Текст книги "Бог бросил кости (СИ)"
Автор книги: Роман Литий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
– Но ты не ответил, друг мой. Как жизнь, как Вивьен?
– У неё всё хорошо, в целом, но есть некоторые проблемы, похоже, личного характера. А я принёс кое-что очень интересное для тебя, – Персиваль достал из поясной сумки атексетский передатчик. – Я принял первый сигнал, Альмер.
– Вот это новости, – протянул Зормильтон, принимая прибор. – Надеюсь, сигнал записан. Как извлеку – отдам криптологам, они должны разобраться, если есть в нём хоть капля смысла, хе-хе.
– Не думаете ли вы, что войне конец, раз мы спустя столько лет вошли в контакт? – спросил Франц.
– Франц, голубчик, возможно, так и есть! Если сигнал несёт в себе послание, то Атексеты готовы к диалогу, – Зормильтон отошёл к столу и бережно положил передатчик на мягкий чёрный коврик. – А это первый шаг к мирному решению конфликта.
– Не доживём мы до три тысячи пятого, – сказал Франц, мечтательно глядя на безжизненную машину. Зормильтон и Персиваль озабоченно на него посмотрели. – Я лишь хотел сказать, что мы всё-таки слишком мало знаем об этом диковинном народе, чтобы с ним как следует воевать.
– Будет нам всем мир, Франц, – сказал Зормильтон, подходя к машине. – Но война войной, а эта технология – ключ к нашему великому будущему. Забавно, что требует нейры, пусть и как-то кривобоко.
«Нейра – она есть в моём мозгу – я человек. Нейра – она нужна для машины – машина атексетская. Противоречие… [запрет: думай об эксперименте]»
– Ну что, Перси, заставим эту штуковину потанцевать? – Зормильтон рассмеялся и нажал кнопку на клавиатуре лабораторного компьютера. Что-то загудело, и атексетская машина слабо засветилась красным светом. – Я составил новый список нейрокоманд, который стоит попробовать. Машинка должна помахать лапкой, но что-то мне подсказывает, что эксперимент этот пойдёт туда же, куда и все остальные.
Поставив запреты на всё, чего требовала ситуация, Персиваль подошёл к машине. От неё веяло холодом, и чёрные структуры её корпуса покрылись росой. Зормильтон подал Персивалю контактную пластину: от контакта с кожей она считает пульс прикоснувшегося и синхронизируется с колебаниями нейрополя на той же частоте. Персиваль приложил руку к холодному металлу.
Машина ожила, задёргавшись мелкими движениями, и вместе с этим Персиваль ощутил что-то вроде присутствия, но в сотню раз сильнее. Разум его скрутило, Персиваль почувствовал, что теряет чувство собственного тела. Колоссальным усилием воли он привёл мысли в порядок, защитился от присутствия и снова почувствовал холод в левой руке от контактной пластины. Машина замерла.
– У меня такое чувство, что эта штука пытается через нейру убить каждого, кто к ней подключится, – проговорил Персиваль, тяжело дыша.
– Возможно, она недовольна, что мы тыкаем её в нутро, хе-хе, – Зормильтон скидывал со стола лабораторный хлам. – Будь на твоём месте кто-то ещё, убила бы точно. А, нашёл! Гляди, попробуй это.
Зормильтон показал Персивалю экран планшета, на котором был список не связанных друг с другом фраз вроде «Стол в каюте на Эмингоне-2» или «Бой на мечах с Гидеоном, который ты проиграл». Это были ассоциативные команды – воспоминания, которые применяли Железные Рыцари во время расщепления сознания, чтобы намеренно вызвать связанные с ними эмоции. Эмоциональные команды – самый эффективный метод управления нейрой, но требует долгих тренировок.
Персиваль прочитал группу команд – всего около десятка. Затем в пару секунд он усилием воли призвал по очереди все необходимые эмоции, неотрывно наблюдая за машиной. Та крутанула сразу всеми конечностями, лязгнув цепями, затем подалась вперёд, ноги её по очереди дёрнулись, и машина взмахнула правой рукой – после чего рука неестественным образом обвилась вокруг туловища, и что-то внутри громко взвыло.
– Отбой, отбой, хе-хе-хе, – смеялся Зормильтон, щёлкая тумблерами. Машина перестала светиться и снова безжизненно повисла. – Тридцать секунд эксперимента на три дня анализа его результатов, как обычно. Спасибо, Перси! Что бы мы делали без тебя, хе-хе!
– Было что-то новое? – спросил Персиваль, аккуратно водрузив контактную пластину на груду металлических деталей.
– Всё новое, всё! – прокричал Зормильтон уже из-за машины. – Эмоциональный код – это ведь шифр, понятный только этой машинке. Если бы мои предсказания совпали с тем, что она только что исполнила, можно было бы сказать, что шифр разгадан, но вместо этого что-то совершенно невероятное! Три дня анализа, не меньше, дорогой друг!
Персиваль улыбнулся уголками рта и вытер пот со лба. Отгораживаться от присутствия было невозможно, его можно было только перенаправить – но это требовало куда больших усилий, чем привычное Персивалю расщепление сознания. Стоило отдохнуть сейчас, тем более что Зормильтон, похоже, пригласит на следующий эксперимент не раньше, чем через три дня.
– Франц, не хочешь прогуляться до кофе? – озвучил Персиваль свою идею в пустоту, и пустота ему ответила приятным голосом:
– Считаю это хорошей идеей.
Глава 3. Любознательность
– Вы, похоже, хотели у меня что-то спросить, Персиваль?
Персиваль и Франц сидели у широкого окна кофейни и наблюдали, как по прозрачным вакуумным трубам снуют поезда – главный вид транспорта на Кубусе. День подходил к концу, и Солнце играло на волнах океана своими сверкающими бликами.
– Именно так. Чем три тысячи пятый год будет отличаться от всех остальных?
Франц, глядя на океан, улыбнулся и с наслаждением вдохнул тёплый вечерний воздух.
– А знали ли вы, что кофе со времён, когда Богов-Основателей было пять, значительно изменился? Вкус всё тот же, но раньше он бил в голову не хуже хелмарского коктейля. Это слова Агмаила, как и то, что я сказал про три тысячи пятый. Не всё мы в силах предсказать, Персиваль, поэтому ко всему нужно быть готовым.
Персиваль поднёс чашку к губам и глотнул коричневатого напитка. Мягкий, горький вкус со сладкими нотками. Он крутанул в пальцах свою ручку и спросил:
– Извини за нескромный вопрос, но как много тебе рассказывает Агмаил? Я имею в виду, подобных вещей?
– Больше, чем стоило бы знать народу, – Франц с той же довольной улыбкой закрыл глаза. В свете заката он выглядел необычайно эстетично – Персиваль подметил, что обычно он казался довольно непримечательным. – Я доверяю вам, Персиваль, поэтому и рассказываю всякое. Я уверен, что вы будете достаточно осмотрительны, распоряжаясь этими фактами.
И тут в Персивале проснулось любопытство. Череда аналитических проверок, промелькнувших в сознании, подтвердила – это не опасно, поэтому Персиваль задал вопрос:
– А Агмаил не рассказывал, как он управлял атексетскими технологиями, когда возводил Кубус?
На этот раз Франц улыбнулся хитро и хрустнул пальцем руки.
– Надо спросить, – ответил он и проговорил медленно: – Не будет же он настолько непредусмотрителен, чтобы нарочно задерживать прогресс, правда?
– И ты видел Агмаила? Ты же знаешь всех людей на Кубусе? Он похож на современных людей?
Франц усмехнулся.
– Больше, чем вы думаете, Персиваль.
***
«Пробей купол, Лориан. Стреляй и беги, или кончишь, как я».
«Я не могу оставить тебя здесь».
«А я не могу уйти. Есть ещё в мире люди, кто мне дороже свободы. Но ты… Когда меня схватят, тебя здесь ничего не будет держать. У тебя осталось пятьдесят секунд».
«Клянусь тебе, отец. Однажды ты и все в этом Наблой забытом мире увидят свет, спускающийся с поверхности…»
«Не трать время, Лориан! Беги! Пробей купол, обо мне не беспокойся, со мной ничего не сделают!.. Умрёшь же при свете Солнца!.. Хоть ты…»
***
Альмер Зормильтон сидел в своём кабинете в окружении огромного количества ребристых поддонов от конфет. Они лежали на столе в несколько слоёв, раздвинутые, чтобы освободить немного места для клавиатуры и рабочей тетради, предыдущие инкарнации которой находились в кабинете в самых неожиданных местах. Зормильтон запрещал кому-либо трогать или переставлять его вещи, объясняя это тем, что только он знает, где что должно лежать, и «лишние попытки уборки лишь нарушают вселенский порядок».
– Так-так-так-так-та-а-ак, – протянул Зормильтон, наверное, в сотый раз за вечер.
В тетради перед ним множество одиночных букв с индексами были соединены сложной сетью тонких кривых линий одного цвета, что, согласно плану, должно было выражать категории эмоциональных команд, однако вряд ли нашёлся бы человек, кроме самого Зормильтона, которому была бы понятна схема.
– Так-так-так-так-та-а-ак…
Для Зормильтона схема была напоминанием, но никак не опорой. Настоящий анализ находился в голове учёного, где развернулась полная, красочная и многомерная схема результатов эксперимента. На экране компьютера был список эмоциональных команд для каждого действия. На первый взгляд не было никакой системы, никакой закономерности – как и на второй, так и на третий…
Зормильтон чувствовал, что явно что-то упускает, и решил проверить чувства.
– Движения атексетской машины контролируются через нейру с помощью эмоциональных команд, – Зормильтон постарался сформулировать происходящее максимально точно. – Посмотрим…
Первая часть фразы – «движения атексетской машины контролируются» – казалась очевидной. Множество экспериментов подтвердило, что одни и те же командные воспоминания производят одни и те же движения – это и есть контроль. Но контролируются ли именно движения, или движения – лишь последствия какого-то внутреннего процесса, происходящего в машине? Зормильтон записал этот вопрос, чтобы обдумать позже. Более очевидным было то, что машина контролируется через нейру – единственное, что было подключено к машине во время эксперимента. Зормильтон отбросил первую часть предложения и сосредоточился на последней: «с помощью эмоциональных команд» – и обратил её в вопрос:
– А эмоциональными ли командами управляется эта машинка?
«Машина управляется через нейру – нейра передаёт впечатления – машина управляется впечатлениями».
Зормильтон вспомнил виды впечатлений, которыми способно оперировать сознание человека: эмоциональные, моторные и сенсорные, все остальные – их комбинация или вырождение. В чистом виде этими типами впечатлений не управляется ни одно устройство на Кубусе – кроме Истребителей Железных Рыцарей.
– Так-так-так-так-та-а-ак!
Зормильтон рассмеялся, осознав, какую глупую логическую ошибку он допустил, проводя свои эксперименты. Истребитель управляется эмоциями в чистом виде, и для прямого доступа к атексетской машине Зормильтон подсознательно решил использовать именно их. Но что, если попробовать использовать для управления другие базовые типы впечатлений? Если машина воспринимает совершенно иную информацию?
Зормильтон почувствовал присутствие – тонкая, почти незаметная игла пронзила его сознание, и он обернулся: за его спиной стоял Франц.
– Поздравляю вас, Альмер, – сказал он, скромно улыбаясь. – Я уверен, вы на верном пути.
– Ничего ещё не подтверждено, хе-хе, – ответил Зормильтон, записывая свои выводы. – Это пока только гипотеза, ей до теории ещё далеко. Надо придумать план следующего эксперимента, чтобы проверить это. Будет долго даже выделять моторную и сенсорную составляющую тех воспоминаний, которые мы используем, не то, что просто подставить… Персиваль нужен мне.
– Но вы кое-что упускаете, позвольте заметить, – сказал Франц.
– Надо же, и что же? – удивился Зормильтон.
– Вот это, – ответил Франц, и указал на тетрадь, где было написано: «Движения – объект контроля или последствия объекта контроля?» Зормильтон задумался, и Франц пояснил: – Вы слишком поддались азарту вдохновения, Альмер. Возможно, логическая ошибка не стоила вам эксперимента, и не стоит думать, что вы победили, лишь найдя её. Но ваша победа в том, что вы нашли, куда двигаться дальше.
– Спасибо, Франц. Будем работать, будем думать больше. Похоже, разгадка тайны управления этой штукой откладывается. К слову, Франц, – Зормильтон постучал пальцами по столу. – Откуда вы взяли эту машинку и как долго она меня ждала?
Франц посмотрел на часы на стене кабинета.
– Нам подняли её со Дна Ленорины. Это артефакт конца тех времён, когда Второй Осколок Айлинерона жил под водой, на Дне этой планеты – тогда прилетели Атексеты, это, похоже, единственное, что от них осталось на Кубусе. И если вы помните, при первой вашей встрече с этой машиной я вам сразу сказал, что и трёх дней не прошло, как мы её получили. А что-то не так, Альмер?
– Ну погляди, Франц. Три тысячи лет миновало, а Первых Атексетов начали исследовать только сейчас, причём чудо как плодотворно. Неужели во времена Вторжения люди не узнали ровным счётом ничего об их технологиях? И что случилось с…
– Случилось с кем? – спросил Франц озадаченно после пятисекундной паузы.
Зормильтон с полуоткрытым ртом недоумевающее смотрел в пространство. Вихрь мыслей в сознании закрутился и утих, оставив лишь пустоту – ни одной зацепки, которая бы помогла продолжить мысль.
– Ай, знаешь, не помню, – с досадой сказал Зормильтон, стуча пальцами по столу.
И тут Франц поднял бровь и посмотрел одними глазами куда-то в сторону.
– Кто-то здесь есть, – сказал он тихо.
– Я не слышу, – ответил Зормильтон озадаченно.
– В лабораторию кто-то проник. Проверьте, Альмер. И возьмите оружие – так, на всякий случай. Я пойду с вами.
Зормильтон запустил руку под столешницу и достал роторный пистолет – миниатюрную версию боевого оружия с Истребителей. Держа его наготове, он вышел из кабинета и направился в сторону двери лаборатории. Франц бесшумно проследовал за ним.
– Слышите шум, Альмер? – Франц говорил очень тихо, но каждое слово ясным впечатлением отдалось в голове Зормильтона. Тот кивнул.
– Странно, дверь заперта, – удивился он, прикладывая карту-ключ.
Дверь тихо отворилась, и шум стал отчётливее: казалось, что кто-то с силой бьёт по металлу. Франц приложил палец к губам – «Ни звука». Зормильтон, тихо ступая, шёл у стены слабо освещённой лаборатории в сторону источника шума, подняв пистолет. И тут громкий металлический дребезг эхом разнёсся по пространству лаборатории – упала вентиляционная решётка, и чья-то тень выскочила из отверстия, мягко приземлившись на пол. Зормильтон прицелился и крикнул:
– Кто вы? Вам некуда бежать, что вам нужно? Не двигайтесь, или буду стрелять!
Силуэт резко рванул за шкаф, и роторный луч раскрошил металл стены. Миг спустя незнакомец выскочил из своего укрытия и побежал к следующему.
– Он боится, – заметил Франц, и Зормильтон ответил:
– Конечно же, боится, у меня пистолет! Что вам нужно здесь? И я боюсь, Рингус побери, – добавил он уже тихо.
И тут незнакомец отчаянно побежал через пустое пространство – и Зормильтон с удивлением понял, что он бежит не к выходу, а к атексетской машине.
– Ради Первого Наблы, не трогай машину! – Зормильтон выстрелил, раскрошив пол перед незнакомцем в попытке его остановить. Подбежав к машине, незнакомец прыгнул, и его тень слилась с чёрным силуэтом причудливой формы. И стоило ему прикоснуться, как машина засветилась красным и свернула руки и ноги, обхватив его полностью. Загорелся свет, и Зормильтон навёл пистолет на машину.
– Друг мой, – сказал он. – Я не хочу жертв и тем более не хочу, чтобы вы повредили ценное оборудование. Поэтому вылезайте оттуда, или я применю силу и вытащу вас сам, – Зормильтон похлопал по роторному пистолету.
– Liferi ar, – произнёс дрожащий тихий голос со стороны машины. – Пожалуйста, выслушайте…
Глава 4. Эхо забытых дней
– Кто вы? – спросил Зормильтон, не опуская пистолет.
– Помогите мне, – тихо ответил человек в объятиях атексетской машины. – Я выйду… Только пожалуйста, выслушайте меня. Я безоружен, я не причиню вам вреда…
С тихим рокотом отворилась дверь, и в лабораторию быстрым шагом ворвался Франц.
– Альмер, опустите пистолет! – негромко, но отчётливо сказал он, и Зормильтон с недоверием повиновался. – Выходите, дорогой друг, – сказал он незнакомцу. – Как посланник Агмаила я готов выслушать вас.
Конечности машины безжизненно повисли, и из неё выпал человек в чёрной одежде. Он был мокрый с головы до ног, и вода капала с его чёрных волос. Человек поднял голову, и Зормильтон и Франц увидели молодое худое лицо, на котором через всю щёку тянулась сочащаяся кровью царапина. Ухватившись за ногу атексетской машины, человек с усилием встал и поднял руку в приветственном жесте.
– Моё имя Лориан Северис. Я пришёл к вам со Дна.
– Откуда?.. – Зормильтон почувствовал подавленное, но сильное беспокойство.
– Со Дна Кубуса. Места, где стоят стеклянные купола, и откуда нет пути наверх. Меня послали попросить у вас помощи.
– Но ведь там никто не живёт со времён Вторжения, – Зормильтон не мог поверить – но чувствовал, что Лориан не лжёт. – Это забытые места.
Лориан опустил взгляд и пошатнулся.
– Да, Суверен говорил, что наверху о нас вряд ли знают. Поэтому я здесь. Я должен спасти их всех… Я пришёл просить вас о помощи, не зная, кто вы, но молю вас, если вы в силах помочь – помогите нам…
– Стоит ли верить ему? – спросил Зормильтон у Франца. Тот кивнул.
– Сигнатура его нейры отсутствует в базе данных Системы. Он явно не житель Кубуса, – сказал Франц, а после обратился к Лориану: – Я могу передать ваши слова Агмаилу. Однако сначала прошу рассказать, что сейчас происходит на Дне: откуда там люди, сколько их, и чем они живут. Альмер, этого человека я беру под полную личную ответственность.
***
Лориан сидел за столом в углу лаборатории, укутавшись в плащ Зормильтона, который тот добродушно предложил. Напротив него расположился Франц, сложив руки в замок перед собой, и вслушивался в каждое слово. В лаборатории было тихо, лишь едва уловимый гул доносился сквозь стены.
– Там, на Дне, стоит семнадцать куполов, и в них мы живём, – говорил Лориан. – Нас там около сотни. Едой нам служит то, что сборщики сумеют найти вокруг, пока у них не кончится воздух в баллонах. Иногда они находят людей…
– Людей? В каком смысле?
– Иногда сборщики находят капсулы, в которых лежат спящие люди – обычно по одному, но бывает, что и по двое. Мы их приносим в город, и Суверен определяет, кем они будут работать.
– А вы не знаете, откуда берутся эти люди? Кто их опускает к вам?
– Суверен говорит, что такова воля Наблы, но я ему не верю. Отец считает, что Ленорины похищают людей и отправляют их на Дно. Эти люди когда-то жили на поверхности, но не помнят, как попали к нам.
– Хорошо, – сказал Франц, но на лице его мелькнуло странное выражение. – Вы сказали «отец», Лориан? Откуда вы знаете это слово?
– Он говорил, что так нужно называть того, кто воспитывал тебя с рождения, – ответил Лориан.
– Вы родились на Дне? – Франц приподнял бровь.
– Нет, – ответил Лориан. – У нас нет инкубаторов, мы не можем рождать. Но меня нашли младенцем, и отец вырастил меня там.
Франц вздохнул и посмотрел на часы. Близился рассвет.
– Вас послали, чтобы люди с поверхности вытащили вас оттуда? Почему вы все не можете выбраться так, как выбрались только что вы?
Лориан запустил пальцы в свои длинные и мокрые волосы и снова опустил взгляд.
– Суверен был против того, чтобы я поднимался. Он считал это неправильным, говорил, что люди, которых Набла послал на Дно, должны умереть на Дне. Я взял единственного робота, который у нас был, такого же, как у вас вон там… Без него я бы не смог оказаться здесь.
– Вы умеете им управлять, как я вижу, – сказал Франц. – Как вы этому научились?
– Меня научил отец. Когда я прикасаюсь к роботу, я словно бы чувствую его, как часть себя.
Франц закрыл глаза и задумался. Он сидел неподвижно секунд десять, после чего спросил:
– Вы знаете, откуда изначально возникло Дно? Почему сейчас люди живут на Кубусе и считают, что там больше никого нет?
Лориан затеребил пуговицу плаща.
– Нет, я не знаю, – ответил он с досадой. – Суверен запрещает об этом говорить, а отец просто не хотел.
– Зато я знаю, Лориан, – сказал Франц, глядя ему прямо в глаза. – Именно поэтому я пока не могу вам помочь, не могу просто поднять со Дна на поверхность всех людей, которые там есть. Но наступит время, когда вы все увидите свет, спускающийся с поверхности, – и Франц загадочно улыбнулся в ответ на искреннее удивление Лориана. – Пойдём. Я покажу, что такое Кубус, и расскажу, как мы достигли такой жизни.
***
Прозрачный лифт стремительно поднимался вдоль высотного здания, и Лориан с трудом сдерживал восторг и восхищение от грандиозной картины сверкающего в восходящем солнце города. Франц стоял в глубине кабины, рассказывая пришельцу со Дна то, о чём он не знал – почему-то не знал.
– Когда-то давно существовала далёкая планета, на которой жили миллиарды людей, и имя ей – Земля. Один человек по имени Шарк смог объединить всех её обитателей, которые до его прихода вели друг с другом смертельные войны. Шарк знал, что Земля обречена – Шарк вообще очень многое знал. Люди признали его своим Лидером, а себя стали называть одним словом – Айлинерон.
– С Землёй что-то случилось? – спросил Лориан. – Как люди оказались здесь?
– Однажды на Землю упал её собственный спутник, полностью уничтожив всё живое там, – ответил Франц, глядя вдаль, на бескрайний океан. – Но Шарк успел отправить в разные части космоса космические корабли, пять сфер, на каждой из которых – пять людей и бесценная информация о земной жизни. Один из таких кораблей, Второй Осколок Айлинерона, попал сюда, на водную планету, обитель Леноринов.
Франц подошёл к прозрачной стене лифта и тоже стал наблюдать, как город уходит вниз. Лориан заметил на его лице выражение мечтательной грусти.
– Ленорины приютили Человечество в куполах на дне своей планеты, и родили из них миллион людей, похожих на тех, кто был в корабле. Я уже говорил, их было пятеро: Агмаил, Талемер, Флевис, Мелетин и Серанет – сегодня они известны как Боги-Основатели; некоторые из них даже живы до сих пор. А потом появились Атексеты.
Лориан слушал, не перебивая, и думал над собственным везением. Удивительно было, что первый же человек, которого он встретил на поверхности, с таким энтузиазмом бросился ему помогать. Это было неожиданно, странно и… подозрительно? Этот человек в лаконичном белом костюме даже не назвал собственного имени – но мимолётом упомянул, что он посланник Агмаила, который оказался одним из Богов-Основателей. Почему здесь их называют богами, а на Дне никто даже не знает их имён?
– Атексеты напали внезапно, появившись из ниоткуда, – продолжал Франц. – Цивилизация паразитов, они использовали технологии захваченных миров, чтобы улучшить себя, и их ресурсы, чтобы создать корабли, разносящие их всё дальше по Вселенной. Именно из-за них мы знаем, что другие миры есть, и огромных трудов стоило отбить атаку их единственного корабля. Я могу лишь догадываться, как это было… – Франц всё так же глядел вдаль с мечтательно-грустным лицом. – Только представьте, из пустоты зарождается красное свечение, и появляется огромный металлический шар с тремя кольцами, вращающимися вокруг него. Грандиозное зрелище, и вестник конца всех тех, кто его увидел… Кроме Айлинерона.
Франц усмехнулся и отошёл от окна, а после продолжил:
– Агмаил вёл в бой Айлинерон, и он сумел разбить силы Атексетов, загнав их на Левен – соседнюю планету. Технологии Атексетов – до сих пор загадка для нас, но Агмаил смог воспользоваться ими, чтобы возвести Кубус – тонкую кубическую поверхность вокруг океана планеты Леноринов. Люди перебрались наверх, в то время как Дно, его купола и следы атаки Атексетов забылись и стали потерянными для нас – но двоим из Богов-Основателей пришлось положить свои жизни ради нынешнего величия. А мы, однако, прибыли.
Двери лифта распахнулись, и яркое рассветное солнце ударило в глаза Лориану. Франц вышел на широкую пустую крышу, плавным жестом руки пригласив Лориана за собой. С крыши открывался восхитительный вид на залитую утренним светом гладкую поверхность Кубуса.
Лориан закрыл солнце рукой – так было ярко. Сердце бешено колотилось – происходящее не было даже похоже на сон, это что-то слишком фантастическое, чтобы быть правдой. Его охватил страх, что стоит ему проснуться, открыть глаза, и он снова окажется в темноте, под толщей воды, где единственное, что испускало свет – тусклые лампы, питающиеся от того небольшого количества электроэнергии, которое удавалось создать.
Франц стоял прямо, вложив руки в карманы, и с улыбкой глядел на Лориана, чьё желание увидеть свет боролось с режущей болью в глазах.
– Как много света… – произнёс он ошеломлённо.
– Да, это так, – заметил Франц. – Вы очень необычный человек для Кубуса, Лориан. В вас так много эмоций, и вы их не контролируете. Однако я хочу, чтобы вы пожили немного среди нас, прежде чем мы откроем ваше происхождение нашему дивному миру. Вы, возможно, почувствовали кое-что странное, когда я с вами говорил – как будто тонкая игла проникла в ваше сознание, верно? – Лориан кивнул. – Это присутствие. Так Система считывает впечатления из разума подключившегося к ней человека. Да, стоило вам появиться здесь, и ваши мысли уже прочитали, но не бойтесь – их узнаю лишь я. И, конечно, Агмаил.
Лориан повернулся спиной к Солнцу и, преодолевая себя, посмотрел на огромное небесное пространство над сверкающим синим океаном. С трудом верилось, что он здесь, на поверхности Кубуса, в компании доброго человека, стремящегося помочь – казалось, всё невезение в жизни было ради того, чтобы скомпенсировать его этим днём. Франц не мог знать об этом, он мог только догадываться – но его хитрый взгляд словно бы читал ту бурю эмоций, захватившей сознание Лориана. И такой же фантомной волной нахлынуло беспокойство, тревога – сердце сжалось, и поначалу неясно было, почему: но Лориан смутно осознал.
– Зачем вы мне помогаете? – спросил он.
Франц тихо засмеялся.
– Точнее было бы спросить, помогу ли я вообще, – ответил он. – Вы ведь этого боитесь?
Лориан молча кивнул.
– А у вас есть выбор? – Франц развёл руками под порывом океанского ветра. – Вы можете либо довериться мне, либо пойти искать кого-то ещё, кто вряд ли будет к вам так благосклонен. Вы похожи на безумца больше, чем на героя, и я вам поверил только потому, что я видел, как вы появились здесь. Вы не можете знать, лгу ли я вам, но точно так же вы ничего не узнаете и про любого другого человека на этой планете. Мне выбор был бы очевиден, а вам?
– И вы снова правы, – Лориан опустил глаза. Он чувствовал, что должен ещё что-то спросить, но образы не собирались в мысли, а без мыслей не может быть слов. – Я…
– Как скоро это случится? – спросил Франц. – Я не знаю. Но я могу сказать точно, что приблизит этот день. Нам во что бы то ни стало следует победить Атексетов до три тысячи пятого года. У нас чуть меньше двух лет. Поможете нам – поможете и своему народу.
– Вы как будто знаете мои мысли лучше меня, – Лориан горько усмехнулся и поднял взгляд на наслаждающегося ветром Франца. – Как вы это делаете?
– Рациональный анализ, мой друг, – ответил тот. – Я хочу, чтобы вы ему научились, раз хотите жить на поверхности Кубуса. Сейчас многое из того, что очевидно для многих, не будет очевидно для вас.
– Как он мне пригодится? Разве я не смогу помочь вам победить Атексетов, не имея этих знаний? Воевать в армии, создавать оружие?
– Всё то, что вы перечислили, требует слаженной командной работы, Лориан, – пояснил Франц. – А о ней придётся забыть, если у вашей команды не будет достойного взаимопонимания. Забавно, что вы так резво согласились пополнить ряды наших бойцов – фронта или тыла.
Лориан смотрел на Франца и не мог связать и двух слов – сознание его полностью спуталось.
– Действительно, что же вам ещё делать у нас? – Франц сказал за него. – Вы должны занять одну из ниш этого мира, иначе будете страдать от бездействия – такой человек, как вы, точно не сможет сидеть сложа руки, пока на него надеется его народ, – Франц протянул руку и положил её на плечо Лориану. – Раз уж вы здесь, я от имени Бога-Основателя Агмаила объявляю вас жителем Кубуса! Используйте эту роль с умом.
Лориан ошеломлённо глядел на этого странного, но, тем не менее, абсолютно понятного человека, который улыбнулся на этот раз смело – и даже немного устрашающе.
– Благодарю вас… – проговорил он, снова опустив взгляд. – Но позвольте спросить, наконец, – кто вы?
– Зовите меня просто Франц, как зовут меня все остальные. Где бы вы ни были, если там есть власть Агмаила – там есть и я. И если я вам понадоблюсь – обратитесь к пустоте, и пустота ответит вам.
На пустынной крыше одного из высочайших зданий города стояли двое – известный каждому человек в лаконичном белом костюме и не известный никому выходец забытого мира, и один знал, а другой чувствовал, что их встреча – начало чего-то гораздо большего. Под ними в лучах утреннего солнца просыпался город полутора сотен тысяч людей, не знающих ни мыслей первого, ни забот второго. На Первой Грани начинался новый день.
