Текст книги "Мятежник (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Кивнув на прощание пилотам и охране, я направил спокойного конька в сторону города. Возможно, по своим статьям, вороной не соответствовал моему статусу, но я подозреваю, что, как только я окажусь во дворце императрицы, принимающая сторона сделает все, чтобы я не смог им еще раз воспользоваться.

Город представлял собой смесь траура и радостного ожидания. Приспущенных государственных флагов было совсем немного, просто на грани приличий, зато знаменами государств Европейской коалиции были завешаны все свободные места. Иностранцы, прибывшие на мирную конференцию вели себя, как будто они оккупировали Россию, но, местному населению было по фигу на это унижение. Очевидно, когда в конце конференции победители озвучат размеры репатриаций, настроение народа кардинально изменится.

– Ваша…Ваше величество…– начальник гвардейского караула у главных ворот императорского дворца меня явно узнал и растерялся. Видимо, мое появление здесь не ожидалось. Глаза офицера под позолоченным козырьком парадной кавалергардской каски забегали, я почувствовал, что рядом кто-то использовал поисковое заклинание. Видимо, искали скрытых снайперов, ракетные батареи или прячущие в облаках боевые аэропланы. В то, что я появлюсь в столице без свиты и войсковой поддержки, никто не верил.

– Ваше Величество, вы прибыли одни, без свиты? – несколько успокоенный, решил уточнить офицер.

– Да, капитан. Проезжал мимо, решил заглянуть, тем более, ее императорское величество желало меня видеть. – я вложил в затянутую в белую перчатку ладонь письмо из имперской канцелярии.

– Прошу вас, ваше величество. – офицер махнул рукой, и черно-белая палка шлагбаума взлетела вверх: – Вас проводят.

Принимала меня императрица Инна в малом приемной, выйдя ко мне в сопровождении малой свиты.

– Ваше императорское величество. – Я склонил голову: – Приношу вам свои соболезнования в связи с безвременной утратой вашего супруга и нашего повелителя. Разрешите один вопрос, ваше величество? Вы знаете, что за вашим плечом стоит беглая преступница?

Императрица покосилась на Ухтомскую Ванду Гамаюновну, бывшую княгиню Строганову, что с презрительны видом рассматривала меня, стоя за плечом императрицы.

– Олег Александрович, я не знаю, о какой преступнице вы сейчас говорите, но, вот одну невинно униженную и оскорбленную особу подле себя я знаю.

Глава 3

Глава третья.

Ярославль. Императорский дворец.

Императрица покосилась на Ухтомскую Ванду Гамаюновну, бывшую княгиню Строганову, что с презрительны видом рассматривала меня, стоя за плечом императрицы.

– Олег Александрович, я не знаю, о какой преступнице вы сейчас говорите, но, вот одну невинно униженную и оскорбленную особу подле себя я знаю.

– Могу я узнать, ваше Императорское величество, о ком идет речь? – я снова склонил голову.

– Олег Александрович, я не хотела бы этим разговором портить впечатление от нашего знакомства. – императрица очень естественно взяла меня под руку, и мы неспешно пошли по залу, оказавшись на некотором расстоянии от ее свиты.

– Олег Александрович, за очень короткий срок я услышала о вас множество чудесных историй. – императрица Инна одарила меня лучистым светом ее шоколадных глаз: – Не знаю, какие из них правда, но ваши достижения впечатляют. Вы за столь короткий срок стали владетелем огромных территорий, выиграли множество сражений, даже стали вице-королем всех императорских земель восточнее Уральских гор.

– Осмелюсь уточнить, ваше императорское…

– Ах, оставьте, Олег…– императрица игриво стукнула мен по руке сложенным веером: – Дарую вам право, наедине, звать меня просто Инной.

– Для меня это великая честь, ваше…

– Инна, просто Инна.

– Повинуюсь. Инна, ваш покойный супруг даровал мне права, несколько отличные от полномочий вице-короля в общепринятом…

– Ах, оставьте эти скучные термины. – императрица надула розовые губки: – У меня к вам маленькая женская просьба, для вас это вообще пустячок, не требующий никаких усилий.

– Сделаю все, что в моих силах, ваше…Инна.

– Я краем уха слышала, что под вашей властью находятся огромные дикие территории, которые пребывают впусте. А у меня под рукой служат ряд блистательных молодых людей, которых, за их деяния необходимо достойно поощрить, сообразно их заслуг. И вот я подумала, что такой великий воин не откажет в пустяковой просьбе слабой женщине и своей императрице…

– Ваше императорское величество, безусловно, я буду весьма рад появлению в моей земле новых славных воинов. Направляйте в мою канцелярию представление на этих молодых людей, с описанием воинских подвигов, коими они покрыли свое имя неувядаемой славой, или сражений, которые они выиграли, и мы максимально быстро рассмотрим кандидатуры этих дворян…

– Но, Олег! Не все их этих молодых людей несли свою службу на воинской службе! Некоторые образцово служили короне на ином поприще и не все подвиги их подлежат огласке. – императрица недовольно поджала губки: – Мне кажется, что вы разумный человек, и должны понимать, что достаточно того, что об этих подвигах известно моей особе. Не разочаровывайте меня, Олег Александрович!

Инна вырвала свою руку и повернулась ко мне. с досадой постукивая веером по раскрытой ладони.

– Ваше императорское величество. – я развел руками: – Я правлю дикими землями, у нас все по-простому. Рубился насмерть, убил врагов – получай их владения, ибо по заслугам и награда. А человека, который получает землю, за которую проливал кровь кто-то другой, потому что он где-то, неизвестно где, был молодцом, у нас просто не примут. Через пару месяцев его голову насадят на пику, а мне придется на эти земли утверждать нового правителя.

Императрицу передернуло, и я заметил короткий взгляд, которым она обменялась с высоким светловолосым красавчиком, стоящим в пером ряду ее свиты. Видимо. Это и был один из кандидатов на усекновение головы в ходе спора за землю.

– Вы все шутите, Олег Александрович…– натужно улыбнулась Инна, погрозив мне веером: – Мы хотя и отстоим от ваших диких земель на тысячи верст, но хорошо осведомлены, что вы даже женщин одариваете землями и титулами, шалун.

– Ваше императорское величество, мне известны только о двух женщинах, которые получили земли от меня. Это моя супруга Гюлер Бакровна, но все земли, отписанные ей, захватили отряды, которыми она лично командовала. А если речь идет о подполковнике интендантской службы Вере Игоревны Бухматовой, то титул и земли она получила, когда, с оружием в руках, встала на пути нападавших на моих детей заговорщиков…– я бросил многообещающий взгляд на Ванду, которая делала вид. Что ей неинтересен наш, с Инной, разговор: – И получила ранение при отражении этого нападения. Так что, ваше императорское величество, присылайте своих молодцов. Наберут отряд, отвоюют себе вотчины, а титул я им обязательно подберу, соотносительно завоеванной территории, ну и моими аэропланами поддержку воздушную окажем, как никак, одно дело делаем.

Что-то в моих словах императрице на понравилось она сухо кивнула и бросив за спину, стоящему недалеко лакею, отдала распоряжение проводить меня в мои покои.

Попрощавшись со мной, владычица Руси двинулась на выход из зала, сопровождаемая, потянувшейся за ней, свитой, меня же проводили в вполне приличные покои, состоящие из двух комнат и ванной. Для моих услуг был представлен лакей, свободу мою никто не ограничивал, но и приглашать куда-то не спешили. Дважды подавали отравленную еду, о чем меня предупреждала маленькая фигурка богини Макоши, с которой я не расставался, а так возле моих покоев царила скука смертная. Интересным было только содержание газетных статей, кои мне подавали на обед, завтрак и ужин.

Согласно опусам журналистов, мирная конференция текла в плановом порядке. В целях установления нового мирового порядка и взаимного доверия между странами, Российская империя сокращала свои вооруженные силы и срывала оставшиеся целыми оборонительные укрепления, которые, как писали разномастные «военные эксперты», могли стать базой для агрессивного нападения на соседей. Каспийское море объявлялось «зоной мира», где запрещалось иметь военные корабли, а территория, западнее Воронежа, Курска, Вязьмы и Ржева объявлялись демилитаризованной территорией, чья судьба будет определятся через двадцать лет исходя из состава населения. Исходя из геноцида местного населения со стороны польской кавалерии, и ручейками поселенцев с Запада, что уже сейчас занимали пустующие дома и собирали урожай с брошенных полей, национальный состав населения этих земель через двадцать лет сомнения не вызывал. Ну и по мелочи, был ряд уступок, как-то свободное перемещение товаров и услуг иностранными торговцами, освобождение их от налогов и таможенных платежей… Было ощущение, что у наших «партнеров» аппетит только разгорался по мере получения все новых преференций, а с нашей стороны вел переговоры какой-то «министр Козырев», которого интересы России не интересовали совершенно.

Ну, а в отношении меня лично все было гораздо интереснее. Британцы «закусились» и задались целью меня показательно покарать. Согласно сообщений прессы, где-то в Копенгагене созван международный суд в составе двенадцати судей из стран Европейской коалиции, главной задачей которых был процесс в отношении меня за нарушение правил и обычаев войны. Из тех же газетных статей выходило, что «воздушные пираты Сибирского мясника» занимались исключительно уничтожением мирных жителей, санитарных повозок и палаток, а также представителей нейтральных государств, в частности членов научной экспедиции Британского королевского общества изучения природы, которые собирали гербарии и образцы животного мира в Средней Азии.

Ярославль. Императорский дворец.

Поведение императрицы я находил странным. Три дня я спал, питался в своих покоях, гулял о самому дворцу и закрытому парку, прилегающему к императорской резиденции. Покинуть пределы дворца я не пытался по соображениям безопасности. В передвижениях меня никто не ограничивал, но контроль был весьма плотным – количество лакеев, не похожих на лакеев, что вертелись вокруг меня было, как только я покидал свои покои, было чрезмерным.

Четвертое утро во дворце ознаменовалось второй аудиенцией со стороны государыни Инны. Прямо во время скромного завтрака – диетическое вареное яичко, пара ломтиков бекона на ломте хлеба и плошка меда к чашке кофе, мне принесли записку от Инны, в которой она приглашала меня в свой кабинет за час до полудня.

– Олег Александрович, вы подумали над моим предложением? – от былой любезности правительницы Руси не осталось и следа.

– Так я же дал согласие, ваше императорское величество. Немного воинской доблести со стороны ваших протеже, командирской смекалки, и земли их, сколько смогут завоевать, столько и получат. За наградой дело не станет…

– Все-таки, не хотите вы меня услышать, Олег Александрович. – поджала пухлые губки императрица: – Очень жаль. Надеюсь, что ваши наследники будут более сговорчивее…

– Это угроза, ваше императорское величество?

– Ну что вы, Олег Александрович! – императрица взмахнула веером: – Вы гость в этом доме, кто посмеет угрожать гостю? Пока вы не переступили порог моего дома, уходя из дворца, вам ничего не угрожает…

– Благодарю, ваше императорское…

– Я бы желала, чтобы вы завтра посетили завтрак в Большой столовой и познакомились с моими гостями, после чего вы сможете покинуть дворец и Ярославль, в случае, если вы не измените своего решения. Если же вы найдете способ выполнить мою пустяковую просьбу, прошу послать мне записку, которую я готова принять в любое время…

Императрица Инна сделала какое-то движение веером, очевидно, означающее среднее между «Убирайтесь с глаз долой» и «До свидания, дорогой друг», после чего, подошедший ливрейный лакей стал знаками объяснять мне, что я должен покинуть зал, а от двери в сторону высокого кресла, напоминающего трон, двинулись два расфранчённых господина, которым Инна любезно улыбалась.

Как я понял слова высочайшей особы, если я до завтрашнего утра, не соглашусь передать часть своей земли людям из окружения Инны, меня покормят на дорожку и выпроводят вон, после чего я потеряю, освященный веками, статус гостя и…

Я схватил газеты, лежащие на столе в моей столовой и принялся внимательно просматривать заметки и, представьте себе, нашел.

Городская новостная газетенка сообщала, что делегация Копенгагенского международного суда прибыла в Ярославль и заселилась в гостиницу, вот совпадение, «Копенгаген». А что тут делать судьям из Европы? Получается, что приехали они за мной, и, уверен, в их дорожных сундуках найдётся пара антимагических кандалов. Я поежился – воспоминания о пребывании в контрразведки с этими брутальными металлическими украшениями на руках и ногах всколыхнули во мне ураган негативных чувств. Я даже подбежал к окну и прижался к стеклу, дабы понять вероятные пути отхода при ночном побеге.

Но, подумав пару минут, я понял, что для меня выбираться из дворца через окно не вариант, мои проклятые изуродованные ноги меня подведут. И значит, надо искать иные варианты эвакуации… Самое плохое то, что гостеприимство императрицы заканчивается сразу за воротами дворца, значит меня могут попытаться захватить буквально в пяти метрах от стен дворца. Я, конечно, просто так не сдамся, вот только пожить еще хотелось, да узнать, чем все это закончится. Обожаю запутанные истории.

Ярославль. Императорский дворец. Покои императрицы.

Пока императрицу Инну прихорашивали, умывали и обиходили, дабы владетельница блистала красотой пред своими подданными и гостями столицы, она принимала и выслушивала соглядатаев, которые сообщали ее величеству самые свежие сплетни, громкие скандалы, тихо произнесенные на ухо секреты.

– Половину ночи он молился, государыня…– докладывал соглядатай, приставленный к так называемому «царю сибирскому»: – Все какой-то богиньке жаловался, что сегодня поутру его на пороге дворца арестуют и отправят в Европу, под суд значит. А потом спать лег и спал до того момента, как я к вам, ваше величество, на доклад пошел.

Инна обменялась взглядами с присутствующей в будуаре Вандой, которую она планировал вернуть в Сибирь, если с бабой этого списанного со всех раскладов «царька» не получиться договорится. Да и боги с ним, есть дела поважнее.

Императрица взмахом руки отпустила докладчика и поощрительно кивнула горничной из числа тех, что были приставлены к особе ее нынешнего любовника, который в последнее время стал слишком много бывать в обществе очаровательной фрейлины Лизоньки Белопольской. Хотелось бы понимания, пора отлучать фрейлину от двора или можно пока не ссориться с ее многочисленной и очень влиятельной родней.

Ярославль. Плац-парад перед императорским дворцом.

На завтрак к императрице я не пошел – срать я хотел на «пожелания» взбалмошной бабы, сдавшей меня врагу. Пока я шел, гремя по мраморному полу дворца своими полупротезами, по маршруту моего движения царила нездоровая суета. Слишком много крутилось вокруг молодых и крепких «лакеев», да и гвардейцы с оружием попадались чаще, чем обычно. Видимо местные охранители решали-рядили задерживать меня или нет, так как приглашение-приказ императрицы я откровенно проигнорировал. Но, пока обличенные властью люди искали ответственного, консультировались с особо приближенными лицами и перекидывали ответственность друг на друга, я дошел до ворот, кивнул начальнику караула, что стоял у караульной будки по стойке смирно, прижав к уху трубку телефона, и двинулся через плац-перед, в сторону северных ворот города.

Стоило мне пройти десяток шагов, как взгляд зафиксировал десяток человек, оказавшихся на моем пути, которые целенаправленно двигались в мою сторону. Почему я обратил на них внимание? Они были одеты во все черное и каждый из них был «подсвечен» сиреневыми сполохами многочисленных магических амулетов.

Я остановился, а опытные уличные прохожие тут же кинулись освобождать от своего присутствия площадку между мной и магами в черном.

– Стой! -поднял руку: Кто вы такие и зачем встали на моем пути?

– Олег Александрович Булатов, по согласованию с местными судебными органами, вы подлежите аресту и этилированию в Копенгаген. Не сопротивляйтесь аресту и с вами поступят достойно…

Договорить увещеватель не успел, я сунул руку в дорожный саквояж, с которым несколько дней назад приехал в Ярославль и в моей руке появился пистолет. Да, первый в этом мире самозарядный пистолет с большим магазином на двадцать пять патронов, что-то вроде «маузера» -переростка. Где я его прятал в императорском дворце? Да так и лежал в саквояже, разобранный, а половину деталей я постоянно таскал с собой, в широких карманах кавалерийских галифе. За время моего отсутствия в выделенных покоях, мой скромный багаж неоднократно обыскивали, но соглядатаи так и не смогли собрать рабочий пистолет, а украсть какую-то деталь или пачки патронов они не осмелились. А благородному аристократу иметь в императорском дворце какие-то железки и запас патронов никак не возбранялось. Перед тем, как покинуть дворец, я собрал и зарядил пистолет, поэтому судейских я встретил во всеоружии. Хотя, какие они судейские – скорее, группа захвата с конвоем в одном флаконе. Строй людей в черном, разглядев в моей руке оружие, мгновенно ощетинился крупнокалиберными стволами и готовыми к использованию заклинаниями, а усиленный магией голос загремел на всю площадь:

– Тебе некуда бежать, площадь оцеплена, сдавайся!

Я завертел головой, оценивая окружающую обстановку.

Редкой красоты, чугунного литья ворота в императорский парк, еще пять минут назад гостеприимно распахнутые, оказались мгновенно замкнутыми, засветились защитными заклинаниями, к воротам сбегались кавалергарды, в блестящих кирасах и высоких касках с конскими хвостами, но были они вооружены не только парадными палашами, но и вполне себе современными винтовками, стволы которых сейчас выцеливали мою одинокую фигуру, а по дорожкам парка в сторону ворот скакал, низко пригнувшись к шее коня всадник, вернее, всадница. Подскакав к воротам, женщина ловко соскочила с седла, бросила поводья подбежавшему офицеру и двинулась к воротам, не сводя с меня пристального взгляда светло-голубых глаз. Место моего последнего боя решила посетить бывшая княгиня Строганова, Ванда Гамаюновна. Почему место последнего боя? Да потому что, собранных по мою душу сил за глаза хватит раскатать меня в тонкий, окровавленный блинчик, несмотря на то, что я обвешан магическими амулетами, как новогодняя елка, да еще чертова Ванда, подозреваю, владеет магией, от которой в этом мире нет защиты, и мои изуродованные ноги тому свидетели. И если мои ночные молитвы –доклады до богини не дошли… В общем, горе побежденным.

Глава 4

Глава четвертая.

Ярославль. Площадь перед императорским дворцом.

Наверное, со стороны выглядело смешно, как я, на негнущихся ногах, прыгал по площади, стараясь не на минуту на оставаться на месте. Меня, явно, хотели взять живым, так как стреляли в мою сторону редко, стараясь применять какие-то замедляющие и парализующие заклинания, но они были не дальнобойными, и противнику требовалось подобраться ко мне поближе, а вот с этим были проблемы. Двадцать пять патронов с магазине, выпущенных один за другим – это очень много. Во всяком случае, одного из нападавших, рискнувших броситься ко мне на сближения, я выбил наглухо, и сейчас его безжизненную тушку утаскивали с площади двое коллег, в то время, как остальные «судейские» сгрудились в противоположной части площади, о чем-то возбужденно перекрикиваясь, видимо, вырабатывая новую тактику моего пленения. На встал, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться. В сумке у меня оставалось три снаряженных магазина, после чего придется отмахиваться шпагой. А у этих загонщиков я видел пару каких-то длинных орудий, похожих на ухваты, которые фонили магией. Подозреваю, что этими «ухватами», длиной в два с половиной метра, меня и парализуют, как какого-то взбесившегося зверя, а это будет потеря лица и позор на всю Европу. Да еще в одном из проулков выставили несколько фото или кинокамер, возле которых крутятся типичные газетчики, которые старательно ловят объективами самые интересные моменты схватки.

На сгрудившихся у ворот императорского парка кавалергардов я даже внимания не обращал. Судя по их поведению, единственное, что их заботило – чтобы я не прорвался в парк или дворец. А вот взгляды гвардейцев были вполне сочувственные, видимо «болели» они за меня. Лишь одна пара глаз просто обжигала меня ненавистью – Ванда не отрывала от меня ненавидящего взгляда, с досадой кусая губы, когда мне удавалось, в очередной раз сорвать атаку, и даже несколько раз я видел, как от тонкой фигурки бывшей княгини Строгановой в мою сторону скользили бледные змейки каких-то заклинаний, но, до меня они всякий раз не доставали.

Свист с неба раздался внезапно, но кажется, только я, из сотен присутствующих догадался вскинуть взгляд вверх.

Над площадью выходил из пике боевой аэроплан, скрипя и свистя от навалившихся на машину перегрузок, а к поверхности мчались, сброшенные с боевой машины, десятки оперенных стальных стрел.

Флешетты! – успел подумать я: – Устаревшее оружие, применявшиеся моими летчиками только один раз, в самом начале боевого применения авиации ВКС, и сразу замененное более эффективными бомбами, как стальные перья сказочных гарпий, мелькнули в воздухе и накрыли группу «судейских». Я просил сегодня богиню донести до «моих» о том, что нельзя использовать бомбы в городской черте русской столицы, дабы, по мере сил, оставаться с белой, незапачканной репутацией. Вот ребята и сбросили на моих противников «высокоточное» оружие, с минимальным радиусом поражения!

Над площадью стоял вой – сотни зевак, собравшихся посмотреть на загонную охоту на меня, были потрясены мгновенным превращением загонщиков в окровавленные куски мяса, и только корреспонденты и прочие газетчика продолжали, с невозмутимым видом фиксировать происходящее на кинопленку и фотопластины.

На противоположном конце площади упал с неба, в последний момент задрав вверх нос, мой личный аэроплан, и подскакивая на булыжниках мостовой, шустро покатил в мою сторону. Два десятка «судейских», что перекрывал выходы с площади, ожидая пока основная группа ловцов завершит дело, сейчас стояли в испуге, смешавшись с толпой, выделяясь среди напуганных обывателей только черной одеждой, и не выказывали желания меня задержать, зато неприятности пришли, откуда я не ждал.

– Стреляйте в него, именем императрицы стреляйте! – среди сгрудившихся у ворот гвардейцев императрицы металась черной фурией, потрясая маленькими кулачками, впавшая в безумие Ванда. Она была столь страшна и опасна, что здоровенные воины отшатнулись от изящной женщины, страшась оставаться с ней рядом. Ванду швырнула в мою сторону каким-то заклинанием, выглядевшем, как грязно-черная дымка, но оно истаяло на половине дистанции. Ванда бросилась на кованные ворота, попыталась их разомкнуть. Чугунная решетка тоскливо заскрипела, с такой силой женщина пыталась разомкнуть створки, но, видимо, по магической системе защиты дворца прошла команда, типа «Крепости» моего мира, и магии Ванды не хватило, чтобы разомкнуть закрытый контур.

– Ваше величество, скорее!

Мой личный самолет уже подкатил, держа от меня дистанцию метров двадцать, чтобы не задеть винтом или крыло мое величество, из открытой дверцы в салон отчаянно махали руками двое вооруженных десантника из, созданной мной недавно, службы спасения летного состава. И я побежал, с трудом переставляя полыхающие болью ноги. В самый последний момент, когда мне оставалось пробежать несколько шагов, десантники исчезли из дверного проема, а вместо них появилось тупое рыло шестиствольной митральезы.

– Предательство? –мелькнула и пропала мысль, тем более, что за пулеметом появился стрелок, который отчаянно махал рукой, глядя мне за спину.

Я, не раздумывая, обернулся… Ну скажите, мне, предков ради, где эта сучка научилась стрелять из пулемета? Ванда вытащила откуда-то, видимо из караулки кавалергардов, свою шестистволку и теперь быстро крутила винты вертикальной наводки. Императорская митральеза была устаревшей конструкции, со сложной системой наведения, это нас и спасло… Ну как спасло? Скорее дало временную передышку.

Черноволосая ведьма, подобрав пышные юбки, уже уселась в кресло наводчика, наведя стволы на меня и мой аэроплан, а какой-то хмырь, в ливрее дворцового лакея, наверное, из негласной охраны дворца, уже засыпал блестящие цилиндрики патрон в специальный короб.

– Не стрелять! – я шагнул к крылу самолета, поднял руку и передо мной раскинулось, закрывая аэроплан по всей длине, голубоватое защитное поле, по которому, через несколько секунд забарабанили тяжелые пули…

Через пару минут положение оставалось практически неизменным, но я почувствовал предвкушение победы. Да, мы не могли стрелять в ответ, ибо я не был готов убивать императорских кавалергардов, после чего воевать со всей Россией. В конце концов, императрица Инна поступила со мной почти честно – формально, но честь и здоровье гостя во время пребывания в ее доме не пострадали. Ну, а то, что с гостем случилось, после того, как он покинул «гостеприимный» дворец, было личным делом гостя. У впавшей в боевое безумие Ванды уже дымились стволы, но она продолжала стрелять, что-то яростно выкрикивая, а хмырь, уже вспотевший и скинувший ливрею, продолжал засыпать новые патроны.

– Государь, в кристалле маны мало осталось, можем просто не взлететь? – заорал мне в ухо, подкравшийся ко мне сзади летчик. Ну да, я подпитывал свое защитное от огромного кристалла горного хрусталя, что заменял в аэроплане топливный бак, и который вмещал в себя просто неимоверное количество магической силы, к которой я запитался через специальную заправочную шину. Или кто-то мог подумать, что модно выстоять под огнем пулемета, имея несколько жалких перстней и браслетов?

Я замер, не понимая, что делать. По закону подлости, стволы пулемета Ведьмы могли расплавиться после того, как в кристалле аэроплана закончится мана, и мы останемся здесь или грохнемся на крыши Ярославля при взлете, на смех всем врагам?

Развязка наступила неожиданно. Между моим аэропланом и плюющимся пулеметом приземлился один из боевых аэропланов моего прикрытия. Какая –никакая, но обшивка боевого самолета была защищена магией, и несколько секунд самолет успешно выдерживал обстрел. За эти секунды спасатели втащили меня в салон моего аэроплана, а мой личный пилот, дав на винт все. что мог, свечкой поднял наш биплан в небо, выводя из возможного обстрела. Самолет, прикрывший нас своим корпусом, развернулся, попытавшись тоже смыться, но защита не выдержала, корпус самолета несколько раз вздрогнул под ударами пуль, а потом взорвался, разлетаясь на горящие обломки. Видимо пилот погиб и сработал самоликвидатор.

– Кто это был? – я от усталости даже не мог поднять голову, атак и сидел в кресле, опустив взгляд в пол.

– Не знаем, мы даже бортовой номер не успели разглядеть. – переглянувшись, ответили спасатели: – Пока не прилетим на базу, не узнаем.

Омск. Царская резиденция.

«Сибирский тиран скорее мертв, чем жив».

Я усмехнулся вывертам умозаключений очередного борзописца из ярославской желтой газетенки и углубился в чтение фантазий очередного эксперта.

Из, ставшей мгновенно враждебной столицы Российской империи мы ушли, имея за спиной одного погибшего пилота, пожертвовавшего собой ради спасения товарищей. Мой аэроплан протянул почти сто верст, вынуждено сев в необжитой местности, где государственная власть существовала чисто номинально. Какие-то прощелыги в серых куртках с привязанными веточками обстреляли нас из охотничьих луков, пока на мой аэроплан ставили запасной кристалл, но разбираться с ними не было ни сил, ни желания.

Прилетев в Омск. Я попробовал сорваться в черную депрессию, заливая все неимоверным количеством водки, но через пару дней водка во дворце кончилась, а денег, чтобы послать слуг в лавку за новой порцией сивухи у меня не было. Пока я ловил по закоулкам дворца прячущихся слуг, я понял, что просто так пить водку мне скучно. Вот, если бы с каждой рюмкой столового вина убывала линия жизни у проклятой Ванды Гамаюновны. Но, здоровье, почему-то, проседало только мое. А тут меня, небритого и неопрятного, выловили в коридоре дворца финансисты и экономисты, которые, как оказалось, смогли договорится по основным понятиям и размерам налогов. И теперь жаждали защитить свою позицию в споре со мной.

Я повинился, что не отошел от контузии, полученной в боях, и стыдливо пряча помятое лицо, назначил встречу совещание на завтрашнее утро, надеясь, что нездоровый цвет лица за ночь сойдет.

Я фигею с этих экономистов, даже не могут нормально подсчитать затраты на сбор отдельных видов налогов. В общем, ввиду своего паршивого настроения, я, подкрепленного низкими показателями собираемости основной части налогов, я всю эту налоговую систему отменил, простив недоимки и оставив только два вида налогов – налог на имущество и налог на вмененный доход, освободив от их уплаты самых бедных, как, впрочем, и от избирательных прав.

Если ты не платишь налоги, то не участвуешь и в политической жизни своей общины, не избираешь главу поселения, начальника полиции и судью. Впрочем, мой указ сразу содержал исключение. Если ты беден. Но являешься отставным солдатом, офицером ли чиновником, инвалидом военной службы, то всеми правами избирать и быть избранным ты обладаешь, так как уже заплатил за это право самой высокой ценой – своим здоровьем или годами жизни.

После того, как из зала вышли, потрясенные моим финансовым нигилизмом, экономисты и финансисты, которые последние сорок минут нашей встречи горячо доказали мне, что если я не отменю уже подписанных указ «О налогах», то скоро подвластные мне земли накроет волна холода, голода и гражданской войны, я почувствовал, что во мне проснулось желание заняться, наконец, государственным строительством, благо, что осенью здесь никто не воюет.

Европейская пресса и население неистовствали, требуя моей головы, как и головы пилотов, участвующих в операции по спасению моей особы. Так как я был далековато, как от сил Европейской коалиции, так и от их центров принятия решений, союзнички потребовали от императрицы Инны немедленного содействия ы моем аресте, на что Инна предложила европейцам пойти ко мне и взять меня, обещая беспрепятственный наземный проход до моих границ, на что иностранцы не ответили. Прекрасно отдавая себе отчет о состоянии логистики в районах Урала и Сибири, западные «цивилизаторы» прекрасно понимали, что прямые действия против моих территории невозможны, поэтому «цивилизованный мир» объявил введение санкций против меня лично и принадлежащих мне территорий.