Текст книги "Царство воров (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 12

Эми

Синяк под глазом разлился что надо. Половина лица опухла, царапина бороздила прямо по синяку. Потрескавшиеся от жары губы треснули, опять закровила ранка.

Нужно было сразу им уходить с того ручья, не оставаться. Потому что потом им попался еще один. И еще. В этой части джунглей водоемов было много, и бурные небольшие речушки, и шумящие водопады с озерами.

У водопада они спрятались за толщей воды, укрылись от возможных глаз. Причем, с их места обзор был хороший и незванных гостей они могли увидеть заранее. Проход в скале давал возможность мгновенно скрыться в лесу.

После перехода Эми устало лежала на плоском камне, горящие ступни болтались в воде, остывали после длительного перехода.

Фрэнсис зачем-то опустил меч целиком в воду, положил на камни под идеально прозрачной толщей, а сам принялся свежевать пойманную по пути птицу.

– Давай я? – предложила Эми, пытаясь приподняться. Сил совершенно не осталось.

Но принц отказался, покачав головой.

– Я сам, отдохни немного. На ночь останемся здесь, на дереве спать жутко неудобно.

Долго он общипывал птицу, неумело. Пальцы то и дело соскальзывали, но от помощи принц упрямо отказывался. После сполоснул руки в воде и заодно вытащил меч. Подошел к ней.

– Веруч в детстве учил прикладывать холодное. Раз уж другого ничего нет...

Эми удивилась, но послушно села перед ним. Принц осторожно приложил лезвие плашмя к щеке девушки. Стальная прохлада мгновенно принесла облегчение.

Сам он находился слишком близко, и взгляд его был такой пристальный и немигающий, что она не выдержала и смущенно опустила глаза. Принц прокашлялся и перестал ее так внимательно разглядывать.

– Как себя чувствуешь?

Она сразу поняла о чем он и, красная гуще прежнего, пробормотала:

– Нормально. Уже лучше.

– Я ничем не могу помочь тебе, Святоша. И меня это убивает, – вздохнув, признался он через пару минут. Убрал меч в сторону. – Синяк все равно не исчезнет.

– Ничего, – тихо откликнулась девушка. – Уже почти не болит.

В груди у нее опять затрепетало странное чувство. Сладко-страшно бухнуло в животе от его прямолинейного взгляда и слов. Фрэнсис Адара переживал за нее, и она не могла соврать самой себе – ей было приятно. В голове сразу начался невообразимый хаос, и она заставила себя переключиться с неуместных мыслей о принце на что-то более реальное. Что-то, что не будет волновать так пугающе сильно. Взгляд упал на его оружие.

– А как же твой красивый меч из стекла? – поспешно ухватилась за свой шанс Эми. – Где он?

– Его разбили, – досадливо ответил Фрэнсис, тряхнув волосами. Зачерпнув ледяной воды из-под стены водопада, умыл лицо и шею. – Меня ограбили, когда я отправился за тобой в погоню. Жалкая кучка разбойников, но их было больше. Сам не понимаю, как я так глупо попался.

– Тебя хоть не тронули? – встревожилась она, округлив глаза.

Он лишь улыбнулся в ответ, обмахивая шею воротом от рубашки. Жара несусветная достала их обоих.

– Я такая наивная, да?

– Самую чуточку.

Эмеральд тоже невольно заулыбалась, глядя на принца. Ему так шла улыбка! В этот момент совсем не скажешь, что он практически всегда холоден и закрыт от людей. Может, это перед ней он потихоньку открывался? Какой он все-таки противоречивый и совершенно ни на кого не похожий...

И почему сердце продолжает неровно колотиться, стоит ей посмотреть прямо вглубь серых глаз?

– Что же произошло? – прочистив горло, полюбопытствовала она.

– Да ничего, – спокойно пожал плечами принц. – Мне чуть не проломили голову, ограбили, отобрали коня. Идиоты не могли поделить между собой мой меч, и в перепалке его разбили.

– Святая Анхелика... И как ты выбрался из этой заварушки?

На миг она представила Фрэнсиса, лежащего в крови, ограбленного и избитого. Жизнь медленно уходила из него...

Ей сразу стало плохо.

– Мне помогли, – откликнулся он. – Я провалялся в овраге без сознания, истекая кровью. Одна девушка дотащила меня к себе домой и выходила.

– Вот как... – И тут же испугалась того, с какой ревностью прозвучал ее голос, но ничего не могла с собой поделать. С ней происходило что-то невообразимое. – Она, наверное, очень добрая.

– Хорошая.

– И хорошенькая? – не удержалась Эми.

Принц отчего-то продолжал улыбаться и смотреть на нее. Согласно кивнул.

– Хорошенькая.

– Ясно, – буркнула она. – Жалко меч.

– А мне-то как жаль. Раньше он рубил сталь как масло. Он был со мной столько лет! – с сожалением сказал он.

– Меня удивляет как ты вообще удерживал его в руках. Он такой тяжелый.

– Ты брала его в руки? Не припомню, чтобы я разрешал.

Она чуть не рассмеялась, увидев его недовольное лицо. Он злится из-за такой ерунды, честное слово! Учитывая, что меча больше нет.

– Мне твое разрешение не требовалось, – фыркнула Эми. – На одной из тренировок ты отходил к Бофару, меч лежал на земле у остальных вещей. Мне стало любопытно. Я его еле подняла!

– Это каленое стекло. С горного хребта Гелькетры в северной части Кальдеррана. Таких мечей сейчас почти не делают. Все кальдерранцы, имеющие такой, получили его от своих предков.

– Ух ты! – восхитилась девушка. – В учебниках пишут, что за Гелькетрой ничего нет. Только снежный север, вечная мерзлота.

– У подножия осталось всего несколько поселений. Моя мать, кстати, оттуда.

– О, правда? Ты совсем не похож на Аскона. Наверное, пошел в маму? – предположила Эми, разглядывая принца открыто. А что? Она же ищет сравнения.

– Да. У нее были белые волосы, светлые глаза. Ее звали Эллина. Она знала очень много сказок.

Эмеральд помнила, что королева умерла от воспаления легких, ей рассказывала Агнежка. Улыбка принца стала на миг печальной, но о матери он вспоминал с явным удовольствием.

– Наверное, она очень вас всех любила, – мягко сказала Эми.

Любые слова здесь казались лишними.

– Да, очень. Как сейчас помню, мне нравилось смотреть, как она расчесывала свои длинные волосы. Потом она сажала меня на высокий стул и принималась за мои. Они ужасно путались в детстве, я был непоседой. От матери всегда волшебно пахло. Чем-то тонким, цветочным, неуловимым. Для наших мест этот аромат был непривычен, чужд. В горах Гелькетры росло множество незнакомых растений, наверное, для нее собирали какие-то травки и цветы.

– Ты проводил с ней много времени, – предположила Эми.

– Больше остальных. Братья жутко ревновали, Аскон злился женской компании. Кричал, что мне еще кукол не хватало. – Фрэнсис задумчиво смотрел, как водопад разбивается о камни.

Тушка птицы была позабыта. Но, не смотря на голод, Эми было не до еды. Когда еще принц будет так откровенен с ней? Наоборот, она боялась спугнуть хрупкое мгновение и возникшую между ними тонкую нить, поэтому молча и терпеливо ждала продолжения. И оно не заставило себя ждать.

– Торли и Освальд однажды даже подкинули мне парочку в спальню, чтобы позлить отца, – вспомнил принц.

– Он разозлился?

– Жутко, – рассмеялся Фрэнсис. – Орал как резаный. А я даже не мог сообразить о чем вообще речь, но отдал ему приказ заткнуться. Дурман только-только входил в свою силу. Всех в замке на уши поставил, такого умения прежде ни у кого не было. На следующий день Аскон отправил меня тренироваться у генерала Расса, тем более, что я уже начал показывать интерес к мечу. Генерал – противный тип, но свое дело знает. Единственное, о чем смогла настоять мать – о няне с сильной магией для меня. Чтобы всему научила. Так у меня появилась Ерсэль. Выжившая из ума старуха, сильнейшая знахарка. Она сильно помогла мне, научила контролировать силу. Чуть раньше, до нее, как и полагается в королевской семье, ко мне приставили Бофара, моего личного слугу и камердинера, а еще через несколько лет Ерсэль ушла из замка обратно в Вел Хейм. Сказала, что остальному меня научит жизнь. Вот я и тренировался на обитателях замка.

– Торли и Освальду, наверное, тоже доставалось от тебя? – шутливо предположила Эми.

– Непременно. Каждый день, – хохотнул принц. На щеках его появились ямочки. Она невольно залюбовалась юношей, тем, как вечернее солнце ласково опустилось на его живое лицо. – Моим любимым был приказ прислуживать мне за столом, если мы трапезничали без Аскона. Видела бы ты лицо Освальда, когда он убирал за мной тарелки! О, как он меня дико ненавидел за это, но ничего не мог поделать. Жаловался отцу, тот потом меня наказывал.

– Да уж. Неудивительно, что между вами тремя такая пропасть.

– Не думай, что это только из-за Дурмана. Братья невзлюбили меня с самого рождения. Они ревновали мать, которая проводила со мной много времени. Да и я их не шибко жаловал. У нас развернулась целая война за внимание матери и одобрение отца. Я побеждал, так как был самым младшим. Мне легко удавалось завладеть их вниманием и без помощи Дурмана. Но в то же время мне сильно доставалось от братьев, потому что, опять же, я бы самым младшим.

– Аскон тебя наказывал так же, как тогда? – вздрогнула она от собственных слов, вспомнив тяжелые стоны принца и его слабость. – Я слышала, как тебе было плохо от зелья.

Его лицо помрачнело. А ей хотелось протянуть руку и разгладить складку на лбу. Но, конечно, она не стала. Она вообще не понимала, что с ней такое происходит. Уж не заболела ли?

– По-разному. Зелье я пил часто, оно подавляло Дурман. Аскон мой дар терпеть не мог. Это то, что он не мог контролировать.

– И все же он любил всех вас. Наверное.

На самом деле она не была уверена, за год жизни в замке она не увидела от Аскона ни капли любви к сыновьям. Но ей хотелось поддержать его в эту минуту. Таким он выглядел непривычно ранимым. Семейные отношения не дались ему легко. Но все же они у него были.

– Любил, возможно. По-своему, как умел. Просто власть он любил намного больше. Вот смерть матери далась тяжело всем. Мне ее очень не хватало. Она всегда говорила, что я особенный. Пусть даже я трижды был обычным ребенком – мне было так приятно слышать это от нее. Она находила ласковое слово для каждого. – Адара вдруг резко повернулся к ней, спохватился, чуть смутившись. – Прости, тебе, должно быть, тяжело слушать, я никогда не отличался тактичностью. Ты ведь росла сиротой...

– Да нет, – торопливо махнула рукой Эми, хоть и сильно удивилась. – Мне привычно, что я без родителей, я даже не могу представить свое детство по-другому. К тому же, в монастыре у меня было много сестер. Не родные, но все равно. Ближе друг друга у нас никого не было. Мы никогда не ждали "маму", из монастыря никого не забирали. Опорой для всех являлись мы сами.

– Здорово, что вы выросли такими дружными. Мои братья мне родные, но мы все равно что чужие.

– Наверное, это потому что между вами корона, – несмело предположила Эмеральд.

– Возможно. Я ведь понимаю, что я третий, и трон полагается мне в последнюю очередь. Учитывая возраст братьев, можно сказать, и не полагается вовсе. Но...

Он замолчал, обдумывая что-то в своей голове. На лице его читалось смятение, словно принц запутался.

Странный это был разговор. Они вдруг совсем внезапно открыли друг другу души. Логично, наверное, принимая в расчет совместные перепитии, что сильно сблизили их. Врагом он для нее уже точно не был. Но для нее их откровенность еще непривычна.

И все же, не смотря на замешательство и незнакомые смешанные чувства, хочется говорить, говорить... И много слушать. Наблюдать за его жестами, выражениями лица, которое больше не было холодным и отстраненным.

Трепетно чувствовать, как осторожно и доверительно открывается его сердце. Эми могла поклясться, что Адара редко мог позволить себе так открыться.

И с волнением осознавать, что принц становится для нее важным человеком. Самым важным.

Ее это пугало, расстраивало, дарило глупую девичью надежду, от которой хотелось стыдливо провалиться сквозь землю. Но Эмеральд Стоун уже не могла остановить то, что рвалось ему навстречу из груди, и даже не пыталась. Она была слишком растеряна от собственного раздрая в душе.

– Ты хочешь править? – голос Эми был еле слышен.

Было страшно выдать себя, ляпнуть что-то лишнее, глупое.

Святая Анхелика, она попала в сети, которые он даже не расставлял...

– Не знаю уже, Святоша, – вздохнул ничего не подозревающий Фрэнсис, глядя на нее слишком серьезно. – Раньше хотел. Только об этом и думал, целыми днями. Считал, что только я достоин. Торли слабый, им управляет Расс. Старый генерал будет править вместо него, а меня он так бесит, что я не могу этого допустить. Освальд... Прежде я был уверен, что он переживает только о своей прическе. Но перед тем, как я уехал, он рассказал мне кое-что интересное. Он совершенно точно думает о будущем Кальдеррана. А я, получается, нет. Я ведь грезил о короне, но даже не представлял как смогу изменить будущее королевства. Я не думал наперед. Просто хотелось утереть всем носы, надеть корону и взглянуть на всех сверху вниз. Смешно, да? – Она промолчала, и принц продолжил: – Но выяснилось, что существует шанс спасти Кальдерран. Аскон искал артефакт у вашей монахини, но не нашел, а Освальд украл бумаги отца.

Принц рассказал Эми все, что знал о Стеклянном Сердце. Она не сильно удивилась.

– Но в монастыре что-то точно прятали. Я получила скверну, когда открыла ларец! Зачем им ставить такой в подземелье?

– Отвлечь внимание от настоящего? – предположил принц. – Но где искать Источник? Либо он хорошо спрятан в монастыре, либо его там вовсе нет, а твоя Аспра хочет, чтобы мы думали, что есть. Вариантов масса, к сожалению. Да и вообще, для начала нам нужно выбраться отсюда. А потом уже искать...

– Ты веришь, что у нас получится выбраться? – Ее голос прозвучал слишком жалко.

На фоне того, как она выглядела, искалеченная и грязная, даже бродяжка смотрелась бы выигрышней.

– Верю. Приходится верить, у нас нет выбора. – Его голос, и впрямь, звучал твердо.

Если бы не целеустремленность и настойчивость принца, она бы давно сдалась.

– Я уже не могу... Порой хочется сказать тебе, чтобы ты шел вперед. Не задерживался, если я остановлюсь, не оглядывался проверить иду ли. Без меня тебе было бы намного легче...

Ну вот. И сказала.

Принц не съязвил. Не возмутился.

Светлые глаза, точно прозрачный кварц, смотрели на нее, проникали в самую душу. Голос был серьезен.

– Я все сделаю, чтобы вытащить тебя отсюда.

Эми закусила губу. Даже его часто обнаженный торс уже не смущал ее так, как этот пробирающий взгляд.

– Ты и так много для меня сделал, – сглотнула она. Поджала пальцы на босых ступнях. Всегда так делала, когда нервничала.

Его взгляд упал на ее исцарапанные ноги, принц тяжело вздохнул.

– Вряд ли. Ведь это по моей вине мы оказались здесь. Если бы я не потащил тебя в ту сторону...

– Думаю, тогда портал бы появился перед нами в другом месте. В таких глухих местах у портала работает привязка к человеку. Мы изначально оказались в чьей-то ловушке.

– Возможно и так, – растерянно согласился принц. – Но все равно... Заболтался я совсем.

Он внезапно вспомнил про тушку птицы и начал ее разделывать. Теперь тишина оказалась непривычной, гнетущей. Столько недосказанности повисло в воздухе. Принц принялся насаживать мясо на палочки, губы больше не улыбались. Наоборот, были сжаты в тонкую линию.

Груда хвороста, что он собрал по пути, уже была выложена горкой и ждала огня из пальцев Эми. Девушка с сожалением подумала, что откровенный разговор окончен, но принц удивил.

– Знаешь, Святоша, я бы в жизни не подумал, что мне придется проводить столько времени с девчонкой.

– Ты что, не планировал в будущем жениться? – съехидничала она.

– Понимал, что однажды придется. Но пока не планировал.

– У вас... кхм... до сих пор приветствуются договорные браки? – Откуда в груди эта нелепая ревность?!

От собственных мыслей на щеках заалел румянец.

– Да, – уныло произнес принц, и, отложив палочки в сторону, принялся споласкивать руки. – Отец каждому подобрал партию из знатных родов, едва мы только родились.

– Так у тебя есть невеста? – севшим голосом спросила девушка. Он посмотрел на нее странно.

– Есть.

Сердце рухнуло вниз. В груди отчаянно запекло, закорябало острыми когтями грудину. Из-за неприятного комка в горле она сглотнула с болью. Точно пачку игл проглотила.

– Ты ее любишь?

Вопрос слишком откровенный, вызывающий подозрения, но... она опять не смогла удержаться. И лучше бы о таком не спрашивать, но Эми уже неумолимо засасывало в водоворот чувств и глупых фантазий.

Неожиданно Фрэнсис расхохотался, глядя на нее почти с нежностью.

– Что? – смутилась она.

– Я ее в глаза не видел.

– Ого... – пробормотала девушка. Она радовалась, что спутанные волосы прикрывали хотя бы половину красного лица. – Брак настолько договорной... Но как же... любовь?

Сказала и закусила губу. Ну вот, сейчас опять засмеет ее.

Улыбка принца была мягкой, хоть и в то же время насмешливой. Он промолчал, продолжая улыбаться и смотреть на нее, как на умалишенную.

– Что? – вспыхнула Эми. – Смейся сколько влезет, но я верю в любовь.

– Думаешь, она осчастливит тебя?

– Не знаю. Но без любви жить с человеком... брр... Так себе перспектива.

– Ты выйдешь замуж только по любви? – поинтересовался принц.

Серые глаза, не отрываясь, смотрели на ее порозовевшее лицо. И зачем она только завела эту тему?

– Я... вряд ли выйду замуж, – еле слышно пробормотала под нос девушка.

– Почему? – нахмурился принц. – Ты же так рьяно говорила про любовь.

– Я из монастыря, Фрэнсис, – напомнила она ему. – У меня нет приданного, у меня вообще ни единой монетки. Даже крестьянин не пожелает взять себе в жены нищенку, ну или если только он не ищет лишние руки для работы в своем хозяйстве. Все выпускницы монастыря без перспектив на собственную семью. Большой удачей считается попасть в личные служанки какой-нибудь знатной дамы, а иначе придется сводить концы концами.

– Звучит совсем не радужно, честно говоря, – растерялся он.

– Такова жизнь.

– А если бы было приданное и нашелся бы подходящий жених? – спросил принц. – Вышла бы? Или ты непременно должна любить этого человека?

– Смейся сколько влезет, – поджала губы Эми.

– Похоже, что я смеюсь? Просто... извини, для меня это звучит немного наивно. Все эти высокие чувства, о которых говорят.

– В королевских семьях все намного прозаичнее, да? Брак определяет статус, знатность рода.

– Так повелось издревле. Не я это придумал.

– И тебя не пугает всю жизнь провести с человеком, которого ты вдруг не полюбишь? Или, наоборот, она не полюбит?

– Всегда можно сослать в дальнее имение, – нашелся с ответом Фрэнсис.

– Как мило, – закатила глаза Эмеральд. – Бедная твоя невеста. Ты вообще не особо об этом переживаешь, насколько я понимаю.

– Конечно, навязанный брак меня раздражает. Я бы сам хотел принимать решение, не люблю, когда за меня решают и пытаются мной манипулировать. Но, честно признаться, до нашего с тобой разговора я об этом не думал вообще. Так ты не ответила на вопрос. Выйдешь замуж, если предложит какой-нибудь богатый, например, человек?

– С чего бы богатому... – начала Эми, но Фрэнсис перебил ее.

– Просто представь. Куча денег, тебе ни о чем не нужно будет переживать в дальнейшей жизни. У тебя будет все, о чем пожелаешь, по малейшему щелчку. Платья, украшения, шляпки или что там вы любите. Разве не об этом мечтают все девчонки?

Теперь уже рассмеялась Эмеральд. Фрэнсис прищурился, тоже улыбаясь.

– Что?

– Ничего. Ничего того, что я ждала услышать.

– Ты опять про любовь?

– Да, я опять про нее. Для меня это важно. Ты можешь язвить сколько угодно. Я никогда не хватала звезд с неба, а всякие тряпки мне сроду были неинтересны. Вполне возможно, потому что у меня их не было никогда. Но в школе, куда я по воле случая попала, было много знатных девушек. Каждое появление в школе для них был точно выходом в свет – пышные наряды, украшения, великолепные прически. Сирена, моя подруга, как-то увидела их на городской площади. Она мне сказала: "однажды мы будем на их месте". А я подумала зачем мне быть на чужом месте? Все это мне чуждо.

– Осуждаешь разряженных девиц?

– Да нет же, – терпеливо объяснила Эми. – Вот есть у меня одноклассницы. Были, точнее. Не знаю, что с ними сейчас. Иви и Грета Беверлей. Ужасные, кошмарные особы. Но они не знают другой жизни, они родились с серебряной ложкой во рту, так за что их осуждать? По другому они просто не умеют, только так.

– Ты слишком добра ко всем, кто этого не заслуживает. Наверняка, тебе от них доставалось?

– Бывало, – нехотя кивнула Эми. – Основная часть одноклассников меня ненавидела. Я была точно бельмо на глазу. Нищая сирота из монастыря пришла учиться в Королевской школе! Но были и те, кто не обижал меня. Им было все равно на мои мучения, но и от себя не добавляли. Уже спасибо. А был и тот, кто неожиданно предложил помощь.

– Тот черноволосый парень, что был с тобой у Лиры? – Ей показалось, или в голосе принца прозвучала ревность?

Да нет, не нужно выдумывать то, чего нет, только основываясь на свои взбаламученные чувства.

– Нет. Сардан как раз из тех, кто любил поиздеваться.

Принц сощурил глаза, но ничего не сказал на это.

– К чему я это все завела... Я видела много богатых людей. И все они оставили не самые лучшие впечатления. Так что любым деньгам я всегда выберу любовь.

С этими словами она встала и попыталась вытянуть огонек из пальцев. Ничего не получалось.

– Ты воинственно настроена против богатых. Я понял.

– Да нет же, – запротестовала она. – Просто я ни разу не встречала кого-то, кто был бы не избалован деньгами и своим именем. Разве, что Рикхарт Гаэрди...

– А это еще кто? Знакомое имя. Гаэрди...

– Мой одноклассник, внук генерала Гаэрди. Он хотел меня защитить, возможно. Я не уверена в его мотивах. Мне было трудно довериться второй раз, и я довольно грубо послала его.

В ней до сих пор вспыхивало чувство вины по этому поводу. Кажется, Рик не желал ей зла. Никто в классе так и не узнал, что она чистила обувь на площади и продавала всякую рухлядь.

Но извиняться за свое поведение она не стала, даже когда он вместе с Сарданом провожал ее до монастыря. Столько времени прошло, к чему ворошить прошлое?

Огонь так и не появлялся, только слепящие искры летели в разные стороны. Неожиданно ладони принца легли сверху на ее руки.

– Сконцентрируйся, – бархатом прозвучало над ухом. Эми покачнулась на месте.

Огонь тут же вспыхнул, да так, что чуть не опалил их лица.

– Извини! Я не хотела! – воскликнула она.

– Ничего. – Принц быстро прихлопнул загоревшийся рукав, тот перестал тлеть. Эми виновато зажала рот рукой. – Лучше огонь, чем неосознанный приказ, например, катиться к дьяволу. Даже не хочу представлять, как бы я это делал.

От его слов девушка прыснула.

– Ох, кажется, я начинаю понимать твоих братьев.

– Самое удивительное, что и я их начал понимать.

Они оба засмеялись.

Костер разгорался быстро, дрова, охваченные пламенем, уютно трещали. Принц задумчиво смотрел на огонь, прикрытый стеной из воды. Дым рассеивался прямо в нише, не выдавая их местонахождения.

Аккуратно разложив палочки с мясом птицы, он опять заговорил.

– На самом деле, у меня много и хороших воспоминаний о детстве. Не всегда все было плохо между нами. Торли, например, научил меня играть в шахматы. Мы часто играли перед сном, будучи мальчишками. А еще, он же рассказывал мне сказки первое время, когда матери не стало. Именно ее сказки, мамины. Няня Ерсэль их не знала, у нее всегда были свои истории. А мне порой так хотелось послушать те. От убаюкивающего голоса Торли я быстро засыпал. Он каждый раз говорил что это в последний раз. И предупреждал, чтобы я не вздумал никому об этом говорить... Освальд тоже помогал. В своей манере. Он постоянно проверял мой внешний вид перед трапезой с Асконом. Расправлял манжеты рубашки, протирал носовым платком пуговицы, лицо и отправлял мыть руки. Тогда отец не делал презрительных замечаний, и обед проходил спокойно. Освальд переживал за меня, я точно знаю. А потом это время резко прошло. И вряд ли все будет как прежде. Мы выросли. В конце концов, один из них, возможно, убил Аскона и воткнул нож мне в живот. А может, они сделали это оба.

– Мне жаль, Фрэнсис. Если бы не я со своим ритуалом...

– Я сам тебя вынудил. Загнал в угол, не оставив выбора.

Воцарилось молчание, оба задумались о сложности их отношений. Действительно, сложнее некуда.

Перевернув палочки, принц потрогал мясо, затем, покрутив еще пару минут, протянул Эми сразу две. Она с благодарностью приняла.

Откусив сочного мяса, принялась методично жевать, чувствуя себя не в своей тарелке от кидаемых в ее сторону взглядов.

– Кто бы мог подумать что я буду тебе это рассказывать, Святоша, – прокомментировал принц свое пристальное внимание.

Вот уж точно. У Эми никогда и в мыслях подобного не было – что Фрэнсис Адара будет рассказывать ей истории из детства и делиться самым сокровенным.

Новый робкий шаг, который они сделали навстречу друг другу необъяснимо будоражил в ней чувства, которые она себе запретила. Теперь она как дурочка разбирает каждое его слово, взгляд или жест. Приказывает в собственной голове этого не делать, но весь рационализм канул в бытие, оставив место волнительным ощущениям, будоражащим ее насквозь.

Не ее поля ягода принц. Ох, не ее. Зря она даже думает об этом. Ей и вовсе запрещено влюбляться, чтобы не пораниться, не обжечься. Она не лгала принцу, когда говорила о своем будущем. Ничего ей не светит.

Так почему она продолжает тайком подглядывать за ним? Смотреть, как он хмурится, улыбается, как двигаются его руки.

"Это временно. Пока мы вынужденно рядом", – оправдывала она себя.

Вот только Эми уже с огорчением и мучительной болью понимала, что для нее все изменилось.

С каждым днем надежда на спасение неумолимо таяла, но она никогда бы никому не призналась, что находит их приключение интересным и захватывающим. Волнительным. И всему виной он, юноша, который похитил ее, который был врагом. И который спасал ее много раз.

Покрытый золотистым загаром, с высыпавшими на носу веснушками, с выгоревшими на солнце ресницами. С взлохмаченными и отросшими волосами, порой торчащими в полном беспорядке. С сильными руками, со смешливой снисходительной улыбкой. Упрямо ее защищающий.

Он ведь тоже изменился, наверное, поэтому она смотрит на него по-другому. Без страха, как раньше. Но с восхищением.

Сколько раз Эми приказывала себе не думать о нем. Он – принц! Она ведь совершенно ему не ровня, Эми понимала это.

А теперь, ко всему прочему, выяснилось, что у него невеста!

В голове творился такой хаос, что хотелось и плакать, и смеяться одновременно.

"Эмеральд Стоун – ты беспросветная дура!".

У водопада задерживаться не стали, было опасно оставаться на одном месте дольше, чем на ночь. Хоть костер и старались разводить как можно реже, но отследить их все же однажды могли. Хаансы живут в этих лесах всю жизнь. Слишком рискованно.

Так и двигались неустанно вперед и вперед, преодолевая ручьи и речушки.

– Однажды мы все равно достигнем берега, а там дойдем до перешейка и окажемся в Горзде, – ободряюще приговаривал Фрэнсис.

Думать о том, как они будут выживать в не менее опасном королевстве пока не хотелось. Дойти бы сначала...

Босые ноги путников выглядели печально: разодранные, исчесанные от укусов мошкары. Грязные, конечно.

От влаги и духоты даже воздух казался липким, густым. Во что превратились волосы даже думать не хотелось. Ежечасное желание помыться пересилило голод и жажду. Зуд на коже не утихал. Порой даже во сне не было от него покоя.

Иногда они слышали чужие голоса, прятались или бросались наутек, петляя между пальм и рододендронов.

Однажды, когда они так убегали, Эми зацепилась обветшалой сорочкой за ветку и разодрала ее окончательно. Осмотреть ее плачевное состояние решилась только когда Фрэнсис остановился в темных зарослях, пытаясь отдышаться. Рядом журчал широкий ручей.

– Что там? – хрипло спросил юноша.

Лицо его от бега раскраснелось, пот стекал по лицу. Она выглядела не лучше.

Расстроенно осмотрев дыру в подоле, простонала. Отлично, прямо на пятой точке. Оторваная лямка болталась на спине, и Эми приходилось удерживать рукой переднюю часть, чтобы все не повалилось.

От досады хотелось плакать. Как же она устала! Ни помыться, ни расчесаться. Еще и это!

Видно все эмоции отразились на ее лице, потому что принц постарался ее утешить.

– Ничего. Это наименьшая из бед в нынешних реалиях.

– Скоро я тут в исподнем буду расхаживать, – пожаловалась девушка.

– Вряд ли я обижусь на твое отсутствие манер, – пошутил он. – Даже наоборот...

– Фрэнсис! Это не смешно!

Эми сердито топнула ногой, и он тряхнул головой.

– Да ладно. Ты серьезно? Нас тут чуть не линчевали, мы столько тратим сил ежедневно... – он запнулся, увидев в ее глазах слезы.

Конечно, Фрэнсис наверняка представлял насколько тяжело ей давался их марш-бросок. Он сам-то не железный, уставал после многочасовой ходьбы, а порой и бега. Что говорить о ней...

Бросив меч на землю, принц вздохнул и принялся снимать с себя рубашку.

Проглотив слезы, Эми невольно засмотрелась на его золотистую без малейшего изъяна кожу, крепкие мускулы. Только опустила глаза на кубики на плоском животе, как в лицо полетел тряпичный комок. Она еле успела его перехватить.

Ну и глупый у нее должно быть вид!

– Смиришься с запахом, Святоша? – насмешливо спросил.

Кажется, заметил, как она рассматривала его жадными глазами. Какой позор...

Проворчав для виду что-то невразумительное, Эми дождалась, когда принц демонстративно отвернулся, и с пылающими щеками быстро переоделась в его одежду. На хрупкой девушке она напоминала короткое и широкое платьице.

Рубашка пропахла Фрэнсисом, но как и в прошлый раз, его запах приятно щекотал ноздри, заставлял нервно сглатывать и... думать о чем-то совершенно запретном.

Когда он снова обратил к ней взгляд, в серых глазах блеснуло что-то... Или опять она выдумывает? Только бы не догадался о поселившихся в ее голове тараканах!

Но принц внезапно оказался совсем близко, в шаге от нее. Не говоря ни слова, протянул к ней руки и принялся засучивать рукава, которые закрыли ей ладони. В его рубашке она утонула.

– Эмм... спасибо, – пробормотала неуверенно, когда он закончил.

Адара, чтоб его, не спешил отходить. Совсем неожиданно положил тяжелую ладонь ей на макушку.

– Ты... такая маленькая. Вместо лошади тебе бы идеально подошла пони.

Она обиженно задрала голову, глядя в повеселевшие глаза.

– Не такая уж! У меня была одноклассница, на целую голову ниже меня. И никто не думал насмехаться. А знаешь почему?

– И почему же? – он продолжал как ни в чем не бывало улыбаться.

Эми сердито отпихнула его руку.

– Потому что она из древнего аристократического рода. А ты говоришь...

– Опять ты за свое. – Он закатил глаза. – Социальное неравенство тебя явно тяготит, как бы ты не упиралась.