Текст книги "Мятежник (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6

Глава шестая.

Замок Арундел. Графство Западный Сассекс. Британия.

– Господа! – премьер – министр с раздражением отбросил от себя газету, где на первой странице выскочка из дикой Сибири, задрав голову, отдавал честь поднятию знамени Царства Сибирского на крыше ратуши Баренцбурга, крупнейшего городка архипелага Шпицберген: – Кто-нибудь может мне сказать, кого тогда убивают сегодня убить в Омске? Начальник разведки? Сэр Дефо?

Начальник разведслужбы, кстати, потомок того самого писателя, что несколько лет жил среди дикарей, пытаясь воспитать на островах пробританскую элиту и отработать методики «революции баобабов», вскочил со стула, чуть не опрокинув его, и пробормотав, что эту информацию «я должен уточнить в офисе», двигаясь бочком, выскользнул за дверь.

– Первый морской лорд. – премьер обернулся к плотному мужчине в полувоенной форме: – Христания собирается освобождать свои территории?

– Ваше высокопревосходительство, король Христиан Десятый обратился к нам за военной поддержкой, ссылаясь при этом на третий секретный протокол к Договору о дружбе. Там говорится…

– Я знаю, что говорится в этом чёртовом протоколе, сэр! – премьер –министр ударил тяжелым кулаком по столу, так что белесая жидкость, изображающая традиционный чай с молоком, расплескалась, оставляя на, кремового цвета, скатерти неряшливые пятна

– Расскажите мне, сэр. – премьер министр постарался сдержать свой гнев: – Эти вонючие рыбаки собираются сами воевать?

– Ваше высокопревосходительство, они утверждают, что проведение мобилизации потребует, в это время года, не менее трех месяцев, а патрульные корабли военного флота королевства все заняты на патрулировании побережья страны, так как есть информация, что герцог Олег собирается высаживать десант в Тронхейме, сэр. Нет, не собираются.

– А наш флот, сэр?

– Пока нет, сэр. Изгнанный с архипелага герцогом Олегом наш консул, за то, что не смог обменять этому дикарю саквояж казначейских обязательств на нормальные фунты стерлингов, дал телеграмму, что самолеты, которые для которых срочно делают укрытия в скалах, имели под брюхом какие-то длинные сигары, на что наша разведка указала, что это, с большой долей вероятности, самоходные мины, а наши суда только начали оборудоваться противоминными сетями. Поэтому, нет сэр. Корабли до весны не смогут выдвинуться к Шпицбергену.

– Вы хотите сказать, сэр, что в Великобритании нет ни одного вшивого дестроера, чтобы подойти с этим чертовым островам и разогнать эту шайку бородатых мужиков?

– Сезон штормов, сэр, ледовая обстановка… Один корабль посылать нельзя, а два… Я не могу себе позволить, сэр!

С недавних пор на должность Первого морского лорда стали назначать гражданских политиков, которые, чтобы не поставить крест на своей политической карьере, не могли, в отличие от боевых, да и не боевых, адмиралов, допустить чувствительные потери кораблей или моряков.

– Я понял вас, сэр, вы абсолютно правы. – премьер-министр встал, подошел к Первому морскому лорду и дружески похлопал его по плечу: – Благодарю вас за ваш трезвый взгляд на вещи, за вашу рассудительность. Более не смею вас задерживать, мне надо готовиться к докладу Его Величеству.

Глядя на рыхлую фигуру, покидающего кабинет Первого морского лорда, премьер –министр злорадно улыбался. Ведь в эту игру можно играть вдвоем. Уже сегодня газетчики получат необходимые указания, а завтра поднимется такой шум, что ты, козел, сам возглавишь поход на Шпицберген, да не одним кораблем, а целым десятком.

– Начальник разведки, сэр! – на пороге просторного кабинета замер с докладом ливрейный лакей.

– Просите, Джонсон. – благосклонно кивнул хозяин: – И подайте нам чего-то согревающего. Я думаю, что херес будет вполне к месту.

Лакей молча поклонился, а на его месте появился сэр Дефо.

– Ваше высокопревосходительство, наследник и жена!

– Что «наследник и жена», сэр Роберт? Чьи наследник и жена?

– Наследник и жена герцога Булатова, Ваше высокопревосходительство. Они точно в резиденции, в Омске, и… – начальник разведки немного сбился: – И подлежат обязательной ликвидации, сэр.

– Отлично, сэр Роберт. – премьер-министр даже захлопал в ладоши: – После завершения дела в Омске я представлю вас, сэр, к ордену Бани, а также подарю вам поместье, и об этом событии сообщат все газеты.

– Ну что вы, Ваше высокопревосходительство, я всего лишь делаю свою работу. – начальник разведки сделал вид, что смущен: – Право, не стоит.

– Стоит, стоит. – премьер министр принял от лакея бокал с вином, и кивнул сэру Дефо, чтобы тот присоединялся: – Должен же дюк Булатов, которого вы не можете поймать, знать, на чью голову его аэропланы должны сбросить Сибирскую супербомбу!

– Но, сэр!

– Что, сэр Роберт? Или вы считаете, что, убив дикую степнячку и узкоглазого наследника, коих уверен, у этого дикого таежного царька целый табун, вы заставите его поднять лапки? Я очень-очень сомневаюсь, сэр. А вот то, что он постарается уничтожить вас и всю вашу родню, пока другие люди будут им заниматься. Но, ничего непоправимого не произойдет. Ваш предок написал замечательный роман, который обессмертил род Дефо, а вы, послужив приманкой для врага Британии номер один, славно завершите историю своего рода. Гордитесь, сэр. И да, сразу предупреждаю, ваше новое поместье будет расположено в уединенном месте, чтобы посторонние не пострадали. И да, сэр Дефо, последнее. Я очень хочу услышать сегодня вечером ваш подробный доклад, сэр, откуда у этого сибирского дикаря взялся целый саквояж наших казначейских обязательств?

Баренцбург. Ратуша.

Оно расстройство с этим Шпицбергеном.

Ни повоевать, ни ценные бумаги британского казначейства обналичить.

Британский консул, когда увидел саквояж казначейских расписок, впал в состояние полного коматоза, из которого его вывел только полный стакан виски. После этого британец, оказавшийся шотландцем Мак-Ферсоном, попросил у меня пистолет, но я на это не купился. В общем, я заставил Мак-Ферсона принять у меня дипломатическую ноту, что следующий британский агент, не согласившийся обменять ценные бумаги на деньги, будет объявлен мошенником и по старинному британскому обычаю будет измазан в дегте, обвалян в птичьих перьях, а потом повешен. Мак-Ферсона от этой участи спас только дипломатический ранг, так как мы, хоть и из Сибири, но понятия о культуре имеем.

Ну а пока я занимаюсь обустройством своих новых владений – устройство минных заграждений, артиллерийских позиций и скальных укрытий для самолетов. Ну и научная деятельность мне не чужда. Сейчас как раз готовиться арктическая экспедиция на двух двухмоторных транспортных средствах, о которых журналист Жаворонков пытался написать, и два судна из числа конфискованных у норвегов, как раз те вооруженные шхуны, что участвовали в захвате нашего траулера. Экипажами там встали добровольца из числа поморов, которых за последние годы эти норвеги так прижали, что число добровольцев в этом походе к северным соседям превысило потребность в три раза.

А еще я решил заняться экологией. Вы знали, что уникальная природа архипелага нуждается в особой охране? Вот и местные не знали, пока я им об этом не сообщил. А у меня, как словом, так и делом. И теперь в окрестностях Баренцбурга бродит партия инженеров строителей, ищет место для закладки мини-ТЭЦ, проект которой предусматривает высоченную трубу и мощные очистные циклоны, чтобы частично сажа и пуль улавливалась, а что не уловилось фильтрами, то будет улетать далеко в море, в основном, в сторону Норвегии. Ну а что? Уголь то я им пока не поставляю, пусть пыль ловят. А еще, хочу я пресечь на архипелаге индивидуальное отопление домов. А то что это такое – стены зданий в городе серые, снег черный, запах сгоревшего угля стоит в воздухе. А тут будут получать централизованное отопление по закопанным в скальный массив, изолированным трубам, а в случае массовых актов неповиновения со стороны бывших норвегов я же рубильник могу и отключить, а с холодными домами не сильно и побунтуешь. Но это все дело будущего, а пока я с тревогой ждал известий из Омска.

Честно говоря, я не хотел уезжать из города в тот период, когда мой зловредный старший братец носился по городу, строя злочинные козни против моей семьи, подкупая с помощью британских резаных бумажек обывателей на выступление против меня. Особенно встревожился я, когда Димочка ушел из-под наблюдения. Но, моя супруга, буквально силой…естественно силой поцелуев, выгнала меня на войну, сообщив, что я слишком грубый. Притащу в город кучу пулеметов, выгоню на фарватер пару своих любимых скоростных барж с пушками, устрою орудийную стрельбу в городе, завершив это дело ковровыми бомбардировками, а у нашего Искандерчика режим, ему днем спать положено, а не пугаться от громких звуков.

В общем, получив из дома весточку скоростным курьером, я дважды торопливо прочитал аккуратные, как по линеечку, строки, написанные рукой моей жены, после чего посчитал это добрым знаком и велел вплотную готовиться к научной экспедиции.

Письмо Гюлер Бакровны Булатовой своему супругу.

'Май Дарлинг. Дома все хорошо, все здоровы и передают тебе привет. Теперь докладываю тебе как временный комендант города Омска о случившемся вчера в городе происшествии.

Как мы и планировали, вчера утром, около десяти часов утра, в небе над городом появилась шестицветная радуга. Во избежание лишних жертв, лица, получившие от заговорщиков аванс и задание при появлении вышеуказанного сигнала собираться на набережной реки Омь, правее нашего дворца, согласно указаний контрразведки двинулись, группами и поодиночке, в сторону Загородной Рощи, где были организованы за счет казны угощение, в том числе мясное, с подачей крепкого вина с расположенного тут-же винокуренного завода. Сразу докладываю, что народные гуляния прошли без эксцессов. Особо уставшим обывателям активисты из числа вспомогательного персонала МВД были организованы лежаки для сна, а особо буйных загоняли в Иртыш, дабы охладить горячие головы.

Заговорщики и некоторое число особо бестолковых обывателей собрались в сквере возле набережной, куда стали выгружать оружие в ящиках с подошедшей с реки баржи. Тут же объявился твой брат и мой деверь Дмитрий Александрович, который впал в некоторую растерянность и начал совещаться с командирами и вожаками заговора. В это время на набережную стали въезжать телеги с неким грузом, накрытые кошмами, общим числом около пятидесяти. Дмитрий и его ближники решили, что это прибыло подкрепление или иная помощь, на появление телег реагировали пассивно, позволив обозу окружить набережную и заговорщиков.

Возможно, такая пассивность инсургентов объяснялась тем, что я вышла на балкон дворца, выходящий на набережную и громко позвала Дмитрия Александровича и его друзей проходить во дворец, пить чай со свежими беляшами, которые я только что нажарила. Брат твой и его ближники, проявил невежливость, на мои приветствия и приглашения молчал, лишь посмеиваясь, а потом вовсе отвернулся.

Но, ты, май Дарлинг, знаешь, я хозяйка очень настойчивая и гостеприимная. Видя такое пренебрежение моим приглашением я взмахнула платочком, что ты мне подарил, и с фургонов скинули кошмы, под которыми оказались рамы с полосами антимагического свинца и по отделению стрелков из твоей первой ударной бригады, по счастливому стечении обстоятельства, как раз, в то утро вернувшихся из отпуска. Так как ящики с оружием инсургенты не вскрывали, ибо не престало благородным магам пачкать свои руки винтовками, предназначенными для завербованной черни, то заговорщики ударили по твоим бойцам мощными заклинаниями. Ожидаемо, антимагический свинец укрыл твоих солдат от магического воздействия, и твои бойцы, убедившись в своей неуязвимости, стали руками передвигать телеги, сжимая круг вокруг инсургентов.

Твои новые пистолеты на двадцать патрон чудо, как хороши. Унтера и офицеры ударников в мгновение ока превращали тех магов, кто пытался достать огнестрельное оружие из ящиков, в дуршлаг, обрушивая на глупцов море свинца.

Через пять минут кольцо телег сомкнулось вокруг заговорщиков, прижав их к реке, и тем ничего не оставалось, как поднять руки и позволить твоим бойцам надеть на них антимагические браслеты. Три мага воздуха пытались улететь, соответственно, по воздуху, но один из них был сбит дежурной парой истребителей, а двое оставшихся принудительно посажены на аэродром, где, какое совпадение, как раз шла перекличка вернувшихся из отпуска летчиков и прочих специалистов.

Маг воды попытался убежать по воде, аки посуху, но увидев скоростную баржу, с наведенными орудиями, предпочел вернуться.

Дмитрий Олегович, твой драгоценный родственник, все-таки попал во дворец, был посажен за стол в малой гостиной, где имел возможность отведать чаю и моих беляшей. Но, очевидно, твоего брата смущали антимагические браслеты на руках, разговор не клеился, поэтому через двадцать минут я его отправила в тюремный замок, дав с собой три, еще теплых беляша.

Расследование показало, что из восьмидесяти двух захваченных заговорщиков, двадцать – наши идиоты, решившие рискнуть, остальные – дворяне из Иркутского и Якутского княжеств, прибывшие в наш город вместе с Дмитрием.

Как ты там кушаешь, мой дорогой. Одевайся теплее, по возможности используй заклинание «Теплая завеса», а то я слышала, у вас там ветра. Если будешь меня ругать за покупку дорогого антимагического свинца, за нецелевое использование денежных средств в особо крупном размере, знай, я готова максимум постоять в углу десять минут, пока никто не видит, ибо свинец этот – вещь в хозяйстве весьма ценная.

Рейкьявик. Исландия.

Йоун Гюнрссон, третий год занимающий должность мэра столичного и крупнейшего города острова, стоя на крыльце мэрии, вытер слезящиеся глаза и закашлялся. Боги, видимо, разгневались на островитян, так как история острова, которая начитывает более тысячи лет, не помнила такого ужаса. Эйяфьядлайёкюдль, Фаградальсфьядль, а теперь еще и Литли-Хрутур второй день, как взбесились, выбрасывая в воздух вонючий и чрезвычайно едкий дым, от которого слезились глаза и человек сотрясался в приступе лающего кашля. Попытка местных магов воздуха, мобилизованных альтингом, высшим советом острова, направить вечер в противоположную от городов сторону помогла лишь временно – на острове никогда не было особо сильных магов, сильные уплывали в Данию, вербуясь на королевскую службу. А сил оставшихся магов хватало всего на пару часов, после чего вонючий дым снова накрывал город и поселки.

Мэр досадливо почесал заросшую макушку. Помощи от Дании, где правил их сюзерен – король Кристиан шестой, не дождешься. Королю, чем на острове хуже, тем лучше. Пришлет пару кораблей, примет на борт самых красивых девушек и крепких юношей, а остальные спасайтесь сами. Пора бы выйти из-под власти Дании, так обязательно появятся другие, желающие получать дань с этого сурового острова…

– Прошу прощения, достойнейший, не могли бы мы узнать…

Йоун Гюнрссон от неожиданности подпрыгнул на месте. Проклятый дым! Мэр не слышал, как к нему подошли сзади, на не один. а десяток человек, особенно, было непонятно, почему он не слышал, как подошел высокий красивый парень, с странных очках на лице, обутый в громоздкие металлические ботфорты, которые, даже на вид, выглядели тяжелеными. Тот, что говорил с мэром на языке, похожем на норвежский, который мэр с трудом понимал, на морде лица тоже имел странные очки и матерчатую маску, а остальные, выглядевшие солдатами, имели каучуковые маски, закрывающие всю голову с металлическими банками внизу масок, и огромными стеклами вместо глаз, обликом походили на глубоководных рыб, которых местные рыбаки, иногда, доставали сетями из-под воды.

– Вы кто такие? – грубо спросил мэр, злясь от того, что он на улице один, остальные жители сидят дома, а незнакомцы выглядят очень опасными.

– Они книжники…– забормотал тип в тряпичной маске, который видимо был переводчиком.

– Книжники?

– Маги умные, наука, приехали из Сибири…

Глава 7

Глава седьмая.

Рейкьявик. Исландия.

– И что вы можете для нас сделать?

Через два часа в небольшом и, откровенно говоря, грязноватом зале заседаний местного альтинга, или их Верховного Совета, сидели я с начальником экспедиции поручиком Гололобовым, два переводчика, один с исландского, или старонорвежского на норвежский, второй с норвежского на ломаный русский и два десятка местных мужиков, представляющих местную власть. Местные депутаты, как один, были одеты в темные костюмчики с короткими пиджаками, густо усеянными блестящими, в два ряда, пуговками, вязанные чулки и колпаки (в здании было холодно), также каждый имел широкий пояс с, потемневшими от времени, медными бляхами.

– Для вас? – я усмехнулся: – Могу ничего не делать. Могу встать и улететь, и вернуться сюда через год, когда вы все тут сдохнете от вони, предварительно ослепнув…

– Что значит – улететь? У вас такой быстрый корабль? Где он причалил, кстати? Мне не докладывали, что какой-то корабль входил в порт…

– Я прилетел на металлической птице со Шпицбергена, летел восемь часов. Как только вонь от вашего острова стала долетать до моих владений, я собрал ученых и на двух механических птицах вылетел сюда, чтобы разобраться в причинах…

– Он все врет! – вскочил какой-то обладатель густых бакенбардов с заднего ряда, тыча в меня грязным пальцем: – Нет на Шпицбергене никаких сибирских владений!

– Теперь есть. Христиания плохо себя вела и теперь над островами поднят мой флаг. Вы, кстати, тоже себя плохо ведете. Подумайте над этим.

– Ты нам угрожаешь, пришелец? – взвились «бакенбарды»: – У нас триста конных стрелков с новейшими дальнобойными…

– Ой, боюсь! – я закрыл лицо руками, весело выглядывая между расставленных пальцев: – Триста стрелков! А еще триста тысяч баранов и овец. Вернее, триста тысяч и еще один баран, который уже выдал мне численность ваших сил.

«Барану» с бакенбардами не дали больше сказать ни слова – двое коллег повисли у него на плечах и усадили на место, а в разговор вмешался мэр Рейкьявика Йоун Гюнрссон:

– Ваше королевское величество, а чем мы вызвали ваше недовольство?

– Ну, начнем с того, что я уже шесть часов пребываю в вашем замечательном городе, а меня еще не угостили хлебосольные и гостеприимные хозяева. Я не понимаю, вам что, рыбы жалко?

Замечательным городком Рейкьявик мог назвать только очень добрый человек.

Узкие грязные улицы, маленькие, кособокие домики с крышами, покрытыми дерном и станами, обложенными землей для тепла. Люди одеты бедно, многие вообще бродят, завернутые в коричневые одеяла. Вся наша делегация переместилась в местный трактир, правда в «чистом» зале мест за столом на всех не хватила, и часть депутатов просто толпилась у стены, пока мы с поручиком Гололобовым насыщались.

Вот насчет местной еды ничего плохого сказать не могу. Суп огромными кусками ягнятины, свежайшая треска в сливочной подливке сразу подняли настроение голодным пришельцам. Ну, а в хорошем настроении я готов рассказывать замечательные сказки благодарным слушателям.

– Ваши гномы, да, правильно, цверги, решили докопаться до слоя жидкого расплавленного золота через жерла ваших вулканов. Уж не знаю, кто им подсказал, возможно, Локи, но только эти ребята ошиблись и вместо золотого пояса попали в подземное царство мертвых, откуда вверх и рванула эта вонючая дрянь, в которой мучаются грешники…

– Но как такое может быть⁈ – завопил «бакенбардистый баран» из заднего ряда: – Цверги – они же мудрые!

– Жадность – она и мудрых делает глупцами. Когда тебе говорят, что можно добыть золото, слоем в несколько километров, чей слой кипит под всей поверхностью земли, наверное, ты забудешь всякую осторожность и полезешь пробивать дырку в слое магмы…

– Я не верю пришельцу, его слова надо тщательно проверить.

– Давай, проверяй, только веревочку с собой возьми подлиннее. Все это, как сказали мои ученые, происходит на глубине в пятьдесят британских морских миль. Я даже велю своим людям, чтобы тебе не пришлось лезть на Эйяфьядлайёкюдль, просто сбросим тебя с твоей веревкой возле кратера с нашей летающей птицы, ну а дальше ты сам…

Что-то волосатая морда приуныла, поникла, видимо, желание проверять мои слова исчезло.

– Добрый господин, простите, то есть, ваше величество, но ведь вы зачем-то прилетели сюда? Что вы хотите от нас? – похоже, что мэр столицы Йоун Гюнрссон тут самый конструктивный тип, с которым можно работать, только имя с фамилией бы ему сменить, а то я задолбался язык ломать.

– Я не хочу, чтобы в моих островных владениях на Шпицбергене. И я готов избавить вас от этой напасти. Для этого мне надо разбить постоянный лагерь на реке Эль-вю-сау…– по слогам произнес я, посматривая на бумажку: – Возле деревни Эйрарбакки. И право, по мере необходимости, установить укрепленные посты возле любого вулкана, с установкой там идолов моей богини покровительницы Макоши и ее супруга Перуна. На этом список моих условий заканчивается.

Депутаты и прочие властные мужи переглянулись. Я знал, что примерно половина из присутствующих была христианами, отвергшими своих старых богов в угоду датскому королю который и построил здесь храм.

– Но наши боги…

– И много они вам помогли, господа? В конце концов, если я не смогу убрать из воздуха эту вонь, я сам заберу отсюда своих ученых и своих богов.

– Мы не можем принять такое решение, король Дании…

– Вы не можете распорядиться э нгьятейгуруми каменной пустыни? А вы точно здесь власть? Может быть я не с теми людьми разговариваю? Или, быть может, мне проще перебросить сюда парочку своих ударных бригад пехоты и просто очистить эти места от всех негостеприимных типов, вроде вас, оставив только триста тысяч баранов? Вас сколько здесь живет? Двадцать – тридцать тысяч? А да, еще триста конных стрелков. Короче, мы с моими спутниками пойдем, пройдемся по городу, полюбуемся красотами, а через час, в здании альтинга, я хочу услышать ваш положительный ответ. Не прощаюсь, господа.

Выйдя на улицу я кивнул Гололобову и через несколько секунд в небо взлетела красная ракета. А через десять минут депутаты и прочие начальники были вынуждены прервать свое совещание, как, впрочем, и все жители столицы бросили свои занятия, а теперь стояли, задрав голову в зенит – над Рейкьявиком нарезал круги двухмоторный аэроплан «Альбатрос». Убедившись, что собралось достаточно зрителей, командир воздушного судна поднял крылатую машину повыше, после чего сорвал ее в пике. Через несколько мгновений от крылатой машины оторвалась черная жирная точка, которая, при падении разметала часть горного склона могучим взрывом.

Так мирный остров среди вод Северной Атлантики узнал, что в мире существует воздушные бомбардировки.

Через час, с трудом сдерживая улыбку, которая то и дело наползала на мое лицо, я ждал, когда будет подготовлено соглашение между альтингом Исландии и Царем Сибирским о безвозмездной и бессрочной передаче мне земли (по заявке, по мере необходимости) на упомянутом выше острове и иных прилегающих территориях.

– Да, господа, я совсем забыл. – я отложил в сторону пишущую палочку: – В ближайшее время вам надо принять закон, который устанавливает вокруг ваших островов двухсотмильную зону ваших исключительных интересов…

– Но как же это, нас же? – депутаты растерянно переглянулись. Двухсотмильная зона в это время была делом немысленным. Британцы, чьи корабли присутствовали во всех морях, со скрипом зубовным признавали трехмильную зону территориальных вод, ссылаясь на свободу мореплаванья и способность береговых пушек стрелять именно на эту дистанцию, а, следовательно, и защищать прибрежные воды. В отношении местных рыбаков, даже эти условия не соблюдались – многочисленные иностранные флотилии, прикрываемые вооруженными шхунами или пароходами, творили в местных водах что хотели и когда хотели, иногда не выпуская местных рыболовов из их бухт. Слезливые призывы о помощи к датскому королю результата обычно не приносили. Держать здесь отряд кораблей или даже один сторожевик Копенгаген не желал.

– Все будет нормально. Если вы обеспечите мой персонал продовольствием, я обеспечу неприкосновенность двухсот миль морской территории вокруг всех ваших островов. А если что, спрос будет с меня. Я не собираюсь прятаться за вашими натруженными тяжелой работой, спинами.

В общем, ударили по рукам. Я обеспечиваю «зону», местные кормят моих «ученых», что и зафиксировали в новом соглашении, которое уже писалось, не в пример, быстрее предыдущего. Моя миссия там именовалась Исландским филиалом Омского царского университета по вопросам охраны окружающей среды и сохранения уникального животного мира.

Честно говоря, я был весьма и весьма рад. У моей экспедиции уже заканчивались химикаты с хлором, которые мы разбрасывали над вулканами, и маги воздуха, что были собраны со все Сибири за большие деньги, уже выдыхались, гоня массы вонючего воздуха в сторону обитаемой части острова. Перебросить сюда бригаду стрелков я тоже не мог, скоро погодные условия здесь не позволит снабжать по морю столь крупное подразделение. Да и вообще, мне нужно было лояльное ко мне население, которое весной будет готово добровольно переселится из местной нищеты в более благодатные места Сибири и Дальнего Востока. А пока пусть моя экспедиция размещается здесь, строят теплые землянки и укрытия для самолетов, готовят русло реки для приема океанских судов. Задача – к весне превратить этот остров в непотопляемый авианосец, откуда моя Родина будет диктовать свою непреклонную волю всему мировому сообществу! Хорошую фразу украл из фильма, правда, в этом мире, ее пока не знают, но это пока.

Двухмоторные самолеты в Покровске уже освоили, теперь заканчивают сборку прототипа четырехмоторного гиганта, так что такие острова в океане будут иметь все большее стратегическое значение. Главное, к весне, когда сюда приплывут разбираться со мной всякая европейская шваль, надо подготовить достаточное количество боеприпасов на местных складах.

Омска. Дворец правителя.

– Привет, Дима. Говорят, ты в гости заходил, но меня не застал? Присаживайся, в ногах, говорят, правды нет. – я показал на стул за столом, расположенный напротив моего места: – Так что ты хотел?

Брат угрюмо молчал, опустив глаза в, поставленную перед ним молчаливым слугой, чашку с густым бульоном. По внешнему виду князь Якутский выглядел вполне обыденно, если не считать серые свинцовые браслеты на запястьях, что не позволяли моему братцу сотворить очередную глупость.

– Как условия содержания? Нет ли жалоб?

– Прекрати издеваться! – взорвался старший: – Если ты сумел меня…

– Не я дорогой, меня здесь даже не была. Жена моя вас размотала, как по нотам, одновременно проведя будущий традиционный праздник – День Города. – я положил в тарелку ароматный кусочек буженины и старательно намазал его тонким слоем горчицы: – Представляешь, какой стыд? Тебя, всего такого блестящего генерала, размазала в тонкий блинчик дикая девка, которую я подобрал в какой-то грязной кибитке. Ведь так у вас, в иркутских салонах о моей жене отзываются? Кстати, ты до своего княжества хоть доехал, или так в Иркутске все это время и проторчал?

В конце концов мой предсказуемый братец не выдержал и много чего порассказал, вернее, прокричал, сжимая руками края скатерти.

Оказывается, шесть месяцев назад мой дорогой родственник женился 9даже на свадьбу приглашение не прислал, свинтус), на молодой аристократке, чей папа крутился при Иркутском князе. Морозить жопу в Якутии мой брат не собирался, в чем молодая жена его горячо поддержала. Но, постепенно вылезла проблема. Денег, кои я высылал в адрес Дмитрия вполне хватала на аренду двухэтажного особняка, содержание свиты и даже обустройства приемов, особенно если не закупать французскую кислятину, при доставке в Восточную Сибирь, становившуюся истинно золотой, а покупать вино из Китая. Финансовое благополучие моего братца подкосила жизнерадостная блондинка Смеяна, которая вертела молодым мужем, как хотела.

Робкие попытки Дмитрия призвать женушку к экономии пресекался недоуменным хлопаньем длинных ресничек и словами – А вот мой папенька…

Не мог же князь содержать супругу хуже папы– чиновника. В определенный момент для князя Дмитрия Александровича на территории Иркутска все возможности получить кредит были закрыты, даже микрофинансовая организация «Деньги быстро» отказала представителю князя выдать кредит. Стало меньше поступать приглашений, так как репутация князя Якутского дала трещину, да еще в чьем-то доме, в день посещения его Дмитрия с супругой, пропали серебряные ложечки.

Смеяна, поняв, что денег у мужа нет физически, бросилась в родительский дом, но «папенька» проявил необычайную твердость, сообщив, что дочь теперь замужем, и лавочка закрылась.

Маменька повела себя тоже необычно – вместо того, чтобы надавить на отца, она потупила глаза и сообщила, что «как отец сказал, так и должно».

Смеяна вернулась домой и впервые за все время брака поинтересовалась у Дмитрия, где та тумбочка, из которой он ранее извлекал серебришко.

Когда супруг рассказал, что «за чечевичную похлебку продал он право первородства», уступив право правления отцовскими отчинами и вотчинами более удачливому младшему братцу, который присылает четко оговоренную сумму раз в месяц нарочным, Смеяна первый раз в жизни засела за газеты, пытаясь выяснить, нельзя ли вытрясти побольше с «денежной тумбочки».

Когда же молодая хранительница семейного очага выяснила, что княжество Булатовых является важной, но далеко не единственной территорией, подвластной брату Олегу, она потребовала у Дмитрия отчета, почему младшему все, а старшему почти ничего.

Перечитав несколько раз договор между братьями, Смеяна не смогла найти не одной зацепки, почему Олег долен делится со старшим братом доходами с остальных своих земель, барышня решила пойти другим путем.

– Дорогой брат…– князь Иркутский дружески похлопал князя Якутского по плечу: – Прошу вас, присаживайтесь в кресло. Чем желаете освежится – джин, ром, виски, а может быть выдержанный бренди?

Отдав долг уважения виски, коллеги перешли к насущным делам.

Продолжая добродушно улыбаться, Иркутский владыка сообщил Дмитрию Александровичу, что сверху поступило указание считать князя Якутского на территории Иркутского княжества персоной «нон грата» и приложить все силы, чтобы выкинуть его и его людей на восток, по месту, так сказать «прописки», тогда, возможно, они успеют добраться до наступления лютых холодов до села Березовская и там перезимовать.

– Негодяй! – Смеяна метко швырнула фарфоровую чашечку в стену: – Если хочешь от меня избавиться, то скажи прямо, я лучше в скит уйду, чем буду, до смерти, замерзать на дороге!