим в городской отдел нравов для дачи показаний и определения возможного отцовства в этом деле.

«Но он же тут жертва мошенничества этих здешних колхозниц, скорее всего», – в глубине души я возмутился, однако приказ Акуловой не стал оспаривать – всё было по букве закона.

Юнона помогла мне усадить на заднее сиденье машины кричащую девицу – ей пригрозили обездвижиньем и она немного успокоилась. Вторая девка давно успела убежать. С другой стороны пришлось посадить и этого паренька – довольно хрупкого и по-своему стильного, как мне показалось. Он был одет в черно-лиловый фрак, принятый среди художественной богемы.

– Поедешь с нами или своим ходом? – поинтересовалась Акулова.

«Она уже почти спит на ходу, вот так дела», – поразился я.

– С вами, госпожа штабс-лейтенант!

– Тогда садись на заднее, – взмахнула рукой офицер, – а я себе куплю кофе пока что, – она зашла в кафешку.

Усадив девку и паренька на заднее сидение, я успел поздороваться с Юной и перекинуться с ней несколькими фразами – оказалось, что дежурство у них выдалось нервное. Были и ложные вызовы, и пьяные драки в клубе аристократов, поэтому вздремнуть они смогли меньше двух часов.

– Лучше бы вообще не спали, – зевнула она.

Акулова вышла с двумя стаканчиками кофе – один она протянула Юноне.

– Благодарю, наставник! – Юна была немного смущена.

По запаху я сразу определил паршивый, полусуррогатный отечественный кофейный напиток на основе цикория и ячменя, который нельзя было пить без содрогания – бюджетный вариант для студентов и других не особо богатых категорий населения.

– Фэ! Другого здесь нет! – Акулова тоже поморщилась, отпив глоток.

Девушки, попив пару минут этот эрзац-кофе, расселись по местам. Мне пришлось сидеть рядом с девкой, от которой не слишком хорошо благоухало и которая норовила пнуть ногой сидящего левее неё паренька – он чуть ли не вжался в левую заднюю дверь.

– Уймитесь, Ромашкина, иначе применю заклинание, – мне пару раз приходилось её сдерживать.

До управления доехали быстро – я вышел на стоянке, а машина поехала в гараж – экипажу нужно было сдать арестованную и пострадавшего.

«Три-Акация-Девять запишет их на свой счёт», – с легким уколом недовольства подумал я, подходя к центральному входу.

Здание городского управления внутренних дел, которое я вчера толком не рассмотрел, сегодня впечатлило своей мрачновато-серой, монументальной казенностью – облицованное темно-серой плиткой, с тремя такого же цвета массивными колоннами перед входом, классическое здание из стекла и бетона начала прошлого века. Правее, под углом в девяносто градусов от основного корпуса была пристроена явно более новая часть, высотой в пять этажей – как раз наше крыло, в котором мы временно занимали три первых этажа.

«Остаётся достроить такую же часть слева – и будет немножко похоже на Петровку из моего мира», – воспоминание о своём мире на миг согрело душу.

Я направился к пятиэтажному крылу. Поздоровавшись с ещё дежурившей Ирой Журавлёвой, я поднялся в раздевалку – там был аншлаг. Более двух третей мотожандармов составляли девушки и женщины, естественно магички. Соответственно, запах разнообразных парфюмов стоял просто умопомрачительный.

Переодевшись в свою форму и надев кепи, я взглянул на свои наручные часы – было без четверти восемь.

Взяв свою папку с эмблемой МВД и выйдя в коридор, поднялся на этаж выше и направился к находящейся посреди него длинной стойке узла связи технического бюро. Женщины-секретари выдавали под роспись свеженапечатанные оперсводки сотрудникам.

Я проставил фамилию, дату и номер удостоверения в журнале и расписался – женщина выдала мне несколько листков, то есть гораздо больше, чем обычно.

– Внимательно ознакомьтесь со всеми ориентировками, юнкер! – сказала она.

– Конечно! – я сложил их в папку.

К счастью, на этаже был кофейный автомат – новомодное американское изобретение, и там почти уже не было очереди. За пятьдесят копеек я купил себе маленький стакан горячего кофе и с огромным удовольствием выпил его.

«Пока что никто не заподозрил вроде, что я – это уже не прежний Даурский!» – эта мысль вдохновляла.

Я вошёл в зал для совещаний.

Глава 4

Просторный, светлый зал с несколькими рядами столов, изящной лекционной кафедрой из золотисто-коричневой древесины, большими портретами императора Петра Алексеевича Кречета, министра внутренних дел Мышкина и генерального префекта Петухова на стене позади неё, а также огромной школьной доской чуть ниже портретов и стоящим справа от неё черно-бело-желтым триколором Российской Империи был заполнен менее, чем на половину. Как и обычно.

Экипажи остальных машин сидели двойками и просматривали свежую сводку, некоторые попивали кофе, смеялись.

Лейтенант Ирена Снегирева, мой наставник, сидела в третьем ряду и читала сводку. Перед ней стоял большой бумажный стакан с кофе.

– Доброе утро, сиятельная леди Ирена! – немного робея, подошёл я к ней.

«Ой, зачем же я так её назвал, по гражданскому этикету? Она как бы и не графиня, как и я – как бы и не барон, пока мы служим по конскрипции. Это же нарушение субординации – на меня бурное утро повлияло или же её красота?» – я сам себе не мог сейчас толком объяснить, почему сказал именно так, а не по форме.

Ирена, подняв глаза на меня, усмехнулась.

– Юнкер Даурский, и тебе привет! А что это тебя на гражданский этикет вдруг потянуло? – произнесла она приветливо.

Я увидел в её глазах искорки веселья, но всё же осознал, что хожу по тонкому льду – не хватало ещё, чтобы меня в чём-то заподозрили.

– Виноват, госпожа лейтенант – утро выдалось нервным, – став смирно, с некоторым раскаянием в голосе ответил я.

«А мой предшественник, то есть я теперь – довольно таки хороший актер, умеет показать послушание, когда это надо, смекалочку проявить, под дурачка закосить», – мимолетно пронеслась мысль и несколько воспоминаний из академии на этот счёт.

– Не только утро, Даурский, но и вчерашний вечер, – улыбнулась она. – Я вот читаю ночную оперсводку, и представь себе… – наставница сделала каменное лицо.

– Ч-что?

– Госпожа Акулова тебя даже похвалила! – офицер, отпивая кофе, подняла указательный палец и улыбнулась. – Так и написано о вчерашнем происшествии на складе – «проявил мужество и находчивость». И это в донесении написала сама Вероника, ты представляешь?

«И успела же Акулова отправить такое подробное донесение. Видимо, не так у них и много было дел ночью», – слегка удивился я. – «Хотя этого требует инструкция, а мы не всегда успеваем, потом по часу или два после смены пишем рапорты. Ночью работать проще в плане бумажной работы».

Я молча смотрел на наставницу, стараясь скрыть восхищение во взгляде: ростом и фигурой она была похожа на Акулову, почти как сестра – столь же спортивная, грудастая и стройная, но вот лицо, мимика и прическа были другими: модное черное каре с челкой, утонченное, изысканно-надменное лицо и выразительные брови. Но главное – своими зелеными глазами она могла взглянуть так, что душа уйдёт в пятки – прежний Александр за прошедшие дни уже убедился в этом неоднократно. Обманчиво-строгая или же притворно-благожелательная в зависимости от ситуации, но всегда чёткая в своих принципах помощи людям, даже если иногда это противоречит должностным инструкциями и букве закона, она с первого дня взяла меня в жесткий оборот и не спускала ошибок, но и не придиралась зря, а кроме того – она сама подавала пример своими профессиональными действиями и уже многому успела научить за эту неделю.

– Какой ты прыткий оказался любитель перестрелок, – в её голосе я уловил явное одобрение.

«Девушка стихии огня, родилась в Уссурийске на пять лет раньше меня, младшая дочка в роду старой аристократии дальневосточного фронтира – Снегиревых, партнеров нашего рода. Её тоже отдали из рода по конскрипции – этого ли она для себя хотела?» – вспомнил я факты из биографии наставницы. – «Разве мы все этого хотели – стать по сути изгоями по воле собственных семейств? Но ко всему привыкаешь, и теперь наш клан и семья – это мотожандармерия!»

– Может быть – это моё призвание, наставник, – удивляясь легкой напыщенности в своём же голосе, заявил я.

– А-ха-ха, призвание… Об этом мы поговорим в машине, а пока что – иди садись, – засмеявшись, отчего её лицо стало нежно-привлекательным, Ирена изящно махнула кистью в сторону первого ряда.

Я козырнул, щелкнул каблуками берцев и прошёл в первый ряд, присев слева, на места для новобранцев. Там уже сидела ещё одна подруга по академии – Ульяна Дроздова, такая же юнкер-кандидат, как и я сам.

– Привет, Ульяна, – улыбнулся я.

– Доброе утро, Сашенька. Как дела? – поинтересовалась она своим милым голосом.

Я начал рассказывать ей про вчерашнее приключение, стараясь соблюдать приличия и не пялиться дольше дозволенного, но все же краем глаза любовался ею – длинноволосая, очень милая брюнетка с большими карими глазами и выразительными губами, Ульяна была очень спортивной и подготовленной сотрудницей, однако эти преимущества довольно часто нивелировались её поразительной застенчивостью, переходящую в робость, и мягким характером. Ещё на первом курсе я понял, насколько она неуверенна в себе, хотя для этого не было особых предпосылок. Я старался ей помогать и морально поддерживал. Иногда по вечерам, уже на последнем курсе, мы сидели на лавочке перед общежитием и смотрели на звёзды, попивая модный напиток – крашеную газировку «Виноградная Подслащённая».

«А сейчас ей сущий зверь достался в наставники» – вспомнил я про её офицера-наставника, бывшего императорского лейб-гвардейца Тимофея Конева, который как раз заходил в зал с традиционно хмурым лицом и папкой под мышкой, поигрывая ключами от машины. Один из немногих военных, который каким-то образом попал в СОМЖ.

– Ты молодец, Саша, – вздохнула девушка. – Чувствую, что меня скоро выгонят.

– Почему это? – поразился я.

– Наставник говорит, что я бездарная, мягкотелая и совсем не готова к полицейской работе, – голос Ульяны чуть дрогнул.

– Так, Уля, быстро возьми себя в руки – у тебя отличная подготовка и доброе сердце, ты сможешь это применить на улицах! Верь в себя и действуй без сомнений – не обязательно быть жестокой, чтобы быть эффективной! – с пылкостью проговорил я, удивляясь собственным словам – они показались мне довольно глубокими, поскольку обычно о таких вещах я не задумывался.

– Спасибо, – девчонка благодарно улыбнулась и явно сдержалась, чтобы не дотронуться до моей правой кисти.

Я открыл папку – кроме свежей сводки там была ориентировка от Имперской Службы Безопасности. Я вчитался, но мало что понял – там говорилось про активность агентов германской разведки в ближайшие дни в столице. Связано это было с предстоящей завтра конференцией ведущих магопромышленников и высоким государственным визитом, который должен произойти сегодня.

Ещё пару минут зал наполнялся людьми, слышался легкий шум, но ровно в восемь часов с увесистой папкой под мышкой в зал вошёл полковник Валентин Шершнев – наш непосредственный начальник. Все присутствующие встали и выкрикнули «Здравия желаем» в знак приветствия и солидарности.

– Доброе утро, дамы и господа! – легким кивком полковник поздоровался со всеми присутствующими, став за кафедру. – Работаем по ранее утвержденному господином министром плану, поскольку сегодня намечается очень сложный день – в четверть пополудни в международном дирижаблепорту «Мышкино» приземлится дирижабль Мозафериддина Гепардеви, Светлейшего Шахиншаха Ирана и Аравии. Наша с вами задача, как и всего личного состава полиции – обеспечение оцепления по пути следования кортежа и помощь ИСБ в предотвращении возможных политических провокаций, демонстраций и беспорядков.