Текст книги "Царство воров (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Юноша посмотрел на нее искоса и буркнул уязвленно:

– И не собирался.

Первая ночь прошла в полудреме от усталости. Принц не мог позволить себе уснуть крепким сном, поэтому полусидел, откинувшись на ствол дерева и сжимая в руках меч. Он раздумывал о том, как им вернуться назад. Эмеральд тряслась рядом, свернувшись калачиком, со своего места он слышал, как она клацала зубами. Накрыл ее своей курткой, оставшись в одной рубашке, она завозилась во сне, прильнула спиной к его бедру. Хотел отодвинуться, но стало чуточку теплее, и он остался так сидеть, силясь разглядеть темноту в джунглях. Переживал об опасностях, затаившихся в листве, но усталость взяла свое, и он вырубился, навалившись на теплый калачик сбоку. Меч выскользнул из руки, сделав их совсем беззащитными и уязвимыми.

Но боги благоволили им в ту ночь, и ничего плохого с ними не случилось. Они просто проспали всю ночь, неосознанно прижимаясь к друг другу в поисках тепла.

Утром он проснулся первым. Потер заспанные глаза, с досадой приняв тот факт, что все оказалось правдой, а не сном. И что он так глупо уснул в незнакомом месте. Насколько он помнил из учебников Веруча – джунгли Хаансы таят в себе много опасностей. Чуть не зарычал от злости на самого себя. Такого с ним никогда не случалось.

Вокруг густой лес влажных тропиков, в животе скорбно урчит от голода, а к его боку прижимается Святоша. На лице ее застыло дурацкое безмятежное выражение, ресницы расслабленно уронили тени на порозовевшие щеки, снилось ей, наверняка, что-то очень приятное. Кажется, она не понимает в какой переплет они попали. Хаанса чертовски далека от Кальдеррана и Валиарии. Их разделяют Проклятое Море и широко раскинутая враждебная Го́рзда. Как вернуться домой? Пешком этот путь проделать невозможно, а лошади вряд ли обитают в джунглях. Придется искать портал, либо добраться хотя бы до Горзды. Вот только беда – им будут не рады ни там, ни здесь. Горзденцы давно объявили холодную войну Валиарии, а Хаанса – полуостров, населенный дикарями. Помощи у людей просить нельзя.

Фрэнсис вздохнул. Осторожно поднявшись, осмотрелся.

Для начала необходимо решить вопрос с пищей, хотя бы временно. Идти с пустыми животами они не смогут. Ему одному, может, еще удалось бы справиться, потерпеть. Но со Святошей... Начнет ныть от слабости через час после отправки.

Надо же было ей вцепиться в него перед падением в портал! От неожиданности он выронил мешок, в котором был запас пищи. Хорошо, хоть фляга висела на поясе, не то пришлось бы пить дождевую воду из ладоней.

А вот попади она сюда одна, что бы с ней стало? Выжила бы она?

«Не бросай меня тут одну. Пожалуйста».

Его задела ее отчаянная просьба. Она действительно думает, что он мог бы тихонько раствориться в ночи, жестоко оставив ее умирать от голода и беспомощности перед дикими зверями?

Он, конечно, далек от доброты, но так подло поступить не смог бы.

Ох, уж лучше бы он один сюда попал. Меньше мороки.

Осторожно ступая, чтобы не разбудить ее, принц снова направился на охоту, оглядываясь на спящую девушку. Он беспокоился не о ее безмятежном сне, а всего лишь хотел чтобы она не путалась у него под ногами и не шумела.

Оставлять одну опасно, но рядом она будет только мешать. И все же тут, помимо дикарей, была и экзотическая живность, поэтому он отошел не слишком далеко, так, чтобы она оставалась в поле зрения.

Редкая живность была слишком шустрой, а реакция Фрэнсиса от изнурительного голода – притупленной. Он провозился больше часа, и снова впустую. Даже крохотные птички, которыми едва можно наесться, упорхнули с висящих между деревьями канатов лиан со скоростью света.

Меч и нож в охоте на них абсолютно бесполезны. А вот лук бы хорошо сгодился, Фрэнсис всегда попадал в яблочко, и с добычей бы уже столько не возился.

По-прежнему оставался открытым вопрос по поводу огня. Без него дичь пришлось бы есть сырой, но он уже был готов и на это, лишь бы исчезло ставшее постоянным спутником чувство голода. К нему уже, помимо острой рези в животе, добавилась головная боль.

Немного увлекшись, он не сразу заметил, что отошел далеко. Заторопился назад.

На обратной дороге боги смилостивились над принцем, и он, огибая поляну, пробуя новый путь, обнаружил в стороне необычное дерево. Листья его были круглые, плотные, ветви змеями кольцевались, извивались, образуя ствол, состоящий из приклееных друг к другу смолой ветвей. Под густой кроной свисали плоды – крупные, продолговатые, покрытые шершавой в квадратных наростах кожурой. Несколько таких плодов, разбитых от падения, созревших, лежало на мшистой поверхности под деревом. Пахли сладко, и принц осторожно обошел их, стараясь не наступать. Некоторые из них, самые спелые, были объедены животными, поэтому он решил попробовать мягкую оранжевую мякоть, раз плоды выглядели вполне съедобными.

На вкус оказалось неплохо, но все же Фрэнсис не рискнул съесть много, остановившись после половинки одного из плодов. Вторую половину и еще пару штук он взял с собой, отогнув край рубашки и закинув их туда, удерживая узлом на животе.

Эмеральд не спала. Сидела, прижав к себе колени, обняв их, и с силой вжималась в корни дерева, словно мечтая слиться с ним. Во влажных от слез глазах плескалось чувство страха и отчаяние. Увидев Фрэнсиса, девушка подскочила и быстро пошла навстречу. Он даже не успел и рта раскрыть, как она набросилась на него, замолотив кулаками по его груди.

– Ты бросил меня! Ты меня оставил одну! Ты...! Ты...!

– Хватит орать, я сейчас оглохну, – он невозмутимо ухватил рукой сразу оба ее кулака и отодвинул взбешеную девицу от себя подальше.

– Я чуть со страху не умерла, проснувшись одна! Где ты был?! Ты решил меня бросить здесь?! И зачем вернулся?! – она опять пыталась накинуться, и у принца так и чесались руки заткнуть ей рот. – Ааа! Ты вспомнил про Дурман!

Между прочим, про него он совершенно позабыл, но объяснять ей про это ничего не собирался.

– Боги! Святоша, уймись! Я искал еду! И не собирался тебя тут бросать, я же сказал еще вчера! Адара не на нарушают слова.

– Еду? – неловко переспросила она, до нее запоздало дошло понимание.

– Ее самую. – Принц раздраженно вытряхнул плоды ей в руки, девушка еле успела их перехватить, чуть не уронив. – Я был рядом.

– Я подумала, что ты ушел... насовсем.

Вздохнув и пробормотав под нос нелестное выражение в сторону пугливых и бестолковых девиц, он наклонился, чтобы поднять куртку и снова повязать ее на пояс. Ухватил сапоги.

Эми успела откусить от плода всего несколько раз, отстраненно наблюдая за пестрыми, флуорисцирующими бабочками, когда в паре метров от нее раздался легкий свистящий звук. Замерла, испуганно заозиравшись.

– Ты слышал? – шепотом спросила у принца.

По спине пробежал холодок от плохого предчувствия, потому что на лице Адары застыло напряженное выражение.

– Да. Этот звук очень похож на... – Он прервался на середине, усиленно прислушиваясь. А потом вдруг дернулся в сторону, хватая ее за руку выше локтя и увлекая за собой. Около нее раздался очередной свистящий пружинистый звук, а затем глухой стук, какой бывает при падении камня на деревянную поверхность.

– ...на копье!

И она тотчас увидела, как в ствол дерева вонзается еще одно копье с острым наконечником, пролетев в шаге от нее. А потом еще одно. Бабочки бросились в разные стороны и скрылись между деревьями.

– Бежим! – заорал Фрэнсис, снова дергая ее на себя.

Плоды рассыпались у ног, но думать о них она сейчас не могла. Мысли прыгали хаотично, испуганно, и если бы не блондин и его реакция, быть бы ей проткнутой в нескольких местах. Он бежал так, что, казалось, босые ноги не касались земли. Правой рукой крепко сжимал ее ладонь, почти до боли, не давая вспотевшей ладошке выскользнуть. Тянул на себя, сбавляя скорость, только когда она оступалась или спотыкалась. Придерживал, не позволяя полететь носом вниз.

– Давай, давай! Не останавливайся!

Очередной стук остался за спиной, когда она вильнула за дерево. Бежала на пенящимся в крови адреналине.

Длинный белый подол сорочки мешался, и она мысленно приказала себе укоротить его, как только они убегут. Конечно, если им удастся сбежать от погони. Сейчас, наплевав на приличия, задрала подол почти до бедер, сжимая ткань в кулаке.

Обернувшись проверить, она закричала. Их преследовали разукрашенные красной краской полуголые туземцы с озверевшими оскалами на плоских лицах. Черные патлы вымазаны глиной. В руках они держали длинные копья с острыми наконечниками, некоторые летели им вслед.

– Смотри вперед! – тут же гаркнул принц, сжав ее пальцы так, что она вскрикнула.

Дикарей было слишком много, чтобы принять ближний бой, и принц утягивал ее прочь от них. Но, к ее мрачному ужасу, те оказались выносливыми, и не отставали от беглецов. Скорее они сами выдохнутся. Их гнали не меньше часа, и толпа позади поредела. Но не от усталости, как хотелось бы думать, а из-за вынужденных пауз – дикари вытаскивали из деревьев брошенные копья и снова бросались в погоню.

Босые ступни нещадно горели от боли. Свою обувь и чулки она забыла там, на той полянке. Но остановиться и обуться все равно бы не решилась, даже если бы так глупо не оставила ботинки.

Не меньше ступней страдали и ее сжатые легкие. Утянутая тугим корсетом, Эми уже едва дышала от бега, в грудной клетке все горело огнем, в глазах появились мушки, а бок пронзала острая колющая боль. Фрэнсис упрямо тянул ее вперед, и заплетающиеся ноги еще как-то передвигались из последних сил, но девушка чувствовала, что еще несколько шагов и она рухнет. Говорить об этом принцу было страшно. Он ведь без раздумий бросит ее. Перед такой огромной толпой он бессилен, а смысла умирать вдвоем нет. И она снова и снова перебирала ногами, пытаясь поспевать за юношей.

Но вот в глазах поплыло, а дыхание стало коротким, поверхностным. Кислорода не хватало, и ее повело в сторону. Ругнувшись сквозь зубы, Фрэнсис прижал ее к своему боку, не давая повалиться кулем. Быстро взглянул на белое, как мел, лицо и покрытый испариной лоб. Губы ее отдавали голубоватым цветом.

– Что с тобой? Надо бежать!

– Я не могу дышать, – просипела Эми, и зашкрябала руками по корсету под сорочкой, пытаясь ослабить. Но шнуровка была сзади, они с Сири помогали друг другу утягивать.

"Ах, Сири... Неужели здесь мне суждено умереть, в этом позабытом всеми богами месте?", – уплывая в бессознательное состояние, подумала она.

Из принесшего облегчение тумана, ее вытянуло гневное бормотание принца.

– У тебя действительно там женский корсет.

Он не спрашивал, утверждал, словно не веря. Удивление в его голосе так ее разозлило, что она даже не успела должным образом отреагировать на то, что принц бесцеремонно содрал ее сорочку с плеч и отпихнул в сторону рассыпавшиеся от бега волосы, обнажая ей спину. В руке у него появился нож.

– Что ты делаешь?! – она пораженно отшатнулась, лихорадочно расправляя липкую от пота и влаги тропиков ткань, пытаясь натянуть обратно на плечи.

– Спасаю наши жизни! Вот потеха будет моим братьям, если они узнают, что причиной моей смерти стал идиотский женский корсет. Какого дьявола ты утянула его так, будто собралась пролезть в мышиную нору? Сними и вышвырни его в бездну!

Эми почувствовала себя крайне глупо, что задерживает их по такой нелепой причине.

– Это не быстро, – угрюмо согласилась она. – Мне понадобится твоя помощь.

И снова повернулась к нему спиной, сама спустила широкие лямки, пряча пылающее лицо.

Сначала Фрэнсис хотел безжалостно разрезать шнурок вдоль корсета и выкинуть эту дрянь, чтобы не терять времени, но в последний момент передумал и лишь ослабил его. Девушка тут же глубоко вздохнула.

– Ну же! Побежали! – нетерпеливо позвал он, хватая ее за руку. – Потом передохнем.

Возня с ее корсетом отняла драгоценные минуты, и беглецы опять услышали гортанные безумные крики, топот ног и шелест поломанной листвы.

Сумасшедший бег и не думал прекращаться, и Эми уже со всей серьезностью подумывала упасть на землю, и будь что будет. Но цепкая рука принца не позволит ей это роскошной слабости, и до расплывающихся мушек в глазах она бежала, бежала.

А потом внезапно они выскочили на каменистое плато, деревья и тень леса остались за их спинами. Надо головой распростерлось потрясающей голубизны небо, ярко по глазам ударило солнце, почти болезненно ослепляя. Впереди не было ничего, и это ее удивило. Но когда они подбежали ближе, то все поняла. Это был конец.

Они стояли на краешке языка острой выступающей скалы. Внизу, может метрах в пятидесяти, по ее прикидкам (или больше, или меньше – трудно понять в шоковом состоянии), блестела гладь бирюзовой лагуны, окруженная густыми тропиками. Справа от них, из гущи мангровых зарослей вырывался водопад и яростно плевался водой, обрушиваясь вниз. Прямо под ними, уходя под воду, расположилось еще одно каменистое плато, можно было подумать они стоят на открытой пасти аллигатора.

– Придется прыгать, – раздался ровный голос рядом.

Эми не поверила своим ушам.

– С ума сошел?! Мы разобьемся о воду! И острые глыбы вполне могут прятаться под водой.

– Предлагаешь постоять здесь и оказаться нанизанной, как тушка кабанчика, на копья?

– Может, удастся переговорить с ними? – неуверенно проговорила она.

Нет уж. Прыгать она не собиралась. Это верная смерть!

– Если ты не заметила, нас пытаются убить, а не вести переговоры!

Крики дикарей раздались совсем близко. Кажется, их заметили. Неподалеку лязгнуло о камень плато брошенное копье.

– Я не прыгну! – звонко воскликнула она. И для пущей убедительности помотала головой. – Даже не уговаривай.

– Действительно... – пробормотал он.

Она посмотрела с недоверием, слишком быстро уж он согласился. И не зря.

Отойдя на несколько метров назад, этот сумасшедший начал разгоняться.

– Нет! Даже не думай! Фрэнсис! – завопила она, выставив руку вперед.

Но он все равно приблизился к ней на коротком дыхании, схватил в охапку и широко оттолкнувшись, сиганул вниз, крепко прижимая ее к себе куда-то в подмышку. Она суматошно завизжала, вцепишись в его тело клещами. Над головами просвистело сразу несколько копий.

Летели вниз всего несколько секунд, Эми даже не успела ничего понять, как тело уже разрезало воду. Пряный мужской запах пота, щекотавший ноздри, был мгновенно перебит холодной водой, ударившей в нос и рот. Пришлось задержать дыхание.

Дезориентированная, барахталась беспомощным котенком в водном пространстве, не понимая в какой стороне поверхность и так сильно желаемый глоток воздуха. Руки и ноги бестолково болтались, легкие снова страдали в агонии. Через мгновение ее ухватили прямо за сорочку и потянули куда-то влево. Вытолкнули наружу, поволочили по воде.

Эми судорожно сделала вдох, захлебываясь от запоздалого испуга. Ничего не соображала, но Фрэнсис уже выталкивал ее из воды силой, заставляя ухватиться за камни нижнего плато.

– Давай, Святоша, осталось совсем немного. Нужно укрыться от копий. Ну же, помоги мне немного.

Оказывается, вниз продолжали лететь копья остриями вниз, сверху приглушенно доносились вопли, но она отметила все это отстраненно. Зубы застучали от холода, вода в лагуне из-за водопада была ледяной. Она вяло повисла на камнях, бесполезно закинула ногу, но сил подняться на руках не осталось. Да и пальцы от от воды скользили, срывались. Однако принц уже потянулся гибкой пантерой и вылез в одно движение. Ухватил ее поперек талии и легко выдернул из воды, будто она ничего не весила. Они вместе шлепнулись пятыми точками на нагретый солнцем камень и растянулись, глядя наверх и тяжело дыша. Не верилось, что все происходило на самом деле.

– Ты сумасшедший... – оторопело прошептала Эми. – Мы могли погибнуть.

– Если бы остались там, то наверняка.

– О, пресвятая Анхелика. Ты прав. И все равно было так страшно...

– Зато освежились.

Фрэнсис поднялся. Стянув через голову прилипшую к телу рубашку, он принялся ее отжимать, озираясь. Она отстраненно наблюдала снизу за тем, как солнце, при движении мускулов, играет на его белой коже, переливаясь в каплях воды цветами радуги. Это было красиво.

– Вполне возможно здесь есть какая-то тропа, о которой мы не знаем. Тут оставаться нельзя, – он, слава богам, не замечал ее пристального взгляда.

Обувь и куртку принц потерял, удирая от погони, а может и специально сбросил, чтобы было легче бежать, она не знала. Но ножны с мечом, нож и фляга все еще болтались на его поясе, тяжело оттягивая мокрую ткань штанов вниз и открывая ее взору косые мышцы его плоского живота.

– Ты меня слышишь?

– Да! – слишком громко ответила она, встрепенувшись и молясь, чтобы лицо не залилось предательским румянцем.

"Боги! И о чем я только думаю?! Я его разглядывала! Это же мерзкий Адара, черти его раздери! Он не может быть красив! Совсем уже с ума сошла".

Кажется, последнюю фразу она сказала вслух, потому что принц покосился на нее, явно решив, что от столкновения с поверхностью воды, она растеряла последние остатки разума.

Он уже натягивал влажную ткань обратно на тело, как она поспешно поднялась.

– Мне тоже нужно отжать сорочку, отвернись, пожалуйста.

Принц молча отвернулся, разглядывая ставшую снова гладкой и зеркальной гладь лагуны. Эми быстро сделала все, что нужно и, нервно озираясь, демонстративно покашляла.

– Я все.

Вытащив меч из ножен на всякий случай, он с сожалением взглянул на небольшой грот за ее спиной.

– Это было бы отличное место для передышки. И укрытие от дождя, и можно было бы попробовать поймать рыбу.

– Но? – уточнила Эми, подняв брови.

– Но через возможно минут пять здесь уже будут полчища туземцев, мечтающих нас поджарить. Хотя, может они любят всяких Святош и сырыми, – насмешливо ответил он, сверкнув серыми глазами.

– Очень забавно, – холодно отозвалась девушка. – Пойдем уже отсюда.

И пройдя по узкой тропинке за водопадом, они снова отправились в путь.

**

Глава 4

Акку

Гур-Хан хотел протащить ее в сетях до самой деревушки, но потом смилостивился, сказав ей, что не хочет портить подарок Властелину. В итоге ее доволокли до деревни со связанными руками. Весь путь прошел как в тумане.

Лес казался бесконечным, а мужчины совсем не удивлялись исполинским размерам местной флоры и фауны. На пролетающих бабочек, чьи крылья могли бы посоревноваться с размерами парусов, не обращали никакого внимания, а огромных жуков отпугивали обычными палками. Когда раб в очередной раз практически голыми руками прогнал таракана-носорога, она поняла, что беззвучно вскрикнула.

– Большая часть насекомых здесь – травоядные, – негромко проговорил на ее языке маг с черной косой. Он шел рядом.

Она посмотрела на него исподлобья, ничего не ответила. Знание языка удивило ее. Но он был врагом. Тем, чьи сети притащили ее к ногам мерзкого Гур-Хана. Уж лучше бы разбилась на дне рва, чем пережила все, что с ней случилось после!

Мужчина мог бы ее защитить, он обладал сильной магией, стихия воздуха точно была ему подвластна. И почему-то он не выдал ее, когда увидел на дереве. Но обманываться было глупо – она чужачка, забавный зверек для всех них, жестокость и насилие здесь правят всеми, ни к чему ее защищать.

К тому же, хаос в голове и боль во всем теле то и дело бросали ее в небытие, и вскоре апатия затопила с головой. На какое-то время ей стало плевать куда ее ведут и что с ней будет, все эмоции словно выгорели после длительного побега.

– Рассказать новый жизнь Акку позже, Хеду, – насмехаясь, бросил Гур-Хан из паланкина.

Он то и дело протягивал руку и, прямо в дороге, трепал ее по голове, как ручную собачку, жутко довольно улыбаясь кривыми зубами. Представлял, как отблагодарит его Властелин за такую добычу. Это его портус вытянул ее сюда, невероятная удача, что белая птица оказалась волшебницей. За нее отсыпят много золота, соседний абтан во главе с Мизрой подавится от зависти.

Акку дергалась в сторону, зыркала морскими глазами с ненавистью, чем вызывала в нем глумливое удовлетворение. Как хорошо бы сломать ее прямо на месте, перед всеми. Утопить в боли и криках. Гур-Хан любил когда его жертвы кричали, захлебывались слезами вперемешку с кровью.

Но слишком ценный экземпляр, если верить Хеду. И как бы Гур-Хан не ненавидел мага, а привык полагаться на его слова. Да и сам видел, как необычайно девка хороша. Поэтому отдал приказ танам не трогать белую птицу, а кто посмеет – тупая башка будет торчать на пике на главном входе в абтан в назидание всем. Впрочем, он знал, что до этого не дойдет – его слишком боялись.

И если таны рассматривали добычу жадными и полными любопытства взглядами, то дахджасы даже глаз на нее поднять не смели.

Гур-Хан с презрением ударил одного из носильщиков паланкина плетью. Просто так, безо всякой причины. Тот вздрогнул и опустил голову еще ниже, съежившись.

– Шевелись, животное! Ленивый отродья!

Специально иногда говорил на их языке, чтобы понимали все его глумливые слова.

Глаза пленницы совсем закрывались, а ноги заплетались от усталости, когда лес начал редеть. Окружающая обстановка стала еще более мрачной и неприглядной. Тропу размыло от дождя, грязь под ботинками громко чавкала. Все вокруг было серое и унылое. Серость проглядывала во всем – в дождливом небесном куполе над головой, в тугом и влажном воздухе, от которого никак не хотела сохнуть одежда, в деревянных стенах домиков за показавшимся частоколом.

Домики были странной формы, непривычно круглые. Стены были изготовлены из стеблей бамбука, связаны между собой хитро сплетенными веревками. На крышах широкие листья сушеного папоротника. И всюду сырость и грязь.

Она шла подле паланкина, ощущая на себе чужие взгляды. Множество десятков глаз следили за ней, пока ее вели куда-то к центру деревушки по топкой жиже, скользили точно липкие щупальца. И она поняла внезапно, что все эти взгляды мужские, а в деревне не видно ни одной женщины. Неосознанно сделала шаг ближе к магу с косой, спотыкаясь от противного ощущения опасности. Как же сильно она мечтала, чтобы все это оказалось просто дурным сном. Но боль и ломота в теле вынуждали признать, что попала она в худший в своей жизни переплет, хоть и не помнила ничего из прошлого.

Прямо с ходу Гур-Хан приказал отвести ее в купальню, там ей помогли отмыться от грязи две худющие изможденные женщины непонятного возраста. Они молчали, опустив глаза в пол, и Акку не стала задавать вопросы. Поняла, что не ответят. Но главное, что женщины в деревушке все же были, хоть и прятались, как тени.

Купальня была скромная, Акку на все смотрела с удивлением и некой долей брезгливости. Склизкие лавки были немытыми, из слива в полу ужасно пахло тиной и гнилью. Никаких ароматических масел и благовоний не было и в помине. Ей не хотелось ни к чему прикасаться, она попятилась, но одна из женщин с силой усадила ее на одну из лавок, и они молча принялись надраивать ее уставшее тело.

Испорченную одежду (точнее остатки – почти все было содрано в лесу чужаками) ее сняли комом и унесли, она сделала слабую попытку отпихнуть их руки, когда ее раздевали, но потом испугалась, что женщины пожалуются мерзкому Гур-Хану, и тогда все будет происходить совсем по-другому. Поэтому, скрепя зубами, она терпела чужое женское вмешательство в столь личное и интимное пространство. Увидев по всему телу синяки и гематомы от ударов ногами Гур-Хана, обе только сердобольно вздохнули.

Распустив ее волосы, они с восхищением поцокали, подергали влажные и грязные локоны, намылили пенящейся массой, пахнущей не так уж дурно, но все же незнакомо.

Когда ее намыли, то посадили на маленький табурет и принялись сушить и расчесывать длинную шевелюру. Процедура оказалась долгой и изнурительной, и даже массирующие движения ловких пальцев не расслабляли – Акку сидела напряженной струной, события двух дней не позволили забыться и отдохнуть.

После ей выдали темно-серый костюм странного кроя. Когда она взглянула на него, в ее сердце что-то екнуло. Она оторопело смотрела на костюм, сильно видоизмененый, отличающий от того, что мелькнувшим образом возник в ее голове, но все же тот, от которого в груди защекотало невесомым перышком.

– Ципа́о...

Женщины вздрогнули от ее тихого голоса и настойчиво протянули костюм. Одна из них расправила ткань, показывая, как надо просовывать голову в вырез.

– Я знаю как его надевают.

Акку забрала рубашку и надела на себя, отметив, что рукава отличаются от традиционного ципао. Эти были широкие, конусообразные, едва прикрывали локти. Мягкие тряпичные пуговицы застегнула под правым плечом, пояс обмотала на талии, опустила верхний слой рубашки – он прикрыл узел. Шаровары, или, по-другому, дижо́н, доходили до икр, но не сужались, а оставались свободными. Настолько, что в одну штанину она могла бы просунуть обе ноги одновременно.

На ее ловкие и уверенные движения женщины удивленно переглянулись. Акку смутилась.

– Не спрашивайте, и сама не знаю. Но кажется, в прошлой жизни я надевала подобный костюм.

Одна из женщин вдруг ласково и в то же время жалостливо улыбнулась ей и осторожно погладила по голове. Но так ничего и не сказала.

На них самих висели до самого пола бурого цвета хитоны; много слоев, как на мужчинах, не было.

На ноги ей обули закрытые тапочки из мягкой кожи. Она недоуменно посмотрела на них, не представляя, как в них перемещаться по такой грязи, но потом все встало на свои места.

Ошарашенную и не успевшую ничего понять девушку усадили на паланкин и быстро донесли до большого бамбукового дома двое мужчин с исполосованными спинами.

"Меня несут рабы", – в ужасе подумала она.

На душе стало совсем погано. Но извиняться она не стала. Ей просто было слишком страшно заговаривать с местными мужчинами. С магом, может, она еще смогла бы поговорить без страха, но его нигде не было видно.

Все опять разглядывали ее, тыкали пальцами и что-то другу другу объясняли. До нее донесся чужой смех. Съежившись в паланкине, она мечтала только об одном – проснуться от этого долгого кошмарного сна.

Акку определили в женский дом. Все женщины деревни жили в одном небольшом помещении, но их было немного, и все умещались. Матрасы на ночь стелили прямо на полу, и спали рядами, заполнив всю комнату. Акку старалась занимать место у окна, и подолгу разглядывала все, что видела. С утра и до самой ночи женщины работали, но Акку не заставляли, и она была предоставлена самой себе. Выйти из дома позволялось только по нужде или в купальню. За ней незаметно наблюдали десятки пар глаз.

Первый день она просидела в углу, прижав разбитые колени к лицу. Перед глазами снова встала погоня и пережитое унижение. Избиение отвратительным Гур-Ханом и чуть не состоявшееся насилие. Слезы текли из глаз, но она старалась не всхлипывать и не привлекать к себе внимания. Ей вообще бы хотелось, чтобы о ней все забыли.

Тело нещадно болело, под ребрами ныло. Кажется, ей отбили внутренние органы. Ночью ей было так плохо, что она почти не слышала, как шумят в комнате женщины. Возмущенные голоса доносились как сквозь вату. Потом все стихло, а по телу пошла теплая ласковая волна, и боль потихоньку уходила. В полудреме приоткрыв один глаз, она увидела сидящего над ней мага с косой, Хеду, и уснула окончательно. Страха перед ним почему-то не было.

Утром ничего не болело, как будто все, и правда, ей лишь приснилось.

Дни шли, а в окно ничего интересного она так и не увидела – почти все время стеной стоял дождь, все было серое, грязное, размытое. Иногда по деревне плыл густой туман, такой, что различить что-то можно было лишь на расстоянии вытянутой руки. Когда кто-то из проходящих мимо мужчин поднимал на нее темные глаза, она юркала обратно вглубь комнаты, потому что видела в этих глазах жадный интерес.

Через несколько дней к ней пришел Хеду. Ей разрешили выйти наружу вместе с ним. Он сильно отличался от мужчин в деревне. Не было на его лице свирепого и дикого выражения, движения были спокойными, а не резкими, да и манеры сильно отличались. Точнее, они у него были. И внешне его можно было считать красивым – заостренные черты придавали его лицу благородства, ярко-синие глаза смотрели пытливо из-под черной косой челки. На вид он был молод, может чуть больше тридцати, но, может, и меньше. С толку сбивала короткая черная щетина. Другие мужчины носили неопрятные бороды.

– Я пришел чтобы ответить на твои вопросы, Акку, – пояснил он.

– Это не мое имя, – резко ответила ему девушка.

Он промолчал, но потом согласно кивнул.

– Не твое. Но тебе придется привыкнуть к нему. Гур-Хан сам раздает имена. Но если ты назовешь мне свое настоящее, то, пока мы наедине, я буду называть тебя им. Не бойся, это будет нашим секретом.

Ей показалось что Гур-Хана он недолюбливает. Иначе не стал бы что-то скрывать от него. Девушка смутилась и потупила взор. Пусть будет Акку.

– Я не помню своего настоящего имени. Я вообще ничего не помню. И как тут оказалась тоже, – голос осип, снова нахлынули эмоции от пережитого. Она сглотнула прогорклый ком.

Маг сильно удивился, взглянул на нее внимательно.

– Не помнишь? Совсем ничего?

– Нет. Открыла глаза – и уже здесь. – Девушка подняла голову на тяжелое небо.

Скоро опять пойдет дождь. Она уже так привыкла к шуму барабанящих по бамбуку капель, этот звук успокаивал ее и по-прежнему казался знакомым, на душе от него хотя бы чуточку становилось легче. А что дождь лил постоянно – то это даже ничего, вместе с ним она уплывала от ужасающей реальности в свои выдумки, почти впадая в равнодушный транс. И, конечно, там все было совсем по-другому...

Акку повернулась на мага, отстраненно рассматривая его черную многослойную одежду и выглядывающие из рукавов аккуратные кисти, изуродованные шрамами. Вздрогнула, и спросила:

– Что это за место? Как будто другой мир...

Они шли вдоль частокола из бамбука, для прогулки одна из ее надсмотрщиц, Лакри́ма, выдала ей обувь, похожую на высокие калоши.

Акку была похожа на диковатого подростка, утонувшего в свободных одеждах и обуви. Настороженность не уходила с ее лица.

Хеду заметил устремленный на него взгляд и спрятал руки в глубоких карманах, спрятанных в слоях, посмотрел на девушку с неприкрытой жалостью.

– Ты оказалась в царстве, называемом Парх-Це́десом.

– Здесь царят Боги?

Маг горько улыбнулся уголками губ. Здесь царили не боги, а жестокость. И невозможно было выжить, если сам не становишься жестким и черствым. Ему было невыносимо жаль ее, чувство вины затопило с головой, ведь эту девочку здесь быстро сломают.

– С чего ты решила?

– Здесь все исполинских размеров, – она задумалась, нахмурив изящные брови. – Хотя я видела и невысокие деревья тоже. Но в первый день я увидела такое...

– И что же?

– Леопарда. Размером с целую гору. Он прошел мимо меня, не стал есть. Прошел, как будто не заметил.