Текст книги "Бог бросил кости (СИ)"
Автор книги: Роман Литий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Повисла пауза, после чего Мацело развёл руками и, вскинув брови, сказал:
– Да, это оно. Я не так хорошо владею словом, чтобы так формулировать речь, – и улыбнулся.
***
Солнечный свет, казалось, становился чище, проникая через окна Храма Первого Наблы. Огромный монумент, возвышаясь над прихожанами, не смотрел на них: казалось, его взгляд, скрытый за лаконичной маской-очками, устремлялся через стены Храма вдаль, к звёздам и в бесконечность. Борс смотрел на сверкающий треугольник у него на груди и очищал свой разум от эмоций. В диалоге Агмаил признавал только разум, своей речью делая его ясным и чистым, как свет, падающий на монумент Первого Наблы.
– Первый из многих, Великий Шарк, – голос Борса растворялся среди мягкой музыки. – Я, Борс Сорин, секретов от Тебя не таю и примеру Твоему следую. Покажи мне, куда расти, покажи мне, как действовать, покажи мне, откуда черпать силы. Файхен.
Присутствие.
– Я хочу избавиться от сомнений, – проговорил Борс, осознав, что его услышат.
– Сомнения – доказательство, что ты живой, – ответил ему голос, слышимый отовсюду – и из ниоткуда.
– Но они мешают жить, – ответил Борс. – Иногда разуму не хватает данных, чтобы сделать выбор, и тогда сомнения берут надо мной верх.
– Сомнения, как и любые другие негативные эмоции – лишь повод задуматься, что в твоей жизни не так, дитя Лорикса. Ты уже изобличил причину своих сомнений, так подумай о том, как с ней бороться.
– Причина – это нехватка данных, – прошептал Борс. – Так мне стоит искать данные?
– Если ты не знаешь, как принять решение, спроси совета у того, кто мог уже делать подобный выбор, – ответил голос Агмаила – приятный, но незапоминающийся.
– Но я создаю копию жизни, – Борс задумался. – Я не знаю, стоят ли затраты результата. Никто вокруг меня не знает, зачем это может быть нужно, все лишь говорят, что это очень хорошо… Но стоит их спросить – а почему хорошо? – никто не даёт ответа.
– Первый Набла не думал, нужно это или нет, когда начинал создавать Рингуса. Его об этом никто не просил, его результатов не ждали. Им двигало лишь желание творить то, чего в мире ещё никто не делал. У тебя же есть друзья, которые верят в тебя, которые ждут, что ты на следующий день скажешь, что совершил прорыв. А ещё у тебя есть дар и способности – и если ты не знаешь им достойного применения, подари возможность выбрать тем, кто в силах это сделать. И я считаю, что нет чего-то более практичного в данной ситуации, чем довести свою работу до конца и остаться в истории как первый, кто смог полностью скопировать разум человека. Считай это моим выбором.
– Спасибо, Агмаил, – ответил Борс с искренним признанием, и свет из окон засиял ярче.
Глава 10. Искусство противостоять
Открылась дверь поезда, и из пустого вагона вышли Персиваль и Лориан, который с восхищением смотрел на возвышающееся перед ним здание. Это была огромная, сверкающая в солнечном свете пирамида, на лицевой стороне которой тёмно-синим треугольником был изображён символ Наблы. По площади перед пирамидой немногочисленные люди шли ко входу – некоторые шли группами, а некоторые были одиноки. Мягкий ветер трепал волосы Лориана, пока тот пытался охватить пирамиду одним взглядом.
– Это храм Шарка, – сказал Персиваль. – Храм Первого Наблы, место, где Агмаил каждый день отвечает на молитвы детей Лорикса. Детьми Лорикса называют всех тех, кто рождён от той ДНК, что была собирательным образом генетического кода людей с Земли, и имя ей – Лорикс. Я дитя Лорикса, как и ты, и сегодня я покажу тебе, как услышать голос Агмаила. Пойдём.
Рыцарь и его ученик пересекли площадь и вошли в широкие ворота; у Лориана перехватило дыхание. Огромный зал с бесчисленными рядами скамеек, ещё больший, чем площадь, освещался кристально чистым светом, играющим на стеклянных стенах пирамиды. У дальнего края зала стояла величественная статуя укутанного в мантию человека в шлеме, и Лориан понял – это Первый Набла. Осознание не пришло внезапно: казалось, Лориан видел этого человека уже много раз, более того – было чувство, что он родился со знанием того, как выглядит Первый Набла. Он смотрел на статую, но взгляд статуи не отвечал ему – казалось, Набла смотрел вдаль сквозь Время и Пространство, он видел настоящее, прошлое и будущее, каждого человека здесь, на Земле и на далёких планетах, которые Человечеству ещё предстоит покорить. И хоть Набла не смотрел на Лориана, тот чувствовал на себе его взгляд, его одобрение и уверенность в каждом сущем во Вселенной – даже в нём, скромном ученике Железного Рыцаря. В безмерном восхищении затерялось тонкое, но колющее ощущение давно знакомого присутствия.
– Проходи, Лориан, – Персиваль легко подтолкнул в спину своего ученика. – Надо выбрать место. Нет, ты не найдёшь здесь скамьи, откуда лучше увидишь Первого Наблу – его одинаково хорошо видно отовсюду.
Лориан присел с краю скамьи из неизвестного ему материала, и Персиваль присел рядом. Осенив себя символом Наблы, Рыцарь сказал:
– Пусть Агмаил и Бог-Основатель, но он такой же человек, как и мы все. Он не может говорить одновременно с каждым, поэтому тебе придётся ждать своей очереди. Просто сиди смирно и думай, что будешь говорить ему – чем лучше подготовишься к его ответу, тем эффективнее пройдёт диалог.
Лориан сложил пальцы каждой руки в жест Наблы, а затем свёл ладони вместе у груди: так его Персиваль учил молиться в Храме. И прежде чем закрыть глаза, он заметил, как Персиваль сделал то же самое.
– Первый из многих, Великий Шарк, – услышал Лориан едва различимый шёпот Персиваля – это значило, что Агмаил обратил на него внимание. – Я, Персиваль Алери, секретов от Тебя не таю и примеру Твоему следую. Покажи мне, куда расти, покажи мне, как действовать, покажи мне, откуда черпать силы. Файхен.
– Я хочу познакомить своего ученика с Агмаилом, – проговорил в мыслях Персиваль, зная, что его услышат. – Мой разум сейчас беспокоит лишь его рост. Моя работа на боевом фронте протекает без изъяна, работа в лаборатории процве тает и развивается. Лишь ученик мой для меня – задача, с которой я раньше не сталкивался. Он тоже дитя Лорикса, но не слышал голоса Агмаила , поэтому я привёл его сюда.
– Ученик не слышал голоса Агмаила, но из детей Лорикса? Как же так вышло?
– Тот, кого привёл мне Франц, может оказаться кем угодно. Лучше самого Франца я об этом не расскажу.
Вскоре Персиваль бесшумно поднялся и вышел из храма – Лориан не заметил. Лориан шептал заветные слова, почувствовав, что его разума коснулся взгляд Агмаила:
– Первый из многих, Великий Шарк. Я, Лориан Северис, секретов от Тебя не таю и примеру Твоему следую. Покажи мне, куда расти, покажи мне, как действовать, покажи мне, откуда черпать силы… Файхен.
Лориан не услышал голоса, не осознал ни одного слова – но почувствовал, что ему ответили, почувствовал, что может говорить, и его услышат.
– Я… Я хочу избавиться от сомнений, – мысли Лориана собрались в слова.
И тут он услышал голос – отовсюду и из ниоткуда. Лориан слышал его впервые – так он думал – но голос казался ему слишком знакомым. Голос обволакивал, успокаивал, и от одного его звука зарождалась неизвестная ранее надежда. Лориан сидел с закрытыми глазами, но вдруг ему показалось, что свет в зале как-то изменился – но как?
– Твои сомнения – это твоя сущность, – только и сказал голос. Но Лориан был готов к такому ответу – по крайней мере, он думал, что был готов.
– Но как это понимать? – подумал он. – Что вы имеете в виду под моей сущностью?
– Рыцарь хорошо тебя обучил, – голос прозвучал с одобрением. – Твоё хладнокровие не пало перед моим авторитетом, тебя не соблазнили звучащие мудро пустые слова. Я скажу тебе, как избавиться от сомнений, дитя Лорикса, но для начала скажи мне – пытался ли ты сделать это сам?
Лорикс задумался, забыв, что все его мысли для Агмаила ясны, как небо над Кубусом.
– Я вижу, что нет, – прозвучал голос снова, и Лориан вздрогнул. – Я скажу тебе простую истину, дитя Лорикса. Каждое сомнение, каждая негативная эмоция, всё то плохое, что можно ощутить и почувствовать – всего лишь индикатор для истинного рационалиста. Неприятные чувства должны привести твою мысль к их источнику, и на этом их роль для тебя закончена. Забудь их, выброси, как инструмент, что отслужил своё, и примись за дело своим разумом. Скажи мне – что порождает твои сомнения?
«Это я умею», – подумал Лориан и спохватился – его мысли были слышны. Он сосредоточился, постаравшись сосредоточиться на том, что он считал сомнениями; его разум не очистился полностью, но чем больше он думал, чем больше вспоминал фактов, тем сильнее становились сомнения. И вот Лориан, похоже, добрался: одна мысль вызывала сомнений куда больше, чем все остальные…
– Я не понимаю одного, – подумал он. – Вы уже, скорее всего, знаете, что на Дне есть люди, и что я – один из них. Я попросил Франца спасти их, но он отказал мне. Почему он считает, что не стоит спасать их сейчас?
– Видимо, ответ Франца не удовлетворил тебя, раз ты всё ещё мучаешься в сомнениях, – ответил голос. – Тогда скажу я, и скажу прямо. Люди на Дне – единственное, что не даст этому месту погибнуть, когда настанет его час. Если однажды случится ужасная катастрофа, и поверхность Кубуса станет непригодна для жизни, Дно станет последним оплотом Айлинерона. Вспомни жизнь Первого Наблы: он всегда думал о том, что может случиться что-то, с чем мы не сможем бороться, и от чего придётся бежать. И если мы хотим однажды вернуть Кубус после возможной катастрофы – нам надо остаться рядом с ним. На Дне, которое оберегает твой народ, Лориан.
От подобной искренности Лориан впал в замешательство. В смятении он не мог сформулировать ни единого вопроса, хотя хотелось задать сотню. И тут в мысли снова вмешался голос Агмаила:
– Я отвечу на вопрос, который ты пытаешься осознать. Знаю ли я, что случится? Да, я знаю. Более того, не так уж и долго осталось ждать три тысячи пятого года. И я прошу тебя, Лориан, ради всего Человечества – будь Рыцарю хорошим учеником. Это единственная моя просьба, дитя Лорикса.
Прежде чем Лориан успел что-то подумать, мысли его смешались в безумном вихре. Ощущение присутствия усилилось до вполне ощутимого покалывания где-то внутри черепной коробки, обрывки прошедшего диалога, мыслей последних пяти минут, впечатлений, образов – всё появлялось и исчезало навсегда. Осталось лишь ощущение спокойствия – без тени сомнений.
– Что-нибудь ещё вызывает у тебя сомнения? – спросил приятный мягкий голос.
Лориан задумался.
– Похоже, нет, – сказал он и удивился правдивости своих же слов. – Спасибо, Агмаил…
***
– Персиваль сказал, что ты уже занимался фехтованием раньше, – говорил Гидеон, облачаясь в доспех. – Это хорошо. Ты можешь быть хоть Агмаилом по остроте мысли, но Рыцарем тебя делает умение сражаться, а для этого тебе нужна хорошая реакция. Посмотрим, что ты умеешь…
Лориан смотрел сквозь сетку шлема на меч в своей руке. По сравнению с оружием Дна он выглядел безобидно – круглая в сечении мягкая палка с небольшой гардой, таким даже поранить вряд ли получится. Правда, было похоже, что ранить тут никого не придётся: как сказал Гидеон, система распознает контакт, если меч ударит по доспеху. И всё-таки, оружие было легковато…
Борс и Гвен стояли рядом с ристалищем – так называлась огороженная круглая площадка для дуэлей мечников. Увидев, как Лориан встал в странную стойку, взявшись за меч двумя руками и держа его прямо перед собой, Борс взглянул на Гвен, вопросительно подняв бровь. Та лишь пожала плечами; её сосредоточенный взгляд готовился уловить каждое движение бойцов.
Она прикинула, как Лориан распределяет вес: одна нога его была отведена назад, но стоял он в основном на передней – необычно, но может сработать. Руки Лориана были выпрямлены и держали меч практически вертикально – а вот здесь Гвен уже усомнилась в удачности позы. Как нападать из такого положения, было не совсем понятно. Гидеон же, крутанув мечом, взял его покрепче и завёл лезвие немного назад: это была атакующая стойка, блок и удар исполнялись одним и тем же набором резких размашистых движений. Из-под шлема свисали длинные волосы, собранные в тонкий хвост – Гвен невольно вспомнила, как они взлетают во время боя. Снова возникло странное чувство, похожее на тревогу. Дыхание стало тяжелей, и Гвен моргнула, в доли секунды провернув привычное: очистить, разделить, пробудить.
– Бойцы готовы? – прокричал Борс, и двое на ристалище сжали мечи крепче. – Начали!
Гидеон рванулся вперёд, взмахнув мечом – Лориан отбил атаку едва уловимым движением рук. Следующий удар рассёк воздух прямо перед лицом Лориана, ловко отступившего назад – только сейчас Гвен поняла, зачем нужна была эта странная стойка. Гидеон начал новую атаку – лезвие ударило по ноге, и в следующий миг сокрушительной силы колющий удар пришёлся в самый центр сетчатой маски Рыцаря. Прозвучал звуковой сигнал.
– Один – ноль в пользу Гидеона Дзерета! – объявил Борс.
– Но почему? – Лориан в недоумении посмотрел на своего соперника. – Я же убил его!
– Мой удар был мигом раньше, – Гидеон снял шлем и выправил вмятину на лицевой сетке.
– Но это было сущее самоубийство, – озадаченно сказал Лориан. – Если бы у нас были настоящие мечи, вы бы не выжили, совершив такую атаку.
– Это не смертельный бой, Лориан, – сказала Гвен холодно. – Побеждает тот, кто нанёс удар первым, неважно, куда пришёлся ответ. Персиваль не рассказывал тебе правила?
И тут Борс тяжело посмеялся.
– О, нет, Гвен, это невозможно. Чтобы Перси хоть раз в жизни объяснил кому-то что-нибудь так, чтобы тот понял? Это не в его стиле, я его знаю. Второй раунд! Бойцы готовы? Начали!
Вивьен сидела слегка поодаль, закинув ногу на ногу; Франц стоял рядом, опершись на чёрную трость и поглаживая пальцем набалдашник.
– Из всех Рыцарей ты выбрал именно Перси, чтобы дать ему в ученики парнишку. А ты знаешь толк в извращениях, – Вивьен ухмыльнулась. – Не подумай, я не завидую. Просто это выглядит, как худший вариант, без обид.
Франц бросил взгляд на часы на стене.
– Лориан привык выживать, – ответил он, пожав плечами. – Для него куда привычней открывать правила мира самому, нежели читать их по книжке. У капитана Алери своеобразная методика обучения, поэтому его и не приняли в Академию эмингмероном, кстати говоря… Он не учит, он даёт задания – а учиться Лориану приходится самому. Так воспитывают учёных – может, поэтому Персиваль так с ними близок.
– Скажи мне честно, – Вивьен приподняла бровь, увидев, как Лориан пошатнулся от прямого удара в шлем. – Откуда этот парень?
– Он переходный, – непринуждённо ответил Франц. – На вашем веку ещё не было таких, если мне не изменяет память. Психолог заключил, что Лориан не подходит профессии, которой он учился, поэтому он теперь здесь.
– Просто поразительно, – заключила Вивьен, оттянув прядь волос.
– Десять – семь! Дзерет побеждает, – объявил Борс.
– А ты хорош, – сказал Гидеон, закинув меч в подставку. – Персиваль учил?
Лориан отвёл взгляд, заметив, что на внутренней части шлема написано чьё-то незнакомое имя.
– Техника не похожа на стиль капитана, – сказала Гвен. – Стойка довольно нестандартная, но надо признать, она держится достойно. Правда, до уровня Персиваля тебе ещё далеко.
– Как и нам всем, – усмехнулся Борс. – Давай шлем, парень.
Открылась дверь спортивного зала, и широким шагом к ристалищу направился Персиваль Алери. Заметив его, все присутствующие Рыцари исполнили приветствие Наблы, и капитан ответил тем же.
– Как успехи, кадет Северис? – спросил он, подойдя ближе.
– Я проиграл… – ответил Лориан, взяв в пальцы застёжку доспеха.
– Но держался достойно, Рингус побери! – Гидеон хлопнул того по плечу. – Семь к десяти проиграть, сразу видно, твой ученик!
Персиваль поднял уголки рта.
– Не устал, Гидеон? Скрестим мечи?
Через пару минут Персиваль уже облачился в доспех и разминал руки перед боем. Лориан стоял немного в стороне в ожидании битвы, когда к нему бесшумно приблизился Франц.
– Вот сейчас вы и увидите в деле легендарного Персиваля Алери, – улыбнулся он. – Он один из лучших мечников Первой Грани.
– А вы сражаетесь? – с интересом посмотрел на Франца Лориан. Тот улыбнулся, прищурившись.
– О, нет, друг мой. Это не то, за что меня бы уважали.
Персиваль постучал мечом по ладони левой руки и принял стойку. Гидеон был на голову выше его, но капитан выглядел перед ним огромной неподъёмной глыбой. Увесистый меч играл в его руках, как зубочистка – по спине Лориана пробежали мурашки.
– Бойцы готовы? Начали!
Два взмаха – и прозвучал звуковой сигнал.
– Один – ноль! – объявил Борс.
Лориан потрясённо обернулся на Франца – тот с азартной улыбкой наблюдал за боем.
– Два – ноль!
Гидеон попрыгал и крутанул мечом пару раз, и Борс снова дал сигнал к началу боя. На этот раз удары Персиваля были отбиты – Гидеон перешёл в контратаку. Персиваль сделал шаг назад, но даже не пошатнулся: одной рукой он взмахивал мечом, предугадывая каждый удар Гидеона. Блок, блок, ещё блок. Лориан сжал кулаки, вслушиваясь в тяжёлое дыхание бойцов и думая – если бы только Персиваль мог обучить хотя бы парочку друзей отца подобному стилю боя…
– Три – ноль!
***
У выхода из спорткомплекса Лориана ждал Франц.
– Не устали? – спросил он с небольшой улыбкой.
– Но я сражался всего раз, и то в самом начале, – ответил Лориан. – Дали бы мне ещё пару шансов…
– Я не хочу говорить, что вы могли бы просто попросить, вы и сами это знаете, – сказал Франц и взглянул на часы над дверью. – Я наблюдал за вашим боем, и знаете, что заметил? Вы сражаетесь так, как будто стремитесь убить соперника. Я прав?
Лориан опустил взгляд.
– Если ты не убил, умрёшь сам, – ответил он. – Так учил меня отец. Когда напротив меня стоит кто-то в маске, гораздо легче ударить его мечом в лицо. Но…
– На вашем пути вам придётся убивать, и убивать не только скрытых за масками друзей, – сказал Франц, постучав пальцем по набалдашнику трости. – Напротив могут стоять как и ужаснейшие во Вселенной твари, так и люди – такие же, как вы, – Франц странно улыбнулся, глядя Лориану прямо в глаза.
Лориан поднял взгляд – и перед взором пронеслись воспоминания: старый меч отца, человек на земле, прикрывающий лицо руками – и страх. Кошмарный ужас, не дающий завершить почти завершённое: пронзить поверженного врага мечом в грудь, в лицо, куда угодно, но так, чтобы эти руки опустились навсегда. Лориан почувствовал, что его ладони покрываются холодным потом.
– Да-а, похоже, уже стояли… Вот, что я вам скажу, Лориан. Персиваль может научить вас чему угодно, но только не тому, что вы должны постичь сами. Все вам скажут, что убивать человека – зло, но не я. Если вы знаете, что большее зло – оставить вашего врага в живых, вы должны найти в себе силы сделать необходимое. Идите за мной, я хочу показать вам кое-что.
***
Двери поезда распахнулись, и Лориан оказался на площади перед храмом Шарка. Ночь уже опустилась на Кубус, и колоссальная пирамида Храма тёмным треугольником возвышалась перед одинокими посетителями под фонарями перрона. Не произнеся ни слова, Франц направился к ней, и Лориан последовал за ним.
Двери храма не открылись – они словно бы растворились в воздухе, стоило Францу подойти. Лориан вошёл внутрь и увидел фигуру Наблы – величественную статую, освещаемую лишь слабым голубоватым светом ночного города, сочащимся через полупрозрачные стены. Ни один звук, ни один человек, кроме Франца и его спутника, не нарушали монументальный покой огромного зала. Двое, тихо шагая, пересекли зал и остановились почти у самого подножья статуи, у метровой тумбы из чёрного камня.
Лориан знал, что Франц хочет ему что-то показать, поэтому не задавал вопросов. Он заворожено смотрел, как в голубоватой полутьме белая фигура Франца берёт трость обеими руками и касается чёрной тумбы; на миг Лориану показалось, что всё, что он видит, стало плоским, словно нарисованным на огромном экране.
И тут что-то началось. Лориан не сразу осознал, что происходит – он смотрел на Франца, освещаемого загадочным красным светом, который с каждой секундой становился всё сильнее. Но стоило ему посмотреть вперёд, как он увидел.
Он увидел, как монолитный постамент под статуей Первого Наблы легко сгибался, как бумага, и открывал огромный маревый проход. Он увидел, как сама статуя распахивает свой плащ и разводит руки в стороны, словно приглашая войти в этот мир красного света. Он бросил взгляд на Франца – тот закрыл глаза и свёл брови вместе – на губах его была улыбка. Уверенная, странная, и при этом непривычно счастливая.
Лориан не понимал, что происходит. Единственным разумным объяснением было то, что он видел ещё одну иллюзию – впечатления, которые Франц посылал напрямую в его сознание. На самом деле, статуя не шевелилась, думал он, – и прохода тоже нет, как и красного света. Но зачем? Зачем Франц это делал, и почему он не произнёс ни слова, чтобы объяснить, что же происходит?
Суровый камень перетекал, как жидкость, меняя форму, меняя цвет. Постамент, скрутившись, как ковёр, легко преобразился, став остроконечной пирамидой. Статуя Первого Наблы едва склонила голову – и взгляд, скрытый за каменной маской, пробрал Лориана до костей.
– Не стойте на месте, друг мой, – прозвучал в воздухе голос Франца. – Заходите внутрь.
Чем глубже Лориан заходил в коридор, тем сложнее верилось, что это всё было искусно подготовленной иллюзией. Красный свет бил из маленьких светящихся точек, стены – каркас из труб, пол – металлическая сетка: легко было подделать такую знакомую обстановку, но в чём же смысл? А если это не иллюзия, то где же проходит та самая тонкая грань между сном и реальностью? Может, сейчас Лориан всё ещё стоит у входа в спорткомплекс, и не было ни поезда, ни храма, ни маревого прохода? Франц не объяснял причину подобного представления, он просто бесшумно двигался рядом, держа свою трость обеими руками. И тут стены внезапно раздались в стороны, и Лориан оказался в огромном сумрачном пространстве.
– Это не иллюзия, не сомневайтесь. Мы правда на техническом уровне, – проговорил Франц. – Именно здесь стоят генераторы энергии, здесь же выращивается сырьё для пищи, и здесь фильтруется вода и утилизируется мусор. Два дня Агмаилу потребовалось на то, чтобы возвести самое необходимое на этом уровне, и после ещё двух дней создания поверхности он упал без сил и поднялся лишь ещё через пять дней. Но привёл я вас сюда не ради урока истории. Вы должны научиться преодолевать себя.
Франц протянул Лориану руку, и тот обнаружил на его ладони роторный пистолет. Перед глазами поднялись воспоминания о том самом дне: как Лориан через прикрывающие его руки атексетской машины смотрел на пожилого учёного, направлявшего на него именно это оружие – серый металлический пистолет с лаконичным дизайном. Холодными руками Лориан принял его от Франца – пистолет лёг в ладонь так же удобно, как огнестрельный пистолет полиции Дна; но от осознания той сокрушительной мощи, что сокрыта в этом маленьком предмете, кружилась голова.
– В тот день вы всегда были на позиции слабого, – сказал Франц, постучав пальцем по набалдашнику трости. – Вы убегали от Тормонов, вы прятались от роторного луча в лаборатории Зормильтона, и вы просили о милости меня. Но прошло время, – Франц закрыл глаза и поднял брови, – и вы почти стали одним из нас. Вас уважает Зормильтон, и я считаю вас своим другом. Но есть ещё кое-что.
Лориан внезапно осознал, что остался один. Он огляделся, но Франца не было ни за его спиной, ни в глубине коридора, ни в пространстве полутёмного зала с огромным механизмом посредине. Он остался один, сжимая в руках роторный пистолет.
– Тормоны некогда уважали нас, жителей поверхности, а мы за это позволяли им жить на техническом уровне, – продолжал голос Франца, слышимый самой глубокой частью сознания. – Но сейчас они нас презирают. Они портят наши машины, крадут нашу еду – и похищают людей. Вы, ваш отец, все, кого вы знали до нашей с вами встречи – они все там, где они есть, из-за Тормонов, – за неплотными стенами из металлических труб послышались шорохи и голоса – Лориан сжал пистолет, беспокойно оглядываясь. – Я привёл вас сюда, потому что только вы это знаете точно. Вы ведь это знаете? – Лориан медленно отступал к вертикальной конструкции в центре зала, издававшей тихий гул. – Сегодня у вас в руках оружие. Вокруг вас – ваши враги. Что вы делаете, если видите вокруг врагов? Что вы делаете, если на одной чаше весов их жизнь, а на другой – сотни сломанных жизней ваших товарищей? Что вы делаете, если знаете, что правильно, даже если чувства заставляют вас в этом сомневаться?
Уродливые существа, лишь отдалённо напоминающие людей, выглядывали между трубами стен. Лориан прижался спиной к холодной металлической конструкции, почувствовал всем телом мягкую вибрацию металла. Сердце его колотилось сильнее, чем когда-либо, а руки дрожали: меньше всего он сейчас хотел снова бежать по лабиринтам технического уровня, надеясь на спасение.
– Примите свой страх, Лориан! Примите свой гнев, своё желание борьбы! – продолжал голос Франца в голове Лориана. – Осознайте свои чувства, от самых сильных до самых потаённых – и направьте их на действие. Пусть они возьмут верх над вашим телом, а ваш разум возьмёт верх над ними! Разделите своё сознание, пусть одна его часть думает, что управляет вашими действиями – а другая, ваш холодный, острый интеллект, будет управлять ею!
Из стены выскочило одно существо и, подняв руку, побежало в сторону Лориана. Тот вздрогнул, роторный луч пронзил пространство, и бездыханное тело упало на металлическую сетку. Стены взвыли сотней ужасных криков.
«Я убил его, – подумал Лориан. – Я убил его…»
И неожиданно для самого Лориана он осознал: это чувство не нужно ему сейчас. Есть более важная проблема, и это он тоже понимал: из стен выскакивали существа, стремительно направляющиеся к нему. Привычным образом сначала он попытался побороть страх – но вспомнил слова Франца и остановился. В доли секунды услышал стук собственного сердца, почувствовал дрожание своих рук и прерывистое дыхание, вырывающееся через рот; страх говорил ему: подними пистолет, стреляй, стреляй, пока они не добрались до тебя – и Лориан понял, что на этот раз может дать ему волю.
Со скоростью, которую он даже не мог осознать, его руки выпрямились и наводили пистолет на Тормонов. Тихий треск многочисленных выстрелов терялся среди криков поверженных и боевых кличей ещё стоящих на ногах. Пульс крови стучал в ушах, пальцы судорожно сжимали рукоять пистолета, но Лориан не чувствовал страха – он лишь знал, что страх есть, и он делает его движения такими быстрыми. Он не знал, сможет ли вовремя остановиться, но пока не видел происходящему конца. Одно существо подобралось так близко, что царапнуло Лориана своими когтями, прежде чем упасть на сетчатый пол. Другое метнуло что-то тяжёлое – Лориан уклонился, и гулкий звук удара затерялся в бесконечном лабиринте тонких труб.
Лориан закричал.
И тут Тормоны внезапно остановились и испуганно заозирались. Озадаченность вытеснила страх, Лориан перестал стрелять – и увидел: из коридора выходил Франц. Увидев статную фигуру в белом костюме, Тормоны зашептались, и Лориан с удивлением увидел, как все те, кто рвался его убить, прижались лбами к сетчатому полу. Франц сверху вниз оглядел упавшую перед ним толпу.
– Что всё это значит? – проговорил Лориан, когда Франц подошёл ближе. – Я ничего не понимаю.
– Не так много тут стоит понять. Вы сделали, что должны были, – ответил тот. – Вы смогли войти в состояние, которые Рыцари называют расщеплением сознания, и сделали это в бою. Не могло быть варианта лучше. Мои поздравления, – и Франц снова странно улыбнулся.
Голова закружилась.
«Положить столько жизней ради тренировки?»
«Наверное, это тоже иллюзия».
«Франц меня обманул?»
«Или ему действительно безразличны жизни Тормонов?»
Лориан на миг снова почувствовал присутствие, а затем тяжело опустился на сетчатый пол.
– Вы справились, – услышал он прежде, чем окончательно потерять сознание.
