Текст книги "Царство воров (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Мужчина даже не моргнул. Продолжал разглядывать ее, как диковинную вещицу. Акку разозлилась, потеряла контроль. Понеслась на него, больше не играя. Целясь точно в горло.

Незаметно в его руке появился меч. Он отразил ее яростную атаку. Лениво, оценивающе. Девушка рассвирепела еще больше. Сколько ни ругал ее дедушка Лиу за излишнюю импульсивность в бою, а она все не слушала. Повторяла эту ошибку снова и снова. В глазах будто пелена, злость и бессилие ослепили, выплескиваясь наружу. Она кидалась на Владыку быстро, резко. Крутясь волчком, рыча, точно животное. Даже смогла ранить, полоснув мечом по мужской руке. Но победой и близко не пахло.

А потом ему надоело с ней играться, широкая ладонь залепила ей оплеуху по щеке, от которой она пошатнулась и застыла. Не больно, но жутко унизительно. Мог бы и мечом поставить на место, а он вот так... Акку смотрела исподлобья, тяжело дыша и сверкая глазами. Руки с мечами опустились. Она вся застыла в позе приготовившегося к атаке зверя.

Насмешка на его лице корежила нутро, хотелось с воплями наброситься на мужчину и исполосовать самодовольное лицо. Он слышал ее мысли, потому что расслабленно стоял в ожидании когда же она сорвется и совсем потеряет себя. На губах едва заметная улыбка, от которой ее снова затрясло.

– Твоя кровь слишком кипит во время боя. Ты же понимаешь, что ты меня так не одолеешь? – низким голосом протянул он.

И она поняла, что ранить его он позволил ей сам. Просто так от скуки, чтобы хоть немного испытать азарт.

Чудовище, а не человек.

Гортанно зарычав, она и сама потеряла все человеческое. Бросилась на него опять. И опять проиграла. Но никак не могла это принять. Кидалась точно зараженный бешенством пес. Получая оплеухи снова и снова. По щекам текли злые слезы, в горле собрался ком. Акку падала в темную горькую бездну.

Лицо Владыки оставалось серьезным. В нем ни капли жалости или, наоборот, насмешки. Его беспристрастное поведение напомнило ей дрессировку щенка, и она совсем обезумела. На очередной оплеухе вцепилась в его руку, укусила изо всех сил. И тогда он схватил ее больно за волосы и швырнул на кровать. Цуан словно приросли к рукам, она выставила их вперед, подпрыгивая. Точным ударом руки он выбил их, с жалобным звоном они шлепнулись на каменистый пол. Ладони ныли от удара, но она все равно вцепилась в красные волосы, дернула на себя, кусая в щеку. Теперь уже глухо зарычал он, вжимая ее со всей дури в кровать локтем. Прямо под горлом.

Акку стала задыхаться. Хватала посиневшими губами воздух, продолжая яростно сверкать глазами и метать молнии. Губы Владыки превратились в тонкую линию, желваки играли на острой челюсти.

– Ты не Белая Птица, ты разьяренный казуар. Успокойся.

Она и так не двигалась, придавленная его тяжестью. Вывернутые над головой руки ныли от боли. Ослабив хватку, он дал ей долгожданного воздуха, но не торопился слезать с нее. Мужское жесткое колено вдавило ее в шершавое покрывало. Она с ненавистью оскалилась.

– Ты не должен выйти отсюда. Ты не можешь править, ты все погубишь. Твой мир не зря рухнул и исчез. Вы все должны исчезнуть! Вы дикие, жестокие...

– Это говоришь мне ты? Та, что чуть не отгрызла мне поллица? – хмыкнул Владыка и отпустил ее руки.

Замолчав, Акку смотрела на него, широко раздувая ноздри. Глаза его снова посветлели, он рассматривал девушку под собой с новым интересом.

– Какая разница нормальная я или нет? – грубо бросила Акку. – Это не я в пророчестве уничтожаю все живое, перемешав все системы и сломав жизни миллионам людей. В конечном счете ты все равно несешь смерть. Всем, и даже своим. Ты – есть смерть.

– Хочешь покажу тебе Цедес? – внезапно спросил Владыка. Он слез с нее, запахивая хаори. Она выдохнула, ощутив облегчение.

– Что?

– Пойдем.

Он спокойно подошел к окну и повернулся к ней.

– Боишься?

Его привычная насмешка была своего рода красной тряпкой для ее упрямства. Даже если бы она боялась, то все равно сказала бы "нет". Вот и сейчас ее лицо окаменело, подбородок вздернулся.

– Я ничего не боюсь.

Его выражение лица не изменилось, и она подошла ближе. Вышвырнет ее из окна – что ж, будет поделом ей, глупой и вспыльчивой курице. Казуар, мудрый Веши...

Но Владыка вдруг сделал что-то совершенно невообразимое. Крепко сжав ее руку, он шагнул из окна первым. Истошно закричав, она ринулась за ним вниз, увлекаемая крепкой хваткой. Зажмурилась, приготовившись расшибиться в лепешку. Прямо в падении он закинул ее себе на спину, отчего ей пришлось вцепиться в его напряженную шею.

Не успела собраться с мыслями, как ее тело перестало падать. Мягко поплыло по густому шелку. Широко распахнутыми глазами Акку смотрела на мир, и на огромное поле перед ней, в котором она сидела. Но нет, это была не рожь. То была шерсть леопарда! Девушка восседала прямо на загривке у исполинского животного, держась за нитку, размером с молодое деревце, торчащую из толстого скрученного каната – наверное, веревка от его медальона.

Трудно описать словами, что испытывала в этот момент Акку. Изумление, восторг, страх, волнение. Ведь ни разу в жизни ей не доводилось испытывать подобное. Она смотрела на джунгли под ними распахнутыми глазами. Дождь лился за шиворот, она промокла до нитки мгновенно, но не замерзла. Шерсть животного была теплой, хоть и мокрой. Почему-то Владыка не ставил на себя отвод. Некоторые растения были настолько огромными, что смотрелись около шагающего мимо них леопарда очень органично. Этот мир почти поглотил мелкую флору и фауну, но и исполинам по всей видимости не спастись.

Через несколько часов их пути она почувствовала усталость, печаль, подавленность от того, что видела.

Мир вокруг умирал. И чем дальше они шли, тем хуже была действительность. Абтаны сменялись, один за другим, жизнь в них еще кипела. Но уже суетливая, взволнованная. Уже и сами пархи, привычные к подобному климату, начали бояться. Животные хаотично бежали, бросаясь им навстречу, спасались бегством, чувствуя неладное, аномальное поведение природы.

Владыка шагал дальше.

Акку все смотрела и смотрела, внутри все скрутило в тугой ком, закорябало в груди. Владыка не останавливался. Они дошли до широкой реки, чьи воды были грязными, со смесью палок, мусора и глины. Река Панг, разделяющая Парх-Цедес от Аширована. На той стороне живут ширы. Здесь чаще всего идут битвы.

Думала, что леопард остановится, развернется, но он пошел дальше. Вошел в бурый поток воды, приподнял здоровенную башку, так, что вода оказалась ему по шею, зашагал плавно. Потоки проносились мимо нее, совсем рядом. Если сорвется – унесет ее в это течение смерти. Акку покрепче схватила канат, вжимаясь в шерсть.

Леопард шел по Ашировану, не скрываясь. Но люди его не боялись. На лицах, с высоты, с трудом, но угадывалась обреченность. Их селения были абсолютно такими же, как и у пархов – круглые деревушки, обнесенные частоколом из бамбука. Все домики стояли на сваях, между собой соединены мостками. Земли уже не было, одна вода. Даже не вода, а грязевая жижа, густо булькающая и неприятно пахнущая.

Владыка ступил и в эту жижу, пошел дальше. Акку напряглась, но животное шагало уверенно, хоть и медленней, с трудом вытаскивая лапы из черного мессива. Почему-то пахло серой и гнилью.

Он остановился только когда кустарники вокруг уже почти все оказались погребены под слоем этой каши. Впереди ничего. Грязная мгла. Что-то шевелилось на поверхности. Девушка присмотрелась.

Картина, развернувшаяся перед ней, вызывала дрожь и слезы. В черном, густом болоте тонули люди. Барахтались из последних сил, залезали на деревянные плоты, но те не держались на поверхности. Грязевой океан неумолимо засасывал их вместе с жертвами. Ливень здесь шел плотной стеной, не все различить. Небо, горизонт, все вокруг было темно-серым, подавляющим. Никаких красок. Никакой надежды. Жижа медленно двигалась дальше, в сторону Капитула, поглощая все вокруг.

Крики, доносившиеся снизу, били по ушам, проклятый дождь застилал глаза, находиться здесь было невыносимо, даже будучи в относительной безопасности, спрятавшись в шкуре леопарда. Девушка дрожала от переполняющих ее чувств. Слезы бежали вместе с дождем, плечи ходили ходуном от беззвучного крика.

– Вот смерть, Птица, – раздался раскатистый голос Владыки. – И безысходность. Таков мой мир. И я сделаю все, чтобы подарить своим людям жизнь, даже если для этого придется отнять ее у других.

Весь обратный путь она уронила голову на руки, из последних сил удерживаясь за канат. Слезы никак не хотели останавливаться, и еще она все-таки замерзла. Ливень был настолько мощным, что легко смыл всю грязь с леопарда, но неприятный запах смерти еще остался на них. У башни он снова обернулся человеком, понес ее на руках. Она безучастно уронила голову ему на грудь, все стало вдруг неинтересным. На Акку накатилось безразличие.

Она даже не стала брыкаться, когда он раздел ее и усадил в горячую ванну. И даже когда он залез к ней, молча разглядывая.

Вытерев слезы, она заговорила.

– Что если я оставлю тебе силу? Получится ли вырастить новый Цедес? Ведь это Источник...

– Нет, – проговорил мужчина. – Цедесу конец. Источник – сила мощная, но не настолько, чтобы вернуть жизнь целому материку. Без жизни матери Хелесы не выжить ничему.

– Мы могли бы попробовать...

– Твоя сила непростая. Если ты умрешь, то понадобится новый сосуд. Не всякий вынесет эту силу. Ты сама по себе особенна. А просто так Источник не забрать, не передать.

– Но я не могу открыть тебе врата, – она посмотрела жалобно.

– Знаю, – спокойно ответил Владыка. – Я уже почти открыл их сам.

– Тогда зачем я тебе нужна?

– На всякий случай.

– Я должна убить тебя, – прошептала девушка, снова задрожав.

– Помнишь как меня зовут? – неожиданно спросил красноволосый, чуть улыбаясь.

Акку нахмурилась, не понимая такой смены разговора. На его лице снова возникло хитрое выражение, как будто он что-то замышлял.

– Киллин...

– Пархи верят, что зная настоящее имя человека, с ним можно сделать что угодно.

– Тогда зачем ты мне его говоришь?

Красноволосый перестал улыбаться, смотрел на девушку серьезно.

– Я раскрываю перед тобой все карты, Птица. Это будет честная битва. Кто победит – того и мир.

Она поняла, что он говорил сейчас о ее мире. О материках Шува, Льян и Хелеса, что жили где-то там, далеко. Процветали или только встали на путь развития, разорились ли после опустошающей войны – не важно. Они жили. А здесь все мертво.

– Я не хочу играть в твои игры, – она покачала головой. Черепки на волосах сердито застучали. – Все ведь серьезно!

– Теперь ты представляешь насколько.

– Пророчество говорит, что ты выпустишь в наш мир чуму и другие болезни. А самое главное смешаются флоры и фауны, и гигантская захватит все живое, что у нас есть.

– Ну и что? – равнодушно пожал плечами Киллин. – Порой, чтобы спасти, надо утопить все в крови, Птица.

– Как меня зовут? – Акку буравила Владыку взглядом бирюзовых глаз.

Тонкая предвкушающая улыбка на его лице ей не понравилась. В золотистых глазах вспыхнули огоньки, он чуть наклонился к ней, проведя указательным пальцем по ее дрожащей нижней губе. Она чуть отпрянула, догадавшись, что он скажет.

– Твое имя в обмен на желание, помнишь?

Только сейчас она внезапно осознала всю ситуацию, и что разделяет с ним одну ванну. А что он пожелает и дураку было ясно. С холодным и высокомерным выражением на лице девушка поднялась из воды, и под его нечитаемым взглядом шагнула наружу.

О какой битве он говорит? Какую игру ведет? Нужно убить его как можно скорее. Ей совсем не нужно узнавать его ближе. Ей просто нужно убить красноволосого!

Ципао было мокрым после их путешествия. Нагло порывшись в его шкафу, она надела одежду Владыки, черный хаори и свободные штаны, которые пришлось подвернуть несколько раз на щиколотке. Шнурок помогал штанам удерживаться на месте, а для хаори она нашла пояс, который завязала туго-туго. Смотрелось на ней как халат, но лучше так, чем ничего. Схватив цуан, девушка выскочила из покоев, пролетела по гулкой и пустынной лестнице, вышла на улицу. Хотелось вдохнуть свежий воздух, но ее теперь преследовал тяжелый запах серы и гнили. Скоро и здесь будет так. Конец света близок.

Смерч пытался пробиться сквозь прозрачную стену, но отвод Киллина работал.

"Не Киллин! Владыка, Властелин, убийца! Кто угодно! Мне не нужно его имя! Я не хочу его помнить!" – неистово думала девушка, начиная тренировку.

Ее переполняла злость на хитрого царя воров. Неужто он думает она не сможет? Смеется над ней?

На глаза попались розы, бутоны немного подвяли, осыпались лепестки на некоторых из них, но в целом кусты держались отлично. И чужеродно. Подскочив, девушка яростно принялась рубить несчастные цветы на кусочки. Только тогда цветочный нежный запах хоть немного перебил мерзкий запах гниющего Цедеса.

Сверху на нее смотрел из башни притихший Владыка.

**

Глава 20

Так быстро Сардан еще никогда не бегал. Рядом тяжело дышала Сирена, глаза ее были круглыми от испуга. Тонкие губы тряслись.

Шатер встретил громкой музыкой оркестра и смехом зрителей. На арене дрессировщик диких зверей Альберто щелкал стеком по ладони, от звонкого щелчка четыре тигра перепрыгивали с тумб, меняясь местами. Зал апплодировал.

На самом верху, на специальном трамплине с шестом для удержания баланса стоял Рик и ждал своей очереди. Маро облегченно выдохнул. Кажется, пронесло.

Вот только едва он открыл рот, чтобы выкрикнуть ему, как застыл, удивленно вращая глазами. С его губ не пролилось ни звука. Таким же опешившим взглядом на него смотрела Сирена. Кажется, она тоже пыталась кричать. Сардана охватила паника.

Они не могли ни говорить, ни шевелиться. Как две выброшенные на берег рыбины, они только и делали, что хлопали глазами и открывали беззвучно рты. Сзади послышался мерзкий смешок. Обернувшись, ребята увидели Олурун.

Вцепившись в треклятый чехол, она стояла у самого входа в шатер и зловеще улыбалась.

– Не надо! – хотел крикнуть Маро, но не смог выдавить ни звука.

Сирена глухо скулила и топталась на месте. Как и Сардан, она оказалась заколдована вештицей.

Тигров рассадили по тумбам, животные послушно замерли, с неприязнью поглядывая на стек. Вередин в блестящем, точно чешуя, костюме вышел на середину арены.

– Браво Альберто! Браво его полосатым подопечным! – звонко вопил Вередин. Его старческий голос чудесным образом изменился. Наверняка, Типпо постарался. – А теперь для вас под самыми небесами выступает наш новый канатоходец Рик Гаэрди! Встречаем громкими аплодисментами! Встречаем! Встречаем!

Зал взорвался аплодисментами.

"Дурак, даже псевдоним не взял, все равно решил позориться до конца!", – невпопад подумал Маро, а потом словно очнулся.

Какой, к дьяволу, псевдоним?! Прямо сейчас Рик разобьется, и виноват в этом будет он, Сардан! Если бы не его глупая месть Лу, то Рик бы не шагал по надрезанному канату!

Опять попытался заорать. Губы его посинели от натуги, но изо рта по-прежнему не вырвалось ни слова. Это конец!

Повернувшись к Лу, он уставился на нее с мольбой, но та довольно покачала головой.

– Я знаю, что вы все это время смеялись надо мной, а потом и вовсе вздумали убить! Думали я такая глупая дурочка? Ха! Вы такие гнилые, порченные, отвратительные. Для вас жизнь человека ничего не стоит. Так чего вы так испугались сейчас? Ну, умрет ваш дружок? Разве вас это заботит?

Юноша не был уверен, что это говорит Лу. Она ведь совсем другая. Хрупкая, ранимая, пугливая. Сейчас говорила вештица. Наверное, она уже поглотила большую часть души горзденки.

– Лу... – с трудом проскрипел Сардан.

Люди вокруг одобрительно закричали. Громче заиграл оркестр, словно в издевку праздник набирал обороты. Вскинув голову, юноша увидел, что Гаэрди уже начал осторожно вышагивать по канату. Шест в его руках подрагивал.

Нет. Нет! Нет! Нет!

– Что ж, мой выход... – Лу поволокла чехол от контрабаса по проходу между ступенчатыми трибунами. В ужасе Сардан смотрел на его кровавый прошарканный след.

До конца не верил, что может произойти беда. Хоть и волновался, да что там, перепугался. Трясся от страха. А все равно думал, что обойдется. Не будет ничего подобного.

Но вот под недоумение зрителей Лу выползла на середину арены. Вередин, давно ушедший оттуда и сейчас взиравший на нее с противоположного прохода, отчаянно замахал руками.

– Уйди, сумасшедшая! – шипел под нос. По губам и яростному лицу было легко прочитать что он сейчас думал. Возможно, даже подумал, что Лу пьяная. Сгорбленая и угловатая, она выглядела пугающе.

Криво смазалась музыка оркестра, потом и вовсе стихла. Музыканты принялись переглядываться. В зале воцарилась тишина, ожидание. Даже без музыки для зрителей шоу не заканчивалось, им и невдомек, что происходит что-то странное. Они с готовностью приготовили ладоши чтобы хлопать. Жадно подались вперед, чтобы ничего не пропустить.

Сардан не отрывал приклеенного взгляда от купола, вглядывался в крохотную фигурку под шатром, что преодолевала один шаг за другим. Рик прошел половину пути. Он даже не понял, что музыки больше нет, сосредоточился на канате. И у него получалось.

"Может обойдется?" – загудела в голове робкая надежда.

Ведь хорошо же шагает... И когда научился? А Сирена могла надрезать еле-еле, просто чтобы отвязаться от Сардана и его жестокого приказа. Канат ведь прочный, должен выдержать.

И только об этом подумал... как раздался вскрик. То ли он сам кричал, то ли Рикхарт... Так и не понял. А потом все поплыло как в тумане... Закружились калейдоскопом страшные картинки.

Рухнувший с высоты Рикхарт. Крики зрителей. Крики артистов. Его собственный вопль, пронзительный до хрипоты и оглушающий.

Суматоха. В этой суматохе артисты затолкали Сардана, пихали в плечи, в грудь, в спину; неслись мимо. К Рику.

А Маро все стоял. Неверяще смотрел на друга, на его неправильно изогнутое тело. Он еще шевелился, дышал надрывно. Но лицо побелело, исказилось от боли, из уголка губ потекла струйка крови. Волосы на виске влажные и темные, пропитались алым.

Над их головами покачивался порвавшийся канат.

В глазах Сардана заплясали черные звездочки, заволокло все пеленой. Ноги ослабли, еле удержали на месте.

– Пресвятая Анхелика... – к Сирене вернулся голос. К Сардану тоже, и он опять воспользовался им. Закричал что есть мочи, раздирая пальцами свои щеки. Бросился к однокласснику, расталкивая циркачей, склонившихся над ним. Зрители в ужасе застыли на трибунах, не зная что делать. Уходить или остаться. Какой уж теперь праздник...

– Уйдите! Дайте пройти! Нельзя его трогать! Не трогай! – он грубо отпихнул упавшего перед Риком на колени Типпо. – Позовите лекаря! Срочно!

Ухватил друга легонько, за пальцы. Они у него подрагивали, еле-еле. Простонал отчаянно, обессиленно, убирая упавшую на полуприкрытые глаза каштановую прядку. Влажную и темную.

На пальцах осталась кровь.

– Зачем... Ну зачем ты полез туда?!.. Боги...

На лицо Рикхарта падали слезы, смешивались с кровью, стекали за ворот дурацкого желтого костюма. Цирковой наряд. Сардан плакал над ним как ребенок. Готов был сойти с ума от происходящего. Не хотелось верить! Все равно не хотелось! Это просто страшный сон! Не по-настоящему...

– Я... хотел... – В горле друга что-то жутко булькало. Кровь. Он дышал натужно, крохотными рванными вздохами, ему было больно дышать. Изо рта опять потекла алая струйка. – Хотел... заработать нам немного денег...

От его слов Сардан завыл еще громче, хватаясь за свои волосы.

– Дурак! Какой же ты дурак! Зачем полез под самый купол! На такую высоту!

– У... меня... почти... получилось... – болезненно выдохнул Рик.

Сардан смахнул рукавом своей рубашки багровые разводы с его подбородка. Дело было дрянь. Рикхарт захлебывался, задыхался. Маро просто не знал, что делать. Продолжал плакать над ним и бестолково вытирать кровь.

– Рик!

– Прости, Маро... Я опять... подвел вас...

– Заткнись! – плача, заорал Сардан. Зажмурился от кошмарных слов, чувствуя, что падает в темную бездну. Как он может так говорить?!

– Сардан...

– Не разговаривай, просто полежи... Сейчас... Есть тут лекарь или нет?! – громко взревел, коротко оглянувшись на толпу.

– Я... мне не выжить... так больно...

– Тшш...

Осторожно вытирая лицо Рикхарту, Маро обливался слезами. Его душа рассыпалась на кусочки. Это была точка невозврата.

– Не умирай. Пожалуйста! Ты должен найти Эми! Найдёшь и женишься на ней. Вы два святых идиота, идеально друг другу подходите!

Юноша в его руках слабо покачал головой.

– Найди ее ты, Сардан... Эми... Она хороший человек. Она пыталась спасти Опаль...

Горестно плачущая Сирена удивленно распахнула мокрые глаза, услышав имя своей умершей сестры. Зарыдала еще громче, раскачиваясь подле Рика. Как и Маро, она чувствовала себя убито и жалко. Виновато, конечно же.

– Мы вместе найдем! Подожди! Сейчас станет легче, тебе помогут!

– Она... всегда пытается кого-то спасти... Она особенная... Я... Сардан...

Он закашлялся, хрипло выдыхая с кровью. Дышать не получалось.

– Боги... Рик... Пожалуйста! Не умирай! Не смей!

– Сардан... я не хочу... – жалобно прошептал Рик. Запнулся, и не смог больше ничего выдавить. Кровь пошла обильнее.

– Типпо! – Маро в отчаянии оглянулся на чародея. – Сделай что-нибудь!

Типпо суетливо бросился к Рику, поводил руками над его грудной клеткой, в глазах чародея тоже стояли слезы. Рядом, обнявшись, плакали акробатки. После осмотра Типпо несчастно покачал головой и тихо произнес:

– Его травмы несовместимы с жизнью...

– Нет! Рик! – исступленный крик Сардана разрезал мрачную тишину.

Но Рикхарт больше не произнес ни слова. Светло-карие глаза уставились вверх, в никуда. Взгляд застыл навсегда, полоснув блеском последний раз, и исчез в просторах Вселенной. Рикхарт Гаэрди умер.

Сардан трясся рядом с ним от злости к себе, к Сирене. К Лу. Трясся от ужаса, что натворил. Не мог поверить, что Рик умер. Но смотрел на застывшее лицо и хотелось выть по-волчьи и рвать свои волосы. Как все изменить?! Как все исправить?! Неужели, это конец?!

Что же он наделал?!

Сардан резко встал, вытаскивая меч из ножен. В синих глазах отвращение, едва он взглянул на Лу. Она по-прежнему обнимала кровавый и грязный чехол контрабаса. На нее никто не обращал внимания, все смотрели на развернувшуюся трагедию и на мертвого юношу.

Мерзкая девка улыбалась, жадно разглядывала развернувшуюся перед ней сцену. Какое отродье...

"А ты сам?"

Сардан Маро заскрипел зубами, чтобы снова не начать кричать от безысходности.

– Зачем ты это сделала?

– Это сделал ты, – девица улыбнулась еще шире, наслаждаясь происходящим.

– Я не думал...

– Не нужно было меня обманывать. Вы меня расстроили.

На королевской трибуне с голубых подушек встала сестра халифа, собралась было уйти, глядя сверху холодно и отстраненно. Смерть циркового артиста не заботила ее, но вызывала раздражение из-за неудавшегося праздника.

От этого злость еще сильнее забурлила в Сардане, но тут Лу захихикала, тонко и противно. Привлекая к себе внимание. Люди вокруг ахнули, глядя на сумасшедшую. Саддафи остановилась.

И в этот момент горзденка принялась открывать чехол. Раздался щелчок. Крышка оказалась отброшена.

От увиденного к горлу Сардана подкатила тошнота. Рядом завизжала Сирена, ее визг подхватили остальные. Но громче всех был вопль сестры халифа. То был крик боли, ярости, отчаяния и ненависти. А еще неверия, прямо как у Сардана всего минуту назад. На мгновение он оглушил весь цирк. Правительница впала в безумие, увидев то, что осталось от ее брата.

Ее некогда красивое лицо изменилось. Превратилось в отвратительную перекошенную маску. Дальше произошло что-то совершенно невообразимое. Утонченные черты стерлись, кожа обвисла и покрылась глубокими морщинами и рытвинами. Рот растянулся черной дырой, нос удлинился.

Больше не было прекрасной сестры халифа. На всех взирала безумная мерзкая старуха с черными дырами вместо глаз и рта. Ее красота и молодость были всего лишь иллюзией, сейчас разбитой вдребезги.

Арруканцы в ужасе бросились врассыпную, их крики били по ушам, а старуха Саддафи принялась швырять в движущуюся массу людей горсти огня. На всех без разбору. Гнев застлал ее разум.

Шатер тут же вспыхнул, от обезумевшей толпы рушились трибуны, на земле, не шевелясь, валялись первые жертвы. И по ним бежали перепуганные люди. Тигры от занявшегося огня шарахнулись в сторону, взревели и прыгнули прямо на человеческое море, топтавшее само себя.

Саддафи двигалась на Лу, которая хохотала во все горло, откинув голову и взирая на все с нездоровой радостью. Но как только старуха швырнула в нее раскаленным комом, она прекратила смеяться и резко отпрыгнула черным рваным пятном.

Всего миг, и Лу исчезла. Вместо нее теперь по шатру скакало нечто. С кривыми и костлявыми конечностями, непропорциональной фигурой. Лицо смазано, черты циркачки больше не угадывались. Вештица обрела полный контроль над телом и душой. Взвизгивая и посмеиваясь, нечто прыгало с трибуны на трибуну, удирая от разгневанной карги, чехол от контрабаса с кровавым мессивом внутри и застывшим рыбьим лицом халифа остался брошен.

Сардан заторможенно попятился, когда огонь пролетел в метре от него.

– Нас убьет сестра халифа! – в панике шептала рядом стоящая Сирена. – Она обезумела... сожжет все дотла... она отомстит... Нужно бежать, Сардан!

– Куда бежать? – бесцветным голосом ответил Сардан. Он все еще был растерян. Не знал что делать.

Его взгляд то и дело возвращался к мертвому другу. Его бы похоронить по-человечески, а он сгорит тут из-за этих двух нечистей.

Шатер заволокло густым дымом, хаос и не думал заканчиваться. Вередин пытался поймать животных, Типпо ему помогал. Остальные циркачи бросились кто куда, спасая собственные шкуры.

Сардан встрепенулся и опять присел около Рика. Попробовал приподнять его, но безжизненное тело отяжелело. Не унесет.

Старуха Саддафи шипела от ярости, грузно прыгая за верткой вештицей, но та только хихикала, бегала от нее уже на четырех конечностях. И тогда сестра халифа вдруг остановилась и выпучила глаза. Стала странно раздуваться, оскалившись. От усердия высунула язык. Роскошная одежда задымилась и сгорела прямо на ней. Жутко смотрелось ее пузырящееся тело, сморщенное, как курага. Но еще хуже стало, когда она приняла обличье непонятного зверя. Стала похожа на огромную ящерицу.

– Варан... – изумленно попятилась Сирена.

Передвигался ящер с куда большей скоростью, нежели старуха. Олурун припустила быстрее, но и не думала убегать из шатра. Носилась чуть ли не под куполом, ловко перепрыгивая с места на место.

Дым, красное пламя, крики людей, кровь... Кошмарный день останется в памяти Сардана на всю жизнь. Один из тигров зашипел на варана, но тот плюнул в зверя огнем. Несчастное животное загорелось, заметалось, издавая испуганный рев. К нему бросился Типпо, пытаясь потушить магией.

Старый Вередин застыл посреди арены, широко раскрыв глаза. В шоке смотрел как горит "Фардусс", детище всей его жизни. В его темных зрачках отражался огонь. Рукав серебристого костюма тлел.

Неожиданно Лу разогналась еще быстрее. Маро показалось она пыталась обогнать саму себя. Потому что на варана она перестала обращать внимание. Перепрыгивая через горящие балки, уворачиваясь от беснующихся тигров, она все неслась по замкнутому пространству, как ужаленная.

А потом до юноши донесся ее плач. Плач Лу, не вештицы. И он увидел, как несется циркачка, а за ней тянется черная липкая мгла, догоняет, обволакивает. Не дает выскользнуть.

– Сардан, помоги! – крикнула девушка, и он сглотнул, затоптался на месте, не зная, как подступиться к черной силе. Меч в его руках подрагивал.

А если ударит и убьет циркачку? Ведь чернота отпускает ненадолго, на доли секунды. А потом снова затягивает в свои объятия.

Варан вдруг повернул отвратительную крупную башку в их сторону, облизнулся и понесся на них. Сирена закричала от ужаса, зажмурившись. Оттолкнув задеревеневшую девицу, Сардан едва успел поставить магическую защиту, как она треснула под огненным плевком ящера. Чернота в этот момент догнала Лу и затопила с головой, снова вештица опустилась на карачки, хохоча.

Сумасшествие... Страшный сон...

Циркачка еще боролась, отпихивала от себя черную субстанцию, то истошно крича, то смеясь. Потом сдалась.

– Убей, Сардан...

Он не понял, просила ли она убить черную дрянь, что в нее вцепилась, или ее саму, чтобы не мучилась... Но стоял с дрожащим мечом в руках, и не мог ничего сделать.

– Я хочу к Эми! – плакала в его ногах Сири. – Святая Анхелика! Эми! Я не хочу умирать!

Варан снова набросился на них, кидаясь всей тушей, но в этот момент сверху на него обрушилась деревянная конструкция, что горела и трещала над их головами. Варан зашипел и отскочил назад, вырываясь из огня.

Лу в этот момент остановилась прямо напротив Сардана. Уставилась на него, тяжело дыша. Сирена вцепилась в его руку, бормоча молитву.

– Лу! Не надо! – закричала Сири, когда вештица, оскалившись и разинув крупный рот, кинулась на Сардана. Она ведь давно ждала момента, чтобы выпить его. И сейчас его разбитая на кусочки душа была как никогда слаба. И вкусна для нее.

Не раздумывая, юноша взмахнул мечом. Это ведь не Олурун больше. Циркачку не спасти.

Вештица отпрянула.

– Сардан. Сардааан, – мурлыкало страшное существо, пытаясь к нему подобраться.

С другой стороны снова в атаку пошел варан, только в этот раз медленно и осторожно. Желтые круглые глаза смотрели то на него, то на Лу, то на Сирену. Ящер выбирал.

"Кажется, это конец, – отчаянно подумал Маро, размахивая мечом и уворачиваясь от нападок нечистей. Его взгляд метался по горящему шатру в поисках спасения, опять зацепился за лежащего Гаэрди. – Рик... Боги, Рик...".

Какой-то кошмарный глупый сон. Это не может быть реальностью.

Вештица не хотела отдавать свою жертву кому бы то ни было. Скосив глаза на варана, она оголила острые зубы и кинулась на ящера, вцепившись в толстую шкуру и пытаясь разорвать ее зубами. Ящер бешено завизжал, заверетелся волчком, скидывая ведьму. Та улетела, упала на спину, но резво приподнялась на руках и поползла в сторону Сардана и Сири резкими и рваными движениями. В ней уже не осталось ничего человеческого.

Так думал Сардан. Замахнулся мечом, готовый зарубить тварь, но его остановил свист. Градом полетели стрелы, которые выпустили стражники халифа. Очнулись.

Вештица не ожидала такого, не успела уклониться. И теперь замерла, истыканная стрелами с ног до головы. Чернота тут же спала, жалобно заурчала у ее ног, обволакивая ступни циркачки. Перед ними стояла горзденка, измученная и умирающая.

– Анхелика... Это Пресвятая Анхелика... – Сирена рядом уже совсем потеряла голову, ей померещилась святая их монастыря.