Текст книги "Даурский, вам не хватает власти?! (СИ)"

Автор книги: Ruslan Aristov

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

«Дежурная Журавлёва за работой. А рации могли бы и немецкие закупить из магокристаллов седьмого уровня Альпийской Изнанки для такого элитного подразделения, как наше, а не сомнительный хлам у приближенной к Авдею Кречету фирмы! Экипировка – важнейший фактор в полицейской работе», – без удовольствия вспомнил я о том, что в связи с проводимыми структурными реформами бюджет МВД сейчас уже не такой щедрый, как в прошлой трехлетке.

– База, Три-Акация-Девять принимает вызов, мы в десяти минутах от объекта. Скоро свернем на Жуковского в сторону Портальной площади, код семь-три, – быстро сняв с подставки рацию, чётко и решительно ответила Акулова.

Она включила проблесковые маячки, машина начала грузно и громко набирать скорость. Всё подозрительно гудело и скрипело. Сзади образовался легкий дымовой шлейф.

«Стрёмный пепелац!» – я начал опасаться, что конструкция развалится прямо на ходу.

– Тревога не похожа на ложную, поскольку более пяти минут не было отмены. Там стоит сигнализация новой модели.

– Если ложная, складской охране мало не покажется, База, – усмехнулась Акулова.

– Принято, Три-Акация-Девять, держу вас на контроле, – ответила рация голосом Журавлёвой.

«Едем в сторону вокзалов. В этом мире там есть несколько складских комплексов, принадлежащих разным фирмам. Спокойное дежурство, как же – угораздило так сразу попасть. Лучше бы я пешком пошёл или извозчика взял», – вздохнул я и понял, что теперь придётся ехать не домой, а на вызов.

Сама моя небольшая квартира в этом мире находилась на улице Мещанской, совсем недалеко от Ботанического сада – ведомственный дом располагался недалеко от итальянского посольства, в двадцати минутах езды на извозчике до Петровки.

«Уже конкретно так отдаляемся от моего нового дома совсем в другую сторону».

На несколько секунд меня накрыло острое желание увалиться в постель и спать, закутавшись в плед, с надеждой проснуться в своём привычном мире.

Я смотрел в окно на довольно поразительные виды – город сильно отличался от привычной Москвы, при этом нельзя было однозначно сказать, что в худшую сторону. Я попытался вспомнить, что конкретно означает код «семь-три», но это сейчас вылетело из памяти, что было недопустимо само по себе для прилежного юнкера.

– Наставник, восьмые ворота – это ведь склад «Паевого общества 'Кротовский и партнеры»⁈ – через минуту поинтересовалась Юнона, что-то поискав в своём потрепанном блокноте и перебирая листы в папке. – Я читала в сводке, что позавчера пришёл большой состав магических полуфабрикатов из Челябинска. Груз очень дефицитный и ценный, добыт якобы на глубоких уровнях тамошней Изнанки, там сложнейшие растительно-насекомые макры. Склад охраняется ведомственной охраной министерства путей сообщения.

– Верно, юнкер! Ты цепко запоминаешь факты из оперативных сводок, это хорошо, – ответила ей офицер-водитель.

Ехали быстро, редкие машины на дорогах впечатляли своим вырвиглазным дизайном. Меня начала пробирать легкая дрожь ночного приключения.

– Разве на этом складе настолько плохая охрана, госпожа штабс-лейтенант? – ещё через минуту езды поинтересовался я у старшей.

– Охрану могли подкупить, могли нейтрализовать – всё зависит от того, какой именно там груз. Подставная фирма литовско-польских князей Каракал, которую они используют как прокладку в закупках сырья на свою фабрику, два месяца назад потеряла поставки макры насекомого происхождения с добавлением карельской заповедной магнолии, вот они и могут шебуршить по чужим складам в поисках аналогичного сырья. Это запрещённый полумакрофабрикат-прекурсор, наша уголовная полиция хоть раз сработала нормально и перекрыла их канал незаконных поставок. Вот теперь они ищут замену, так как их производство популярного синтетического стимулятора магопотенциала для простолюдинов нуждается в насекомо-органическом магоактиваторе, – довольно охотно пояснила Акулова.

Наставники были обязаны максимально передавать свой опыт и знания новобранцам – им за наставничество начисляли сорок процентов надбавки к общей сумме месячной зарплаты и премии.

– А если на склад вломились грабители не из этого клана? – усомнился я.

– Будем смотреть на месте, юнкер, – на миг повернула ко мне голову офицер – на её лице виднелось предвкушение. – Ни каракаловские бойцы, ни залётные негодяи ручки просто так не поднимут – статья и так уже вырисовалась тяжелая.

«Одного экипажа мало для такого серьезного вызова – почему она не вызвала подкрепление обычной полиции или военной жандармерии? Диспетчер дала запрос всем патрулям, а не конкретно мотожандармам», – размышлял я с легкой тревогой, когда сворачивали на Рязанскую, которая вела к железнодорожным складам. – «Как же хочется курить – разве это не чистая психология или слабоволие?» – задумался и вздохнул я потому, что мой здешний двойник совсем не курил.

После нескольких секунд сомнений и анализа воспоминаний я пришёл к выводу, что если грабители – имперские подданные хотя бы с магическим коэффициентом выше двух единиц, то обычные патрульные, составлявшие девяносто пять процентов личного состава московской полиции, с ними бы не справились без некоторого ущерба для себя. Это всё зависело от разных факторов и магической одаренности преступников, а ночных патрулей мотожандармерии на весь огромный город сегодня было всего три экипажа, и два из них были уже неизвестно как далеко от нас.

«Одна надежда, что Журавлёва их скоординирует, но всё равно надо было вызвать пару-тройку экипажей „нулевиков“, вот просто как чувствую», – наблюдая за открывающейся панорамой вокзала, я сейчас вспомнил, что у девяносто пяти процентов населения коэффициент магического потенциала варьировался в пределах от нуля до ноль целых трех десятых единицы, и более одаренные маги, аристократия, пренебрежительно именовали их «нулевками» или «лаптями», подчеркивая свой статус.

Проехав улицу Рязанскую и свернув на Ольховскую, вдоль которой раскинулось огороженное плотным сетчатым забором трехэтажное здание склада – длинное, обветшалое и мрачное, я вздрогнул от неожиданного треска рации:

– Три-Акация-Девять, код два-одиннадцать, двигаются к объекту со стороны Рижского вокзала, – раздался голос дежурной. – Три-Акация-Три и Двенадцать уже в районе Александровского вокзала и ипподрома, плотно заняты и помочь вам не смогут.

– Принято, База, но ждать не будем – код четыре-один, – ответила Акулова.

«Что в районе ипподрома и вокзала делают две наших машины сразу? Проблемы в казино или проникновение в какой-то богатенький дом?»

Почти сразу я ощутил сильный мандраж и откинулся на спинку сиденья, поскольку всё сразу понял – первый код означал, что дежурная направила к нам на помощь два вооруженных экипажа обычной полиции, «нулей», а второй – офицер Акулова решила действовать сразу по прибытии, не дожидаясь подмоги. Но это в её стиле – её кофеём не пои, но дай влезть в драку.

Проблесковые маячки и фары Акулова выключила ещё при заезде с улицы Ольховской в одноименный переулок, поэтому подъехали сравнительно тихо и притормозили метрах в пятидесяти от центральных ворот.

– Юнкер Гагарова – проверь бронежилет и снаряжение, берем боевой магопарализатор и помповое, – приказала офицер своей подопечной, и открывая дверь, повернулась ко мне: – Юнкер Даурский – пересядь вперёд, будешь на рации координировать «лаптей». Пока я не скажу, пусть особо не лезут, даже если будет перестрелка.

– Так точно! – в унисон ответили я и Юнона.

Я вышел из машины одновременно с Юной и ободряюще ей улыбнулся – девушка попала в серьёзную переделку. Стоило вообще задуматься, для чего неопытного юнкера сходу поставили в ночное патрулирование.

«Похоже на какое-то вредительство, клановые интриги из высших сфер переносятся на элитных мотожандармов. Наш отдел уже ненавидят столичные кланы и большая часть населения города», – мимолётно подумал я и сразу понял, что эта мысль была рождена свойственной прежней личности подозрительностью, которая иногда доходила и до легкой паранойи, а иногда – и до тяжелой.

Лунный свет зловеще освещал темную улицу, а редкие огни вокзала были для меня крайне непривычными – я привык к буйству света в этих местах в ночное время.

«Это охереть какая иная Москва, здесь сильно отстали от нашего времени в развитии и богатстве», – приуныл я, констатируя очевидное.

Акулова, открывающая багажник, негромко выругалась.

– Слушайся наставницу, соберись и ничего не бойся – ты в бронежилете, у тебя запас магоэнергии сейчас полный, поэтому используй защитные заклинания в случае чего, – произнес я очень тихо, поскольку подруга явно волновалась. – Стреляй без колебаний по конечностям, как и положено. Ты справишься!

Хотелось её прижать к себе, поцеловать и успокоить – я еле сдержался!

Юнона благодарно покивала и опустив взгляд, пошла к багажнику. Там офицер Акулова уже доставала кое-что из снаряжения, которого у неё было много разного на все случаи жизни и которое всегда приходилось таскать в машину вторым номерам патруля. Прежний Александр ещё в первый день убедился, насколько это было тяжело.

Сев спереди, я ощутил, как захлопнулся багажник. Через несколько мгновений увидел, как Акулова, вооруженная немецким помповым магоружьем и держа в руке выключенный магический фонарик, чуть пригнувшись, идёт от машины ко входной двери возле ворот. Юнона с магопарализатором шла за ней.

Площадь склада была погружёна в темноту, явного движения в зоне видимости не было, а далее виднелись очертания многочисленных контейнеров и большого крана. Откуда-то издали доносилось пыхтение паровоза.

Меня накрыл мандраж от приключения и вообще всего со мной случившегося, я напряженно всматривался в темноту. Мой личный дар так и просился, чтобы я его активировал – ощущение было забавное, но рисковать я не хотел. Рано ещё.

Минут семь не происходило абсолютно ничего. Меня, напряженного всей этой ситуацией, немного убаюкал запах сухой кожи и жасминового аромата на фоне легчайшего потрескивания молчащей рации.

Размышлял о своём магическом даре. Он подразделялся на родовой и на личный. Собственно, родовой перстень позволял использовать «защитное сокрытие даурского ежа» – специальное, весьма энергозатратное заклинание, которое защищало от любых магических воздействий на протяжении некоторого времени, в том числе от пули парализатора и от ментального воздействия. От механических повреждений умение не защищало.

А вот личный дар как раз и был причиной того, что меня взяли именно в СОМЖ – «магический локатор». Пользовался я им несколько раз и не всегда успешно, потом были неприятные отходняки. Дар позволял с помощью заклинания поставить магическую метку на объект преследования и видеть его в астральной ауре примерно в радиусе километра. Полезная сверхспособность для полицейского.

Я решил достать из барсетки подобие недосмартфона и хоть немного его изучить, но где-то в глубине территории, за контейнерами, раздались три выстрела.

Сглотнув ком в горле и поколебавшись несколько секунд, я выскочил из машины.

Глава 2

Не успел я закрыть дверь, как послышались ещё два глуховатых, чуть протяжных выстрела, характерных для парализатора.

Почему-то я сразу подумал, что это стреляет Юнона.

Она была вооружена армейским магопарализатором «Осина-9/07». Это очень болезненное оружие нелетального действия, которое применялось для вырубания одаренных с коэффициентом выше трех единиц, но которым вполне можно было и убить низкоодаренного или нулевика, если неправильно выставить мощность или попасть в голову. Пули пластичные, можно сказать, резиновые, каждая стоила дорого и была изготовлена из смеси дорогих и редких макров.

Макры – это разнообразные магические кристаллы, их добывают в мире Изнанки, проходя через портал. Деятельность опасная. С точки зрения экономики и технологий этот мир – крайне специфический по сравнению с привычным мне. Вроде бы и конец девятнадцатого века навскидку, но порох здесь используют наравне со сложными и дорогими смесями разных макров. Порох дешевле, но макросмеси более эффективны. Оружие есть как огнестрельное по принципу действия, так и чисто макрострельное, очень сложное. Практически все модели, как пороховые и универсальные макро-пороховые, так и чисто макровые – барабанные или однозарядные. С использованием электричества в этом мире тоже всё довольно неоднозначно, в этом придётся разобраться на свежую голову.

«Юнона там под огнем, в опасности – я должен ей помочь!» – в этот момент в моей душе боролись благородные стремления и страх.

Ситуация была опасная, да и память пока ещё не в полной мере вернулась. Ещё несколько секунд поколебавшись – не к месту вспомнил, что на мне нет бронежилета, я громко выдохнул, вышел, решительно захлопнул дверь и пошёл к багажнику.

Открыв его, несколько секунд всматривался в содержимое, которое немного подсвечивалось лунным светом. Потом обеими руками пошире раскрыл уже расстегнутую полицейскую сумку, в которой патрульные переносили и хранили снаряжение.

Каждый патрульный был экипирован: антизаклинательно-противопульным бронежилетом, универсальным револьвером «Кречет-Тульский офицерский, тип VII», малокалиберным трехзарядным макроревольвером-магопарализатором гражданского типа «РМГ-09», портативной мобилет-рацией «Кречет-моби-5», двумя парами антизаклинательно-магоподавительных наручников, фонариком на макробатарейке, «резиновой» дубинкой, таблетками-биоблокаторами проявлений магических стихий и магии крови, портативным магическим спектрометром «ПМС-У/17» производства Уссурийского завода измерительных приборов графа Снегирева, а также всем остальным полезным в патрульной работе снаряжением, что обычно возили в багажнике мотожандармы.

«Получается, мы городской полицейский спецназ широкого профиля, с полномочиями дознавателей и даже следователей в отношении магов даже восьмого уровня, исключая царскую фамилию. Лучше нас нет никого в городе и даже в стране по экипировке, правда с опытными кадрами и подготовкой всё не так радужно, как могло быть. Однако по сути мы – родовые изгои, родственники нас отдали на учебу и службу по конскрипции, то есть в полный вассалитет короне на двадцать пять лет», – это особенно меня поразило. – «СОМЖ этот формально создан для борьбы с магопреступностью в крупных городах, а реально – для поддержания баланса между ведущими кланами в качестве арбитров», – вспомнил я слова Снегиревой.

Надеясь найти что-нибудь мощное, я нащупал ещё одно помповое ружье и какой-то карабин.

«Вероника – запасливая женщина, точнее девушка. Всегда берёт усиленный комплект, вон сколько приходится бедняжке Юне таскать тяжестей из оружейной к машине», – констатировал я, доставая помповое.

Однако радость была недолгой – оказалось, что все макропатроны забрала офицер. Я нащупал и вытащил барабанный карабин, который прежний Сашка уже видел на стрельбах в академии. Это оказалась знаменитая немецкая модель «Kar-Sturm/8», которая по штату мотопатрулям не полагалась, естественно, но известная на всю московскую полицию любительница макрострельного оружия Акулова за свои личные сбережения купила семь единиц через хорошего знакомого – военный атташе в Берлине устроил ей поставку.

После этого добрый месяц Акулова наседала на начальника нашего отдела и даже на префекта полиции, чтобы они закупили у немцев это прекрасное оружие или же в Туле, Ижевске или Коврове создали бы нечто подобное на основе отечественных армейских образцов для специфики работы городской полиции. Само собой, что из-за бюрократических проволочек, интриг и недофинансирования вопрос пока что не продвинулся ни на шаг.

«Я уже видел это оружие на стрельбах в академии у нашего инструктора. Месяца три назад его как раз Вероника и снабдила. Видимо, ей надо было денежки свои хоть частично вернуть. Точнее, видел не я, а тот парень, личность которого пропала непонятно куда, а память и тело которого теперь достались мне. Блин, так и с ума можно сойти!»

Раздумывая, я уверенным движением вставил в паз небольшой барабан на восемь патронов из макропороха, взвёл затвор, потом взял ещё два снаряженных барабана, засунув их по карманам штанов.

Ощущалось это очень неудобно и сковывало движения, но особого выбора не было.

«Раз уж я здесь, то буду себя ощущать как юнкер Александр Даурский! Буду теперь ассоциировать себя с телом и памятью этой личности, иначе мозг мой быстро вскипит и меня заподозрят в шизофрении и загонят иголки под ногти или того хуже. Прежнего Александра теперь нет, есть новый – юнкер, который теперь я! Надо принимать случившееся как данность – эта память и это тело теперь мои, и они мне нравятся. Это мой новый шанс, хоть и без родственников, любимых развлечений, бытового комфорта и технологий. Но хотя бы жив – уже хорошо. Теперь бывший Александр – тоже я, так и буду себя воспринимать», – после этого решения я почувствовал сильнейшее душевное облегчение.

Пока был у багажника, раздались ещё несколько выстрелов и чей-то вскрик – я хорошо слышал, как кто-то воет от боли и одновременно грязно ругается. Голос был явно мужской, прокуренный.

«Попали в бандита, умницы», – я бегом направился к воротам. – «Акулова дело знает и возит с собой дополнительный арсенал, что при текущей криминогенной ситуации и периодических прорывах всякой хрени из Изнанки в черте города – очень разумно и предусмотрительно. Моя Ирена – тоже классный наставник и значительно менее строгая, но лучше бы я попал к Веронике – она отличный полицейский, хоть и стервозная временами из-за проблем в личной жизни. Ох бы с ней залечь в постельку! Или лучше с Иреной всё-таки? Или с Юной?»

Я вспомнил, как в первый день на службе полковник Шершнев, начальник СОМЖ, устроил церемонию распределения новобранцев через жребий и как Юнона чуть не уронила вазу с бумажками ему на ногу – очень волновалась.

Карабин очень мне понравился – убойное девятимиллиметровое оружие с укороченным стволом и удобным прикладом, который теоретически позволял вести прицельный огонь на семьсот пятьдесят метров.

«Что вообще со мной сейчас? Никогда в жизни я такого не ощущал – это что-то классное, вдохновляющее и опасное», – я остро и ярко ощутил какие-то охотничьи инстинкты, которые никогда прежде во мне не просыпались. Ощущение было и пьянящим, и сладостным, и внушающим трепет.

Фонарика и рации у меня не было, поэтому к ближайшим от ворот очертаниям контейнеров я постарался пробежать как можно быстрее, пригнувшись по привычке, полученной на тренировках, и держа оружие на изготовку.

Выстрелы снова разорвали ночную тишину. Было темно, лунный свет не спасал. Перестрелка шла значительно правее от меня, между рядами контейнеров и самим зданием склада, которое было в сотне или больше метров спереди-справа от него.

– Бросить оружие, стать на колени, руки за голову, – услышал я метрах в сорока правее от себя стандартный выкрик – это была штабс-лейтенант.

«Одного повязали, как минимум», – с возбужденным удовлетворением подумал я и встав с колена, побежал между контейнерами на голос.

Когда пробежал метров двадцать, раздались три выстрела. Пришла мысль использовать защитное заклинание, но решил дождаться полного возвращения памяти и не рисковать. В ближайшие несколько дней я всё-таки надеялся полностью адаптироваться.

Прижался к контейнеру, но через несколько секунд присел и на полусогнутых проскользнул через ближайший проём в следующий ряд – глаза уже привыкли к лунной полутемноте. Там, метрах в пятнадцати, я различил спину привставшей на правое колено Юноны. Выключив фонарик, она выглядывала из-за угла контейнера в сторону здания склада, держа магопарализатор готовым к стрельбе.

– Код восемь, – произнёс я не сильно громко, но достаточно слышимо.

Я обязан был это сделать по инструкции при приближении сзади к напарнику.

Юнона довольно нервно обернулась:

– Александр – напугал меня! Что ты здесь делаешь? – с удивлением, но и с облегчением спросила она.

– Услышал выстрелы и пришёл к вам на помощь, – я подбежал к ней и присел чуть сзади. – Как обстановка?

– Их пятеро. Одного ранила или убила наставник, потом ещё одного она арестовала – он валяется вон там, – Юна неопределенно показала рукой куда-то вправо, – а ещё трое засели за металлическими бочками возле склада и стреляют по нам через проёмы.

– Где Вероника?

– Видишь тот угловой контейнер? Наставник прижала их огнем из пистолета, а я контролирую проём, чтобы они не прошмыгнули к своему грузовику!

Я хмыкнул – грузовики здесь были ещё более примитивные, чем легковушки.

Юнона быстро показала видимые в лунном свете ориентиры. Я различил силуэт офицера Акуловой метрах в тридцати северо-западнее от нас – она целилась куда-то в сторону здания.

– Тогда я обойду их слева, через вот этот проём, – я показал левее, в сторону одного из проёмов в этом ряду, – прижму их огнем и вы их возьмёте.

– Нет, нет, – Юнона взволнованно положила свою ладонь на мою левую кисть, отчего я вздрогнул, – ты ведь без броника, поэтому сиди здесь и держи под прицелом этот сектор, – девушка показала пальцем направление, – а я пошла. Сейчас мы их выкурим!

Не успел я ничего возразить, как девчонка резво встала и побежала назад, и вскоре свернула в проём.

«Смелая и быстрая», – восхитился я, привставая на колено и беря под прицел видимое пространство.

Минуты через полторы напряженной тишины мне показалось, что возле очертаний огромного штабеля посреди сектора видимости происходит движение, поэтому я без колебаний сделал туда сначала два выстрела, и когда явно различил чей-то убегающий силуэт – ещё два, но явно не попал.

«Классный винтарь, но отдача ощутимая. Попрошу у Вероники возможность потренироваться в тире как-нибудь».

– Даурский, двадцать шагов вперёд к зданию, – услышал я крик наставницы и даже смутно различил, как она машет рукой.

Работать без рации было весьма неудобно. Даже такой убогенькой, как здешние.

Вздохнув, я поднялся и побежал к ещё одному контейнеру в зоне видимости.

Раздались два пистолетных выстрела – я всеми фибрами души ощутил, что стреляли именно в меня, поэтому с линии огня буквально нырнул левым плечом в массивный железнодорожный контейнер. Несколько секунд глубоко подышав, высунул своё оружие и сделал четыре выстрела на звук.

Плечо ощутимо заныло – наверно, будет большой синяк.

Сменил барабан, чуть не защемив себе палец.

– Бросить оружие, лечь на землю, – услышал я бешеный выкрик Акуловой.

– Не шевелиться, руки за голову, – это уже был выкрик Юноны, и через секунду раздался выстрел из парализатора и женский вскрик, полный боли.

Я осторожно высунулся из-за контейнера – возле ворот здания склада, где были сложены какие-то бочки, с двух сторон этого огромного штабеля дергались два фонарных луча, направленные в землю.

«Хорошо сработали и быстро их зажали, а всё благодаря мне – я конкретно отвлек этих гадов», -сейчас меня распирало от гордости и мандража.

Кое-как восстановив дыхание, я поднялся и с оружием на изготовку побежал в сторону правого фонарика.

– Наставник, код восемь, – выкрикнул метров за десять до места.

– Принято, – послышался ответ Акуловой.

Зайдя за штабель из металлических, пропахших старым машинным макромаслом бочек, стоящих на широких и длинных металлических поддонах, увидел картину: двое девок, при чём одна – явно без сознания, и парень лежали лицом вниз, их руки были скованы наручниками сзади, а сами они были почти лысыми, с татуировками в виде кошачьеподобной головы на затылке. У живности вместо глаз были изображены розовато-малиновые драгоценные камни.

«Каракал, ну конечно!» – осенило меня.

Вероника что-то говорила в портативную рацию, а Юнона стояла метрах в пятнадцати на другой стороне, опустив свой парализатор и посвечивая на арестованных фонариком.

«Явно из боевиков рода Каракал, это их эмблема. Опасная банда, по сути криминальный клан с широкими ответвлениями по всем крупным городам. Два револьвера, монтировка, топорик и кинжал у этих и ещё непонятное оружие у тех двоих», – я быстро оценил ситуацию, при этом очень пригодились полученные в академии знания по московским клановым бандам. – «Хорошая у них позиция – будь чуть светлее, я был бы как на ладони. Через эти проёмы в бочках можно замечательно отстреливаться и держать позицию».

– А-а, наручники пекут, уберите скорее, продажные сатрапы, – простонал парень, но Акулова, закончившая говорить по рации, легонечко пнула его ногой в бедро и велела заткнуться.

– Как я и думала – каракаловцы, – констатировала она. – Все никак не уймутся со своим производством этой дури для дураков. Надо давить гадов!

Я счёл за разумное промолчать, поскольку не до конца ещё вспомнил текущие криминогенно-клановые расклады в столице.

Приказав Юноне, чтобы она держала этих троих под контролем, офицер рукой показала, чтобы я вышел обратно за бочки. Она направилась следом.

– Ну, и что ты здесь делаешь, юнкер? Я тебе чётко и ясно сказала – сидеть в машине на рации! – недовольно прошептала она, подойдя вплотную ко мне и обдав жасминовым ароматом вперемешку с запахом схватки.

– Простите, госпожа штабс-лейтенант, но я не мог остаться в машине и бросить вас одних, – выдохнув, я вытянулся по стойке «смирно».

Акулова отошла на несколько шагов, театрально покачала головой, повесила за плечо помповое ружье и снова вернулась – я расценил это как смесь негодования и благодарности, прекрасно отдавая себе отчёт, что теперь мы утонем в рапортах и объяснениях.

«А ведь она – настоящая красавица, если бы в моём мире её приодеть в модельное платье и сделать соответствующий макияж – полнейший же улёт мог быть, настоящая телезвезда. Такие благородно-красивые, выразительные лица бывают только на телеэкране в старых американских фильмах. Даже в современной порнухе таких красавиц мало», – мимолетно отметил я. – «Хотя ей и здесь никогда не поздно стать актрисой».

– Рапорты придётся писать битую неделю – ты же без бронежилета выперся! – заявила блондинка, направив на меня указательный палец.

В её голосе слышалась досада.

– Виноват, наставник! Простите! – признал я очевидный факт.

Ещё несколько секунд пристально посмотрев мне в глаза, офицер хлопнула меня по плечу:

– Но всё равно спасибо – ты молодец, отлично их отвлёк, поэтому мы их и взяли!

– Рад служить! – я чуть не расплылся в улыбке, но вовремя сдержался.

СОМЖ был сформирован недавно, но почти сразу сотрудники сами собой отбросили дворянские обращения в виде «светлостей» и «сиятельств» друг к другу, перейдя на военный этикет, где обращения между офицерами были четкими, удобными и утилитарными.

Оказалось, что двоих охранников налётчики оглушили и связали, у одного из них была серьёзная травма головы. Третий заперся в диспетчерской, когда сработал механизм тревоги – охранники должны патрулировать территорию и в определённых местах маршрута проворачивать ключ в механизме сигнализации, иначе лопнет предохранитель тревоги, что и произошло.

Следующие несколько минут прошли в ожидании ещё двух экипажей, карет скорой помощи и в работе – арестованных разложили за бочками, зачитали им права – тоже нововведение на американский и французский манер в связи с ожидаемым вскоре высочайшем одобрением нового уголовно-процессуального кодекса, который уже подан царю на утверждение Палатой. У нас вообще подразделение было какое-то очень вестернизированное, таких званий на чисто французский манер больше не было ни у кого в силовых структурах.

Далее я и Вероника притащили к бочкам четвертую арестованную – очень толстую, вульгарную и крикливую девку с татуировками пиковой дамы на кистях – ей пришлось вставить кляп, и пятого – из-за ранения в бедро он был без сознания.

Акулова накладывала ему жгут из аптечки в ожидании скорой. Руки и форму она испачкала кровью.

– Кость и артерия не задеты, к счастью, – пояснила она, – иначе бы уже копыта отбросил. Везучий гадёныш. У него был военный парализатор, совершенно новенький, и это очень меня беспокоит – надо сейчас же брать эту банду в разработку и отслеживать канал поставки. Не хватало нам возобновления войны столичных банд из-за смещения баланса сил в чью-то пользу.

«Повезло, что он отхватил из пистолета, а не из помповика», – с содроганием подумал я, глядя на бледного, тощего, татуированного парня в невнятной одежде, лежащего на земле.

– Действительно тревожит, что военные магопарализаторы могут появиться на улицах – это надо пресекать жесточайшим образом. Интересно, нам поручат это дело или же отдадут уголовной полиции или имперской безопасности? – промолвил я, взяв в руки трофейный парализатор – такой же модели, как у нас, патрульных.

– Конечно же уголовке отдадут, а они всё провалят, потому что без нашей силовой поддержки ничего не смогут сделать на улицах, – ответила офицер.

– Охрана здесь слабая, – сказал я.

– Некомплект – обычное дело для железнодорожной охраны из-за маленькой зарплаты. Пусть следователи угрозыска пока с этим разбираются, поскольку очень похоже на наводку или какую-то аферу, – ответила штабс-лейтенант.

– Мы можем забрать себе это дело?

– Процессуально пока нет, надо ждать одобрения нового кодекса и высочайшего подписания. Хвала министру Мышкину, что он активно продвигает этот закон, – заявила она. – Я буду держать это дело на контроле – тут интересные фирмы завязаны. Всё это неспроста.

Семейство Каракал было одним из самых богатых в бывшем Польско-Литовском Королевстве, члены их рода часто выбирались там королями. После раздела страны между тремя империями двести сорок лет назад они постепенно вернули политическое и магическое влияние в уже новых для себя реалиях.

Пережитая острая ситуация и чувство общности с коллегами помогали мне отвлечься от размышлений о том, что же со мной произошло. Краем сознания я прекрасно это понимал. Тоска по прежней жизни беспокоила, но толком ещё не накатила во всю мощь – это я тоже ясно понимал, но сделать ничего не мог.

Первый из экипажей «нулевиков» приехал через семь минут, почти следом – скорая, и вскоре за ней – вторая машина и ещё скорая. Юнона пошла их встречать.

– У них магокэф от одной до двух единиц, гадёныши способны к простейшим боевым или стимулирующим заклинаниям, но энергия у них нулевая на данный момент, – за это время с помощью портативного спектрометра Акулова определила потенциал арестованных. – Нет бы учиться, работать, карьеру делать, так подались в банду за легкими деньгами. Идиоты, меньше десятки каторжного строгача не получат теперь. Хорошо, если не пятнадцать. А если бы кого-то убили – то сразу к стенке.

– Они истратили свою магоэнергию против нас? – поинтересовался я.

«Магическая энергия, она же мана, зависит от магического коэффициента и стихии, то есть от врожденных способностей, и от родового тотема. Она применяется магами в боевых, промышленных, медицинских и прочих целях. Ощущение кусочка льда у меня в груди – моя собственная мана», – осознал я и машинально приложил ладонь к сердцу – ощущение было своеобразным и всё ещё непривычным. – «Мой магокэф – два запятая семь, что не так и много в сравнении с остальными. Так что мне есть, куда стремиться – в мой перстень заложен потенциал до пяти единиц», – я вспомнил контрольные замеры личного магического коэффициента в начале этой недели. – «Другой вопрос – как его вообще прокачать?» – память кое-что подсказывала, но знания были очень противоречивые и я решил оставить этот вопрос на свежую голову.