Текст книги "Бог бросил кости (СИ)"
Автор книги: Роман Литий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Глава 14. «Атексеты»
Примечание к главе
В данной главе пропущено огромное количество логических цепочек, потому что, будучи расписанными, они бы сделали главу нечитаемой. Я надеюсь, что вы уже прошли достаточно, чтобы попытаться понять, как думал каждый из персонажей, чтобы сказать то, что сказал, не задавая промежуточных вопросов. Удачи.
***
«Почему я ещё жив?»
Персиваль лежал на чём-то твёрдом, смотря в потолок. Где-то далеко вверху сходились тёмно-коричневые арки, в узкие окна меж которыми струился мягкий солнечный свет – а слух ласкала воздушная музыка. Персиваль почувствовал желание мыслить – рефлекторное, доработанное до автоматизма – но не за что было зацепиться. Он словно запустил сознание с нуля, стерев весь «рабочий образ», как называли психологи то воображаемое пространство, где варятся мысли, и единственное, от чего можно было строить рассуждения – само желание думать. А дальше положиться на интуицию, главную движущую силу разума.
«Я желаю думать – думать не о чем – вспомни актуальные проблемы. Обучение Лориана – Лориан – Кубус – должность – пилот – Истребитель – сражения – гибель…»
«Стоп».
Зрение Персиваля прояснилось, а разум сковал жёсткий панцирь силы воли. Конечно – его подбили, он видел свою смерть, он видел, как падает всё быстрее и быстрее навстречу враждебной планете – но сейчас он лежал в неизвестном помещении, слышал музыку и видел свет: что же с ним случилось? И здание – такой дизайн он не видел ни на одной из Граней.
Персиваль решил: надо осмотреться. Не поднимая туловище, он окинул взглядом всё, что мог, повертев головой – привлекать внимание могло быть небезопасно. Он лежал на длинной скамье, и спинка другой такой же закрывала почти весь обзор. Персиваль напряг мускулы и одним резким движением бесшумно очутился на полу, приземлившись на руки.
Музыка не прекращалась, всё так же наполняя воздух небесными звуками тысячи флейт. Свет из окон под высоким потолком померк и погас, но темно не стало – лишь сумрачно. Персиваль почувствовал странную тревогу, но, оценив значение, подавил её – сейчас важнее было понять, что здесь происходит. Прокравшись вдоль скамей, он осторожно выглянул в проход, окинув взглядом всё помещение в поисках возможных врагов. Но…
Лишь одна деталь во всём огромном пространстве двигалась – совсем недалеко, буквально в десяти метрах на скамье без спинки спиной к залу сидел человек. Человек медленно раскачивался в такт музыке, и Персиваль увидел, что в стену, покрытую металлическими трубами, встроены клавиши фортепиано – однако звук совершенно не был струнным, мягкие флейты пели приглушённо, обволакивая своей певучей мелодией.
Разум подсказал Персивалю: опасности нет. И он поднялся на ноги, встал в полный рост, чтобы медленно подойти почти вплотную к этому странному человеку – стройному, похоже, невысокому, с необычайно длинными распущенными волосами, спускавшимися ниже поясницы. Он подходил всё ближе, шаг за шагом, и музыка, казалось, уже не шла спереди – она звучала отовсюду, со всех сторон, наполняя собой всё вокруг, приглушая шаги…
Музыка прекратилась.
Девушка повернулась и посмотрела на Персиваля, сверкнув рубинами глаз.
– Воскресе.
***
Персиваль впервые в жизни почувствовал замешательство. Он даже не мог понять его истинную причину – всё в этой ситуации вызывало настолько сильное смятение, что он не знал, в какую сторону двигать мысль: жизнь после смерти, огромный зал странной архитектуры, девушка с волосами столь длинными, что можно было лишь гадать, как долго она не приводила себя в порядок. Впрочем, она не выглядела неряшливо, что лишь добавляло странности.
«Очистить, разделить, пробудить».
– Приветствую. Вы понимаете меня? – сказал Персиваль отчётливо.
Девушка немного переменилась в лице, в глазах мелькнуло удивление.
– Больше, чем я могла ожидать от Атексета, – её голос был похож на музыку, что она играла, но отзвук стали добавлял ему яркости. – Чарльз говорил, у тебя будут вопросы. У меня же так много ответов, что даже не знаю, с чего начать, – и она мягко улыбнулась, вторя солнечному свету, вновь полившемуся в окна. – Моё имя Линис, Линис Айварсен, и я – Железный Рыцарь Левена.
Персиваль приподнял уголки рта, оттеняя тревогу, наполняющую его всё больше.
– Персиваль Алери. Железный Рыцарь Кубуса.
Линис пожала плечами, скосив глаза вправо.
– О, Персиваль, ты бы не оказался здесь, не будь ты Рыцарем, право. Давай на «ты», надеюсь, не против? Если есть мгновенные вопросы, задавай их сейчас, а остальное расскажу по дороге. Чарльз ждёт тебя сегодня до заката.
Персиваль просчитал варианты.
– Существуют ли настоящие Атексеты? – спросил он.
– О Набла, Персиваль, за что просишь кратчайшего ответа на самый сложный вопрос? – Линис перекинула ноги через скамью и легко встала. – Но вижу, зришь в самый корень – Рыцари Кубуса действительно умеют больше, чем могут показать. Пойдём, расскажу по дороге, что на самом деле творится. И да, теперь я понимаю тебя раза в три лучше, поэтому можешь не пояснять свои мысли, и так осознаю – просто задаю порог очевидного, чтобы позже не тратить время и силы.
Линис направилась к двери, взмахом ладони пригласив Персиваля за собой. Рыцарь Кубуса окинул взглядом огромный зал, запоминая самые важные на вид детали – и, прежде чем сделать шаг, спросил:
– Что это за место?
– Храм Пяти Богов, – ответила Линис. – Бывший.
***
Распахнулась дверь храма, и Персиваль шагнул навстречу тёплому ветру, несущему неведомые ароматы. Глаза ослепли от яркого света, открыв разум слуху, улавливавшему мягкий шелест – а когда зрение вернулось, взгляду предстал до боли знакомый пейзаж. Персиваль не мог вспомнить, где же он видел эти бесконечные поля низкорослых зелёных растений, причудливые, густые облака – всё это он уже видел, но любая ассоциативная цепочка обрывалась, не успев начаться. На краю поля виднелись деревья в количестве настолько огромном, что Персиваль не мог представить, кому в голову пришло садить их так часто; вдаль через поле уходила серая лента, на ближнем конце которой стояло нечто действительно незнакомое.
Линис подошла к этому предмету и открыла его – дверь в форме трапеции отделилась от корпуса, и девушка снова улыбнулась Персивалю.
– Повторяй за мной и залезай внутрь. Мы на таких перемещаемся по планете.
***
Машина мчалась по дороге, устланной серым материалом, рассекая бесконечную зелень безумно знакомых полей. Персиваль смотрел в окно, зрение время от времени покидало его, отказываясь принимать картинку за правду – но это была реальность. Другая планета, другой пейзаж, запах, небо, мысли – всё говорило о том, что Персиваль действительно жив, и действительно находится не на Кубусе. Но на Левене ли?
– Ты обещала рассказать мне всё, – обратился Персиваль к Линис, положившей руки на штурвал своей машины.
– Начнём с того, что ты действительно на Левене, и да, Атексетов тут нет. Здесь принято считать, что это вы – Атексеты, отстроившие себе цитадель в форме куба и оккупировавшие нашу планету. Я же знаю правду, потому что меня нашли Чарльз и Эвелин. Кстати про это – что думают на Кубусе про Богов-Основателей, кроме Агмаила? Где они, что с ними случилось, чем они заняты?
Персиваль нахмурился.
– Талемер и Мелетин погибли, защищая Айлинерон от Атексетов. Серанэт и Флевис же ныне занимаются собственными исследованиями, и, по слухам, под их непосредственным контролем находится несколько секретных лабораторий. – Персиваль косо посмотрел на Линис. – Это неправда, ведь так?
Та пожала плечами.
– И ты догадываешься, почему. Не было никаких Атексетов, Персиваль, и мы с тобой – тому подтверждение. Война – фикция, продукт навязчивых идей Агмаила, как говорит Чарльз. Однако три тысячи лет назад действительно кое-что случилось: к нам явился некто, звавший себя Эйонгмером. Он сказал, что он из будущего – этому предпочитаем верить – и именно он убедил Агмаила в том, что однажды явится великая и ужасная угроза, которую он нарёк Атексетами, и помог Богу Разума захватить власть. Была война, Персиваль, братоубийственная, страшная. Талемер и Мелетин пали жертвой одержимости Агмаила, а Серанэт и Флевис оказались в изгнании. Эйонгмер улетел так же, как появился – внезапно – и оставил в дар Агмаилу две планеты: одну он покрыл металлом, а другую уподобил Земле. И уже три тысячи лет люди сражаются друг с другом, совершенствуют оружие, тренируются, и всё ради чего – чтобы быть готовыми к угрозе, которой может и не быть…
– Думаешь, Агмаил мог так впечатлиться ложью незнакомца? – спросил Персиваль, подняв бровь. – Он сделал немало, и вряд ли бы он тратил столько усилий на то, чтобы быть готовым к призрачной угрозе.
– Чарльз считает, что Агмаил просто не захотел повторять ошибку Первого Наблы, который не смог подготовить Землю к гибели, а в итоге напоролся на неё же, – Линис снова пожала плечами. – И теперь он сидит и ждёт, пока на нас нападут, выбрав для совершенствования оружия лучшее средство – войну. Правда, за нехваткой противника он просто поделил Айлинерон на две части, считающие друг друга Атексетами… Но сейчас не об этом. Право, у Эйонгмера нашлось, чем Агмаила впечатлить – он показал ему силу, которой мы овладели в том будущем, откуда он родом, и сказал, что цивилизация, способная напасть через космос, должна быть не менее сильна. Можно сказать, он запугал Агмаила – если такой глагол вообще можно употреблять в контексте Бога Разума.
Машина неслась по дороге, изредка пролетая мимо ей подобных встречных, мелькали деревья, вдали сверкали отблески городов. Персиваль глядел вдаль, слушал Линис и чувствовал, как рушится его мир. Как каждый факт, что был ему известен, оборачивался ложью и заговором, и тревога – на этот раз очень даже определённая – поднималась из груди и подкрадывалась к горлу. Тёмное грузное облако накрыло солнце, и мир вокруг потускнел.
– Но зачем вам я? – спросил Персиваль. – Вы ведь не просто так притащили меня сюда живым, так ведь?
– О да, – Линис хихикнула. – Более того, никто даже не догадывается, что мы заполучили живого Атексета, это заговор только мой и Чарльза. Кстати о нём… Чарльз – это Серанэт, Бог Верности – а имя я не сказала сразу, чтобы избавить тебя от вопросов. Попробуй вспомнить весь наш диалог и представить, что каждый раз, когда я упоминала Серанэта, ты бы думал не о каком-то пройдохе-заговорщике, а о Боге-Основателе в изгнании. Согласись, отвлекался бы порядочно. Но вернёмся к теме… У Серанэта есть какой-то план, как закончить эту безумную войну, на которой иногда даже умирают люди, и избавиться от вездесущего обмана Агмаила. Для этого ему нужен человек с Кубуса, и самым простым способом оказалось поймать того из вас, кто ближе всех с нами знаком – иными словами, Рыцаря. А кто способен поймать Рыцаря? Думаю, уже догадался. В общем, поговоришь с ним сам, мы уже почти приехали.
Персиваль достал из кармана ручку и повертел в пальцах – хоть что-то осталось на своём месте.
– Те точёные камни у входа в Храм Пяти Богов – почему на них были имена Талемера и Мелетин? – вспомнил Персиваль.
– Это могилы, Персиваль, – сказала Линис мрачно. – Их ставят с именами мёртвых, о которых мы не хотим забыть, в месте, что их не забудет.
***
Вскоре далеко впереди Персиваль заметил горы. Он знал о них, хоть не видел ни разу, и поэтому они не вызвали у него вопросов. Машина подъезжала к ним всё ближе, и вскоре можно было уже разглядеть большую группу деревьев, окружающую их у подножья. Ровная дорога повернула куда-то налево, машина закачалась на ухабах – и Линис объявила:
– Мы почти приехали.
– Если не секрет – почему Серанэт, живущий в изгнании, живёт так близко от важной дороги? – спросил Персиваль. – Не будь дорога популярной, была бы в таком же состоянии, как эта.
Линис указала пальцем на горы впереди.
– То, что ты видишь, Персиваль – это геоморфозы. Любой адекватный геолог отличит их от гор, потому что геоморфозы могут стоять прямо посреди таких равнин, где о тектонической активности не может идти и речи. Люди не любят соваться туда, и Агмаил решил, что Серанэт там будет в достаточной изоляции.
– Что там представляет угрозу? – Персиваль нахмурился.
– Её представляет единственное увлечение Серанэта, кроме создания планов по саботажу Агмаила – Другие, – Линис загадочно улыбнулась, и в её глазах сверкнула озорная искорка. – Ставлю на то, что это будет первое, что он тебе расскажет после того, как ответит на вопросы, которые ты не задал мне.
И тут Персиваля осенило.
– Каким образом ты посылала мне сигналы посреди боя? То, что было способно их принимать, звалось Атексетским передатчиком, и мы нашли его на Дне, среди руин. Откуда у тебя эта технология? Если она привычна для всех, живущих здесь, то что это? Что её питает?
Линис нахмурилась, и на несколько секунд повисло молчание.
– Мы считаем, что то, что я установила в Истребитель – часть той силы, что принёс нам Эйонгмер. Серанэт дал излучатель мне, а я закрыла воспоминания о нём Запретом. Я говорю тебе это только потому, что сейчас наши мысли строго конфиденциальны – не допускай их нигде, где чуешь хотя бы возможность присутствия Франца.
– Кстати, про Франца… – начал Персиваль, но машина остановилась в тени деревьев.
– Договорим потом, – Линис открыла дверь. – Приехали.
***
Деревья расступились перед Персивалем и Линис, и они оказались на широкой поляне у подножья горы-геоморфоза. Только сейчас Персиваль смог разглядеть странную пористую структуру камня – он был испещрён разного размера отверстиями, самые широкие из которых достигали навскидку десятка метров в диаметре. На краю поляны стоял небольшой домик с покатой крышей, сверкающей в лучах заходящего солнца – Линис направилась к нему, снова поманив Персиваля за собой взмахом руки.
Сидевшая на веранде домика элегантная женщина в длинном чёрном платье с широкими рукавами, заслышав шаги, открыла глаза. Затянулась из тонкой курительной трубки, пустила колечко дыма. До самого последнего момента она не переставала смотреть в сторону геоморфоза, пока шаги не остановились, и голос Линис не поприветствовал её. Мгновенно взгляд фиолетовых глаз пронзил стоящего неподалёку Персиваля.
– Серанэт ещё не вернулся, Рыцарь Кубуса, – сказала женщина леденящим голосом. – Линис, поздравляю с успехом.
Линис улыбнулась и пожала плечами.
– Благодарю, – лёгким жестом она показала на Рыцаря Кубуса. – Это Персиваль Алери, тот, кого искал Серанэт. А это Эвелин, – Линис протянула ладонь в сторону женщины в платье. – Она…
– Коллега Серанэта, – сказала Эвелин, чуть улыбнувшись. – Можешь звать меня Флевис, Богиней Знаний или кем угодно, мне неважно. Главное, дай мне знать, когда придумываешь очередное имя. И пусть тебя не смущает моё прошлое – сейчас я никто для мира, и меня это вполне устраивает.
Персиваль приподнял уголки рта.
– Рад знакомству, – ответил он. – Вы не поддерживаете Серанэта, я прав?
– Проницательно, Персиваль, вы правы, – Эвелин снова затянулась и пустила ещё одно колечко дыма. – Но недостаточно, чтобы быть уверенным в догадках – как я могу видеть. Вижу почерк Агмаила – вечно он во всём сомневается, вместо того, чтобы округлять девяносто пять до сотни. Собственно, эти пять процентов – яблоко раздора для Бога Разума и того несчастного, что вышагивает в нашу сторону…
Четвёртый человек появился на поляне, и его просторная зеленоватая мантия развевалась на тёплом ветру, пахнущем на этот раз совершенно иначе. Он прошёл прямо к Персивалю и остановился – кудрявый, высокий, почти ростом с Персиваля человек с небольшой бородкой, чьи фиолетовые глаза тепло встретились с глазами Рыцаря Кубуса. Он протянул ладонь правой руки вперёд.
– Приветствую, – прозвучал негромко приятный голос. – Наш старый друг так доказывает свою осязаемость, ты должен знать. Не бойся.
Персиваль пожал руку человеку и ощутил железную хватку костлявых пальцев.
– Серанэт Манлиморус, рад встрече, – сказал он и на миг его лицо дёрнулось в улыбке. – Линис, – Серанэт положил ладони на плечи девушке. – Спасибо тебе за помощь. Набла бы гордился твоей отвагой, пусть Его память благословит твои деяния.
– Чарли, не смущай беднягу, – Эвелин посмеялась, но её смех отдавал всё тем же холодком. – Лучше объясни нашему новому другу, что тебе от него нужно. Он догадлив, но всё же не Франц – в чужую голову за ответом не полезет.
На лице Серанэта появилась и исчезла всё та же улыбка – едва можно было уловить сам факт её присутствия, тем более пытаться читать по ней эмоции. Разведя руки в приглашающем жесте, он сказал:
– Она права, гости мои. Пройдёмте в дом.
***
– Итак, – сказал Серанэт, присев на табуретку. – Что ты уже знаешь?
Персиваль и Линис сидели за круглым столиком посреди небольшой комнаты. Персиваль в жизни не мог представить, чтобы столько разных вещей находилось на виду – на стенах висело всё, от посуды до оружия; при этом единственный шкаф в комнате был заперт на замок, будучи всё также обвешанным всевозможными предметами. На другом столе в противоположном конце комнаты шумел цилиндрический сосуд, похоже, нагревая воду до кипения.
– Если вкратце – Атексетов никогда не было, Агмаил намеренно поддерживает фиктивную войну, а я очутился здесь, потому что я вам нужен, – ответил Персиваль. – Осталось лишь узнать, зачем.
– И кто такой Эйонгмер, ты тоже, очевидно, знаешь, – сказал Серанэт, погладив пальцами бородку. – Хорошо. Видишь ли, Персиваль… Тогда, три тысячелетия назад, Агмаил, Эвелин и я заключили договор, разделяющий наши права и обязанности. Агмаил вправе править населением обоих планет согласно его плану, пока он в силах выполнять два условия: он держит ситуацию под полным контролем и обеспечивает каждого жителя возможностью достигать любых собственных целей, не противоречащих законам. Эвелин обязуется не участвовать в жизни Айлинерона, пока тому не угрожает опасность масштаба, сопоставимого эйонгмеровским – истинным – Атексетам, но вправе делать всё остальное, что только ей угодно. Ну а я… Моя обязанность, или Долг – вести любые исследования, среди которых должны быть те, что к три тысячи пятому году предоставят Агмаилу силу, способную сражаться с истинными Атексетами. Я сохраняю право на неприкосновенность всего, что имеет к Долгу непосредственное отношение, но при этом я остаюсь частью населения Левена, тем самым, подчиняясь Агмаилу. Видишь ли ты изъян в этой схеме?
Персиваль приподнял уголки рта.
– Похоже, вы предлагаете мне обыграть правила договора, но мне больше интересно, какая же сила соблюдает его выполнение, – ответил он. – Кто заставит Агмаила, фактически – абсолютного властителя мира – подчиняться ему, если тот захочет его нарушить?
Серанэт снова бросил улыбку через своё лицо.
– Договор не так прост, как тебе кажется, Персиваль, – Бог Верности поднялся и стал разливать кипящую воду из сосуда по чашкам. – На самом деле, значительная его часть – это формалиция того зыбкого паритета, на котором держится стабильность в нашем двуликом мире. Пока Агмаил держит всё под контролем – я его безвольный раб. Но стоит ему дать слабину – я смогу ударить по нему той силой, ключ к которой уже почти в моих руках. При этом Бог Разума достаточно умён, чтобы понять, что любая помеха моим исследованиям лишит его этой силы – и он боится этого, боится потерять ещё одно оружие против врага, которого ждёт уже три тысячи лет. Да благословит память Наблы упорство Его сына, но будь проклята эта безумная одержимость.
Серанэт рассказывал свои мысли с пугающим спокойствием, словно что-то обыденное – Персиваль не знал, должен ли чувствовать удивление, встретившись с личностью, готовой решить судьбу мира. Но он знал точно – нельзя помогать этому человеку, пока нет полной уверенности в его благих намерениях.
Серанэт поставил перед Персивалем и Линис две чашки с горячей водой, потемневшей от брошенных туда растений вместе с цветками.
– Не бойся, дитя моё, – сказал Серанэт, проведя ладонью над чашками. – Наш чай несильно отличается от вашего и точно не ядовит.
– Моё опасение не в этом, – сказал Персиваль, не притронувшись к чашке. – Я хочу знать, что вы можете дать миру взамен того, что предлагает Агмаил. Я хочу знать все плюсы и минусы, без тайн и умалчиваний – если я выясню что-то важное, что вы мне не сказали, у меня пропадут причины вам доверять. Прошу прощения, если требую слишком многого, но это важная часть для построения доверительных отношений.
Линис усмехнулась в чашку и помахала ладонью, бросив пару потоков воздуха себе в лицо.
– Вижу я, вам придётся повторить ему всё, что вы сказали когда-то мне, – заметила она.
– Твоё право, – ответил Серанэт всё тем же загадочно-спокойным голосом. – Видишь ли, Персиваль – не стоит считать меня анархистом, а точнее говоря, я не стремлюсь к свержению власти только ради свержения власти. Я лишь считаю, что цели Агмаила идут вразрез со здравым смыслом, в частности – с заветами Первого Наблы. Оговорюсь сразу, я не считаю их догмами и не принимаю на веру, нет: они для меня – точки, с которых удобно рассматривать жизнь с разных сторон. Первый Набла считал, что нет людям безопасной жизни, пока они не расселены по звёздам. Агмаил же стремится к стабильности здесь, на двух маленьких планетах, которые будут сметены любой космической катастрофой достаточного масштаба и близости. Пытался ли я переубедить Агмаила? Конечно. Но это лишь убедило меня в безумстве этого человека. Если бы Эйонгмер хотел убедить в существовании Атексетов не только Бога Разума, вооружился бы аргументами посерьёзней пары роботов неизвестного нам происхождения. Я не хочу рассказывать тебе о возможных мотивах действий Эйонгмера, Персиваль – мы с Линис провели долгие вечера, обсуждая это, и она тебе расскажет достойней моего. Я лишь хочу сказать, что Агмаил прикладывает все силы, чтобы одолеть одну проблему, закрывая глаза на бесчисленное множество других – а я готов закрыть глаза на его страх, чтобы предпринять меры, которые с куда большей вероятностью пригодятся Айлинерону. Поэтому я прошу тебя помочь мне, Персиваль. Я прошу тебя убояться большинства, пренебрёгши меньшинством. Ты – мой ключ к спасению Айлинерона из сетей обмана, в которые заключил его Агмаил.
Персиваль посмотрел в фиолетовые глаза Серанэта: тот смотрел на него всё так же, как раньше – с почти совсем ровным, но чуть тревожным выражением лица. Рыцарь Кубуса опустил взгляд и глотнул из чашки душистого напитка.
– Боюсь, мне необходимо время, чтобы обдумать ваши слова, – сказал он.
– Изволь, – Серанэт повёл ладонью. – В чём я благодарен Эйонгмеру – он даровал бессмертие всем нам троим: Агмаилу, Эвелин, мне. Я готов ждать сколько угодно, лишь тебе решать, когда мы приступаем; но если беда нагрянет раньше, чем мы будем готовы её предотвратить, возможно, твоей последней мыслью будет осознание вины, что ты тянул время слишком долго.
Персиваль приподнял уголки рта и выдохнул носом воздух. Чай в чашке колыхнулся, и круги поплыли от краёв к середине.
– Учту, – сказал он через пару секунд. – Но хотелось бы знать – что это за сила, которой вы готовы грозить самому Богу Разума?
Улыбка мелькнула на лице Серанэта, на этот раз оставив за собой озарённые воодушевлением глаза.
– О, Другие? – спокойствие его голоса на этот раз прозвучало куда более жутко. – Стоит тебе допить чай, и я буду готов их показать. Жду тебя на улице.
– Я же говорила, – шепнула Персивалю Линис и улыбнулась.
