Текст книги "Нейронафт. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Ринат Таштабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Лежит без признаков жизни, или функционирования в его случае.

Бросаюсь к нему. Достаю из грязи. Переворачиваю.

Паук не шевелится. Он подобрал лапки – точнее приводы, под себя. Оплёл себя щупальцами, чтобы защититься от высокой температуры. Как бы окуклился, как гусеница, которая хочет стать бабочкой.

Он знал, на что он шел, поджигая термобарическую смесь. На смерть. И он – не дрогнул, не стал спасть себя, а просто пожертвовал собой ради меня – своего хозяина.

Его тело сильно опалено пламенем. Он уже не светится. Из рваных ран в тушке сочится чёрная жижа, и биомех, всем своим видом показывает, что он умер. У меня язык не повернётся сказать: «сдох». Подыхают только бешеные псы. А Паук… Паук уже стал моим другом. Реально – другом, на которого я могу всегда положиться.

Я быстро думаю, как мне его оживить. Реанимировать. Точно! Дельная мысль!

Нужно дать ему то, что сидит внутри меня. Червь! И его способность восстанавливать то, что жить не может!

Как это сделать? Как⁈

Выход один – кровь! Я должен залить в Паука свою кровь. Залить я надеется, что это сработает, а иначе, мне – хана!

Я поворочаю голову и смотрю, как медленно догорает пламя. Как только оно погаснет, я окажусь в кромешной темноте. Один на один с неизведанным туннелем, в котором можно таится новая тварь!

Я смотрю на Паука. Присаживаюсь на корточки. Беру одно из его щупалец, разматываю его, а затем достаю свой нож. Кручу его в руке и… Резко всаживаю лезвие в левую ладонь.

Из раны сразу же бежит кровь. Она стекает вниз, и я подставляю под этот ручеёк щупальце Паука.

– Пей! Пей! – говорю я биомеху, будто он может меня услышать. – Пей!

Ничего не происходит. Тогда я, вынимаю лезвие из ладони и вставляю вместо него в рану щупальце биомеха, как шланг.

– Пей!

О боли я даже не думаю. Сейчас меня занимает совсем другое, помимо того, что мне нужно срочно оживить Паука, всё моё внимание переключается на туннель, на темноту, из которой доносится проникновенный шепот, что-то похожее на голоса, и характерное чавканье ног по жиже.

Чавк, чавк, чавк…

Ко мне, что-то быстро приближается. И это – явно не человек!

Эпизод 12. Призраки Сотканного мира

– Оживай! – рычу я, продолжая закачивать в Паука свою кровь. – Оживай!

Я удерживаю щупальце биомеха в своей ране и, одновременно, достаю правой рукой пистолет и целюсь во тьму.

Огонь от взрыва практически догорел, мрак сгущается, и из него, всё чётче, доносится.

Чавк! Чавк! Чавк!

К звуку добавляются голоса, шепот и тяжелое дыхание.

Я готовлюсь открыть огонь, но я не вижу цели, только шум, и меня это реально бесит.

Пламя едва теплится. Вспыхивает, как пламя свечи, отбрасывая смутные тени на стенки туннеля.

Я слежу за жижей. Эта хрень даст мне понять, если тварь, или твари, подберутся ко мне слишком близко. По ней пойдут вибрации, как круги по воде, и я пойму, что пора открывать огонь.

Краем глаза я смотрю на Паука. Он лежит, реально, как мёртвый. Не шевелится. Вообще!

Сука!

Неужели он реально отъехал? Тогда, плохи мои дела, плохи!

Опа!

Мне показалось, что у Паука дёрнулась одна из лап.

Точняк!

Привод резко раскрывается, складывается, как задняя лапка у кузнечика и по тушке Паука пробегает судорога.

Биомеха выкручивает. Все его лапы выпрямляются, затем начинают колбаситься, как у припадочного.

Это мне напоминает процесс воскрешения, только из фильма ужасов, когда оживают зомби.

Я выдёргиваю щупальце из раны в ладони и быстро переворачиваю Паука. Биомех реагирует мгновенно!

Он упирается приводам и в жижу. У него расплетаются щупальца и, через пару секунд, Паук поднимается на своих лапках, а я замечаю, что чёрная жижа уже не сочится из его ран, а сами раны зарастают на глазах.

«Сработала, значит, хреновина!» – думаю я.

– Работать можешь? – спрашиваю я у биомеха. – Мне нужен…

Я не успеваю закончить фразу, как слышу проникновенный шепот. Прямо рядом с собой. Метрах в двух-трёх. И улавливаю движение, хотя, никого не вижу!

В этот момент, меня обдаёт порыв ветра. Лёгкий такой, будто, кто-то пробежал на расстоянии вытянутой руки.

В сумраке плохо видно, что происходит. Я только замечаю, как на грязи появляются следы, как от проваливающихся в неё ног, и невидимая тварь уносится в темноту.

Почти уносится…

Бух!

Я получаю хлёсткий удар слева.

Бах!

Пропускаю удар справа.

Моя башка мотается из стороны в сторону, будто меня долбит заправский боксёр.

Но рядом со мной никого нет! Только на жиже появляются следы, и они тут же затягиваются, как в болоте.

«Невидимые твари! – мелькает у меня в голове. – Они атакую меня со всех сторон и я не могу их засечь! Призраки Сотканного мира!»

Я запускаю прицельную сетку. Мир, уже привычно, разбивается на ячейки, и они пусты – мертвы. В них никого нет! Хотя я только что пропустил два нехилых удара, неизвестно от кого. И это была – лишь проверка боем, на что я способен. Как выяснилось, на немногое с новыми тварями.

– Свет! – рявкаю я Пауку. – Мне нужен свет! Быстро!

Биомех, как бы нехотя, постепенно, заливается неоновым зеленоватым свечением. Видимо он ещё не очухался после того, как вернулся с того света.

Я поднимаюсь в полный рост. Держу пространство на прицеле. Осматриваюсь.

Никого!

Ни души!

Ни одной твари!

Туннель пуст, как и раньше!

Бух!

Ещё один удар.

На этот раз ещё сильнее предыдущего.

Я реагирую моментально, целясь туда, откуда мне прилетело.

Снова ничего!

Только быстро удаляющиеся следы по грязи, точно по ней пробежал невидимка. Причём, с такой скоростью, что это оказалось за гранью моей реакции.

Бах!

Я стреляю в спину твари. Больше наугад, чем прицельно.

Невидимое существо, мгновенно сместившись в сторону, исчезает, точнее пропадают его следы.

Едва оно это сделало, как мне прилетает снова, на этот раз со спины, и уже не кулаком, а когтями!

Ширх!

Я чувствую потерю, даже не боль, а урон, будто я сам – не живой, а стал машиной.

И снова быстро удаляющиеся следы по жиже, которые, через мгновение, растворяются в грязи.

Эти твари меня точно дразнят. Играют, хотя, могли бы уже прикончить, если бы захотели.

Не понимаю, как им это удаётся. Они словно выныривают из других пространственных слоёв, атакуют, и снова ныкаются в своём пространственном укрывище.

Поэтому я их не вижу, даже через сеть, через ячейки. Они – ненастоящие, нереальные, неживые, призраки!

Я сворачиваю паутину, которая висит у меня перед глазами и отхожу назад.

Ещё шаг, ещё, пока я не прижимаюсь спиной к стене, точнее – запечатанному входу, откуда я сюда и пришел.

Паук стоит рядом со мной. Светится. Неярко, но этого достаточно, чтобы видеть то, что мне и нужно.

У меня по спине стекает кровь, хотя, я абсолютно уверен, что броня уцелела, как и капсула с симбионтом.

Эти невидимые твари знают толк в убийстве. Они вспороли мою плоть не через костяную броню, а через иной слой, миновав преграду в виде силовой защиты моего тела. Тупо её обойдя, сразу же добравшись до мяса. Интересная система боя! Я бы не отказался от такой способности!

Я чувствую, как между щелей в броне течет кровь. Она стекает вниз, по бедру, и растекается по грязи.

Меня это, пока, не волнует. Но только пока. Если увечий станет слишком много, то Червь просто не успеет меня подлатать. Он проголодается сам, и, примется за меня, чтобы восполнить запас своей энергии. Так сказать, возместить расход питательных веществ.

Я должен продумывать каждый свой шаг! Не переть напролом, нахрапом, а выработать грамотную стратегию, чтобы выиграть этот бой.

Целюсь в сумрак. Я вижу не далее, чем на пять метров. Где-то там, во мраке притаился мой враг.

Шепот!

Моя рука перемещается на три часа.

Следы!

Чавк, чавк, чавк!

Прямо по жиже.

Тварь бежит на меня по прямой.

Бах!

Я стреляю.

Следы тотчас обрываются. Возникают слева.

Рывок и я получаю новый и хлесткий удар когтями, который вспарывает моё плечо, не задев брони!

Невидимая муйня!

Я рычу от злости и от бессилия.

Меня избивают, как ребёнка, а я ничего не могу с этим поделать. Если так пойдёт и дальше, то меня, тупо, возьмут на измор, а потом прикончат.

Так дело не пойдёт!

Мне нужно изменить тактику прямо на ходу. Перестроиться.

На мгновение у меня мелькает мысль, что это может быть, что-то типа программы обучения перед тем, как я попаду в город Древних.

В конце концов, я же сам пришел сюда, по своей воле, никто меня сюда на аркане не тащил, и, как мне сказал тот колосс, я должен услышать зов города, чтобы найти тот артефакт преобразования.

Вот только пока, мой зов завёл меня в ловушку, из которой я не могу выбраться.

Если только…

Я не свожу глаз с тьмы. Целюсь в неё из пистолета, понимая, что это мне не поможет. Твари нападают из другого слоя реальности, но, на каждую хитрую гайку, найдётся свой болт!

– Мне нужен огонь, – говорю я Пауку, – как и в тот раз, только поменьше, а то мы опять с тобой подорвёмся. Типа такой струи, чтобы залить всё перед собой. Сделаешь?

Мне нравится разговаривать с биомехом, как с живым существом.

Паук понимает меня с полуслова.

Он поднимает одно щупальце, второе опускает в багровую жижу, и, качая её, быстро преобразует эту фигню в склизкую субстанцию, которую он выбрасывает на несколько метров вперёд, и ведёт её по дуге, распыляя, как из шланга.

– Подожжешь строго по моей команде! – приказываю я биомеху. Заодно я и посмотрю, как он запаливает эту смесь. В прошлый раз я так и не понял, как Паук это провернул. У него же нет зажигалки, да?

Мой расчёт прост – твари хоть и невидимы, и быстры, как молния, пламя ещё никому не шло на пользу. Если я смогу, немного сместить слои, использовав временной лаг, чтобы вытащить их в свою реальность, то, затем, я их просто сожгу.

Гори, сука, гори! И выстрел до кучи, чтобы наверняка!

Начали!

Время для меня останавливается. Точнее, замирает на пару секунд, но этого достаточно, чтобы я тряхнул стариной и сделал то, что я и задумал.

Я погружаюсь в себя, как тогда, в туннеле, когда я шел к точке выхода.

Проваливаюсь на нижний слой.

Ухх!

Съезжаю, как с горки. Перед глазами, и я понимаю, что эту картинку создаёт мой разум, возникают цифры обратного отсчета.

10… 9… 8… 7…

Я знаю, что на счёт «один» я должен вернуться в свой слой, иначе я могу застрять здесь навсегда.

Я представляю слои, как слоёный пирог, (Ох уж эта тавтология!). Они пронизывают друг друга, переплетаются, соединяются и расходятся. Сотканный мир, чтоб его!

А далее, я меня один слой на другой, точно сдёргиваю лист бумаги со стола и кладу его сверху, на пачку листов, чтобы изменить их порядок, хотя они и кажутся одинаковыми, но это – только кажется.

Слой упирается. Сопротивляется. В нём трепыхаются неясные тени. Не обращаю на них внимания. Время ускользает, улетучивается.

5… 4… 3…

Всё, что я вам сейчас рассказываю, происходит у меня в голове. Это, как собирать картинку в калейдоскопе, чтобы получилась единая композиция.

Так. Так. Так. Вот оно!

Слой закрепляется на моей реальности. Сплетается с ней. Они становятся одним целым, и эти неясные тени – эти долбанные призраки Лабиринта, обретают плоть, становятся видимыми. Пусть и на недолго. Буквально на несколько секунд, прежде, чем слой снова сорвётся и займёт своё прежнее место. Этого хватит, чтобы убить, убить их всех, перебить тварей, как куропаток или выбить десятку на стрельбище.

2… 1…

Я выныриваю из собственного сознания. В реальность, в которой я сейчас нахожусь. И вижу, как в нескольких метрах от меня, как из потустороннего мира, медленно проявляются серые тени, похожие на изломанные человекоподобные фигуры с нереально длинными конечностями и тускло блестящими стальными лезвиями, вживлёнными прямо в узловатые пальцы.

Шалость удалась!

– Поджигай! – кричу я Пауку, быстро меняя пистолет на дробовик.

Сейчас мне потребуется вся огневая мощь, и время снова обретает свой привычный бег, и на меня тотчас обрушивается шепот и тихие вкрадчивые голоса, которые, как мне кажется, мне говорят:

– Убей! Убей! Убей!

По щупальцу Паука пробегает искра, как молния, типа электрического разряда. Искра срывается, превращается в ярко-белую дугу. Раздаётся хлопок и горючая взвесь, которая находится в воздухе, воспламеняется.

Бах!

Передо мной возникает огненная стена. Я прикрываюсь от неё рукой.

Пламя уходит вперёд и прокатывается дальше по туннелю, метров на десять. Причём, пламя странного цвета – синего с зеленоватыми прожилками и оно, хотя и обжигает, но не так сильно, как обычное, но жалит, превращая плоть в хорошо прожаренный бифштекс.

Я, чуть сощурив глаза, смотрю, что происходит в туннеле и вижу, что в нём возникают горящие факелы. Это – напавшие на меня существа. Они горят! И бегут на меня, как умалишённые, разбрызгивая вокруг себя снопы искр.

Бах!

Я открываю огонь на поражение. Не целюсь, просто смотрю на бегущее на меня существо и посылаю в него заряд кислотной картечи.

Бух!

Взрыв!

Тварь со стальными когтями разрывает на части. Руки, ноги, части туловища разлетаются в разные стороны и горят уже там, будто эта херня проглотила гранату.

– Давай, жми! – приказываю я Пауку, а сам продолжаю палить по бегущим ко мне тварям.

Мне удалость вытащить этих призраков в свою реальность. Придать им подобие жизни, чтобы сразу же её отнять, использовав пламя и картечь.

Паук ухватывает мою идею с полуслова. Мы действуем, как армия двоих. Он поджаривает тварей, поливая их огненной струёй, а я приканчиваю их выстрелами в упор.

Бах!

Ещё одно существо обращается в прах. Сгорает у меня на глазах, растворяясь в кислоте.

Бах!

Поворот ствола.

Бах!

Куски плоти летят во все стороны, разбрызгивая жижу, или, из чего они там сделаны?

Бах!

Вспышка!

Пламя!

Убил!

Я вхожу в раж. Действую, как берсеркер, стреляю и стреляю, только отсчитывая оставшиеся заряды.

Бах!

Пустой!

Смена магазина!

Бах, бах, бах!

Я палю из дробовика короткими очередями, с отсечкой по три заряда.

Твари, как бы вываливаются из иной реальности, чтобы их тут же окатило пламя. Затем они срываются с места. Бегут ко мне, стараясь добежать, чтобы вогнать в меня свои когти, но, не добегают, дохнут, дохнут, дохнут!

Туннель освещают пульсирующие вспышки. Это похоже на ад, когда темноту разрывает огонь, пусть и необычного – ядовито-химического оттенка, а передо мной пляшут черти, которых я пускаю на фарш.

А ещё мне всё это очень напоминает компьютерную игру. Не хватает только прицела, счётчика патронов и уровня здоровья.

«А может быть это и правда? – неожиданно приходит мне в голову. – Или мне устроили полигон – полосу препятствий, для боевой подготовки, прежде, чем я окунусь в реальный замес. Может же быть такое? Может! Или же, как вариант, я сам себе устроил забег с препятствиями – моё второе я – Некто, чтобы, когда настанет реальный пиз…ц, я встретил его во всеоружии. Это – многое объясняет. И, главное, даёт ответ на вопрос, почему сложность схваток, как бы растёт от уровня к уровню. Вы же сами видите, события происходят постепенно, шаг за шагом, будто меня реально готовят, как солдата. Я уже видел и проходных монстров, и боссов, и просто эн_пи_сишек – неигровых персонажей, которые выполняют в Сотканном мире роль статистов, чтобы заполнить пространство и придать этому миру подобие реальности. Как в Матрице».

«Стоп! – говорю я сам себе. – Ты уже начал заговариваться, а самое простое объяснение, что здесь вообще происходит, является и самым верным».

– Харэ! – приказываю я Пауку, заметив, что он продолжает генерировать горючую смесь, хотя в туннеле уже нет ни одного монстра. Я перебил их всех, и их останки догорают, разбросанные тут и там по жиже.

Биомех сразу же замирает и стоит, как вкопанный.

– Следуй за мной! – говорю я Пауку и сам делаю шаг по туннелю, в полную неизвестность.

– Стоп! – я едва не забыл про свой клинок. – Найди мой меч! – приказываю я биомеху.

Паук бросается на поиски, а я, пока, прикидываю, что мне делать дальше.

«Обратной дороги нет, – думаю я, – я могу продвигаться только вперёд, чтобы найти выход из этой клоаки. Ещё надо восполнить запасы питательной жижи. Я слишком сильно потратился. Нужно накормить Червя и симбионта, и Паука тоже. А для этого нужна свежая плоть. На падали много не наработаешь. Как ни крути, мне придётся найти и убить очередного монстра. Круговорот дерьма в природе. Чтобы выполнить свою миссию, мне нужно постоянно себя улучшать, по мере повышения сложности уровней, которые я прохожу, а чтобы себя совершенствовать, мне нужно убивать. Чем дальше, тем больше. И уже, очень скоро, через пару другую апгрейдов, я уже совсем не смогу обходиться без убийств. Пусть даже и монстров. Но, так, я и сам стану монстром! Если уже не стал. Часть Лабиринта, часть Сотканного мира. Я сам себе закрыл шанс выйти отсюда. Запечатал здесь себя навсегда. Туда мне и дорога!»

В этот момент ко мне подбегает Паук и протягивает в своём щупальце мой потерянный клинок.

Я закрепляю его на спине. Уже хочу двинуться дальше, как осматриваюсь, словно я здесь, что-то забыл. Ещё не выжал из этого места всё до конца.

Мои глаза цепляются за багровую биомассу, костяки и останки тварей, которые сожрала тварь, которая чуть не сожрала меня. Та – с нитями. И перебегающие по ним пламенные всполохи.

Я хитро улыбаюсь. Перевожу взгляд на Паука и говорю ему:

– А сделай-ка мне огнемёт! Будем с тобой зажигать и…

Я обрываюсь по полуслове. Поворачиваю голову и прислушиваюсь к звенящей тишине, которая воцарилась в туннеле.

И, в этой тишине, я слышу зов. Такой тихий, почти неразличимый для уха, как шепот смерти, которая приближается ко мне извне…

Эпизод 13. Зов сквозь время

Я продолжаю прислушиваться. Уверен, что мне это не показалось. Я действительно услышал зов. В нём не было слов, призыва или приказа. Это – вообще не было речью в привычном для нас понимании.

Зов словно раздался у меня в голове, как слуховая галлюцинация.

Повторяющееся эхо у меня в мозгу. Вот такое:

«Ты… Ты… Ты…»

Словно со мной разговаривал призрак.

Я обращаюсь вслух. Стараюсь даже не дышать. Тишину нарушает только размеренное движение Паука. Биомех, едва я ему сказал, чтобы он сделал мне огнемёт, послушно убежал в туннель и теперь роется в останках, которые лежат в жиже, как бомж на помойке. Доставая из грязи кости, шмотки обгоревшей плоти, ещё, какие-то непонятные предметы из проржавевшего металла.

Одним словом, Паук принялся за работу. Уж не знаю, как он соберёт огнемёт из этого дерьма. Но, с него станется! Одним словом – биопринтер. У меня теперь есть свой собственный биомех. Круто!

Я стою на месте и, не шевелюсь, будто опасаюсь спугнуть зов. Уверен, что он был реален, и я не сошел с ума. Пока ещё не сошел.

Меня точно позвал город Древних. Интересно, что я услышал зов после того, как разобрался с призраками Сотканного мира, вытащив этих тварей в свою реальность и, как следует, их прожарив.

Будто я должен был пройти через это испытание. Доказать городу, что я достоин, чтобы найти и войти в него. Если это только не западня. Посмотрим, я и не из такой хрени выпутывался!

Пока я об этом размышлял, ко мне уже вернулся Паук, нагруженный всякой всячиной, по самое не балуйся.

Помимо костей он притащил обгоревшую биомассу, то, что осталось от твари с нитями. Какие-то железяки, хрен знает, где он их нашел и ещё, что-то по мелочи. В виде полусгнивших мышц, сухожилий и плоти, как после мумии.

Биомех всё это держит в своих щупальцах, а затем начинает создавать из этой фигни огнемёт.

Его щупальца так и мелькают в воздухе. Из одного из них тянется тонкая нить, в виде слизи, которая скрепляет все детали, расплавляя их, а другие лепят и кроят из остального моё новое оружие.

Я смотрю на это действо, но не вижу его. Чисто машинально. Мой взгляд скользит сквозь, а я же продолжаю думать, копаться в себе, и снова пытаюсь услышать зов, раздавшийся в моём разуме.

Попутно я прикидываю, как мне вести себя дальше.

Довериться карте и навигатору? Попытаться отыскать на ней город Древних? Мне кажется, что это – пустое занятие. Это место так просто не найти. Оно нигде не обозначено. И, вообще, оно – может быть нереально. Точнее – быть плодом, чьего-то больного воображения. Так сказать – проекцией сознания того сумасшедшего в капсуле. Такой расклад тоже нельзя сбрасывать со счетов. И, поэтому, я решаю пойти на это зов. Довериться своему шестому чувству, а оно меня уже выведет, куда надо. Там и посмотрим, что реально, а что нет, в этой аномальной зоне с артефактом Древних.

Пока я снова погрузился в себя, Паук уже закончил создавать огнемёт. В принципе, я ожидал увидеть, что-то такое – биомеханическое, чуждое, чужое, инопланетное, с основой из костей, металла, и плоти.

Смотрите сами. Огнемёт похож на уродливое ружье, которое может присниться только в кошмарном сне, с изогнутым костяным прикладом, рукояткой из отрубленной конечности, какой-то твари, со спусковым крючком из фаланги пальца с длинным когтем, и парой ржавых стволов, расположенных друг над другом, и обтянутых кожистой лентой грязно-коричневого цвета.

Как я понимаю, первый – верхний, нужен для выброса горючей смеси, а нижний, напоминающий гофрированную трубу с шипами и торчащим вверх металлическим разрядником на конце, для её поджигания.

Ещё у огнемёта есть ёмкость в нижней части. Под стволами, которая идёт до самой рукоятки.

Что-то вроде полупрозрачной кишки, как у гусеницы, наполненной едва заметно светящейся субстанцией, похожей на ту, которую распылил Паук, перед тем, как тут бахнуло, и тварь, которая хотела меня поглотить, превратилась в кашу.

Эта кишка прикреплена снизу «ружья». Хотя это – нифига не ружье, в привычном для нас понимании. Я намеренно всё упрощаю, чтобы вам было проще понять, что же такое сварганил биомех.

Итак, ёмкость примотана к ружью, точнее, приращена к оружию с помощью нитей, напоминающих сухожилия.

Ближе к прикладу я замечаю некий биомеханический механизм – небольшой моторчик, похожий на странное двухкамерное сердце с клапанами, которое будет прокачивать горючую жижу по трубкам в виде вен.

Вся эта конструкция покрыта тонким слоем плоти, что-то вроде оболочки, а из самой рукоятки, как пистолетный магазин увеличенной ёмкости, торчит часть щупальца Паука, которое он отрезал у себя и соединил с огнемётом. Это – генератор разряда —биоэлектричества.

Неплохо получилось! Если бы у насекомых были автоматы и пистолеты, созданные в их стиле, то моё новое оружие идеально вписалось бы в их арсенал.

Я беру огнемёт из щупалец Паука.

Кручу его и так, и эдак. Сжимаю рукоятку, которая коннектится со мной через биоразъём в ладони. И, через него, в огнемет впрыскивается жижа из симбионта – топливо для питания этого механизма.

Я вскидываю огнемёт. Прижимаю приклад к плечу. Целюсь во тьму.

Чувствую, как по оружию бежит волна, которая переходит в едва заметную вибрацию с размеренными ударами.

Это забилось сердце огнемёта, повышая давление в системе выброса горючей смеси.

Огнемёт, как живой! Он точно, сам собой, подстраивается под мои пропорции: длину рук, пальцев, и хват.

Я кручусь, имитирую пальбу из этой приблуды. В принципе, всё понятно. Биомеханический огнемёт, по принципу действия, мало чем отличается от своих собратьев из мира, откуда я сюда и пришел.

Есть ёмкость для горючей смеси. Ёмкость можно снова заправить, и оружие опять готово к действию. Смесь выбрасывается под давлением, которое создаёт сердце, созданное биомехом. Эдакая некромеханика в действии. Струя вылетает на несколько метров и поджигается с помощью биоэлектричества – того самого щупальца, которое мне подогнал Паук, оторвав его от себя. Ничего сложного.

– А оно у тебя отрастёт заново? – спрашиваю я у биомеха. – Как хвост у ящерицы?

Паук молчит, что, неудивительно. Я поворачиваю голову и вижу, что обрубок щупальца у биомеха уже начинает восстанавливаться.

Из него показывается отросток. Он удлиняется, увеличивается в размерах. Нарастает, нарастает, пока снова не становится привычной частью биомеха и, по нему, снова проносятся электрические всполохи.

«Значит, – думаю я, – не зря я напоил тебя своей кровью с частичкой Червя. Теперь ты можешь тоже регенерировать. Полезная функция для существа, которое должно быть моим верным оруженосцем».

Мне не терпится испытать огнемёт в действии. Прям, руки чешутся!

Я отвожу ствол в сторону, прицеливаюсь, и жму на спуск.

Бах!

Сердце оружия резко, как помпа, даже судорожно, сокращается. Из верхнего ствола выбрасывается вязкая жижа. Она летит метров на пять-семь, и её тут же поджигает электрический разряд, сгенерированный частью щупальца Паука, которое вставлено в рукоятку. Типа – такой биохимической батареи, которая вырабатывает электрический ток.

Маслянистая и вязкая жидкость воспламеняется, и окатывает плотным, я бы даже сказал жирным огнём стенку туннеля.

Зеленоватое пламя врубается в препятствие. Упирается в него и, затем, нехотя, стекает вниз, цепляясь за малейшие неровности поверхности, оставляя за собой шлейф из вонючего чёрного дыма и обгоревшего мяса.

Попасть под такую струю, это – всё равно, что вылить на себя клей, только эта огнесмесь прилипнет, а потом вспыхнет, и от неё уже будет невозможно избавиться, хоть катайся по полу, хоть залезай в грязь, или ныряй в воду.

Пламя будет гореть везде. Начнётся химическая реакция и тело превратится в сплошную ожоговую рану. Боль – запредельная! Страшная смерть. Намного страшнее, чем попадание пули или даже кислотной картечи. Там-то раз, и ты труп, а здесь придётся помучиться.

Но, я опять увлёкся накопительством. Мне всё мало и мало оружия. Нужно всё больше и больше! А это влияет на мобильность.

– Ты его понесёшь! – я отдаю огнемёт Пауку.

Биомех забирает его своим приводом и закрепляет на спине, приклеив слизью, выделившейся из щупальца.

– Неплохо! – я ухмыляюсь. – Пошли!

Мне показалось, что Паук, чуть наклонился всем корпусом, будто кивнул мне.

Я же беру дробовик и иду по туннелю, снова навстречу неизвестности.

* * *

Мы продвигаемся с биомехом шаг за шагом. Медленно, постепенно, не торопясь.

Он идёт слева от меня, на шаг впереди, чтобы освещать мне путь. Перед нами разматывается, уже ставшая для меня привычной, зловещая действительность Сотканного мира.

Туннель, как туннель. Такой же, как и прежние. Передо мной вьётся бесконечная кишка, которую освещает тусклый свет биомеха.

Мы идём с ним, как два призрака в мерцающей дымке. Под ногами чавкает зловонная жижа. Я ступаю по ней, и ощущаю под ногами уплотнения, похожие на хитросплетения из магистральных сосудов и вен.Такие плотные сгустки, которые проминаются под тяжестью моего веса.

Неприятные ощущения, словно ты ступаешь по живой плоти, с которой содрали шкуры и обнажили мясо.

Меня не покидает чувство, что я спускаюсь всё ниже и ниже, на иной слой Сотканного мира.

Его нет на карте, и ноги сами меня ведут по этому пути, прямиком в ад, без возможности отыграть всё обратно.

Я стараюсь примечать особенности туннеля. Рассматриваю его, и уже думаю делать на его стенах метки, как это практикуют попавшие в пещеры, но, едва я достал нож и подошел к стенке, чтобы вырезать на ней стрелку, я замечаю, что стенка вздрагивает. По ней пробегает судорога и она начинает медленно течь, как кисель, прямо на моих глазах.

Чтобы отбросить все сомнения, я делаю надрез лезвием, и рана тут же затягивается, исчезает, и то место, где она только что была, пропадает из вида, уносится от меня прочь, как по течению реки.

Я плюю на это дело и иду дальше, уже в абсолютной уверенности, что туннель ведет меня вниз.

Навигатор не включаю. Меня ведёт зов. С каждым пройденным метром он только усиливается.

Этот шёпот в голове заполняет каждую клеточку моего мозга, и я уже ничего не слышу, кроме него. А это – плохо!

Нужно быть начеку. Иначе я могу пропустить атаку очередного монстра.

Я стараюсь себя осадить. Не разгоняться слишком сильно. Держать ухо востро, и контролировать каждый свой шаг.

Так мы проходим с Пауком еще метров сто, а может быть и больше. В туннеле всё настолько одинаковое, что, мне кажется, что я стою на месте.

Я уже задолбался считать шаги. Это вгоняет меня в сон. И тишина. Мёртвая. Абсолютная, как в склепе.

Я только слышу звук своих шагов, и, едва заметно эхо, которое уносится вдаль.

Свет от Паука мерцает. И его явно недостаточно, чтобы осветить всё пространство вокруг меня.

Позади меня смыкается тьма. Впереди сплошной мрак, и это действует мне на нервы.

Иду чисто на инстинктах, как заведённый, как машина, ритмично переставляя ноги.

Я даже не включил сетку, чтобы видеть в ней возможных тварей. Их здесь просто нет. Это – мертвый туннель, давно заброшенный, может быть даже тысячи лет назад.

Единственное живое существо, которое здесь обосновалось – та тварь, которую мы грохнули вместе с Пауком.

И… я, почему-то уверен, что способность убивать без моих сверхспособностей мне, как раз и пригодится, когда я войду в город Древних.

Если это – аномальная зона, то в ней всё может случится, даже такая шняга, как моё дистанционное выключение. Типа, – обнуление моих функций, вот тогда мы и посмотрим, чего я стою на самом деле без возможности менять временные слои и видеть в ином зрительном спектре. Видеть разумом, а не глазами.

Едва я пораскинул мозгами и перетёр сам с собой, передо мной, как чёрт из табакерки, выскакивает системное сообщение.

Внимание!

Смена приоритета!

Окно возможностей откроется через:

10… 9… 8…

Я знаю, что в реальности, я не вижу эти строчки. Это происходит у меня в мозгу, а уже само сознание перестраивает это на удобоваримый лад, и создаёт текст, как в игре.

Я останавливаюсь. Слежу, что произойдет дальше.

5… 4… 3…

Я, внутренне, напрягаюсь из-за цифр обратного отсчёта, которые так похожи на таймер тикающего взрывного устройства, которое разнесёт тебя на клочки.

Стою, жду дальше. Ни шагу назад!

2… 1…

И…

Ничего не происходит.

Хотя… Обождите… Вот оно!

Пространство передо мной искажается. По черноте пробегает волна, а вслед за этим… В паре метров от меня, последовательно, одна за другой, возникают двери. Или же предметы, отдалённо их напоминающие.

Три чёрных плиты, толщиной сантиметров в двадцать. Из неизвестного мне материала. Мрамор – не мрамор. Гранит – не гранит, но точно – не металл. Поверхности, отполированные до зеркального состояния. Матовые, очень гладкие, со скруглёнными гранями.

Если представить себе могильную плиту без фото и без надписей об усопшем. Просто иссиня-чёрный надгробный камень размером два на три метра, то вы получите полное представление, что я сейчас вижу.

Это – двери. Такие же, как та дверь, через которую я сюда вошел, когда меня снова забросили в Сотканный мир и запечатали выход. Помните?

Двери, или, скорее, – переходы между слоями в подпространство иного – скрытого уровня, висят в воздухе сами собой, и каждая из них, по контуру, подсвечена белым неоновым светом. Тонкой полоской, по толщине не больше, чем спица.