Текст книги "Бог бросил кости (СИ)"
Автор книги: Роман Литий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
– Ты всё ещё веришь, что сможешь обыграть меня? Как наивно…
Глава 8. Сущность и впечатления
– Вы уверены, что успе ете к назначенному сроку, Линис? – Голос Франца проникал через все психологические барьеры. – Три тысячи четвёртый год уже довольно близко. Вы не хотите, чтобы я вмешивался в ваше исследование, но если дела пойдут слишком плохо, мне придётся это сделать. И для вас же лучше, если сами позволите мне присоединиться прежде, чем это станет необходимым . Я не настаиваю на принятии подобного решения, но я настаиваю, чтобы вы не забывали о сроках.
– Нет, мы закончи м это дело сами. Если торопишься, подарю бессмертную свинку, а бессмертный человек пока ещё не прошёл все тесты на старение. Я бы рада помощи, но легче работать нормально, чем объяснять тебе, что надо делать. Без обид.
– Линис, поймите же… Агмаил не потерпит неудачи. Уже три тысячи лет мы следуем его плану, и я не хочу, чтобы такой человек, как вы, стал первым, кто его нарушит. Мне будет необычайно жаль стирать вас, Линис.
– Это угроза?
– Это совет, – грустно улыбнулся Франц.
***
В пустом кабинете Академии было сумрачно и спокойно – лишь дыхание одинокого человека посредине нарушало полную тишину. Мягкий свет проникал из коридора через небольшие узкие окошки в разделяющей их стене, и синие полосы стелились по полу и стенам, слабо освещая помещение. Дверь была закрыта, но чуткий слух Лориана различал шаги редких людей, проходящих мимо. Никто даже не останавливался у двери кабинета, в котором, казалось, нет ни души.
Осознание.
Прошло пять дней с начала обучения, и Лориан постепенно начинал понимать, что Персиваль Алери имеет в виду под этим словом. Привычку воспринимать собственные мысли как данность Лориан считал аксиомой – более того, он даже не замечал возможности подумать, откуда они берутся.
Персиваль же ему рассказал.
Мысли не возникают в голове из ниоткуда – они струятся потоком, непрерывной цепочкой, и каждая следующая порождена предыдущей. Чтобы пришла в голову мысль, нужна другая, с которой она ассоциируется, и это главный и непреложный закон работы сознания. С увлечением Лориан наблюдал, понимая всё больше, как рождаются и пропадают в его воображении мысли, воспоминания, образы – впечатления. Вот, в чём истинная суть осознания – понимать, что у каждого дуновения невесомого эфира сознания есть своя причина, и есть свои следствия. Мысль о побеге со Дна рождает мысль о доме, за ней – воспоминания об отце, его слова назидания, обрывистые образы детства… Всё это казалось новым, но естественным; привычным – но открытым впервые. Восхищение от наблюдения растёт десятикратно, если понимаешь, что стоит за явлениями, которые ты видишь – а Лориан понимал.
В ночном кабинете было тихо. Изредка протекала по трубам вода где-то в глубине стен, иногда слышно было отдалённый шум вакуумных поездов: когда во всей Академии находилось всего три человека, можно было услышать всё на грани человеческих возможностей. Каждый редкий звук порождал мысль о нём, вмешиваясь в сознание Лориана – следующие мысли порождались в том числе ею. Осознание того, что сознание чувствительно к любому вмешательству – ещё один шаг вперёд.
Странное ощущение, рождённое будто в самой глубине мозга, зародилось и растворилось – будто тончайшая, едва осязаемая игла проникла прямо в голову, не причинив боли, а лишь оставив после себя лёгкое головокружение. Мысли немного сбились, и Лориан с досадой отметил, что на миг перестал чувствовать, откуда они рождаются. И тут…
– И снова приветствую, – голос Франца был едва отличим от тишины вокруг, но Лориан от неожиданности вздрогнул и открыл глаза.
Маревый силуэт Франца стоял в тени в пяти метрах перед ним, опёршись обеими руками на тонкую трость. Лориан попытался сфокусировать зрение, но едва смог разглядеть черты лица и хитрую улыбку.
– Как вы вошли? – проговорил он ошеломлённо. – Я не слышал, как вы открыли дверь, или ваши шаги, или…
Франц сделал шаг вперёд, и луч голубоватого света осветил его фигуру.
– Непонимание – повод задуматься, – сказал он. – Как бы вы проанализировали эту ситуацию, будучи рационалистом?
Лориан поднялся на ноги – неудобно было сидеть перед таким человеком, как этот внезапный гость. Они были примерно одинакового роста – но Франц держал голову вполоборота, немного приподняв подбородок, и казалось, что он смотрит на Лориана сверху, будто будучи на целую голову выше. Синие глаза выражали ожидание ответа.
– Даже не могу представить, – Лориан замялся. – Обучение только началось, я только начинаю понимать, что происходит в моей голове…
Франц прикрыл глаза и мягко усмехнулся:
– Капитан Алери дал вам волю идти вперёд его уроков. И я знаю, что прошедших дней вам хватит, чтобы осознать – вы просто боитесь рассуждать. Боитесь ошибиться. – Лориан отвёл взгляд и рефлекторно поднял руку к воротнику, взяв в пальцы язычок молнии. – Я же предлагаю лишь попробовать. Нет в рационализме ничего, чего не открыть размышлениями. Давайте же, я вам помогу: что вызывает у вас вопросы в этой ситуации?
– Наверное… Думаю, то, что вы вошли без звуков или оставались невидимыми, пока я был здесь, – ответил Лориан, глядя в стену.
– Хорошо, – Франц взялся за трость чуть пониже набалдашника и покачал ею в пальцах. – Формулировка вопроса – уже половина успеха. Как вы считаете, что вероятнее – то, что я незаметно вошёл, или то, что я стоял здесь невидимым всё то время, что вы размышляли в темноте?
– Думаю, незаметно войти проще. Во всяком случае, я не открывал глаза уже очень давно.
– Отлично, – Франц поставил трость на пол с негромким стуком. – Давайте начнём с этого варианта. А сейчас я задам вопрос из тех, которые вам придётся научиться задавать себе: почему вы считали, что заметите всякого, кто зайдёт в кабинет? И да, вы поняли, как я получил подобный вопрос?
Лориан запустил пальцы руки в волосы.
– Боюсь, что не очень, – он коротко и тихо посмеялся. – Это всё слишком внезапно, я не был готов…
– Жизнь редко предупреждает, Лориан, – сказал Франц. – Давайте выйдем на улицу. Ночной Кубус – отдельный сорт прекрасного.
Коридор мягко освещался голубоватыми лампами, и в длинном высоком окне отражались две фигуры, шагающие в сторону выхода. Одна – парень в форме кадета Академии, а другая качала тростью в такт своим шагам. И в тёплой тишине коридора тонули тихие звуки их беседы.
– Раз мой голос застал вас врасплох, значит, вы считали – сознательно или нет – что голос не должен появиться без предупреждения, – говорил Франц, постукивая тростью по плитке коридора. – Иначе говоря, прежде, чем издать звук голоса, человек должен войти, причём обязательно стукнув дверью, ногой или ещё чем-нибудь. И вот здесь-то и кроется источник моего вопроса: почему вы считали, что услышите, как я вхожу в кабинет?
Лориан про себя поблагодарил Франца за то, что тот предложил выйти – шагая по коридору, он чувствовал себя спокойнее, чем стоя на месте один на один с собеседником.
– Я слышал даже поезда, проезжающие мимо Академии, – ответил Лориан. – Я бы точно услышал, как… Как называется этот звук, когда нажимаешь на ручку двери, и замок открывается?
Франц сдержанно рассмеялся.
– Я понял вас, хоть и не знаю слова для этого, к своему стыду, – хоть он и пытался сдержать улыбку, у него это недостаточно хорошо выходило. – В любом случае, вы не услышали, и это факт. Тогда в чём же, по-вашему, вы ошибались?
– В каком смысле «ошибался»? – недоуменно спросил Лориан.
– Если ваше мнение противоречит фактам, значит, оно ошибочно, – Франц закрыл глаза и вскинул брови. – А так как оно следует из нескольких предпосылок, стоит подумать, какая из них вас подвела.
Осознание.
Лориан внезапно понял, что одного осознания было достаточно, чтобы дать ответ, который желал Франц. Осознание причин и следствий, общего и частного, взаимосвязи всего, что в мире можно назвать логичным – Персиваль уже дал свой урок, а Франц пришёл лишь для того, чтобы принять первый экзамен. Но…
– Простите, Франц, – сказал Лориан, опустив взгляд. – Похоже, я разочаровал вас.
Франц улыбнулся и пожал плечами. В своей простоте жестов он сейчас казался совсем другим – не учителем, не советником: другом.
– За всю свою жизнь я могу назвать лишь одну вещь, что разочаровала меня в этом мире – нежелание людей анализировать. Никогда отсутствие навыка не было для меня преградой, если человек желает познавать и готов учиться. Более того, пока что вы, Лориан, разочаровали меня меньше всех остальных ныне живущих.
– Спасибо, – Лориан снова запустил пальцы в волосы.
– Не благодарите за то, что ничего не стоит, – ответил Франц. – Я с бо̀льшим удовольствием услышу ваши версии по поводу вашей же ошибки. Так почему же вы считали, что услышите, как я войду?
– Я слышал и более тихие вещи, сидя там. Не мог же я… – и тут Лориан осторожно спросил: – Я мог потерять слух на время? А если да, то почему такое случается?
Франц щёлкнул пальцами с довольной улыбкой.
– И вы у цели. Верно, залог повторяемости эксперимента – неизменные условия, а единственным условием вашим был ваш же чуткий слух. Однако, мы пришли.
Серая двустворчатая дверь раздвинулась, увидев людей, и Франц и Лориан вышли на террасу перед Академией. Тёплый ночной ветер дунул в лицо Лориану бесчисленным множеством непривычных ощущений – неизвестных жителю Дна. И это открытое пространство, уходящие вниз, к океану, ярусы города, сияющего голубыми огнями…
Пока Лориан восхищённо стоял у края террасы, ухватившись пальцами за ограждение, Франц продолжал:
– Мы живём в удивительном мире, Лориан. В мире, где каждому с рождения в мозг имплантируется нейра, способная не только посылать напрямую образы из сознания человека – но и создавать впечатления самостоятельно. Не стоит полностью доверять тому, что вы видите, слышите или чувствуете, Лориан. Обернитесь.
Лориан посмотрел назад, где минуту назад стоял Франц – и отшатнулся. В двух метрах от него стояла статная фигура Персиваля Алери в полном облачении Железного Рыцаря. И пока Лориан подбирал слова, Персиваль сказал голосом Франца:
– Системе ничего не стоит вызвать у вас в сознании любой из известных вам образов. Голос знакомого, вкус еды, который вы чувствовали пару раз в детстве, облик любого увиденного вами предмета. Системе ничего не стоит совместить визуальный образ капитана Алери и мой голос – вы будете ошеломлены, но увидите, услышите и почувствуете так, как будто это произошло в жизни. А всё потому, что жизнь для сознания – впечатления от реальности, а не сущности непосредственно; стоит нейре послать в сознание ниоткуда не взявшееся впечатление, и сознание подумает, что оно пришло от настоящей сущности. И это будет жизнью, целый иллюзорный мир, сотворённый Системой, может окружать вас прямо сейчас, и вы не заметите – потому что для вас ваши впечатления есть реальность.
Лориан не заметил, как Персиваль снова стал Францем, прежде чем террасу вокруг заполнило множество копий человека с тростью и в белом костюме. Все они разом склонили голову и улыбнулись, сказав в унисон:
– Система помогает мне быть там, где необходимо, Система заботится о том, чтобы казалось, что я стою перед нуждающимися, – Копии Франца исчезли, и остался один: – Система может создать звук из ниоткуда, она же может и оглушить – поэтому вы и не слышали, как я вошёл. Я – слуга Системы, но она помогает мне.
Лориан посмотрел влево – взгляд упал на слабо подсвеченный фонтан, вода с которого текла по небольшому каналу и скрывалась за краем террасы.
– Но как мне понять, настоящий ли Франц передо мной? – спросил он тихо.
– Замечательный вопрос. – На этот раз Франц не сдерживал улыбку, слегка обнажив зубы и задорно прищурив глаза. – Как бы вы сами ответили на него?
Лориан промолчал – лишь смял в пальцах манжету рукава.
– Обычно я предлагаю сомневающимся рукопожатие, – сказал Франц и протянул правую руку. – Ну же, смелей.
Лориан осторожно вложил ладонь в тонкие пальцы Франца, которые сжались с неожиданной силой.
– Хорошо, а теперь попробуйте согнуть руку в локте и коснуться пальцами груди. Будь я иллюзией, не смог бы противиться.
С лёгким недоверием Лориан напряг мышцы руки и почувствовал мощное сопротивление. Ладонь Франца лишь едва шелохнулась, прежде чем ответить встречным нажатием.
– Внимательно следите за своими ощущениями, – говорил Франц, удерживая руку Лориана на месте. – Я могу обмануть вас, послав в ваше сознание впечатление о том, что ваша рука стоит на месте, в то время как она уже давно прижата к вашей груди. Но в таком случае, стоит вам начать другое движение, вы сможете почувствовать лёгкое несоответствие – как будто ваша рука мгновенно переместилась. Да, я могу постараться затереть и его, однако вы уже умеете отслеживать непрерывность собственной мысли? И вы точно чувствовали что-то необычное, когда я входил, тем более что пребывали тогда в раздумьях?
Пальцы Франца ослабили хватку, предупредив – а затем разжались. Лориан пошевелил предплечьем, но не почувствовал в потоке мысли ничего необычного; доверие снова вернулось к нему. Он поднял взгляд: синие глаза Франца смотрели на него с добротой – и лёгким оттенком грусти.
– Как же необычно, – проговорил Франц и подошёл к ограждению, опёршись об него обеими руками. – Когда-то все люди были такими, как вы.
– Что вы имеете в виду? – спросил Лориан, пытаясь проанализировать выражение лица собеседника, пока тот смотрел в глубокое звёздное небо над Кубусом.
– Люди на Земле не отличались умением размышлять. Многое для них было неочевидно, поэтому Первый Набла не учил их думать, как он, а установил догмы, или Идеи, которым нужно было слепо следовать. Но те люди искусно импровизировали. Своё неумение размышлять они компенсировали удивительной способностью учиться, постигая всё новые и новые грани одной и той же науки – умения жить. Вместо того, чтобы с детства тренироваться думать, они запоминали, для них не было закономерностей – у них были законы. Но каждое новое явление для них было чудом, каждое чувство – открытием. Они умели удивляться, находили прекрасное в многообразии, а не в единстве, а самое главное – наслаждались жизнью, какой она была. И в этом вы похожи на них, Лориан. Вы выросли там, где наука – не главное, где умение анализировать – вовсе не то, что необходимо для жизни. Вы можете чувствовать, потому что вас не учили контролировать эмоции, вы видите прекрасное в том, что для большинства здесь – вторично. Думайте сами, хорошо это или плохо – я же готов сказать вам, что очень давно среди похожих друг на друга людей Кубуса не появлялись такие, как вы.
– Вы хотите сказать, что я не умею размышлять, и это может быть хорошо? – Лориан посмотрел вниз, где мягкими огнями сиял город.
– Да, вы не умеете, – сказал Франц непринуждённо. – Будьте честны с собой, вам ещё многому стоит научиться в тонком искусстве мысли. Но что отличает вас от остальных и роднит с теми, кто жил тысячелетия назад – вы желаете учиться. Для всех нынешних жителей Кубуса, кроме вас и, может быть, Богов-Основателей, учиться чему-то – рутина. Они и не замечают, как изучают то, что им в данный момент нужно, – Франц усмехнулся. – Но вы… Вы восхищены тем знанием, что стало для вас доступно, и вы желаете его. И я не могу оставаться равнодушным, видя это.
– Вы скучаете? – спросил Лориан.
– Что вы имеете в виду? – Взгляд Франца заставил Лориана снова отвести глаза.
– Мне показалось, что вы скучаете по людям, которые жили тогда, на Земле. Ваш взгляд говорил об этом.
Франц мягко усмехнулся.
– Я не могу скучать по тем, кого никогда не видел. А даже если бы и видел – не променял бы Кубус на Землю. Не для того Агмаил создавал эту утопию, чтобы мы мечтали о том, о чём он старался забыть.
– Вы знаете Агмаила лично? – спросил Лориан. – Похоже, вы видели многих здесь.
– Да, доводилось беседовать с ним, – Франц задумался. – Он великий человек. По одному взгляду понятно, что ни перед чем не остановится, чтобы достичь того, чего он желает. А ещё он мастер мысли… Теория впечатлений, методы рационального мышления, расщепление сознания – его работа. Говорят, до нападения Атексетов он был другим, и больше размышлял, чем действовал. Но время шло, и из всех Богов-Основателей он оказался самым достойным, чтобы управлять Айлинероном.
Франц ещё раз усмехнулся и отошёл от ограждения, лёгким движением руки подхватив трость.
– Не задерживайтесь здесь, Лориан. На Кубусе стоит спать по расписанию, чтобы идти в ногу с жизнью.
Лориан не услышал звук открывающихся дверей за своей спиной; но когда он обернулся, Франца уже не было рядом. Лишь вода в фонтане тихо журчала, скрываясь во тьме под террасой.
Глава 9. Поиск и доверие
В лаборатории, не видавшей ни атексетских машин, ни искусственного разума, ни нейроинтерфейсов, большую часть пространства занимала огромная вакуумная камера. Металлический цилиндр был оплетён кабелями, ведущими к массивной контрольной панели, круглая грань цилиндра была сдвинута в сторону, а внутри при свете неяркого белого фонарика готовил эксперимент Роберт Мацело – молодой учёный с длинными кудрявыми волосами. Ровно посередине камеры он устанавливал хитрую систему, призванную уловить хотя бы отголоски того эффекта, что он несколько лет назад получил расчётами.
«Закон сохранения энергии можно нарушить, изменив геометрию пространства, – рассказывал тогда Мацело своему другу – Альмеру Зормильтону. – Тем временем, изменение геометрии пространства – суть гравитации, а если учесть связь гравитации с фундаментальной энтропией, то выходит интересный результат: если по-простому, с помощью манипуляции энтропией мы можем получать энергию из будущего!»
Конечно, всё было гораздо сложнее – более того, Мацело пока был единственным, кто полностью понимал, что нужно для наблюдения подобного явления. Возможность доказать собственный эффект будоражила воображение – ведь, как минимум, эффект назовут в честь первооткрывателя. Может быть, имя Мацело даже выбьют на монументе почёта в атриуме Института. А если эффект удастся приручить, возможно, он станет неотъемлемой частью технологий Кубуса… Но нет, сейчас совсем неподходящее время для мечтаний. Перед Мацело установка – готовая, выверенная тонкой теорией, способная в пятнадцать минут завершить то, к чему он шёл годами…
Он выбрался из вакуумной камеры и вытер пот со лба. Достал из нагрудного кармана круглые очки, протёр, задумался. С тихим рокотом закрылась круглая грань, и Мацело закрепил её тринадцатью тугими винтами. Подошёл к компьютеру – на одном из экранов было видно, что происходит в камере, на другом – все данные с многочисленных датчиков внутри. Мацело достал из кармана маленькую пластинку шоколада и съел её – для спокойствия. Ввёл стартовые данные и потянулся к кнопке пуска: рука дрогнула, и эксперимент начался.
Загудел мощный вакуумный насос, и уже через десять минут давление внутри понизилось до необходимых значений. Мацело улыбнулся – больше для того, чтобы придать себе уверенности. Нажал пару клавиш – и значения на экране стали медленно меняться.
***
Атексетская машина изящно поставила прибор на полку и сделала шаг назад, прежде чем безжизненно повиснуть на цепях. Зормильтон шлёпнул ладонью по предплечью и воскликнул:
– Уникально! Лориан, да вы просто мастер, – Учёный с довольной улыбкой выключал приборы. – Я расскажу Перси о вашем прогрессе, хе-хе!
Лориан осторожно положил контактную пластину на стол и заглянул в экраны, пока Зормильтон суетился вокруг машины. Среди графиков, индикаторов и непонятных надписей он едва мог найти что-то знакомое – но чувствовал, сколько это всё содержит важнейших знаний. Вряд ли Зормильтон мог ощущать подобное – привыкший, опытный человек, он видел подобное каждый день, его мозг не видит набор разнородной информации: он видит суть. Восхитительно…
– Занимательно? – спросил Зормильтон, внезапно выскочивший из-за спины Лориана; тот вздрогнул. – Только не трогайте тут ничего, а смотреть можно, да. Можете даже задать вопросы, если готовы получить на них ответ…
Открылась дверь лаборатории, и из неё появился Мацело. С любопытством Лориан отметил, как же контрастно сочетаются его растрёпанные волосы, синяки под глазами и крайне уставший вид с живым взглядом, полным энтузиазма. Однако на лице не было ни тени улыбки.
– Приветствую, Альмер, – Мацело поднял руку в жесте Наблы. – Есть прогресс?
Зормильтон приподнялся на носочках, чтобы взглянуть над экранами и увидеть вошедшего.
– У нас всё своим чередом, – ответил он и махнул рукой. – Возьми печенье, неудачные эксперименты у всех случаются. Вы пока не нашли ошибку?
Мацело мягко улыбнулся – он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что Зормильтону не обязательно даже рассказывать новость: сам догадается. Прошло уже четыре бессонные ночи, но ошибку в эксперименте обнаружить так и не удалось – как и следы сулящего успех эффекта. Мацело достал с полки коробку с печеньем, поставил на стол – и заметил любопытный взгляд, наблюдающий за ним с некоторого отдаления. Он снова улыбнулся.
– Вы ведь Лориан, да? – Наблюдатель кивнул. – Роберт, – Мацело протянул руку. – Мы в прошлый раз так нормально и не познакомились. Наслышан о ваших успехах.
Лориан бесшумно подошёл и ответил на рукопожатие.
– Альмер говорит, что наконец понял, что не все проблемы можно решить, пригласив Железных Рыцарей, – Мацело протянул Лориану коробку печенья, и тот взял одно, не глядя. – Свои же проблемы я должен осилить один.
– А чем вы занимаетесь? – спросил Лориан осторожно.
– Физика, – ответил Мацело небрежно. – Вы слышали про роторные технологии? Это изобретение Колина Сейзы, пути которого я в отчаянном исступлении стараюсь следовать, – говоря это, Мацело взмахнул оставшейся половиной печенья в широком жесте.
– Роторные… – проговорил Лориан. – Там что-то вращается?
Мацело поднял палец, призывая подождать, пока он проглотит печенье.
– Не совсем, – сказал он наконец. – Классическая теория поля построена на трёх применениях оператора набла – я не про Первого Наблу, я про математический инструмент – это градиент, дивергенция и ротор. В классике всё строго, но кванты позволяют изменять конфигурацию чётных уравнений электромагнитного поля, и Сейза понял, как делать это локально, – Мацело прервался, осознав, что собеседник может его не понимать. – Если по-простому, при воздействии роторного луча изменяются законы физики, и атомы перестают существовать в привычном виде. Происходит разрушение с выделением энергии. Иными словами, роторный луч прожигает отверстие в любом материале. Видели когда-нибудь, например, роторный пистолет в действии?
Перед глазами Лориана снова встала та самая ночь, когда он впервые появился на поверхности Кубуса; как он прятался за шкафами и предметами от едва различимого светящегося луча, пробивавшего полыхающие лунки в бетонном полу. Только сейчас он понял, что шкаф не спас бы его от подобного выстрела, и за то, что он сейчас цел, стоит благодарить лишь милосердие Зормильтона – или его не очень высокую меткость…
– Да, видел, – ответил Лориан. – Но зачем вам пистолеты здесь? Я имею в виду… В общем, зачем?
– А это, похоже, локальное знание работающих близко к техническим уровням, – Мацело загадочно улыбнулся, и его усталое лицо приобрело зловещее выражение. – Вы наверняка слышали про Тормонов – Скрытый Народ? Нет? Тогда слушайте. Когда Агмаил возвёл Кубус, не все были согласны с тем, чтобы жить в его идеальном мире. Таким не было места на поверхности, но и на Дне они не остались. Тормоны поселились на техническом уровне, и первое время это очень беспокоило тех, кто там работал. Но они не портили машины, они не нападали на людей, и поэтому, когда у Агмаила спросили, что с ними делать, он дал ответ, оставшийся в истории: «Пусть они остаются»…
***
Устрашающий атексетский робот, гребя ногами, стремительно всплывал, оставляя глубоко внизу слабый зеленоватый свет подводного города. В груди его, в воздушном пузыре находился человек – первый за тысячи лет, кто дерзнул подняться со Дна на поверхность. Человек крепко держал контактные стержни, и его мозг усиленно работал, отдавая роботу всё новые и новые команды движений ногами.
Человек уже оставил всякие попытки увидеть что-либо в кромешной тьме вокруг. Первое время он надеялся, что его путь не пересечётся ни с одной из Дорог, по которым плывут рыбы-шредеры, но сейчас ему было уже всё равно. Всё его сознание сейчас занимали лишь движения ногами.
И тут сердце человека забилось чаще – ему показалось, что он увидел свет. Не переставая грести ногами, он восхищённо смотрел на красноватое свечение, разгорающееся всё шире и шире – вскоре одного взгляда не хватало, чтобы увидеть его целиком. Человек понял – он добрался.
И когда человек уже мог видеть, как колышется этот свет от волн поверхности, ноги робота дрогнули и остановились. И в следующий момент, едва человек успел вдохнуть побольше воздуха, воздушный пузырь отделился и устремился туда, куда секунду назад плыл атексетский робот.
Человек отчаянно грёб руками и ногами, плывя в сторону красноватого свечения. Солёная вода жгла глаза, и человек зажмурился – не помогло. В холодной воде немели мышцы, и лодыжку человека свело судорогой. Он продолжал плыть.
Красноватое свечение становилось всё ближе, волны на поверхности всё явственней – и вот, человек высунул голову из воды и сделал глубокий вдох. В следующий момент его накрыла метровая волна.
Когда человек смог, наконец, держаться на поверхности, он протёр глаза и огляделся. Над ним нависала колоссальная структура из переплетённых труб, металлического каркаса и вещей, которым не было названия. Из этой структуры исходил тот самый красноватый свет, который манил человека из глубин океана, а сама она косой безграничной плоскостью выходила из водной поверхности и уходила в неизвестность. Человек поплыл через волны туда, где эта структура касалась воды.
Подплыв поближе, человек понял, что самое сложное ещё впереди. Решётчатая металлическая дорожка, единственное, куда можно было выбраться, находилась так, что волны проходили едва в метре под ней. Лодыжка всё ещё страшно болела, и человек начал понимать, что замерзает.
Подплыв под дорожку, он подскочил на волне, вытянув руку – пальцы коснулись края, но зацепиться не смогли. Вторая волна оказалась ниже – человеку не хватило доброй ладони. Зубы начинали стучать, и человек заметил, что больше не чувствует боли в лодыжке – как не чувствует и всей ноги. Накатила третья волна – пальцы человека зацепились фалангами и тут же соскочили; но короткого момента хватило, чтобы он смог перехватиться другой рукой и ухватить дорожку крепко. Человек подтянулся и выбросил себя на металлическую решётку.
Первую минуту он лежал неподвижно: сердце медленно успокаивалось, боль в ноге появилась и угасла снова. Затем он поднялся и огляделся: вокруг была неплотная сеть из тонких труб самых разных форм и размеров, и красноватый свет бил из множества маленьких огоньков, встроенных в металлический каркас. Человек отметил, что хоть структура была наклонной, дорожка оказалась горизонтальной, и её ответвление вело куда-то вглубь. Поднявшись на ноги, он побрёл навстречу неизвестности.
Чем глубже человек заходил в структуру, тем тише становился шум волн, но тем отчётливее было слышно отдалённый равномерный гул. Труб не становилось меньше – наоборот, они окружали дорожку всё плотнее и плотнее, пока не окружили её сплошной стеной. И тут человек вышел.
Перед ним было огромное помещение, посредине которого стоял агрегат неясного назначения. Он, похоже, и издавал мерный гул – человек подошёл поближе, чтобы рассмотреть его. Круглый в сечении, он напоминал реликвию из тех, что стояли у Суверена в дворце – с перемежающимися утолщениями, со странными канавками на поверхности. Человек понял, что устал: от мерного гула захотелось прилечь рядом и уснуть – возможно, навсегда…
Мерзкий голос крикнул что-то на непонятном языке, и человек вздрогнул. К нему через пространство зала бежали странного вида существа: отдалённо похожие на людей, они были облачены в лохмотья, и их кожа казалась красной – как и всё в этом зале. Что-то хлопнуло, эхо разлетелось по пространству, и знакомый звук отскочившей пули прозвучал слишком близко, чтобы человек понял – ему здесь не рады. И он побежал.
Он бежал по решётчатому полу, не зная дороги, он сворачивал всё чаще и чаще, метавшись среди самых разных механизмов, назначения которым он не знал. Мерзкие голоса были то ближе, то дальше – иногда среди механизмов можно было видеть подобных существ, любопытно оборачивавшихся на человека. И тут он забежал в тупик.
Дорожка просто обрывалась, утыкаясь в вертикальную шахту, уходящую вниз и вверх. Человек оглянулся – голоса были всё ближе. В отчаянии он заглянул в шахту и увидел лестницу: выход.
Вниз двигаться смысла не было; если и есть здесь те, кто могут ему помочь, то только наверху. Поэтому он цеплялся дрожащими руками за перекладины лестницы, стараясь не думать, сколько ему в случае неудачи придётся падать.
И тут прямо рядом с лестницей человек увидел решётку: ухватив её рукой, он с облегчением заметил, что она закреплена некрепко. За ней был мягкий голубоватый свет – немногим сильнее света в шахте, но это значило, что там могли быть люди. Дружественные люди… Собрав все силы, человек начал отчаянно бить решётку рукой. Она шаталась всё больше.
***
– Да… – проговорил Лориан, вспомнив отвратительных существ среди труб и механизмов. – Похоже, я знаю, кто такие Тормоны.
– Отлично, – ответил Мацело. – Тогда вы знаете, что несколько сотен лет назад они отвергли милость Агмаила, выбираясь на поверхность. Говорят, они даже похищают людей.
По спине Лориана пробежали мурашки от смутного подозрения.
– И много они уже успели похитить?.. – спросил Лориан тихо.
– Никто не доказал даже, что похищения происходят. Однако Тормоны грабят, поэтому всех, кто находится сравнительно близко к техническому уровню, снабдили компактной версией роторных пушек, которые используют в войне с Атексетами. Приказ – стрелять без предупреждения.
Присутствие.
– Зачем они это делают?
– Тормоны? – Мацело задумался. – Да Рингус их знает. С ними сложно вести диалог, они очень неприветливы. Я бы предположил, что у них сменился правитель, запустив новую политику. Если они будут слишком злодействовать, я уверен, что Агмаил что-нибудь предпримет. Иначе говоря, я считаю, что он не выпустит ситуацию из-под контроля.
– Вы все так доверяете Агмаилу, – Лориан хрустнул пальцем.
– Вспомните жизнь Первого Наблы, – сказал Франц, появившись там, куда оба собеседника не смотрели. – Когда среди его ближайших последователей назрел заговор, и заговорщики собирались убить его на общем собрании, Набла приказал встать на колено. Никогда Набла не потворствовал заискиванию и самоунижению перед ним, но те из присутствующих, что истинно ему доверяли, подчинились приказу. И тогда взмахнул Набла своим оружием, и молния рассекла пространство над преклонившими колено, поразив всех тех, кто остался стоять. Первый Набла ни разу не предал ожидания тех, кто был ему истинно верен, а Агмаил – избранник Наблы. Доверие Агмаилу – это доверие решению Наблы.
