Текст книги "Мятежник (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Что ты собираешься делать? – Гюлер сидела у меня на животе, скрестив ноги по-турецки, чтобы не дать мне снова уснуть: – Или мне брать на себя вопрос с этой сукой?

– Звезда моих очей…– начал я, но жена не «купилась», и я стал серьезен.

– Дорогая, прошу тебя потерпеть всего месяц. Сейчас в Индии, с британских кораблей, сгружаются тысячи ружей, тонны пороха и свинца, десятки пушек и тысячи снарядов, перегружается на поезда, которые пойдут через Афганистан, а потом еще севернее, к моим владениям, куда должны подтянуться тысячи разбойников, которых британцы собираются вооружить и бросить на меня.

Было ощущение, что британцы собираются вложить в этот удар все, что смогли собрать. Кроме ста двадцати тысяч ружей и винтовок, собранных со всех арсеналов туманного Альбиона, упрямые островитяне проложили почти две тысячи верст железнодорожных путей, паровозосборочного завода в Индии, собрали золото, чтобы заплатить аванс всем разбойникам Средней Азии, кто готов рискнуть своей жизнью и пойти на Север, к богатым городам Сибирского Царства.

– И что будет через месяц? Что изменится?

И тут я замолчал. Честно говоря, я не знал, что мне делать дальше. Та часть обитаемого мира, что в моем прошлом мире называлась Средней Азией, на первый взгляд, была усмирена и приведена к покорности. Возле крупных городов, в укрепленных лагерях, стояли мои небольшие гарнизоны, главной задачей которых было следить за обстановкой, собирать слухи, сплетни и прочую информацию, успеть запереться за стенами в случае опасности и продержаться двое суток, пока мои боевые эскадрилии не принесут с небес возмездие любому, кто посмеет нарушить мои прошлогодние договоренности с местными владыками, баями и прочими эмирами.

На Севере, в Сибири, вроде бы тоже все было нормально. В Европейской части Империи императрица Инна, проиграв войну, пыталась обрести опору своей власти, задабривала гвардию и аристократию, для чего вводила новые налоги и утилизационные сборы, округляя существующие ставки в пользу казны и раздаривая фаворитам государственную собственность и экономические привилегии. От такой жизни, от призывов затянуть пояса и сплотиться вокруг молодой Императрицы и Наследника, народ побежал в Сибирь, к низким налогам и мирной жизни. Особенно много среди переселенцев было беженцев из западных областей, что бежали от этнических чисток ляшской кавалерии и ураганного огня тяжелых орудий Германского союза. И, на первый взгляд, эти обстоятельства меня полностью устраивали, но, как говорили почти полвека в бывшем Союзе, главное, чтобы не было войны.

Мое новоиспеченное государство располагало горсткой профессиональных солдат, разбросанных на огромной территории, иррегулярной кавалерией из числа кочевников, родственных Гюлер племен и авиацией, которая пока была козырем в этом мире. Но, это было пока, до той поры, пока за меня всерьез не взялись старые аристократические дома, с их фамильными магическими приемами и способностями, которых я не знал и даже не представлял пределов их могущества. Одна Ванда с ее колдовством, чья природа была неизвестна здесь даже моей божественной покровительнице, вследствие которого я, до сих пор, не мог полноценно пользоваться своими ногами, чего стоила. А если этих колдунов и волшебников будет не один десяток, да и при поддержке родовых дружин с десятками магов низкого уровня, примерно равных по способностям мне…

Поэтому, мне было крайне необходимо разработать нетривиальный шаг, который поможет мне сорвать, организуемую британцами, интервенцию. Я должен был выставить ее истинного организатора – премьер –министра Британской империи безголовым кретином, нанести англичанам невосполнимый и ничем не оправданный ущерб, который поможет будущему королю Эдуарду, не помню с каким номером, прочно сесть на трон. Не то, чтобы я надеялся на союз с Британией, но пока Эдуард должен был мне денег, о чем имелись вполне себе официальные расписки, написанные будущим Величеством собственноручно. И хотя я помню, как заканчивали свой жизненный путь кредиторы королей, типа членов ордена Тамплиеров, но ведь Ротшильды сумели на этом подняться.

В любом случае, первым делом мне надо готовиться к войне в условиях жутчайшего дефицита личного состава, так я не считал возможным для себя ставить в строй людей, бежавших в мою страну от войны.

Глава 17

Глава семнадцатая.

По всему периметру моих границ грохотали барабаны и выли боевые трубы. В Лондоне местные газеты обвиняли в гибели монарха меня и требовали организовать крестовый поход в Сибирь, дабы прибить меня и все мое семейство к крестам, сжечь и развеять пепел по ветру. Толпы лондонской черни толпами бродили по городу, в поисках моих агентов, и горе тому прохожему, кто казался им похожим на сибиряка. Зато в великосветских салонах обсуждались статьи из европейских газет, что мины, взорвавшиеся под носом крейсера «Орландо», действительно были взяты из Королевского арсенала, а премьер раскопал где-то на задворках империи кого-то из потомков Тюдора, и государство ждет смена династии. Из Шотландии же доносились слухи, что из небытия вынырнул опальный герцог Эдинбургский, объявивший себя королем Эдуардом Девятым, который во главе небольшого отряда движется по Шотландии, и к нему стягиваются представители шотландской аристократии второго и третьего эшелона, видевшие в самозванце единственную возможность изменить свое нищенское существование, стать наконец-то кем-то.

Очередной удар по имиджу премьер-министра нанесла французская газета «Парижский обозреватель», множество экземпляров которой были изъяты британской таможней, но отдельные листы попали в Лондонские великосветские салоны, из которых высший свет узнал, что сразу после гибели большей части представителей правившей королевской династии и пожара в королевском дворце, подданная Российской империи и Сибирского царства, известная, как Ванда, княгиня Строганова, получила от премьер –министра уютное поместье в графстве Корнуолл всего за пять фунтов стерлингов, и впервые люди стали шепотом передавать друг другу слово «Измена». Но это пока были всего лишь шепотки, премьер –министр крепко удерживал власть в стране, на территории колоний и зависимых от Британии областей.

Моя разведка плотно наблюдала за поездами с оружием, но способа уничтожить их я пока не нашел. Поезда шли медленно, находясь под охраной кавалерийских отрядов местных бандитов. С каждой третьей платформы в небо смотрели либо многоствольные Гатлинги или пушки, в небе висел дирижабль, а пара левитирующих магов осматривала состояние «чугунки» по ходу движения поезда. На принятие решения мне оставалось около десяти дней (примерно столько оставалось для прибытия поездов с оружием в точку сбора конных шаек) и я решил пока заняться воцарением моего должника на престол.

Трагедия на реке Тэй.

Их Величество я застал в городе Данди, небольшом городке, расположенном на берегу величественной реки Тай. Короля поселили в старинном замке Дадхоуп, недавно отремонтированном и перестроенном, скорее, во дворец. Замок –дворец виднелся из любой точки города, так, как располагался на высоком холме, который, за последние пару дней превратился в средневековый военный лагерь. У меня было ощущение, что я попал в сказку. Только очень страшную. На вершине пологого холма, вокруг светлых стен дворца располагались десятки палаток и шатров, горели костры, варилось какое-то варево и бродили сотни пьяных вооруженных мужиков, большинство из которых были обряжены в шерстяные юбки цветов шотландских кланов. Единственным образцом порядка в этом бедламе была цепь стрелков в красных мундирах, окружавших здание замка.

Воины –увани, набранные мной на территории принадлежащего мне Якутского княжества, бесстрастно взирающие на этот бедлам и единственные, кто отреагировали на мое появление. Прозвучала команда и от цепи отделились двое стрелков, которые освободили мне дорогу и проводили до дверей дворца, расталкивая компании пьяных шотландцев.

– Ваше Величество…

– Брат мой…– король Эдуард Девятый сделал пару шагов мне навстречу.

– Вас можно поздравить? Вас окружают сотни сторонников…

Король с легкой гримасой покосился в сторону десятка дворян, стоявших в углу зала с бокалами шаманского в руках и недовольно косящихся в мою сторону.

– Премьер – министр направил сюда два эскадрона гвардейской кавалерии. Они уже на том берегу реки.

– Не понял, ваше величество, что за пессимизм? У вас только вокруг дворца пара тысяч человек. Вам ли бояться сотни гвардейцев?

В глазах короля я видел отчаянье и страх, страх многолетнего изгнанника и изгоя, которого, по приказу коронованного брата, мог безнаказанно шпынять любой сельский констебль.

Н-да. С таким настроением королями не становятся. Еще чего доброго, завтра, какой-нибудь капитан –кавалерист предъявит нашему корольку повестку, или чем у них здесь вызывают королей на отчет в палату лордов, и наш Эдуард Девятый, бормоча про себя строки из местного «Хабеас корпус акта», заложив руки за спину, отправится в путешествие в один конец.

– Ваше величество, а имеется ли в этом богоспасаемом городе достойный бордель?

Борделей оказалось два, и я посетил оба, оплатив выездную сессию для лучших сотрудниц. Перед тем, как «девочки» отправились на противоположную сторону реки, через мост, считающийся самым длинным в мире, я провел дополнительный инструктаж, пообещав премиальные, достаточные для того, чтобы начать новую, обеспеченную жизнь.

Местечко Ньюпорт– на – Тей,

Королевские драгуны, встав на отдых перед последним рывком, встали на отдых в небольшом городке, напротив города Данди, где в окружении банды грязных, вонючих шотланских бродяг, расположился мятежный герцог Эдинбургский, лишенный звания члена королевской семьи указом покойного короля. Офицеры остановились на ночь в доме местного мэра, а солдаты, капралы и сержанты оккупировали два бара, надираясь там пивом и виски. Впорхнувшие в питейные заведения стайки девиц, по виду которых безошибочно можно было определить их профессию, были приняты на «ура».

Те из славных кавалеристов, что дожили до вечера следующего дня, так и не смогли вспомнить, кто первый, среди пьяного угара. повелся на провокационный вопрос продажных девиц «А кто круче – англичане или шотланцы? А в каком из ваших двух эскадронов самые крутые мужики?» В конце –концов об хитрых девках уже забыли – сержанты двух кавалерийских подразделений сошлись в споре, со скольки ударов боевого меча они разгонят сиволапых горцев, с двух или трех.

Защитные кирасы и прочие поножи пьяным драгунам было лень одевать, сил хватило только на то, чтобы оседлать коней и взять с собой белое оружие, и вот уже две сотни всадников мчались в сторону железнодорожного моста, освещая дорогу десятком магических светильников.

Сначала удача была на стороне британцев. Поднявшись на холм с двух сторон, драгуны обнаружили частично спящий лагерь – большая часть его обитателей уже расползлась по палаткам и шатрам. Сначала конники старались не бить до крови, обрушив удары мечей плашмя на непроснувшихся, опешивших людей. Но вот, один из шотланцев схватился за разбитую голову, второй рухнул с перерубленной шеей, и горцы яростно взревели, похватали дедовы мечи и бросились на ненавистных всадников в королевских мундирах. Попытки кавалеристов организоваться и начать «правильные» атаки пресекались меткими выстрелами из окон замка, и через несколько минут даже самые пьяные из драгун поняли, что теперь их просто убивают.

Обратно за реку прорвались немногие – разгоряченные боем горцы бежали за убегающими кавалеристами, как стая разъяренных медведей. На адреналине, перебравшись через мост, шотланцы, на плечах удирающих драгун, ворвались в Ньюпорт, где напоролись на горстку офицеров, которые пытались остановить мчащихся в панике подчиненных. Офицеры продержались минут пять, испепелив и изорвав ледяными иглами первые ряды горцев, но, надолго их не хватило. Дворяне –маги были и у противоположной стороны, и их было несравненно больше. В бойне уцелело не больше десятка кавалеристов, которые, пользуясь темнотой, загоняя лошадей, бежали до следующей станции, откуда телеграф разнес по стране панические новости – в Шотландии мятеж, мятежники жестоко расправились с британскими солдатами.

Гюлер, царица Сибирская.

Когда муж улетал после краткого возвращения домой, как он сказал «Возвращать британцам революцию», он заставил меня поклясться, что я не буду участвовать в боях, еще не зная, что я ношу под сердцем нашу дочь. Если бы узнал, уверена, за пределы Омска меня не выпустили бы. А так я спокойно села в свой самолет и полетела на юг, в дикие места, где британцы разместили свою новую базу.

Англичане расположились с размахом и комфортом, относительном, конечно. Среди выжженной пустыни, за грядой холмов, вокруг пресного озера с ледяной водой, островитяне разбросали заграждения из спирали Бруно и устроили огромную железнодорожную станцию, из десятка железнодорожных путей. Временный водопровод, водокачка, вышки с Гатлингами по периметру, запасы металлических рельс и шпал, выложенных на песок в виде убежишь для стрелков и укрытий для военных палаток. Крайние железнодорожные пути занимали блиндированные вагоны, над бортами которых виднелись пулеметы и стволы орудий. Дирижабль, висящий над всем этим военным хозяйством, зорко наблюдающий за окрестностями.

С Юга, от Афганистана, к этой базе, неторопливо катился десяток эшелонов, под сильной охраной, с бронированными вагонами, везущие винтовки и патроны, сто двадцать тысяч винтовок и миллионы патронов. Через несколько дней, когда поезда прибудут на базу, там соберутся тысячи конных воинов, которые, получив оружие от британцев, двинуться на Север, к городам Сибирского царства, которые защищает горстка солдат. И хотя эта армия отличается отменной выучкой и дисциплиной, отлично вооружена и снаряжена, при соотношении сил один к десяти, любая борьба становится бессмысленной, наша армия просто не сможет прикрыть от этой массы дикой кавалерии огромные пространства государства. А значит я должна решить этот ребус до того, как жадные руки диких и нищих кочевников получат от англичан винтовки и патроны, в качестве платы за разорение моей страны.

С Юга, через Амударью переправляются сорок тысяч воинов племенных ополчений, формально подчиняющихся эмиру Афганистана Хабибулле, примерно столько же собрал битый мной в прошлом году эмир Бухары, который еще пожалеет о своей глупости, ну а остальные винтовки раздадут мелким бандам, что спешат на британский свист со всей Средней Азии, в жадном предвкушении роняя слюну, как бешеные собаки. С Севера же, сменив форму Сибирского царства на рваные халаты и бешметы, спешит к месту встречи отряды родов, раньше союзные моему отцу, сгинувшему где-то в степи, хану Бакру. Отца, подозреваю, давно уже нет на свете, да и его старых друзей, ветеранов разбойничьих набегов уже нет с нами. Те, кто считал, что кочевник должен жить исключительно с клинка, а баба должна быть безмолвной подстилкой у его ног, нашли меткие пули сибирских стрелков или чугунные бомбы, сброшенные с боевых птиц Сибирского царя. Выжили лишь те, кто понял, что лучше встать под наши знамена, круглый год получая оклад денежного содержания в мирное время и процент от добычи во время походов. И вот, сейчас, десять тысяч всадников, запрятав винтовки в обозах, спешат под чужими знаменами, получить свою долю винтовок от проклятых британцев. Я же, прибыв к британской базе первой, и посадив свой аэроплан на маленькую площадку на одной из близких гор, наблюдаю за вражеским лагерем в телескоп, что привез из Европы муж.

Военный лагерь Первой кавалерийской дивизии Сибирского царства.

Лагерь своих войск я нашла после двух часов поисков, опознав их только по отсутствию реакции на, нарезающий круги на низкой высоте, над огромным лагерем, аэроплан. Стоило мне посадить самолет на широкой и ровной площадке, заменяющей «взлетку», как к самолету подкатили две высокие арбы, закрывшие аэроплан с двух сторон, на которые накинули серое полотнище, защищавшее крылатую машину от любопытных взглядов, в том числе и с неба. Дальше всю эту конструкцию покатили в сторону, где обнаружился еще десяток таких-же непонятных сооружений, под серой сеткой прятался еще десяток аэропланов моей группы поддержки.

– Госпожа. – Два десятка всадников моего личного конвоя окружили меня, накинули на плечи плащ, с почтительным поклоном подали платок вместо летного шлема, после чего я, вздев ногу в стремя, легко вскочила в седло. Вороная кобылка, ранее со мной незнакомая, выразила свое отношение ко мне. лишь тряхнув головой, после чего неторопливо порысила в сторону юрт лагеря, над одной из которых, грустной тряпкой, висел желтый флаг с черными овалами.

– Госпожа! – Полевые командиры, сидевшие в самой большой юрте, дружно встали и почтительно поклонились. Не скажу, что у меня легко получилось объяснить степным удальцам, кто из ху, но у меня это получилось, после того, как самые непонятливые и упрямые степняки покинули этот бренный мир. Не скажу, что меня здесь очень любят, но я зло, необходимое для выживания этого племенного союза.

– Садитесь, уважаемые. Чей флаг повесили? – ткнула я вверх, где на слабом ветру колыхался незнакомый мне флаг.

– Да, встретили каких-то черных карагузов, у них его и забрали. – довольно улыбнулся в усы Абай-хан, командир всего этого воинства и самый авторитетный из полевых командиров: – Они тоже к инглишам за оружием спешили, больше не спешат.

Под довольное ржание командиров, молчаливый слуга подал мне пиалу с кумысом, и я, с удовольствием припала к чаше.

Напившись, вернула пиалу слуге и обвела внимательным взглядом замолчавших командиров.

– Афганцы уже встали лагерем недалеко от базы англичан. Бухарцы подойдут завтра. Поезда британцев немного запаздывают, поэтому у нас в запасе всего пара дней. Слушайте меня внимательно и потом не говорите, что не слышали.

Власть афганского эмира, по факту распростронялась исключительно на окрестности его родовой вотчины – древнего Кандагара, но на всеафганской джирге он заседал, и все делали вид, что подчиняются уважаемому человеку. Возможно, захоти Хабибулла привести к покорности земли, считающиеся Афганистаном, у него что-то могло и получиться, но этот господин предавался, в основном, своей главной страсти – охоте, особенно, соколиной. И вчера, не успели отряды афганцев встать лагерем у озера, с чуть горьковатой водой, прогнав оттуда три какие-то мелкие шайки, как эмир, взяв небольшую свиту и любимых соколов, умчался в степь, в поисках добычи. А вечером, к лагерю афганцев прибежала лошадь одного из эмирских телохранителей, с седлом, заляпанным кровью. Пуштуны из числа приближенных к правителю, немедленно собрали сильный отряд и отправились в ночную степь, в поисках правителя, где и нашли его тело, и тела его ближников, раздетые и обобранные. Пройдя по следам, пуштуны вышли к лагерю бухарцев, где, в ночной темноте, разглядели на границе лагеря, несколько копий с насаженными на них головами. В одной из которых безошибочно узнали голову эмира.

Удар конной массы афганцев произошел на рассвете, и вначале боги были милостивы к оскорбленным и взбешенным воинам древнего Хоросана, которые в конном строю ворвались в лагерь вероломных бухарцев, но отсутствие дисциплины и единого командования вскоре сотворили дурную шутку с афганцами –пока сотни воинов племени покойного эмира в безумной ярости прорубались к центру лагеря бухарцев, тысячи пуштунов бросились грабить поверженных бухарцев, добивая раненых, отрезая головы убитым и раздевая донага покойников. Численность вековых смертельных врагов была примерно равна, и постепенно наступательный порыв афганцев заглох – всадники завязли в массе, сбегающихся на шум битвы, бухарцев. Порыв кандагарцев, как языки пламени в отсутствии топлива, вспыхнули в последний раз и погасли – афганцы начали отступать и совсем быстро их отступление превратилось в бегство. Вскоре оба войска заперлись в своих лагерях, спешно пытаясь их укрепить, а оставшиеся в живых, предводители обоих орд бросились в британский лагерь, требуя немедленной раздачи оружия и патронов.

Глава 18

Глава восемнадцатая.

Гюлер, царица Сибирская.

Одновременное прибытие к воротам британской базы предводителей бухарцев и кандагарцев вылилось в новую свирепую рукопашную схватку, которая закончилась выстрелом из пушки с британского бронированного вагона, который разогнал дерущихся, словно ушат ледяной воды, вылитой на мартовских котов.

Наш же небольшой отряд, дисциплинированно стоящий поодаль ворот, обратил на себя внимание британской охраны и через двадцать минут к воротам двинулся офицер, сопровождаемый несколькими солдатами. От нашего отряда отделился только Абай-хан, сбоку от которого семенила я, замотанная в платок и смиренно держащаяся за стремя командира моих кавалеристов.

– Кто ты такой и чего хочешь? – грубо выкрикнул один из солдат на ломанном тюркском.

– Я командир десяти тысяч воинов, обученных британскими офицерами, господин. – громко крикнула я, делая вид, что перевожу бормотание Абай-хана.

– Кто и когда вас обучал?

– Мы воины союза племен черных карагузов, чья слава гремит от Каспия до Тибета Нас два года назад обучали капитан Смит и майор Джонсон.

Британцы переглянулись и пожали плечами в полном недоумении – британские инструкторы лезли во все щели мира, куда их лезть не просили, и фамилии их почти всегда были Смиты и Джонсоны.

– Господа, принимайте решения. Мы не собираемся оставаться безоружными между афганцами и бухарцами. Мои воины лучше из обучены, но нас в несколько раз меньше и если господа офицеры не собираются выполнять обещания, то я еще до заката уведу своих воинов подальше отсюда…

– Это все он сказал, женщина? – грозно рявкнул один из офицеров.

– Можете спросить вождя сами, господин. – я склонила голову под глухим платком.

Но, видимо, офицеры Британской короны не слишком хорошо владели местными наречиями, отчего махнули рукой на мелкие нестыковки.

– Допустим, все так. – старший британец принял решение: – Собирайте своих тысячи в двух милях отсюда и присылайте арбы, сорока штук будет достаточно. Сначала получите винтовки, потом еще пришлете арбы за патронами.

– Благодарю, эфенди. Через два часа все будет выполнено. – Абай-хан склонил голову, приложив руку к сердцу, и развернув коня, направил его в сторону нашего лагеря, я покорно посеменила рядом, держась руками за стремя.

Удалившись на приличное расстояние, вокруг нас сомкнулся конвой, и я могла дальше следовать верхом.

– Что дальше, госпожа?

– Давайте доберемся до лагеря и обговорим дальнейшие действия.

Через два часа на горизонте поднялось облако пыли, от которого отделилась цепочка арб, медленно кативших к британскому лагерю, на огромных колесах, сбитых из досок.

Десять тысяч винтовок пересчитывали и вывозили до темноты, а на патроны британцы пообещали выдать утром следующего дня.

Ночь прошла тревожно. От лагерей бухарцев и афганцев слышались крики и звуки коротких схваток, слышались отдельные выстрелы, тревожившие британских часовых.

На рассвете у ворот лагеря выстроилась колонна неуклюжих телег.

Полковник О Хара, старший британский офицер на этой передовой базе, оторванный дежурным офицером от завтрака, раздраженно отмахнулся серебряной ложкой:

– Запускайте по две телеги, и пусть быстрее выметаются отсюда, немытые дикари!

– Есть, сэр! – козырнул молодой лейтенант, которому три месяца назад родственники купили офицерский патент и отправили в Азию, чтобы быстрее поправить финансовые дела.

Арбы, по одной, заезжали внутрь периметра, объезжали по дорожке блиндированные вагоны, прикрывающие своими стальными бортами товарные вагоны и платформы с оружием боеприпасами, подъезжали к вагону, у которой стояли пара британских каптенармусов и начинали перегружать патроны, порох, капсюли и свинец с пулелейками, после чего, несколько грузчиков из числа приехавших на телеге степняков скоро перегружали груз, следуя указаниям кладовщиков, ставящих пометки в амбарных книгах.

Отделения солдат потянулись к взводным кухням, откуда одуряюще пахло свежими печеными лепешками и свежим кофе. На бронеплощадках, у орудий и «гатлингов», развернутых в сторону степи, оставались только наблюдатели, чьи пробковые шлемы торчали над стальными бортами, а высоко в зените, как символ величия империи, висел огромный дирижабль, с «Юнион Джеком» на хвосте.

Все началось с пустяковой заминки – телега, стоящая за колючей проволокой, ведомая неопытным возчиком, двинулась к воротам, из которых выезжал груженный боеприпасами воз. Сцепившиеся осями повозки заблокировали распахнутые ворота. Возчики и грузчики бестолково метались вокруг возов, пытаясь растащить неуклюжие повозки, к этому бедламу присоединились часовые у ворот, составившие винтовки в козлы, когда внутри базы начался шум, а затем грохнули взрывы. Десяток грузчиков с арб, находившихся на погрузке, тихо зарезали кладовщиков и теперь деловито бежали вдоль броневагонов, отстреливая немногочисленных наблюдателей. Возчики у ворот, только что неуклюже дергающие тяжелые возы в разные стороны, набросились на часовых, которые попытались пробиться к своим винтовкам, но не преуспели в этом, а потом стало совсем поздно – десятки серых холмиков, издали похожих на норы каких-то степных зверьков. Перемешанные с серыми стеблями выжженной травы, превратились в смуглых людей, что с оружием бежали в сторону ворот или, встав на колени, деловито расстреливали мечущихся у взводных кухонь, безоружных британских солдат. Конец противостоянию положил какой-то степняк, который прорвался к шестиствольному «гатлингу» и ударил густой очередью над головами сражающихся, отчего у выбежавших на шум из палаток офицеров сразу пропало желание сражаться.

– Теперь вы видите, сэр…– прошептал капитан Дулиттл полковнику О Хара, старательно вздымая руки повыше: – Тот дикарь не соврал, их действительно обучали британские офицеры.

Борт линейного дирижабля «Хайборн» Королевского воздушного флота.

– Сэр, внизу что-то происходит…

– Что такое, юноша? – коммодор Хулит обернулся в сторону петти –офицера, застывшего на пороге капитанской каюты.

– Внизу что-то происходит, сэр.

– Где внизу? Какая-то банда на подходе? – капитан накинул мундир и вышел из каюты.

– Никак нет, сэр, внизу, на базе, внизу, что-то происходит.

– Что происходит?

– Не знаю сэр, не могу понять.

– Пошли. – капитан почти оттолкнул замешкавшегося на пороге старшину и косолапя, двинулся в сторону рубки дирижабля, не обратил внимание на вытянувшихся членов экипажа и вытянул мощный перископ, направленный строго вниз.

– Я ничего не вижу? – капитан поводил мощной линзой из стороны в сторону: – Что ты там увидел, МакДак?

– Не знаю, сэр, что-то показалось…

– Чтобы больше не казалось, петти –офицер, вы заступаете на дополнительную вахту, на четыре часа, воздушным наблюдателем…

Капитан грозно оглядел, замерших как испуганные кролики, подчиненных, и, громко топая по палубе, двинулся обратно в каюту. Завтра их должны были сменить другой дирижабль – баллоны, несмотря на магическую защиту, все равно. выпускали газ, и последнюю неделю чтобы удерживать воздушный корабль в воздухе, на заданной высоте, капитану приходилось тратить кучу магической энергии, что не способствовало хорошему настроению командира.

Петти – офицер МакДак тоже обиделся. Он за месяц достаточно насмотрелся на суету внизу, чтобы понять, что внизу происходит что-то неправильное, но командир был в последние дни был крайне злой и нервный, поэтому обиженный старшина промолчал, когда между облаков мелькнули два силуэта чужих аэропланов.

Гюлер, царица Сибирская.

Нам очень повезло, нам всем повезло, что я два года гоняла эту степную вольницу, доводя их до ледяного пота и икоты. Муж рассказывал мне про одного великого воителя древности, Чингиз-хана, который подчинил себе всю степь, от горизонта до горизонта и о том. Как его воины боялись наказания за проступок больше, чем смерти в бою, и я поняла, что для меня это единственный выход, иначе я не удержу в узде этих степных разбойников. До сломанных позвоночников дело у меня не дошло, но десяток, посмевший не выполнить мой прямой приказ, я расстреляла лично, прямо в конном строю, хорошо, что муж, незадолго до этой истории, подарил мне пару автоматических пистолетов и патронов хватило на всех наглецов.

Два дня мы вывозили с базы оружие и боеприпасы, а плененные британские солдаты изображали повседневную жизнь гарнизона, будучи под постоянным прицелом моих бойцов, переодетых в красные мундиры и пробковые шлемы. Попытка британских офицеров подать сигнал тревоги на дирижабль вовремя заметили, после чего господа командиры были заперты в пустом пороховом крытом вагоне, обложенном мешками с порохом и обещанием взорвать их незамедлительно, как только господа офицеры еще раз нарушат условия нахождения в плену. Вообще, меня удивило всяческое отсутствие коммуникации между гарнизоном базы и воздухоплавателями. База существовала сама по себе, а дирижабль висел в небе совершенно индифферентно.

Уйти без проблем нам помогла смена воздушной стражи. Однажды утром, когда я, сидя в шатре начальника гарнизона, ломала голову, как вывести пленных британских солдат, не вызвав подозрений от воздушных наблюдателей, ковыряя ложкой в миске с липкой овсянкой, когда над головой вдруг взревели моторы дирижабля, и он неторопливо двинулся на юг. – Тревога! – гаркнула я, отшвыривая от себя приевшуюся кашу: – Выводим британцев, строим их по двое, веревки на шею, офицеров в колодки и через двадцать минут чтобы все было готово к маршу.

Насчет двадцати минут я, конечно, но через сорок минут колонна из понурых людей, облаченных в серые хламиды была выстроена у ворот базы, в конце колонны пристроилась арба с несколькими офицерами, на шеи которых, без всяких рефлексий, я велела надеть колодки из толстых досок, дабы оградить господ магов от попыток колдовать. Все время, пока шла эта суета, я наблюдала за удаляющимся дирижаблем через телескоп, и в один момент обнаружила, что дирижаблей над горизонтом стало два. Наш старый знакомец, по сравнению со своим собратом выглядел дохлой рыбой с ободранными и впалыми боками газовых баллонов. Казалось бы, рядом завис молодой юноша и старик, щедро делящийся житейской мудростью с молодым сменщиком.

– Госпожа! – У входа в шатер замер, склонив голову, один из сотников.

– Что опять случилось?

– Госпожа! Оказалось, что один вагон с порохом не успели вывезти. – сотник испуганно бросил на меня быстрый взгляд исподлобья: – Но мы сейчас пригоним из большого лагеря повозки и за два часа все вывезем…