Текст книги "Мятежник (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

Глава двадцатая.

Атака кочевников на силы лондонцев была простой, как коровье мычание – все пять полков ударили одновременно, без особых изысков, обходных маневров и засадных мероприятий. Артиллеристы лондонцев успели выпустить куда-то, в сторону королевских войск, несколько залпов и почти втянулись в размеренную рутину артиллерийского обстрела, когда несколько человек из прислуги услышали топот за спиной и обернулись…

В сторону степняков пушкари успели развернуть всего пару, не самых больших, пушек, ядро и картечь проломили плотный строй всадников… Надо ли говорить, что в той части батареи, где артиллеристы были самыми расторопными, до лондонской пехоты, продолжавшей медленно маршировать в сторону врага, не добежал ни один пушкарь. Левый фланг, где готовились к атаке какие-то гусары, еще держался – там противники увлеченно кромсали друг друга саблями, шашками и палашами, кого-то уже волокли на аркане в тыл, и количество верховых «красных мундиров» неуклонно сокращалось – сказывалось численное преимущество степняков, а вот на правом фланге, где моим всадникам противостоял регимент каких-то улан с копьями, молодецкую свалку никто устраивать не стал. Британцев принялись методично расстреливать, не дав приблизиться на расстояние удара копьем, и те посчитали правильным отступить.

Между тем, в центре, убежавшие с позиций, артиллеристы уже достигли колонн атакующей пехоты и те остановились. Между колонн образовалась группа сбегающихся офицеров, откуда кто-то кинул в мою сторону парой фаер-боллов, но весьма неточно. Я, в ответ, нашел заряженную пушку и выстрелил куда-то в ту степь ядром, естественно, не попав, на чем стороны прекратили попытки навредить друг другу.

От группы британских офицеров отделилась группка людей с белым флагом, которые дуя в трубу… направилась в сторону королевских позиций, а мне приволокли первых пленных – каких-то, ободранных до нижнего белья, дядек пожилого возраста.

– Это что за бродяги, Абай –хан?

– Это, ваше величество, штаб армии, с которой мы воюем.

Я резко обернулся к молодому генералу, пытаясь понять юмор этой неуместной сейчас шутки, но, судя по серьезному выражению смуглого лица собеседника, он сейчас не шутил.

– И где вы их взяли?

– А позади нас, рядом с обозом стояли, ваше величество. А это трофеи, в том числе и ваша доля. У нас с этим все строго.

Я бросил взгляд на расстеленную у моих ног плащ-палатку и тотчас поверил, что это не какие-то крестьяне с местных полей, которых кочевники отловили для отчетности. На брезентовой поверхности палатки лежали богато расшитые золотом красные мундиры, шляпы с помятыми перьями, сапоги хорошей выделки, позолоченные шпаги и кучи золотых изделий с мерцающими, залитыми доверху магией, драгоценными камнями. Оказывается, пока я считал пушки и колонны врага, специально обученные люди заприметили на соседнем холме группу, богато одетых господ, с небольшой охраной, и, внезапным налетом пленили двуногую добычу, перебив немногочисленную охрану, а обозом войск премьера занялся пресловутый обоз кочевников, те самые «бабы и молодежь». Как я узнал позже, бой за обоз был, как бы, не самым ожесточенным за сегодняшний день. Обозные мужики – лондонцы, сдаваться женщинам и подросткам не хотели категорически и отчаянно сопротивлялись, в результате полегли там почти все, истыканные стрелами, как подушечки для иголок.

Пока я думал, что делать дальше со всем этим, упавшим мне на голову, богатством, в поле шли какие-то переговоры между британцами, «королевскими» и «лондонскими». Я то собирался, перемещаясь со скоростью, приличествующей легкой кавалерии, быстро помочь Эдуарду Девятому разбить лондонцев в поле, налетом напугать жителей британской столицы и с триумфом отбыть домой, а тут столько добра досталось на халяву, что меня жаба задушит бросить все эти трофеи, не говоря о том. Что степняки меня просто не поймут, справедливо сочтя просто душевнобольным.

Я досадливо махнул рукой, и возмущенных высокопоставленных пленников поволокли в сторонку – не о чем мне было с ними пока разговаривать, ситуация была неясной и малопредсказуемой. Лондонцы отступили от меня подальше и встали, почти прижавшись к своим смертельным врагам, с которыми они собирались сегодня биться насмерть, подозреваю, что дистанция до вражеских построений, как раз соответствует убойной дистанции огня захваченных мною пушек, а между враждующими армиями шла какая-то суета, белели белые флажки и кучковались разноцветные мундиры. Я же, пока мое вороватое воинство не разбежалось по окрестностям, в поисках чего-то ценного, дал команду разослать разведчиков, а остальным спешиться, обиходить лошадей и быть готовыми к отражению атаки, после чего велел собрать раненых британских артиллеристов, которые не успели убежать и были взяты в плен.

– Господа…– я обвел равнодушным взглядом неровную шеренгу, кое как перевязанных, людей: – Поздравляю вас, вашим мучениям пришел конец. Чтобы вы больше не мучились, господа раненые, мои воины сейчас быстро вас прирежут. Передавайте там привет, на том свете… Ну, кого кто встретит, тем и передавайте приветы.

Юмор мой, чисто британский, угольно-черный, пленные, почему-то, не оценили и в страхе подались назад, испуганно оглядываясь, но, не находя пути спасения.

– Или есть другой вариант. Если хотите еще помучиться, предлагаю делать это вместе. Кто хочет еще пожить, начинаем заряжать вот эти пушки, только все делать по правильному. Если кто-то думает напакостить и плохо пробанит ствол, то гарантирую – он долго не проживет.

Что мне понравилось – никаких разговоров о бесчестии и правах военнопленных не прозвучало, напротив. Люди дружно занялись любимым делом, деловито двинувшись вдоль строя орудий, заряжая, через раз, пушки картечью или ядрами.

Ближе к вечеру где-то в поле загудели то ли трубы, то ли, шотландские волынки и в нашу сторону поскакала парочка всадников под белым флагом.

– Это вы, так называемый цари Сибирский? – британский офицер, уж не знаю, за короля он, или за премьера, в сопровождении конного солдата с белым флажком на копье, горячил коня в пяти метрах от меня.

– Я тебе сейчас ноги укорочу, по самую голову, чтобы привить уважения. Ты меня еще самопровозглашенным назови.

Офицер побледнел, а конь его всхрапнул и попятился.

– Но я парламентер, сэр и вы не имеете права…

– Ты хочешь сказать, что вот эта грязная салфетка позволяет тебе безнаказанно оскорблять сюзерена огромной страны? Ты не прав, а если не веришь, то мы сейчас можем проверить…

Офицер развернул коня и поскакал прочь – он прекрасно знал, что я в своем праве. Кто-то намеренно пытался меня оскорбить, а в это время казнили и за меньшее.

Чтобы созидательно занять мое воинство, я дал команду выкатывать заряженные пушки вперед, надеясь сегодня пострелять. Помниться, в прошлой жизни видел я компьютерную игру «Пираты», очень мне нравилось, как там ядра в цель летели. Может быть и здесь будет также красиво?

Новый парламентер прибыл в сопровождении трубача. И обращался ко мне. как положено. Хоть морду свою благородную и кривил, но назвал меня «Величеством» и был достаточно куртуазен. А то, что морда у благородного сэра кривиться, так это к делу не подошьешь? Может быть у человека зубы болят или он моих степняков очень боится, больно алчно они на «их благородие» поглядывали…

– Ваше величество, король Объединенного королевства приглашает вас на переговоры завтра в полдень.

– Передайте его величеству, что я с восторгом прибуду на встречу с их величеством, а пока отодвиньте вашу лошадку в сторонку, вы мешаете…

– Г-хм. – прокашлялся офицер: – Могу я узнать, ваше величество, а чем заняты ваши люди.

– Господин лейтенант, ну даже мне неудобно от вашего вопроса…– я пожал плечами: – Вы же видите – катят пушку на новую позицию.

– Я еще раз прошу прощения, ваше величество…– скрипнул зубами парламентёр: – Могу я узнать, зачем ваши люди перекатывают пушку на новую позицию?

– Чтобы стрелять. – уверенно сказал я: – Воне видите. Там люди стоят в красивых мундирах. Чем не достойная цель? Тем более, у нас здесь четыреста пушек, стреляй, не хочу. Не хотите присоединиться? Уверяю вас, это вы запомните на всю оставшуюся жизнь.

– Не сомневаюсь, в ваших словах, ваше величество. – склонил голову британский офицер: – Но зачем стрелять? Ведь переговоры назначены на завтра, на полдень…

– И что, сэр? – изобразил я полнейшее недоумение: – А до этого времени мне чем прикажите заниматься? Умирать со скуки? Ведь не зря сказал ваш знаменитый драматург, Уильям Шекспир, что если в поле стоит пушка, то к концу сражения она обязательно выстрелит. Закон жанра, сэр. Сейчас докатим пушки шагов на триста вперед, пристреляемся и попробуем ваших солдатиков проредить, до ночи, надеюсь, успею пару тысяч изничтожить.

Офицер как-то торопливо распрощался и поскакал в сторону британских войск, а я дал знак катить пушки вперед, не прохлаждаться.

Зачем я это делал? А потому, что боялся. Боялся, что если не займу своих разбойников делом, они, с наступлением темноты, все разбегутся, чтобы пограбить окрестные британские городки, а войска короля и парламента, в этот момент, и ударят… Я бы ударил, даже не раздумывая. А так все заняты делом, тащат пушки, потом будем стрелять из пушек, и снова заряжать, а дальше я еще что-то придумаю…

Посланцы короля побеспокоили меня в третий раз через час, когда у меня было все практически готово. Я даже был уверен, что попаду в далекую полоску людей в серых мундирах городского ополчения со второго ядра.

На этот раз под белым флагом прибыл целый полковник, с похожим на бульдога, лицом и эполетами золотого шитья, который и передал мне просьбу короля встретиться со мной немедленно, не откладывая важный разговор на утро. Да и палатку с королевским гербом уже ставили посреди поля какие-то расторопные мужики.

– Хорошо, господин полковник, но у меня есть условие. С его Величеством мы беседуем в палатке один на один, тет а тет, и это мое непреложное требование.

Королевская палатка.

– Сэр, что вы себе позволяете? – король Британии, явно, чувствовал себя не слишком уверенно, но брови хмурил очень грозно.

– Нападаю на вас, сэр.

– Но мы же… Мы же…

– Друзья, вы хотели сказать? Но мы же тайные друзья, сэр…

Дернулось королевское лицо, покоробило его, что он тут просто «сэр», а не «Величество», ну так все у нас на взаимной основе.

– Так какие у вас проблемы, сэр? Как я вижу, войска парламента уже перешли под вашу руку? Наличие общего и опасного врага примирило их с вами. Осталось только совместно пролить кровь, а потом поменять в оставшихся ротах нелояльных командиров на своих людей.

– А дальше?

– Дальше, Ваше Величество, мы сегодня ночью открываем стрельбу в вашу сторону и уходим в сторону Лондона, а вы бросаетесь вслед за нами. Ну как бросаетесь? Двигаетесь, не торопясь, заодно давая нам пограбить честных англичан и устанавливая везде свою, прочную и законную, королевскую власть. Так что не торопитесь, дайте своим честным подданным соскучиться по крепкой королевской руке. Обязательно по дороге будут перестрелки, коварные засады с моей сторону, но, ваше мужественное войско все преодолеет и догонит нас на границе с Лондоном, который мы, к тому времени, опять же, частично пограбим, заодно увеличив вашу популярность среди горожан и уменьшив количество ваших злостных противников, ну а потом переговоры и вы, дабы спасти ваше богоспасаемое Отечество и сохранить человеческие жизни, организуете эвакуацию моего войска со всем награбленным на континент, куда, мы позднее определим. Как вам мой план, Ваше Величество? Вас еще и Спасителем Нации назовут, ну, или еще как, но также уважительно.

Потом мы пару часов пили виски, которые Эдуард велел подать в палатку, периодически громко ругаясь друг на друга, так, что конвои с обоих сторон хватались за сабли, а король торопливо писал мне адреса своих злейших противников, адреса их домов и простенькие схемки, чтобы моим поисковым отрядам долго не плутать по огромному городу. Власть, она же такая, всегда неблагородная и безжалостная, а королевская власть – тем более.

Обстреливать вражеский лагерь мы не стали, без этого было много работы. Попробуй четыреста пушек заряди четверным запасом пороха, разбей лафеты, закопай дулом в землю и подожги огнепроводным шнуром через запальное отверстие? Некоторые орудийные стволы взлетали в небо красивыми ракетами, а некоторые, без затей, разрывало на куски – наверное бракованные были. Королевский лагерь испуганно молчал, опасаясь этой огненной забавы, поэтому уходили мы в сторону Лондона на фоне догорающего обоза войск парламента, не опасаясь выстрелов в спину. Свои арбы и прочие кибитки я велел тоже сжечь, пересадив весь этот бабско-подростковый курятник трофейных обозных лошадей, разрешив брать в трофеи только то, что помещается в вьюки.

Кстати, королевские войска еще два дня оставались на месте, копаясь в обгорелых остатках обоза и пытаясь найти относительно целые орудийные стволы. Ох и орало на меня при нашей следующей встрече их Королевское Величество, даже изволило королевскими ножками топать, но я только посмеивался. Для меня тайный союзник без пушек на переговорах гораздо предпочтительней тайного союзника с пушками, а Британию, по факту, артиллерии я лишил, заодно захватив с собой какие-то совсем экзотические легкие стволы, которые могла вести одна лошадь, то ли из числа слоновьей артиллерии, то ли из рядов верблюжьей кавалерии. Кстати, эти недопушки пригодились мне, когда я отправил несколько эскадронов с экскурсией в городок Солсбери, дабы, заодно, обстрелять шпиль тамошнего собора. Говорят, что знаковое туристическое место, но я уже не помню подробностей. В общем, Эдуард Девятый дал мне два дня фору, а потом двинулся вслед за моими бандами, пешим ходом, да еще по разоренным местам. Почему разоренным, объяснять надеюсь не надо, но, вот почему пешим ходом?

Я, к примеру, ехал до Лондона в комфортабельном железнодорожном вагоне, захватив на одной из станций целую бригаду железнодорожников, заодно, оставляя после себя полную разруху, куроча и разоряя дорожное хозяйство. Ну, паровозы, к примеру, без воды протопить, или из шестиствольного «гатлинга» расстрелять, водокачку взорвать и стрелки разбить, телеграфные провода сорвать со столбов. В общем, у нас было три традиционных дня на разграбление Лондона. Сильно в переплетения городских улиц моя кавалерия не углублялась, за исключением десятка адресов, которые написал мне своей рукой, немного перепивший, король, не сразу сообразив, какой компромат он лично дал мне в руки. Бумагу эту я храню, как ценнейшую реликвию и залог нашей, с королем, дружбы.

Лондон.

Когда уставшее королевское войско подошло к окраинам Лондона, город был практически цел. Остатки городского ополчения заперлось в своих кварталах, перегородив улицы баррикадами, сооруженными из всякого мусора, над городскими кварталами кое-где поднимался черный дым – это догорали дома сторонников бывшего премьер-министра страны. Почему бывшего? Ну погиб человек, защищая свой кабинет на Даунинг-стрит от грабителей, поэтому больше свои премьерские обязанности выполнять не может. Придется королю перетряхивать свой кадровый резерв, ибо в столице много вакансий после моего визита открылось. Там, вообще, смешно получилось. Большинство людей из списка короля мы застали на рабочем месте, в Палате Лордов. А так как сторонников короля на этом заседании по вопросу обороны столицы, по определению, быть не должно, то порубили всех присутствующих. Вернее, попытались порубить, но они начали отбиваться, швырять огнешарами да ледяными стрелами, начался пожар. В общем, парочка обгорелых лордов из числа владеющих левитацией, вылетели из окошек парламента, и оставляя дымный след от горящей одежды улетели куда-то, а судьба остальных была мне неинтересна – мы выполняя обязательства перед Эдуардом, поскакали по домашним адресам, так как мало аристократа убить физически, надо и экономически подорвать могущество его рода.

В итоге, когда их королевское величество прибыло в город, на окраине его встречала депутация лучших жителей с ключами от города, мои войска концентрировались в районе порта Тилбери, который поближе к устью Темзы, чтобы никто не мог нам преградить пути эвакуации, заодно потроша гигантские портовые склады и перегружая добычу на корабли, пригодные для перехода через Канал, а я терпеливо ждал своего тайного союзника, в, уже ставшем мне родным, поезде, в комфортабельном вагоне, для проведения окончательных переговоров и проведения итогового расчета, так как известно, что уже оказанная услуга не стоит ничего. А в случае, если переговоры с Эдуардом зайдут в тупик, то моей кавалерии недолго снова метнуться по густозаселенным равнинам Англии.

Глава 21

Глава двадцать один.

На нынешнюю встречу их Величество Эдуард Девятый прибыл при всем параде и со свитой, состоящей из конвоя и десятка генералов, разряженных в лучших британских традициях, в красные или зеленые мундиры, треуголки с перьями и длинные палаши. Но весь этот выводок кавалеров не пустили в мой вагон мои охранники. И пока под окнами шел скандал на нескольких языках, британский король вошел в мой салон в одиночку.

– Сэр, я требую объяснений!

Гремя кирасой, поножами и наплечниками, Эдуард тяжело опустился в кресло.

– Какого же, дорогой друг?

– Друг? Вы оставили меня без артиллерии!

– Я избавил вас от соблазна и искушения.

– Искушения? Какого?

– Выстрелить из пушек мне в спину…

– Как вы могли подумать…-не очень уверенно пробормотал Эдуард.

– Ну, я бы подумал, а я такой же владыка, ка и вы, даже, наверное, лучше.

– Чем это лучше⁈ – тут же надулся британец.

– У меня нет парламента, со мной спорит только жена.

Король посидел пару минут в полнейшей задумчивости, как мне показалось, не почувствовав вкуса, влил в себя стакан хорошего трофейного бренди, осле чего, видимо решившись заговорил проникновенно-фальшивым голосом:

– Мой друг, мои советники требуют, чтобы я напал на ваше войско…

– Ну это нормально, Эдуард.

– Олег, они подтянули войска и, к моему огорчению, вы в ловушке…

– Да вы что, ваше величество⁈ Но у нас, насколько я помню, были с вами другие договоренности.

– Прости Олег, но я ничего не мог сделать. Они настояли на своем. Но я гарантирую тебе, мой друг и брат, что если твои войска сдадутся без боя, я обеспечу, чтобы они с оружием и знаменами могли проследовать на корабли и покинуть Великобританию. А тебе я гарантирую достойное обхождение в заключении, в соответствии с твоим статусом, и с справедливый суд.

– Суд? Эдуард, я, вообще-то помог тебе взойти на трон…

– Олег, пойми, обстоятельства сильнее нас. Ты уничтожил половину палаты лордов, чем привел в бешенство всю аристократию, независимо от того, за кого они выступали, за меня или премьер-министра.

– Эдуард, а напомни мне вашу историю, когда у вас шла гражданская война и на плаху отправляли десятки аристократов, и говорят, даже короля казнили…

– Это, сэр, были наши внутренние дела, а вы чужак.

Умиляюсь я с этих британцев, с их снобизмом и чванством. То есть этот «владыка» приходит ко мне и, из лучших чувств, предлагает отправиться на плаху за то, что я ему тропинку к трону проложил и еще красную ковровую дорожку постелил. И все дело в том, что я не потомок древних кельтов или саксов, кто тут у них по лесам в звериных шкурах бегал, а «белый негр» из Руси.

Я подошел к окну и присмотрелся –вдалеке мелькали какие-то воинские формирования в разноцветных мундирах, и было их достаточно много, а между построениями виднелись даже пушки, много пушек. – Эдуард, а ты не боишься, что я велю своим нукерам схватить тебя и твою камарилью и всем голову поотрубать, а потом мы на прорыв пойдем, и скорее всего, прорвемся?

Король чуть побледнел и схватился за богато украшенный магическими камнями браслет, в котором, по –видимому, было наготове какое-то особо убойное заклинание.

– Но вы же этого не сделаете, Олег? Вы же благородный человек!

Вот так всегда, мы значит благородные люди и не наносим ударов по центрам принятия решения, а они джентльмены, хозяева своего слова, захотел – дал его, захотел – взял обратно.

– Ну так что, брат мой, ты сдашься? – с нескрываемой надеждой спросили Их Величество.

– Нет, брат мой, не сдамся. А тебе, на прощание, хочу дать совет – возвращайся поскорее в Лондон, на прощание высказав своим генералам и советникам свое королевское «Фи!» и сиди там безвылазно, не переставая всем и каждому говорить, что ты уже договорился о мире, но твои советники все порушили…

– Ты что-то задумал, Олег?

– Идите, Ваше величество, а то тут скоро бой начнется, снаряды полетят.

Если десяти тысячам вороватых степняков разрешить три дня грабить столицу и ее предместья, то даже самое крепкое городское хозяйство может не выдержать, и, ожидаемо, первой рухнула городская связь. У Эдуарда девятого не было системы фигурок сов и богинь, расставленных на каждом перекрестке и в каждом жилище –британцам хватало густой телефонной и телеграфной сети, которые и рухнули первыми, поэтому никто не смог сообщить, что мои кавалерийские отряды еще вчера начали переправляться через Темзу, а территорию порта прикрывает лишь мой личный конвой, немедленно, по окончанию переговоров, начавший беспокоящий огонь по, стоящим в полный рост, британским пехотинцам. В ответ грянули пушки, красные и серые мундиры храбро двинулись вперед, пока из складских пакгаузов не ударили шестиствольные «гатлинги», прореживая плотные ряды стойких пехотинцев, потом снова начался артиллерийский обстрел, часть складов загорелась от попаданий ядер, а часть – от факелов моих поджигателей. Через Темзу мы переправлялись, когда за нашими спинами пылал новенький, отстроенный с иголочки, морской порт, который, по замыслу властей, должен был разгрузить Большой Лондон. Большой Лондон, вернее его южную часть разгрузили мои степняки, ударившие по южным окраинам огромного города, куда мои разбойники не налетали до этого. Разорив и спалив все. что попадалось им по пути, степная вольница хлынула на Юг, где разделилась. Меньшая часть, два полка, продолжили движение на Юго-запад, в сторону Плимута, а большая часть двинулась на Север, имея целью Бирмингем и Манчестер. Никто не ставил задачи взять укрепленные города, с засевшими за баррикадами, местными жителями. Степные всадники жгли все, что горит, и отрывали все. что плохо прикручено. Особенно доставалось промышленным мануфактурам, железнодорожным депо и речным пароходикам с баржами. Мелкие отряды казалось, заполонили всю страну, разоряя все, до чего дотягивались, словно голодная саранча.

Я же вел караван судов, на каждом из которых располагалась охрана, мимо горящих берегов графств Корнволл и Девоншир, к небольшому порту Бидфорд, где мои суда должны были принять два полка с лошадьми и совершить бросок к берегам Зеленого острова, несчастной Ирландии, незаживающей раны Британии. Лояльность экипажей кораблей, захваченных в порту Тилбери обеспечивало наличие на судах членов их семе, а попытка бунда на одном из судов была пресечена быстро и жестко, на глазах у остальных экипажей каравана. Все понимаю, воинское преступление, некомбатанты, но зачем эти женщины напали на мирно стоящего часового?

Ирландия. Порт Корк.

Заход в порт каравана из сорока разномастных кораблей под флагами вызвал бы, безусловно, оглушительный ажиотаж, но мы высадились на песчаном пляже в десяти милях от города, дабы не вводить в искушение гарнизон британского форта, прикрывавшего этот крупный порт с моря. Провозились, конечно, целый день, перевозя лошадей на плотах, но за день управились. Под утро волна кавалеристов частой метелкой прошлась по городу, ловя арканами безоружных постовых королевской полиции, а утром, возле ворот казарм полицейских и военных казарм были сняты с пролеток спешившие на службу офицеры, после чего на рыночной площади был развернут шатер, над которым взвился флаг Ирландии.

Я же, как и положено, разместился перед палаткой, возле нескольких бочек с виски.

Первые любопытные появились минут через десять.

– Ты не ирландец… – ткнул в меня пальцем здоровяк, видимо альфа-самец компании, набравшей смелости.

– Нет, я царь Сибири.

Рыжий детина, в заляпанных рыжей глиной, грубых башмаках и дранной куртке, завис на пару минут, не понимая видимо, что это за «цезарь» выискался в их глуши.

– Это твои разбойники грабят и убивают англичан?

– Тебе их жалко?

– Нет…– засмеялся детина: – Не капельки, а вот зачем ты сюда приперся?

– Грабить я вас не собираюсь, вы, говорят, нищие, как церковные крысы…– я приподнял бокал с виски: – Задать вопрос хочу, хотя бы тебе.

– Ну, спрашивай. – свернутый набок нос ирландца нервно дернулся, видимо учуял запах алкоголя.

– Почему я приплыл из далекой Сибири освобождать твою родную Ирландию из-под гнета англичан, а ты, такой здоровенный, вместо того, чтобы воевать оккупантами, маешься тут с похмелья?

– Можно подумать, что ты сюда за нашей свободой приплыл…– здоровяк обернулся к столпившейся за его широкими плечами компанией, приглашая их посмеяться над удачной шуткой, но народ почему-то его не поддержал –взгляды его приятелей были направлены на бочки с виски, в одну из которых, местный лавочник, уже вкрутил кран.

– А зачем я сюда, по-твоему, приплыл?

– Ну, пограбить. Говорят, что в Лестере твои люди чуть ли не тонну золота из банка похитили…

Как-то сомнительно все прозвучало, но если это правда, то замечательно, а то Эдуард Девятый не торопится долги передо мной закрывать.

– Не поверишь, дружок, но у меня в царстве есть земли, где золото просто под ногами лежит…

– Врешь! – Подался ко мне детина, но тут же замер, скосив глаза на острие сабли, замершей у его носа.

– Я сейчас кивну головой, и ты не только носа, но и головы лишишься, за оскорбление царя. – процедил я, равнодушно глядя в глаза ирландцу.

– Простите, ваше величие…– просипел «патрик», опасаясь даже вздохнуть.

– Прощаю, на первый раз, но помни, что на тебе висит отсрочка смертного приговора. – я поднял руки и телохранители, ухнув, взгромоздили меня на бочку: – Так есть тут желающие сразиться за свободу мамы – Ирландии, и с которыми можно выпить пинту доброго виски?

Побережье Британии. Окрестности города Абергел.

– Подъем, ирландские ублюдки, бегом на палубу…– Патрик О Нил с трудом разлепил глаза, не понимая, где он находится и что с ним происходит. Последнее, что он помнит – это какой-то заезжий лох выкатил несколько здоровенных бочек с виски на рыночную площадь города, где Патрик уже два года перебивался поденной работой в компании таких же, как он, бывших крестьян, разорившихся от непомерных королевских налогов, и заявил, что готов бесплатно наливать патриотам и борцам за свободу Ирландии. С учетом того, что в благословенной Ирландии патриотами и борцами считают себя все, от грудных младенцев до покойников, Патрик сомневался, что этих бочек со спиртным надолго хватит. Правда Патрик смутно вспомнил, что ему, стойкому борцу с «зеленым змеем» вчера не удалось долго удерживаться на крепких ногах – честно говоря, он помнил только самую первую кружку, а потом…. Потом чернота и это темное вонючее помещение, да, вдобавок кто-то орет сверху, заслоняя черной фигурой слепящий солнечный свет. Под ногами что-то хлюпало, рядом кто-то шевелился, ругаясь. Патрик собрался снова лечь – голова болела невыносимо, но сверху на него обрушилась ледяная вода. Кто-то вскочил, кто-то заорал благим матом. А мужик в проходе наверху что-то продолжал орать про ирландских собак, и, как оказалось, это он поливал Патрика и его товарищей по несчастью из брандспойта ледяными струями. И ничего не оставалось, как бежать в сторону света, оскальзываясь по мокрым узким ступеням. Выскочив из темноты помещения, Патрик понял, что он пребывал в трюме корабля, бросившего якорь недалеко от песчаного пляжа. Голова от холодной воды почти прошла, а вот зубы выбивали какой-то мотив. Те, кто вылез из трюма первыми, уже бежали по палубе, направляемые типами в непромокаемых куртках и с дубинками в руках, судя по выкрикам, британцами, но бегущих никто не бил, лишь подталкивали «Вперед! Вперед! Садитесь в лодки!». На верхней надстройке судна стояли несколько мрачных типов, похожих на китайцев, с винтовками в руках и револьверами на поясе, поэтому ирландцы, а с Патриком в трюме были точно его земляки, без скандалов и личных вопросов садились в лодки, которые быстро направлялись к берегу.

Как только киль лодки зашуршал по песку, старший корыта, сидящий у руля на корме, заорал «Вперед, прыгайте и бегите в сторону кустов!», и Патрику пришлось прыгать в воду, брести по колено в холодной воде и потом, увязая в песке, спешить к кустам, густо растущим сразу за пляжем. За кустами обнаружилась толпа растерянных земляков, пара десятков узкоглазых всадников, до зубов, вооруженных, и несколько телег, загруженных бочками и ящиками.

– Слушайте все! – на бочку взобрался чернявый тип в кожаном плаще и матерчатой шапкой в руках. На лице этого чернявого зловеще поблескивали круглые стеклышки очков в металлической оправе:

– Я политический комиссар первой Ирландской бригады освобожденной надежды Фишман. Все вы вчера записались добровольцами, поклявшись положить свою жизнь за свободу матери – Ирландии! Сейчас все, кто проходил военную подготовку в клубах фениев – подойти ко мне!

– Какие добровольцы⁈ Я никуда не записывался! У меня свадьба завтра! – заорал кто-то из толпы и его поддержали густым недовольным ревом мужских глоток.

– Кто там не записывался? – комиссар достал из кармана плаща несколько мятых листов бумаги: – Говори, кто ты есть, сейчас проверим.

– Кеган Келли меня зовут, и я ничего не подписывал! – гордо вышел из строя прилично одетый рыжий парень.

– Келли, Келли…– забормотал комиссар, проводя пальцем по листам: – Да вот ты, Келли, твой палец тут оттиснут, так что заткнись и встань в строй. Если еще кто-то посмеет сомневаться в моем слове и займется саботажем – больше разговоры вести не буду, лично пристрелю труса. Второй раз говорю – кто обучался военному делу?

Толпа, которую невозможно было назвать строем, угрюмо молчала.

– Ломан Кеннеди, ты вчера хвастался, что два года посещал военные курсы? Что, вчера так нажрался бесплатного виски, что память напрочь отшибло? – комиссар сунул списки за пазуху и вынул из кобуры огромный револьвер, после чего злобно рявкнул: – Люди с военной подготовкой, бегом, ко мне!

Больше испытывать терпение человека в кожаном плаще никто не решился. У телеги собралось два десятка человек, которым комиссар что-то говорил в течении десяти минут, после чего «командиры» двинулись назад к строю, с самыми мрачными выражениями лица. Они начали растаскивать толпу на десятки, после чего вели отобранных мужчин к телегам, где им выдавали из ящиков, лежащих на телеге, по новенькому карабину со штыком, двадцать унитарных патронов необычного, серого цвета и подсумок, которые самые нищие «бойцы» крепили на веревки, заменявшие им пояса. Потом командиры наскоро показали, как заряжать винтовку, как стрелять, как целиться и как менять обойму, после чего все вновь построились, но уже повзводно.