Текст книги "Мятежник (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

К тому времени уже стало известно, что корабли и лодки ушли и берег пуст, а вокруг не родня Ирландия, а проклятая Британия, в которой за каждым углом любого порядочного ирландца ждет опасность и всеобщая ненависть, да и с пустоши стали доноситься выстрелы.

– Бойцы! – снова начал орать комиссар: – Там, с востока, приближается враг! Британские ублюдки, сотни лет торговавшие вами, как скотом, сделавшие из вашего прекрасного народа белых рабов, державшие вас в полнейшей нищете, уморившие голодом половину вашего народа. Сегодня вам выпал шанс отомстить за все унижения, выпавшие на вашу долю. Там трусливо сближаются с вами местные ополченцы, ненавистные полицейские и прочий сброд, с которыми вы, мужественные фении легко справитесь. Вперед, вперед, за вашу и нашу свободу!

И они пошли, продрались через заросли кустарника, вышли на равнину, разглядев метрах в пятистах редкую цепочку в разномастных мундирах. Впереди вспухли дымы, засвистели пули. Патрик хотел выстрелить по маленьким фигуркам, но выстрела не было. То ли винтовка сломалась, то ли Патрик забыл, где у оружия предохранитель. И Патрик т страха бросился вперед, дико крича что-то, чего сам не мог понять. Дыхание сбилось, легкие горели огнем, пот жег глаза. Фигурки противника приближались. Многие из них вставали на колено, часто стреляя. Патрику казалось, что вражеская шеренга вся, без исключения, стреляет в него, во всяком случае, пули свистели вокруг ирландца безостановочно. Наконец, когда противники сблизились почти вплотную, британцы не выдержали и бросились наутек. Перед Патриком мельтешила спина в синем мундире, скорее всего какого-то констебля. Ирландец вспомнил, как в Дублине избили его полицейские из Ирландской королевской полиции и поднажал, догнав свою жертву парой огромных прыжков и ткнув убегающего в район поясницы…

Комиссар дал время ирландским нищебродам собрать трофеи, а потом погнав вслед, преследующей убегающих британских ополченцев, кавалерии:

– Строиться в колонну повзводно, бегом, бегом! Вас ждут богатства Абергела, а затем ломящийся от золота Ливерпуль. Вперед, герои, пока другие отряды не захватили то, что принадлежит нам по праву.

Глава 22

Глава двадцать два.

Война в Британии закончилась через два месяца…скажем так, ничьей и очень вовремя, во всяком случае, для меня. У меня просто стали заканчиваться люди. Десять тысяч всадников, еще недавно, казавшиеся огромной армией, способной сломить любое сопротивление, сильно скукожились и уже не превышали численности в шесть тысяч человек, и это считая подростков и женщин, которые сели в седло и взяли оружие вместо павших мужчин. Три тысячи безвозвратных потерь, три тысячи раненых, размещенных в огромной пещере на Шпицбергене, куда я перебросил из Сибири несколько десятков лекарей и две сотни, спешно обученных, медбратьев. Эвакуация шла дирижаблями, через суровые воды Северного моря, пространство над которым британцы не могли перекрыть ни в каком случае. Обратно дирижабли везли патроны, пополнение и оружие. Логика войны доказала, что моя туземная кавалерия, без боевого усиления тяжелым оружием, не справляется с поставленными задачами. Первоначально, когда эскадроны степняков хлынули на беззащитные города и поместья центральной части Англии, островная страна содрогнулась от ужаса. Казалось, что смуглолицые дикари с новейшими винтовками гарцуют в окрестностях каждого города и каждого поместья. Мои отряды демонстративно не вторгались на территорию Шотландии и не грабили территорию Уэльса, используя последнюю в качестве тыловой базы с молчаливого одобрения живущих там валлийцев. Тотальному разорению подвергалась лишь сама Англия. В Ирландии все было тихо, как на сельском кладбище, хотя британские гарнизоны, готовясь к худшему, заперлись в укрепленных казармах и фортах Дублина и Белфаста, ожидая нового восстания, но ничего подобного не произошло. Зато во множестве населенных пунктов, в открытую, действовали мои вербовочные пункты, куда громогласные глашатаи, нанятые мной из местных, зазывали «настоящих патриотов», послужить родине. И если первые партии ирландских «добровольцев» были мной завербованы обманом, после ударной дозы, заряженного магией, алкогольного пойла, то потом, когда на остров стали возвращаться первые раненые бойцы, с полными карманами трофейного золота и прочих ценностей. Я никогда не возражал против сбора трофеев, называемого многими мародерством, лишь требовал неукоснительного соблюдения определенных правил. Ценности на поле боя собирали специальные команды нестроевых, бойцам первой линии это было запрещено делать категорически. Все трофеи и прочие ценности собирались и делились в соответствии с должностью, в обязательным удержанием моей доли. Впрочем, а претендовал только на деньги, драгоценности и артефакты, все остальное забирали себе ирландские нищеброды, для которых трофеи, добытые в паре боев или после разграбления небольшого английского городка, позволяли безбедно прожить год или два на родине. Вывоз трофеев в Ирландию скоро приобрел просто промышленный масштаб. Британские корабли, захваченные мной в британских портах, со скоростью швейных челноков сновали между малыми портами Уэльса и Ирландии, перевозя награбленное, а англичане, составляющие экипажи этих кораблей, за свой процент, работали как стахановцы, так что я даже отпустил их семьи, содержащиеся на судах в качестве заложников.

Конечно, не все происходило гладко. Британцы быстро оправились от первого удара, повсеместно организовали ополчение и заперлись в своих городках, перекрыв улочки баррикадами, стреляя в каждого чужака, показавшегося в зоне видимости и взывая к правительству в Лондоне, с мольбами о помощи. В принципе, это меня вполне устраивало. Как объект грабежа, мне были не интересны местные нищие крестьяне или, только зародившийся, голодный пролетариат, мне хватало богатых поместий и промышленных предприятий. Правда, пришлось перебросить со Шпицбергена пару сотен артиллеристов с минометами и запасом мин, так как многие поместья, несмотря на малочисленность обитателей, были похожи на маленькие средневековые крепости и брать их в конном строю… ну, не очень приятно. С появлением минометов в летучих отрядах степняков экспроприация ценностей стала проходить примерно по одной схеме. Сначала кавалерия с большого расстояния обстреливала поместье из винтовок. Если сопротивления никто не оказывал, или защищать поместье решались пара –тройка человек из числа семей владельцев, то их быстро убивали, после чего начинался сам процесс экспроприации. В господские покои первым заходил «искусствовед», дававший команду брать степнякам собирать наиболее ценные предметы, деньги и драгоценности, свозимые предками хозяев сотнями лет со всего мира, после чего по зданию пробегали воины, собиравшие то, что им приглянулось. Из кухонь и кладовых изымалось мясо, мука и прочие продукты, а из конюшен – годные лошади, после чего мои отряды отправлялись либо на отдых, либо к следующему поместью, а к разоренному дворянскому гнезду собиралось местное крестьянство после которых в бывших замках и дворцах оставались только голые стены. Если же сопротивление было сильным, то для вразумления защитников хватало пары минометных выстрелов, после чего ружейный огонь обычно прекращался, а из здания, как тараканы, начинала разбегаться прислуга и прочие обитатели. Королевская армия, сильно потрепанная в боях между сторонникам короля и премьер-министра, «держала», в основном, крупные города, ну и, конечно, Большой Лондон, который сильно пострадал от двух последовательных налетов моей дивизии. Железная дорога практически не действовала – не хватало тягового состава, так как за каждый уничтоженный паровоз десяток кавалеристов получал особую премию. Хитрые британцы склепали несколько бронепоездов и попытались с их помощью организовать сообщение между городами, но железные дороги оказались весьма уязвимы к разрушениям, разбору рельс и уничтожению стрелочного хозяйства. В, общем, Британия захлебывалась кровью и ежедневно несла миллионные убытки.

Все эти два месяца мы продержались с помощью надежной связи. Раздавать командирам эскадронов в качестве мобильников фигурки богини я посчитал кощунством, но, «говорящими камнями» богиня меня снабдила. В качестве резиденции на время укрощения Британии я выбрал пустующее поместье на границе Уэльса и графства Шропшир, где и находился все время под охраной трех десятков всадников. Идею большого планшета, на котором отображались все «говорящие камни», наложенного на карту Англии, которую мои мародеры нашли в какой-то школе, подсказал Мокоше я, ну а исполнение было уже «божественным». По-моему, неплохо получилось, во всяком случае, при минимальном количестве войск, я мог неплохо ими маневрировать, при необходимости создавая на отдельных участках подавляющее превосходство над врагом. Но, все когда-то заканчивается, и, в день, когда мне передали послание от Эдуарда Девятого с предложением о личной встрече, я раздумывал о способе безболезненно выйти из этого конфликта.

Потерпев неудачу с паровозами и прочими бронепоездами, британцы принялись обшивать броней речные суденышки, с помощью которых надеялись наладить снабжение, сидящих в осаде, городов, переброску войск, да, мало ли чего. Самое главное, что речной сети я не мог ничего противопоставить. Вернее, мог, но это означало бы вывести войну на следующий этап, на который у меня не хватало ни денег, ни наличных сил. Все-таки, плечо снабжения из Сибири до Британии получалось слишком длинным и накладным, да и новости не радовали.

Британцы все же решились ослабить свою Индийскую армию, несмотря на острую фазу противостояния с афганскими пуштунами и погрузили целую дивизию сипаев на пароходы, которые и направились в сторону Метрополии. И хотя войска плыли не на скоростных клиперах, что пролетали этот путь за шестнадцать дней, но, дней через сорок, со всеми остановками и бункеровками, транспорты с войсками могли появиться вблизи английских берегов. А из далекой Сибири, мне курьером доставили письмо от жены, в зачарованном лишь на меня, конверте, в котором Гюлер сообщала, что по ее сведеньям, императрица Инна готовит новый «крестовый поход» на Сибирь, в преддверии которого, меня объявят черным колдуном и некромантом, жизнь и имущество которого вправе забрать любой подданный Русской империи. Поэтому, моя главная задача, в этих условиях, быстрее заручиться миром с Британской империей и валить с проклятого острова, пока мне здесь не опалили крылышки.

В ожидании нашей встречи с Эдуардом, которую мы условились провести в Оксфорде, на границе этого университетского города, я дал команду направить все наши силы к Лондону, чтобы Эдуарду и его камарилье казалось, что, что мы чуть ли не штурм вражеской столицы готовим. Ежедневные обстрелы и налеты, да еще, в качестве бонуса, волнения лондонской черни, произвели на короля надлежащее впечатление, что мне пришлось давать дополнительные гарантии безопасности для Его Величества. Как бы то ни было, мы, все-таки, встретились с моим должником Эдуардом с глазу на глаз, и разговор сразу перешел к языку ультиматумов.

– Олег, ты понимаешь, что скоро здесь будет армия, численностью в двести тысяч человек, и тебя просто раздавят?

– Эдуард, а ты понимаешь, что только мое благорасположение удерживает Ирландию от нового восстания, и если там полыхнет, то никаких индусов тебе не хватит, да и индусы – это такие индусы…

– Что ты хочешь этим сказать?

– Давно ли у тебя индусы бунтовали? Ну, помнишь, когда в Дели всех белых вырезали? В каком году это было, не напомнишь?

– Олег, я отдам приказ и в Лондон перебросят войска из Канады, Австралии и Новой Зеландии. Или, по-твоему, они тоже готовы бунтовать?

– Эдуард, если ты вызвал меня на встречу, чтобы запугать, то у тебя не получилось. Если же хочешь договориться о чем-то другом, то пора перейти к делу.

– Хорошо, Олег, переходим к делу. Убирайся из моей страны, и убирайся немедленно.

– С удовольствием мой друг уберусь, как только ты со мной рассчитаешься. Помнишь – деньги, винтовки, патроны? Все имеет свою цену и все указано в подписанных тобой документах.

– Олег, неужели ты мало заработал на этой войне? Я же знаю, сколько отдают тебе твои дикари с каждого, украденного у моих бедных подданных, фартинга.

– Эдуард, помнишь, два месяца тому назад, когда ты уговаривал меня сдаться на милость твоего королевского суда, а я просил тебя соблюдать наши договоренности и не слушать своих советников…

– Эти люди отправились в отставку, их уже нет. – сухо бросил король.

– Эти люди – твоя головная боль, ваше величество. А я хочу получить свое.

– У меня сейчас нет такой суммы и в ближайшее время не будет. Могу предложить векселя двух надежных банков, пользующихся моим покровительством, со сроком погашения в пять лет…

– И десять процентов годовых, Эдуард. Мне кажется, что это будет справедливо. А насчет боевых действий – я не понимаю твоих обид. Я все свои обязательства перед тобой выполнил, а то, что ты дал волю своим генералам, которые хотели моей смерти – так кто себе враг? Зато никто не может заподозрить тебя, что мы действовали заодно.

– Да уж, заодно! – возмутился король: – Заподозрить тебя, в том, что ты мне в чем-то помог, будет очень трудно.

На этом мы и распрощались. Никаких официальных бумаг не подписывали, дав друг другу обещание постараться нормализовать взаимную торговлю и при наших жизнях не лезть в зоны влияния наших стран, прочертив их на старой контурной карте. Расписки короля я обещал уничтожить по мере погашения векселей его банками, напоследок пообещав Эдуарду, что если его крейсера попытаются перехватить мой караван на пути домой, то его расписки могут стать достоянием общественности. По, вспыхнувшим на мгновение, глазам короля я понял, что вариант утопить меня вместе со всеми компрометирующими его документами очень понравился его величеству.

– Не получится, Эдуард, даже не надейся…

– О чем ты?

– В Северном море перехватить абсолютно все мои пароходы не получится даже у твоего флота, а значит. Всегда есть вероятность. Что я смогу спастись и отомстить, люто отомстить.

– О чем ты говоришь, Олег? – возмущенно фыркнул король: – У меня даже мысли такой не было.

– Ну и прекрасно. Значит я ошибся, о чем приношу вам свои извинения.

– Но ты понимаешь, что если я запрещу своим адмиралам преследовать тебя, то это будет выглядеть совершенно подозрительно.

– Согласен с тобой, брат мой, поэтому я даже не требую от тебя такой жертвы.

Средиземное море.

Пока британские крейсера, линейные корабли и прочие корветы формировали завесу у северных берегов Шотландии, Ирландии, и на подходе к Исландии, а крейсерские дирижабли флота его величества Эдуарда Девятого высматривали мой караван в свинцовых водах Северного моря, подвергаясь постоянным нападениям моих аэропланов с аэродрома Исландии, трофейные корабли моей флотилии позволили себе трехдневную стоянку в порту Уэксфорт, куда, за время двухмесячной войны, в основном, переправлялось захваченное на территории Англии имущество, где был произведен окончательный расчет с ирландскими добровольцами и британскими моряками – ренегатами, которые не желали плыть в далекую Сибирь, после чего, загруженные всяким добром и войсками корабли двинулись в сторону берегов Испании. Гибралтар проскочили ночью, потушив ходовые огни и держась в кильватер друг другу, держа курс на потайные фонари, установленные на корме пароходов, после чего двинулись в сторону Леванта, держась близ африканских берегов. Между тем, британский дирижабль обнаружил в водах на траверзе норвежского Тронхейма было обнаружено судно, из состава моего каравана, как оказалось, потерявшее ход из-за поломки машин, вследствие чего, покинутое экипажем, на котором были обнаружены огромное количество железнодорожных рельс, снятых моими мародерами с дорог в Англии. Решив, что я каким-то хитрым способом сумел проскочить через британскую завесу, корабли его величества, напрягая машины, рванули значительно севернее, надеясь перехватить меня и моих людей до того, как я спрячу свои пароходы в Белом море. Одновременно множество вспомогательных судов британцев проверяли многочисленные шхеры побережья Норвегии, в поисках моих тайных стоянок, и все это происходило под постоянными ударами с воздуха аэропланов, с эмблемами Сибирского Царства на крыльях. Не могу сказать, что мои пилоты каждый день топили по линкору гордых бритов, но пара крейсеров и десяток мелких судов были объявлены адмиралтейством, как погибшие «вследствие естественных причин и неблагоприятных погодных условий». А экипаж парохода «Susanin», все шесть человек, срочно переименованного перед своим последним рейсом и единственного, отправленного на Север, после пяти суток сплошной гонки и вахты без смены, после того, как вывели из строя машину, были пересажены в открытом море с парохода на новейший гидросамолет, из числа последних разработок моих инженеров, и благополучно переправлены в Сибирь, где царица Гюлер лично приняла их и вручила заслуженные награды.

Основной же караван пароходов, никому не интересный, прошел Средиземное море насквозь и через несколько дней, протиснувшись через толчею Мраморного моря, прибыл в Босфор. Как оказалось, британские суда пользуются в Турции правом экстерриториальности и беспошлинного прохода через черноморские проливы, а увидев десятки пароходов, заполненных вооруженными людьми, самого дикого вида, направляющихся в транзитом на Север, в сторону ненавидимой Руси, султанские чиновники дружно отворачивались, делая вид, что в упор не замечают пароходов под «Юнион Джеком». Уголь на угольных пристанях нам был продан самый лучший, с учетом всевозможных скидок, и все усатые типы в красных фесках на прощание искренне желали нам доброго пути.

Глава 23

Глава двадцать три.

Азов.

Надо было осмотреться и понять, как жить дальше. С учетом того, что крепость Азов был самым северным турецким анклавом, то можно было считать, что мы уже на родине. Всего сто пятьдесят верст на север, и начинается территория Руси, вот только там я был объявлен вне закона. Да и по всем понятиям, я нынче поступал неблагородно, прикрываясь британским флагом, отчего турецкие власти считали моих людей очередными «борцами за свободу», регулярно забрасываемыми англичанами на, сопредельную с Русью, территорию. Официально нас здесь не было. Турки, от рядового аскера, до важного чиновника смотрели мимо, правда при этом подобострастно улыбаясь. Зато местные торговцы видели нас прекрасно, наперебой предлагая купить у них все, что только может прийти в голову, даже Луну с неба, но, только с предоплатой и отсрочкой исполнения заказа в три года.

Я даже вынужден был приказать временно изъять у моих бойцов большую часть денег и ценностей, чтобы не вводить людей, приехавших с войны, в соблазн, так как, «борец за свободу» сорящий деньгами – это нонсенс, британцы обычно держали своих прокси-воинов на голодном пайке. Корабли спустили флаги и стали на рейде, напротив бастионов крепости, а мое воинство высадилось на берег, встав лагерем на другом берегу Дона, напротив крепости, где еще сохранились валы и траншеи русских укреплений, что отрыли войска покойного императора Руси при последней, неудачной, осаде. Лошадей, измученных длительным путешествием в трюмах пароходов, выпустили пастись в степь. Вероятно, эти замли кому-то принадлежали, но, все в крепости и окрестностях знали, что это лошади «инглизов» и претензий к нам никто не предъявил.

А потом начались неприятности, наглядно показавшие, что долго пребывать в праздном безделье у меня не получится.

Я жил постоянно на пароходе «Фултон», естественно, переименованном, в каюте первого класса, которых на этом крупном судне было пять, и после обеда, обычно перечитывал газеты, в том числе, доставленные с Руси, когда в дверь моей каюты постучал первый помощник.

– Сэр, к нам, с визитом, прибыл местный британский агент майор Джонсон, сэр и он требует старшего нашей экспедиции. И капитан успел передать, что майор что-то заподозрил. Что делать, сэр?

Надо сказать, что оставшихся на кораблях британцев на родине ожидала пеньковая веревка, на которой им предстояло быть повешенными за шею и так висеть, покуда не умрут, так как ребята столь рьяно перевозили, захваченные моими войсками, трофеи из Англии в Ирландию за долю малую, что даже гуманные суды двадцать первого века моей прошлой реальности признали бы их виновными, поэтому измены от беглых британцев я не ожидал. Я вышел из надстройки на палубу и увидел незнакомого господина, спускавшегося с капитанского мостика. Человек мазнул по мне взглядом, дернулся и попытался изобразить равнодушие, но, ускорил шаг и до трапа ему оставалось всего…

– Не выпускайте его! – гаркнул я и джентльмен, ловко, с разворота, сбил мощным хуком с ног, не ожидавшего от него такой прыти, капитана. «Первый после бога» грохнулся на палубу, а неизвестный кинул в меня каким-то ледяным заклинанием, которое я, без труда, отразил, и бросился к трапу, кастуя на ходу что-то более убийственное. Флегматично стоявший у трапа степняк, переодетый в вахтенного матроса, и равнодушно смотревший на реку, мгновенно встрепенулся, качнулся вбок, пропуская мимо себя какое-то отвратительное облачко, после чего шагнул навстречу подбежавшему противнику. Свистнул клинок, до поры, укрытый под плащом, и неизвестный джентльмен кулем осел на палубу, обильно истекая кровью из разрубленной головы. Я осторожно выглянул за фальшборт – у трапа покачивалась небольшая лодка, в которой дремали двое местных лодочников, закутанных с головой в какие-то домотканые дерюги (погода с утра, и вправду, была слишком ветреной).

– Так, быстро! Труп убрать, палубу отмыть, костюм отстирать и просушить, но так. чтобы видно не было. Подобрать кого-то из числа офицеров корабля, чтобы вечером, как стемнеет, в костюме покойного майора доплыл с лодочниками до города, рассчитался с ними, после чего затерялся из виду, а затем, незаметно вывезти его с берега, после чего одежду майора сжечь в топке, и не дай боги, кто-то на нее позарится. Все вещи майора ко мне в каюту, проверить одежду тщательно, даже под подкладкой. Труп вечером скинуть в воду, предварительно обмотав цепью, и тщательно намотать, чтобы в течение двух недель не всплыл. – я шагнул к часовому, который, оттерев кровь с сабли, снова спрятал ее под плащ и сейчас равнодушно вновь смотрел на реку и город: – Ты удалец и герой, держи рубль.

«Вахтенный» расплылся в улыбке, принимая награду и почтительно склоняя голову.

Капитан, приложив к опухшей щеке холодное лезвие широкого ножа, ругаясь, принялся отдавать распоряжения, а я вернулся в каюту, куда через час принесли вещи покойного королевского агента.

Серебро и пару магических амулетов, я велел отдать второму помощнику, которому предстояло вскоре отыграть роль, возвращающегося на берег, британца, себе же забрал, обнаруженное под подкладкой сюртука удостоверение, выполненное на куске шелка магическими чернилами и скрепленное магической печатью, в котором говорится, что майор Джонсон является государственным агентом на службе короны и всем надлежит оказывать ему всяческое содействие под страхом смертной казни за невыполнение этого требования.

Второй раз в дверь моей каюты постучали около полуночи. На пороге стоял капитан, прижимая к опухшей щеке массивную кружку с холодным пивом.

– Помощник уже вернулся? – удивился я.

– Смити вернулся только что. Пива купил два бочонка и на нашей шлюпке привез. С лодочниками все нормально, они подмены не заметили. Одежду майора уже в топку кинули, я лично присутствовал. капитан протянул мне вторую кружку с пивом, и я, с огромным с удовольствием, сделал очень долгий глоток.

– Там еще ваши приплыли, из лагеря, но что хотят, я не понял, извините. – Капитан принял от меня пустую кружку и посторонился, а ко мне шагнул подпрапорщик туземной кавалерии. Мешая русские и туранские слова, он торопливо принялся объяснять, что сегодня у колодца возле лагеря, из которого пьют мои люди, в отличие от лошадей, которых гоняют к реке, часовые обнаружили двух человек, одетых в лохмотья, похожих на местных пастухов. В ходе попытки неизвестных задержать, один сумел скрыться в темноте, но его скоро найдут, с помощью поисковых заклинаний, а второй был схвачен и наскоро допрошен, а в процессе допроса этот тип матерился на дознавателей по-русски, но как-то больно заковыристо.

– Где этот человек? В лагере? – тащиться через реку ночью откровенно не хотелось, но меня обрадовали, доложив, что человек, с мешком на голове, доставлен на пароход. Ну, а второго ищут и обязательно найдут. По понурому лицу кавалериста, было видно, что он очень опечален побегом второго шпиона или диверсанта.

Пленника, по моей команде, отволокли в трюм, уже очищенный от следов пребывания там лошадей, раздели донага, привязали к стулу и, по классике, направили в лицо яркий свет фонаря, после чего сняли с головы мешок.

– Кто ты и с какой целью пытался подобраться к колодцу? – спросил на своем языке кавалерийский подпрапорщик – лишних людей к дознанию я привлекать не хотел.

– Мен ишки келди…– коряво ответил шпион, поясняя на языке степных племен, что ему просто хотелось пить.

– Так сейчас напоим тебя…– по-русски влез я в разговор: – Только в кружку твою порошка насыплем, что возле колодца м мешочке обнаружили, и после этого напоим.

– Ваше величество? – растерянно спросил голый мужик и попытался встать вместе со стулом.

– Прапорщик, благодарю за службу. Я, кажется, понял, что это за человек. Поздравляю новым чином. Там, на выходе мой адъютант стоит, чтобы сюда никто не вошел. Тоже прапорщик, Полянкин Крас Людинович. Вы ему скажите ваше полное имя, чтобы завтра вам офицерский патент выправить. А теперь идите, часовым передайте мою благодарность. Второго беглеца. Если еще не поймали, то и ловить не стоит, завтра сам найдется.

Довольный степняк коротко поклонился и побежал к лестнице, ведущей на палубу, а мне что – жалко, что ли? На войне вакансии открываются быстро, и присвоить следующее звание людям, получившим реальный боевой опыт войны с европейскими солдатами, пусть и набранными из ополчения, будет правильным поступком. А степняк офицерский патент в родовой юрте, на почетном месте, повесит и внуки еще будут дедом гордится.

– Ну и кто вы, молодой человек и откуда меня знаете? – я разрезал веревку, стягивающие его руки, а дальше сам, сам, и уселся на табурет, а задержанный, после того, как распутался от веревок, напротив, вытянулся по стойке смирно. Только причинное место мешком прикрыл, тем самым, что раньше на его голове был.

– Подпоручик Смыслов Илья Порфирьевич, агент службы регистрации, ваше величество. Вас имел счастье лично лицезреть при выпуске слушателей курсов агентов службы регистрации.

– Присаживайтесь на стул, Илья Порфирьевич, и рассказывайте, что с вами случилось.

Как оказалось, пока я воевал с Британией, мои контрразведчики озаботились организовать постоянные станции наблюдения разведчиков в стратегических точках вероятного противника, к коим и, абсолютно правильно, был отнесен и Азов.

Так как постоянно базироваться в крепости для моих шпионов было опасно, полевая станция разведки располагалась в пятидесяти верстах северней, как раз на нейтральной полосе между турками и руссами, изображая небольшое становище пастухов. У них даже какая-то живность присутствовала. Главное, что у разведчиков был аэроплан, днем замаскированный под юрту, а ночью, совершавший полеты в интересах пятерых полевых агентов, перебрасывая их поближе к местам проведения операций.

Вот и вчера летчик высадил двух агентов, подпоручика Смыслова и унтера Щепкина недалеко от лагеря моей кавалерии и дружины ирландских добровольцев, с целью отравить колодец и сорвать диверсию явно британских наймитов, готовившихся перейти границу с Русью и напакостить там от души.

– Мы же с Русью воюем, подпоручик? Вы нашим врагам собрались помогать?

Разведчик уныло отвел глаза и сообщил, что он готов понести наказание за самоуправство, но, с недавних пор, Русь убрала с границы почти все мобильные отряды и заставы, по причине экономии бюджета, а он видел, что творят на русских землях британские наймиты. Кстати, две недели назад под Воронеж, через Богучар, ушла в набег такая банда, численностью примерно в тысячу сабель. Воронеж, она, конечно, взять не должна, но вот окрестные городки и селенья разорит знатно, на невольничьем рынке Азова все торговцы в предвкушении, готовясь купить у степняков полон за копейки и переправить его в Крым, а то и Стамбул, где можно получить настоящую прибыль.

– Подпоручик, вы сейчас так пошутили неудачно? – обозлился я.

– Да какие шутки, ваше величество. – офицер вскочил, чуть не выронив свой мешок: – Я могу вам примерные цены назвать на русских рабов, которые будут на рынке примерно через три-четыре дня.

– Садитесь, Илья Порфирьевич. – я задумался, что эта история вполне могла быть правдой. В этих местах я был, когда армия Русского императора осаждала Азов и, естественно, ни про какие набеги в ту пору речи идти не могло. Войск Руси здесь было много, и покойный государь набега по тылам бы не потерпел. А если императрица Инна секвестрировала расходы на армию, убрав заставы и патрули, то вся эта местная шантрапа, которая жила только с сабли, и зашевелилась.

– Где ваш второй напарник, подпоручик?

– В зарослях рогоза на реке долен прятаться, ваше величество, и если я не обозначусь до завтрашней ночи, то унтер выйдет на точку встречи и улетит на аэроплане.

– Понятно, подпоручик. Надеюсь, вы не успели колодец отравить?

Агент разведки, с глубоким сожалением, отрицательно помотал головой. Вот увлеченные работой люди, а если бы успел и часовые не заметили диверсантов? Даже не хочу спрашивать, что за дрянь была в найденном у колодца мешке.

– Поручик, вам сейчас дадут одежду и отвезут на лодке, куда вы скажете. Встречаетесь с аэропланом, а следующей ночью я, кровь из носу, жду от вас подробный доклад, где сейчас находиться банда людоловов и полон, и когда они будут в Азове. И, обязательно, прихватите с собой подробные план крепости и карту окрестностей. Все, можете быть свободны, вам мой адъютант поможет, он на палубе ждет.

Азов.

То, что нам следует торопиться, я понял через день, когда Азове началась нездоровая суета, а посланные на рынок бойцы подтвердили, что пропал британский агент майор Джонсон и власти его, пока тайно, разыскивают, не желая уведомлять о происшествии главного британского агента в Крыму полковника Ридни.