Текст книги "Нейронафт. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Ринат Таштабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Эпизод 30. Реконфигурация

Я жду, пока щупальце симбионта завершит своё черное дело.

Кислота внутри черепа некромеханоида шипит, растворяет остатки тканей. Затем течет внутрь этой твари, заливаясь в неё сквозь гортань. А дальше, уже в брюхо, разжижая внутренности.

От тела твари исходит хлюпающий звук. Воняет блевотиной и гнилью. И мне предстоит выпить из этой хрени, и, причем, до дна.

Проходит ещё несколько минут, и вязкая субстанция готова. Щупальце жадно её поглощает, до предела насыщая мой организм.

Тело некромеханоида опадает. Рёбра складываются, будто он сдувается, как воздушный шар.

Все его мышцы, сухожилия, мясо и внутренности превратились в адский коктейль, и я пью эту жижу, пока не опустошаю этот сосуд, превратившийся в подобие мумии.

Вскоре, щупальце симбионта втягивается обратно, в моё запястье, толчками прогоняя по пищеводу на конечности последний питательный комок биомассы.

Я чувствую, как Червь внутри меня жадно поглощает добычу. Энергия разливается по моему телу, будто я умял добрый кусок отбивной или съел несколько палочек шашлыка.

Короче, я объелся до отвала, когда жратва уже стоит в горле.

В капсуле за спиной тоже пополнился запас нейробустера, и симбионт получил свою часть этого некропирога.

– Порядок, – хрипло выдыхаю я, как обычно разговаривая с биомехом, хоть он ещё тот молчун, – а теперь, займёмся делом!

Ещё раз оглядываю поле боя. Разбросанные тут и там тела некромеханоидов, это – не просто трупы, а сырьё. Ресурсы этого мира. Детали, для чего-то нового.

– Паук, – говорю я биомеху, который уже расчленил одно из тел некромеханоида, и жрёт его, как заправский краб, отрывая от него клешней ломти плоти.

Далее, он бросает их себе под лапы. Выпрыскивает из одного из щупалец на куски мяса кислоту. Ждёт, когда она его растворит, а потом высасывает эту жижу.

И это – хорошо. Мне не нужно его кормить. Биомех, так сказать, сам себе добыл харчи, практически живет на подножном корму.

– Паук, – повторяю я, и биомех отвлекается от своей еды, чуть приподнимая корпус, прям, реально, как пес. – Пора тебе поработать! Собери мне из этих тварей биомеханический автомат с разрывными зарядами. Как он будет выглядеть и работать, – на твое усмотрение. Прояви фантазию! Но это, должно быть реально убойное оружие! Один выстрел – один труп!

Честно говоря, мне сейчас впадлу, придумывать, что-то самому, как это было с Разрушителем. Уверен, что биомех справится с задачей не хуже меня.

Тем более, он тоже не плохо перекусил, и, пока я высасывал жижу из некромеханоида, он уже выпотрошил пару трупов этих монстров. Так, что, пусть постарается!

Паук кладет огнемет, Разрушитель и сферу на пол туннеля, а сам отправляется к ближайшему, относительно целому некромеханоиду.

Быстро ощупывает его останки. Пробегает по ним щупальцами, как заправский мясник перед разделкой туши.

Я знаю, что он сканирует структуру металла и органики трупа. Вычисляет, что лучше использовать для создания оружия.

Так проходит пара минут. Наконец, Паук принимается за дело.

Я смотрю за ним, не забывая поглядывать по сторонам, чтобы не пропустить очередную атаку тварей лабиринта.

Чем больше проходит времени, тем сильнее во мне крепнет уверенность, что некромеханоиды вышли на меня не просто так.

Их, будто, кто-то специально ко мне подослал, чтобы у меня было, чем покормить Червя и симбионта, и, из чего собрать оружие.

Зуб даю, что в Сотканном мире действует несколько могущественных игроков, каждый из которых хочет одержать верх, а я – всего лишь инструмент в их руках.

Вот только, смеётся тот, кто смеётся последним. Ещё посмотрим, кто кого обведёт вокруг пальца. Я буду гнуть свою линию, а там, как карта ляжет.

Наблюдаю дальше за биомехом, этим ходячим Самоделкиным.

Процесс создания автомата выглядит так. Паук, сначала, выдирает из груди некромеханоида массивную ржавую пластину.

Затем, сгибает её, придавая ей форму ствольной коробки, как у РПК. Сращивает с помощью растворенного в кислоте металла из других останков, и вязкой клейкой субстанции, выпущенной из щупальца.

Из частей позвоночника твари и проводов, Паук собирает систему подачи зарядов. Позвонки становятся звеньями ленты, а провода – узлами, передающими импульс.

Для ствола Паук берёт длинную металлическую трубу, уже тронутую ржой, и торчащую из груди другого монстра. Очищает её от слизи, протравливает изнутри кислотой, придавая гладкость внутреннему каналу.

Закрепляет ствол в корпусе, вплавив её в металл. Добавляет костяной приклад, рукоятку и тяги из сухожилий.

Далее, биомех извлекает из тел некромеханоидов…

А хрен его знает, что это такое?

«Это, – подсказывает мне Система в моей голове, – энергетические элементы. Те самые, содержание которых при анализе составило один процент от остальной массы монстров».

«Понятно», – так же мысленно отвечаю я.

Энерго-элементы похожи на маленькие полупрозрачные капсулы с пульсирующей в них фосфоресцирующей и искрящейся жидкостью. Типа – миниатюрных топливных элементов, благодаря которым некромеханоиды бегали, как ошпаренные.

Паук аккуратно раскладывает фрагменты костей, куски металла и жгутов, в виде сухожилий, выдранных из тел монстров, на полу туннеля.

Прям, как заправский торгаш старьем на барахолке. Только коврика не хватает.

Это всё, как я понимаю, станет будущими деталями для разрывных зарядов и частей автомата.

«А этот малыш шарит! – думаю я. – Прям, реально старается!»

Смотрю дальше.

Теперь Паук соединяет все детали воедино.

Несколько энергетических капсул, сгруппированных, как патроны в барабане револьвера, он помещает в центр ствольной коробки, и обкладывает её костными фрагментами и металлическими элементами, склеивая их в единую и монолитную конструкцию. Получился источник питания.

Затем, проводит провода, вытащенные из черепов некромеханоидов, к спусковому узлу автомата.

Как я догадался, эти провода были подключены к нейросенсорам тварей, а теперь они станут считывать мою мозговую активность через биопорт в моей ладони, соединившись с моей нервной системой.

Теперь оружие будет реагировать на мои нейроимпульсы, и, буквально, знать о том, что я хочу сделать.

Щупальца Паука быстро мельтешат в воздухе. Он, одновременно, похож на многорукого дирижёра и фокусника, который извлекает из ничего, нужные ему предметы, распечатывая их из клейкой массы, выходящей из его щупалец, творя на сцене настоящую магию.

На финише, Паук окунает получившуюся у него конструкцию в чёрную жижу, сочащуюся из трупов.

Жидкость обволакивает металл, впитывается в кости, и, быстро кристаллизовавшись под воздействием фермента, которым биомех предварительно обработал жижу, на автомате возникает органическая броня.

Что-то вроде плоти, с поверхностью, покрытой витиеватыми узорами, напоминающими мне вены.

Биомеханическая импульсная штурмовая винтовка выглядит реально устрашающе. Прям, какой-то прототип из далёкого будущего, который только хотят принять на вооружение. Больше подходящая для колониальной космической пехоты. Смотрится намного круче, чем все моё оружие, даже Разрушитель.

Корпус автомата – это смесь костей, плоти, ржавого металла, сухожилий, проводов и вен. Он слегка вибрирует, как живое существо.

Для спускового крючка автомата Паук использовал несколько суставов пальцев некромеханоида, обтянутых его же кожей.

Магазин – это позвоночник, свёрнутый спиралью, внутри которого, как осы в гнезде, подрагивают энергетические капсулы.

Наконец, Паук протягивает мне готовый автомат.

Я вешаю дробовик на пояс, беру новое оружие, и чувствую, как биомеханическая штурмовая винтовка подстраивается под мою руку.

Сидит, как влитая!

Провода оплетают запястье и коннектятся с моим биоразъёмом в ладони.

Меня слегка бьёт током, и происходит синхронизация с моим мозгом.

Теперь, я ощущаю автомат, как своё собственное продолжение. Руку, если хотите.

Я его вскидываю. Прижимаю приклад к плечу. Прицеливаюсь, и направляю ствол на тела некромеханоидов, представляя, что я открываю по ним беглый огонь.

Чуть смещаю оружие. Вправо. Затем влево. И, внезапно чувствую, как провода, которые оплели мое запястье, слегка напрягаются, будто струны, и тянут мою конечность, направляя её таким образом, что происходит автоматическое наведение на цель.

Круто! Нечего сказать! Прям, как в кино!

– Что у него за боеприпасы? – спрашиваю я у Паука.

Биомех показывает мне щупальцем на магазин. Я достаю из него один заряд. Он похож на полупрозрачную костяную капсулу, заполненную сероватой массой с металлическим ядром внутри. На её поверхности находятся странные символы, вытравленные кислотой.

– И, как они работают? – я, вопросительно, смотрю на биомеха.

Вместо ответа, у меня перед глазами снова появляется бегущая строка, и Система, поселившаяся у меня в голове, выдаёт следующее:

После нажатия на спусковой крючок, внутренний источник энергии оружия приводит к поджигу жидкой метательной смеси на основе саморасширяющейся кислоты в заряде.

Затем происходит выстрел.

При попадании в тело энергетическая капсула пробивает броню.

Её внутреннее металлическое ядро дестабилизируется через 0,3 секунды и происходит микровзрыв, который приводит к разбросу осколков из костей, кислоты и металла во все стороны.

Брызги кислоты продолжают разъедать цель даже после взрыва.

Радиус сплошного поражения заряда – 3 метра, с эффектом кислотной «цепной детонации» при попадании в скопление врагов. Поэтому, минимальная безопасная дистанция при стрельбе из этого оружия, минимум, 10 метров.

Также вам доступна опция автоприцеливания, и разблокирован счётчик оставшихся в магазине зарядов.

Важно! Счетчик выведен на голографическую панель вашего шлема.

– Ого! – я присвистываю. – Это – прям праздник, какой-то! Отличная работа, дружище!

Я провожу ладонью по корпусу Паука, точно его глажу.

Уверен, будь у него хвост, он бы сейчас им завилял, а так, он лишь щелкнул клешней.

Биомех протягивает мне ещё четыре магазина, и я распределяю их на своём экзокостюме, как в армейской разгрузке.

Я вставляю вытащенный магазин в автомат, проверяю его механизмы. Врубаю питание.

Штурмовая винтовка гудит, как улей разъярённых пчел. Опускаю забрало шлема.

Пространство в туннеле сразу же окрашивается призрачным сиянием, а в прицеле возникает голографическая сетка с перекрестьем прицела и количеством зарядов в автомате.

100

– Отлично, – я ухмыляюсь, – а теперь посмотрим, чего эта приблуда стоит на самом деле!

Паук отступает на шаг назад, будто чувствует, что-то сейчас произойдет.

Точняк!

Где-то вдалеке в туннеле я слышу скрежет когтей по металлу. Шипение, как при выходе пара и низкий гул, будто там проснулось, что-то огромное.

– Идут, – говорю я, целясь из автомата в сумрак лабиринта. – Паук, приготовь мне огнемёт на случай, если, что-то, пойдет не так. За сферу отвечаешь головой!

Биомех берет с пола Разрушитель, машину-времени и огнемет.

Отступает ещё дальше и ждёт.

Я тоже.

В туннеле сгущается тьма, но я вижу всё, что в нём происходит. Мое нейрозрение подсвечивает контуры будущих целей, а ячейки в прицельной сетке сигнализируют о том, кто ко мне приближается.

Первый силуэт появляется из-за поворота лабиринта.

Некромеханоид. Выше меня на две головы. Вместо рук у него, в плоть узловатых конечностей, вживлены ржавые лезвия, типа кос.

За ним выгребают ещё трое таки же тварей.

Они замирают, словно чуют моё новое оружие, а меня снова посещает мысль, что я, будто нахожусь на полигоне, в неком стрелковом тире, для тренировки, чтобы я успел, как следует подготовиться, прежде, чем на меня спустят всех собак Сотканного мира.

Я прицеливаюсь.

– Ну, – шепчу я, – встречайте нового меня.

В этот момент монстры срываются с места и убегут ко мне, как спринтеры на стометровке.

Погнали!

Я придавливаю спуск автомата, паля с отсечкой в три одиночных выстрела, чувствуя, как моя рука, будто сама по себе, чуть смещается, чуть вправо, а затем влево, чтобы я точно попал в этих тварей.

Так срабатывает автоприцеливание.

Бах!

Вспышка!

Приклад толкает в плечо.

Бах!

Вспышка!

Заряд врезается в грудь первого монстра.

Бах!

Вспышка!

Взрыв!

Ещё один, и ещё!

Твари превращаются в фарш, и их разбрасывает на дымящиеся от действия кислоты куски.

Осколки разлетаются веером, накрывая монстров едким потоком, усиливая это воздействие из-за близкого расстояния.

Кислота шипит, разъедает плоть и металл. Твари вопят, хватаются за раны, но уже поздно, их тела распадаются на части, и они оседают вниз, растекаясь плотью на пол.

«Это было даже слишком просто», – думаю я.

– Работает! – кидаю я Пауку. – Двинули дальше! Посмотрим, кто ещё осмелится встать у меня на пути!

Мы с биомехом идём вглубь туннеля. За моей спиной остаются дымящиеся останки, а впереди – снова неизвестность.

Но теперь у меня есть оружие, достойное Сотканного мира. Оружие, созданное из его же кошмаров!

Едва я об этом подумал, как у меня, прямо перед глазами, возникает надпись. И это – не виртуальная реальность.

Это – сообщение от Системы. Только не той, которая сидит у меня в голове, а глобальной, о которой я уже успел позабыть.

Системы, которая решила мне напомнить о себе, и вернуть с небес на землю.

Я поднимаю забрало шлема и читаю:

10… 9… 8… 7…

Внимание!

Активация!

Я слышу сигнал зуммера. Вот такой – бип… бип… бип… Знаете, как показывают в кино – предупреждение по телевизору, перед началом ядерной войны.

Сигнал прерывается, и перед моими глазами, сплошной стеной, валится системная строка ярко-зеленого цвета. А затем появляется вот это:

Проект Феникс.

Запущена финальная фаза игры.

Внимание!

Через 30 секунд будет произведена реконфигурация всех уровней Сотканного мира!

После реконфигурации, слои будут опечатаны без возможности выхода.

Также будут открыты все запертые ячейки.

Внимание!

Разблокировка ячеек необратима!

Все заблокированные в них, будут выпущены!

Внимание!

Всем игрокам приготовиться!

До запуска главного уровня остаётся:

5… 4… 3… 2… 1…

Сообщения исчезают, и я остаюсь один на один с обрушившейся на меня тишиной, в которой я слышу дыхание смерти и голос Некто, который тихо мне говорит:

– Ну, что, ты готов, нейронафт?

– Готов, – глухо, сквозь зубы, отвечаю я.

– Ты не забыл о нашем с тобой уговоре?

– Нет, не забыл.

– Тогда, настало время нам с тобой вернуть, кое-кому, старый должок!

– Нам всем, – с нажимом говорю я, – нужно вернуть старые долги!

– Если это камень в мой огород, – Некто повышает голос, – то, не забывай, благодаря кому, ты, всё ещё жив! Кто тебя довёл до этого уровня и, почему, ты, до сих пор, ещё не стал кормом для тварей Сотканного мира! Моего мира!

– Я… это… знаю, – чеканю я, – и я выполню свою часть сделки с тобой! Можешь не сомневаться!

– А я и не сомневаюсь, – усмехается Некто, – каждый из нас преследует свою цель. Ты – хочешь выжить, а я – хочу от сюда выйти.

– Так, тому и быть! – заканчиваю я эту мысль.

В воздухе повисает пауза, будто Некто тщательно обдумывает мои слова, а затем он говорит:

– Перед тем, как всё начнётся, запомни, всё, что было с тобой до сих пор до этого момента, это было так – разминкой. Главная битва впереди! И, помни, что ты должен выманить сюда Самого, как мы с тобой и обговаривали, а иначе, сделке конец! А я не позавидую тому, кто решит меня обмануть!

Я решаю подыграть Некто, чтобы немного усыпить его бдительность:

– Не переживай, я не стану кормом! – и добавляю: – Ни для кого в этом мире!

– Удачи! – коротко бросает Некто, и я ощущаю, будто моего мозга коснулась ледяная рука.

– Удача мне потребуется, – эхом отзываюсь я, и смотрю на туннель, который начинает медленно, прямо на моих глазах, перестраиваться в нечто иное.

То, что я ещё никогда не видел в Сотканном мире – реконфигурация лабиринта Бесконечности в лабиринт Смерти, из которого нет выхода…

Эпизод 31. Лабиринт Смерти

Я стою. Не двигаюсь. Наблюдаю за тем, что в данный момент происходит, с какой‑то фатальной отрешённостью.

Честно говоря, мне сейчас настолько на всё похрен, что меня уже ничем не удивить. А посмотреть здесь, знаете ли, есть на что.

Лабиринт трансформируется прямо на моих глазах. Медленно, но неумолимо, словно чудовище, пробуждающееся от многовекового сна. Он превращается в нечто иное, чем всё, что я видел до сих пор.

Туннель расширяется, увеличивается в размерах, как будто смотреть на удава изнутри в тот момент, когда он пожирает свою добычу. Только эта добыча – это ты.

Стены лабиринта уходят вверх, множатся, превращаются в десятки более мелких ответвлений, как расползающийся клубок змей.

Каждый новый коридор пульсирует, будто живой, и от него исходит слабое свечение. Синеватое, болезненное, будто свет от гнилушек в тёмном лесу.

Каждый сантиметр этой стальной оболочки покрывается нарастающей на неё плотью. Она вылезает из всех щелей, проступает сквозь металл, как плесень сквозь трещины в старом доме.

Плоть серая, дряблая, с прожилками вен, которые вибрируют в такт, какому‑то невидимому ритму.

Под моими ногами, как из раскрытых пор кожи, сочится чёрная субстанция.

Она чавкает, булькает, превращается в блевотную жижу и растекается дальше, пока не заполняет пол туннеля на сколько хватает глаз.

Жижа липкая и вязкая. Она пытается обхватить мои ноги, присосаться к ним, удержать на месте.

Я делаю шаг в сторону. С трудом отрываю подошвы с неприятным хлюпающим звуком.

Со свода лабиринта капает кислота. Тягучая, как клей. Она свисает длинными и склизкими нитями, похожими на слюну гигантского зверя.

Кислота падает вниз. Шипит, дымится, и мне приходится уворачиваться, чтобы не попасть под её едкие капли.

Эта субстанция оставляет на стенках туннеля следы, как после ожога. Чёрные, обугленные дыры, которые медленно расползаются во все стороны.

Лабиринт наступает на меня, хотя я стою на месте, оплетает со всех сторон, будто собирается поглотить.

Он меняет форму, шевелится и… дышит. Я чувствую это всей кожей под броней.

Давление воздуха нарастает. Мне становится тяжелее дышать, будто я погружаюсь в воду в водолазном колоколе.

Движение стенок туннеля продолжается до тех пор, пока плоть местами не лопается, как гнилая тряпка, и под ней обнажается проржавевший металл.

Ржавчина осыпается хлопьями, обнажая странные зубчатые механизмы, шестерёнки и провода. Всё это шевелится, скрипит, и пытается собраться в новую форму.

А ещё я слышу нарастающий вой сирены, как это обычно показывают в кино про войну перед воздушной атакой.

Она надрывается. Звук проникает мне в уши, долбит по мозгам, и уже гудит, где‑то в глубине моего сознания, отдавая жуткой пульсацией в висках.

Пол под ногами дрожит. Вибрирует. И эта вибрация усиливается с каждой секундой.

Сначала, едва заметно. Потом всё сильнее и сильнее. Пока поверхность, на которой я стою, не начинает ходить подо мной ходуном, как будто я нахожусь на палубе корабля в бурном море.

Мои ноги скользят по жиже, и я упираюсь рукой в стену, чтобы не упасть.

Стена тоже пульсирует под моей ладонью, будто она – живая.

«Что за нах… – думаю я, – такого никогда раньше не было!»

Вскоре сирена достигает своего апогея. Звук становится таким пронзительным, что у меня закладывает уши. А затем, этот звук резко обрывается, словно по туго натянутой струне рубанули мечом.

И меня обволакивает мёртвая тишина. Абсолютная. Гнетущая. Её изредка прерывает такой шмякающий звук.

Шмяк…

Шмяк…

Шмяк…

До меня доходит, что это в жижу капает чёрная слизь. С потолка, со стен, с каких‑то наростов, которые выросли за секунды. И это меня напрягает, словно я слышу некий сигнал перед началом атаки. Каждый шмяк отдаётся в груди, будто отсчитывает последние минуты моей жизни.

– Паук, готовсь! – предупреждаю я биомеха. – Скоро начнётся!

Биомех стоит, не шевелится.

Я ещё и сам не знаю, что именно начнётся, но уверен, что в дело вступят все игроки и твари из заблокированных ячеек. И надеяться я могу только на себя и свои умения.

Хотя… Постойте! Я же могу и сам управлять слоями! В конце концов, я уже делал это раньше – менял конфигурацию пространства, ставил заслоны и создавал порталы. Стоит мне только захотеть, и…

Я пытаюсь сделать лёгкую трансформацию слоя. Подстроить его под себя. Поставить щит или изменить его. Погружаюсь внутрь своего сознания, ищу тот канал, который всегда был для меня открыт. Ту связь с Сотканным миром, что позволяла мне манипулировать реальностью.

Но… ни фига!

Сука!

Чтобы вас всех черти разорвали!

Ничего не происходит!

Способность, как отрезало!

Этот мир меня не слушается. Он больше не отзывается на мои импульсы, и не поддаётся контролю. Мне будто отключили эту функцию, выдернули провод и окончательно разорвали связь.

Млять!

У меня пересыхает в горле.

Я делаю глубокий вдох, пытаюсь успокоиться. Но чувство тревоги уже нарастает, царапает меня изнутри, как зверь, рвущийся на свободу.

Лабиринт тоже дышит. Ждёт. Готовится.

А я остался, в некотором смысле, безоружным. Без возможности вытащить из рукава свой главный козырь – способность управлять пространством Сотканного мира!

– Ладно, – шепчу я сам себе. – Значит, будем драться по‑старинке! Паук, сфера – твой главный приоритет! И, будь начеку! Эти твари полезут из всех щелей!

Биомех лишь вздрагивает. Крепче вцепляется в оружие, которое он держит в своих щупальцах, и, чуть разворачивается, чтобы прикрыть наш тыл.

Мы стоим с биомехом спина к спине, а вокруг нас шевелится уже Лабиринт Смерти, который смотрит на нас сотнями глаз из своих туннелей, похожих на соты осиного гнезда.

И, я знаю, скоро он на нас нападёт.

Я стискиваю рукоятку автомата и делаю шаг вперед. Нужно бить первым, а не ждать, когда мне с размаху уеб…т по морде.

Шаг.

Еще один.

Третий.

Я продвигаюсь медленно, осторожно, каждую секунду ожидая внезапной атаки.

Слежу за пространством сквозь стекло в забрале шлема.

Мир разбит на ячейки. Перекрестье прицела поворачивается вместе с моей головой, по направлению моего взгляда.

В зыбком сумраке туннеля я вижу все. Каждую деталь, будто элементы приобрели дополнительный объем. Стали многомерными и, намного более четкими.

Кидаю взгляд то влево, то вправо, и, знаете, лабиринт продолжает меняться, будто его реконфигурация ещё не завершена.

Это сложно объяснить словами. Это нужно видеть.

Смотрите.

Верх меняется с низом.

Один туннель сокращается, другой же удлиняется.

Меняется всё.

Размер.

Объём.

Направление движения.

Положение в пространстве, и, мне кажется, что я иду по многомерному лабиринту, сути которого мне не понять никогда, потому что, у него нет начала и конца в привычном мне понимании, и он растет во все стороны, как эфемерная конструкция из плоти и стали.

«Что, если… – думаю я, – всё это – ненастоящее, и происходит только у меня в голове? И я сам, точнее, – мой двойник, замороженный и запертый в капсуле, создаёт этот лабиринт, в котором уже заперт я, как в Матрице, а?»

Догадка обжигает меня, как раскалённый металл, но она не успевает оформиться до конца, как из стен туннеля, со всех, мать их сторон, вырываются…

Я никогда не видел ничего подобного! Таких существ, невероятных, даже для Сотканного мира.

«Это, – подсказывает уже знакомый голос у меня в голове, – некробиоморфы. И, сейчас ты поймёшь, почему они так называются».

– Некробиоморфы, – шепотом продолжаю я, – и беру их на прицел, рассматривая существ, появившихся от меня шагах в двадцати.

Твари медленно вылезают из стен туннеля. Точнее, они выворачиваются из самого пространства, как если бы реальность порвалась по швам, выпуская наружу то, что было спрятано глубоко у неё внутри.

Их тела – гибрид органики и механики, будто взращенные от эмбриона до взрослого состояния.

Кости переплетаются с проводами и венами. Мышцы пульсируют, как насосы, а вместо крови течёт чёрная жижа, которая светится изнутри тусклым фиолетовым светом.

Головы нет. Только клубок щупалец с глазами на концах.

Конечности у них длинные и гибкие, как ветви растений, с суставами, гнущимися в любую сторону. На концах обрубков рук – когти, похожие на заржавленные хирургические инструменты – скальпели, расширители с зубцами, пилы для ампутаций и просто ножи с зазубренными лезвиями.

Я продолжаю держать их на прицеле, каждую секунду готовясь открыть по ним огонь, и продолжаю их рассматривать, чтобы понять, где у них может быть слабое место.

Больше всего меня сейчас интересует, как они будут передвигаться по туннелю.

Наблюдаю, стараясь не шевелиться, чтобы не привлекать к себе внимания. Прижимаюсь к стене, и, словно срастаюсь с её плотью.

Твари вяло шевелятся. Распрямляются. С них капает слизь и остатки гнилой плоти. Скорее всего, неких коконов, в которых они сидели до поры до времени, а я даже не догадывался об их существовании.

Мог просто пройти мимо и не знать, что за мной наблюдают десятки пар злобных глаз, которые только и ждали команды «фас». И, их час пробил!

Монстры движутся по коридору. Точнее, они не ходят, как остальные, на ногах, а, как бы перетекают, типа капли ртути.

То растягиваются в длинную ленту, то сжимаются в шар, то собираются в кучу и катятся, как колесо.

И тут, до меня доходит, что означает слово «некробиоморф».

Голос сказал, что я пойму, почему они так называются.

Главное в этом названии – морф – морфинг, как в фантастических фильмах, когда один объект плавно перетекает в другой. Помните вторую часть Терминатора? Так вот, здесь, нечто подобное. Только с поправкой на действительность Сотканного мира

А ещё… и я это вижу, эти твари могут разделяться.

На моих глаза один из некробиоморфов распадается на пять мелких деформированных существ, непонятной формы, а потом снова собирается воедино.

«Круто! Нечего сказать! – думаю я. – И, как мне убить такую тварь?»

Не успел я об этом подумать, как в паре метров от меня, прямо из жижи, восстаёт монстр.

Он был замаскирован под грязь, и сливался с ней, как хамелеон.

Я едва успеваю отскочить, когда его когти проносятся в сантиметре от моего лица.

– Паук! – кричу я. – Начали!

И я открываю беглый огонь.

Бах, бах, бах!

Стреляю в эту тварь практически в упор, быстро пятясь назад, помня о том, что мне нужно избежать попадания на себя капель кислоты.

Заряды рвут плоть твари, и существо раскидывает на части, будто я шмальнул в него из РПГ.

В воздухе повисает облако из чёрной жижи, а на пол падают изуродованные шматы некробиоморфа. Точнее то, что от него осталось.

Я едва успеваю уклониться от веера едкой капели.

Кислота шипит и прожигает грязь, оставляя на ней белёсые дымящиеся разводы.

Лабиринт же продолжает меняться.

Туннель, по которому я только что шёл, исчезает. Стена смыкается, как зарастающая рана. Другой же проход расширяется, превращаясь в туннель.

Пол под моими ногами становится вертикальным, и я на секунду повисаю на стене, цепляясь за куски выступающей из неё плоти. Рядом со мной повисает и следующий за мной по пятам Паук – мой верный оруженосец.

Некробиоморфы точно только этого и ждали и атакуют меня со всех сторон.

Один перетекает прямо по потолку, и бросается вниз.

Я стреляю навскидку, с одной руки и, одновременно, разжимаю пальцы, и сам падаю вниз, в грязь, прямо на спину.

Бах!

Кислотно-энергетический заряд попадает в бок твари.

Взрыв!

Осколки костей и проводов разлетаются во все стороны, как при салюте.

Трое мелких существ отделяются от большого и атакуют меня с флангов. Они быстрые, юркие, но, как мне кажется, не такие опасные, как их старшие собратья.

Их цель – отвлекать на себя внимание и расходовать на них боеприпасы. Типа, таких биомеханических дронов – ложные цели.

Быстро поднимаюсь. Даю по ним короткую очередь.

Бах! Бах! Бах!

Две твари уничтожены, третий пытается уползти по жиже, но я добиваю его одиночным выстрелом в корпус.

Бах!

Существо будто испаряется в грязи, которая взметается фонтанчиком вверх.

Ещё один некробиоморф – тот, что крупнее остальных, – растворяется в стене и, тут же появляется прямо за моей спиной.

Ах, ты – сучара!

Я чувствую его присутствие за секунду до атаки. Поворачиваюсь и стреляю в него, уперев ствол автомата ему в грудь.

Бах!

Заряд пробивает грудную клетку некробиоморфа. Кислота разъедает его внутренние механизмы. Монстр издаёт скрежещущий звук, и распадается на части.

Я только успеваю прикрыться рукой, чтобы кислота не попала мне на голову и ныряю в жижу, чтобы смыть с себя остальные капли.

Мой защитный костюм дымится. На нём появляются язвы, но они, быстро зарастают.

В дело вступил Червь! Он запустил регенерацию. Отлично!

Мне нужно срочно придумать новую тактику боя. Всё, что было прежде – не годится.

Лабиринт всё время меняется, и стены, больше не мои друзья, а враги. Они могут исчезнуть в любую секунду или превратиться в ловушку, скрывая в себе очередную тварь.

Выход?

Скорость!

Только бешеная скорость может меня спасти.

Я буду использовать динамические точки – всё, до чего могут дотянуться, чтобы резко менять своё местоположение в пространстве.

Трансформация!

Туннель беспрерывно меняется, как и сам лабиринт. На место одних проходов приходят другие.

И я прыгаю на выступающие части. Отталкиваюсь от стен, которые ещё не успели измениться.

Быстрее! Ещё быстрее!

Мои мышцы, даже в экзоскелете, с впрыском нейробустера, работают на пределе. За пределом возможного. И готовы разорваться от напряжения.

– Давай! – кричу я сам себе. – Давай!

Я действую вопреки законом физики и гравитации, будто на меня не действует притяжение.

Так.

Сюда!

Прыжок.

Взмах руки.

Цепляюсь за края разрыва в плоти туннеля. Подтягиваюсь и ползу вверх, даже сам не понимая, как мне это удаётся, ухитряясь ещё держать автомат. Точно я нахожусь в некой аномалии.

Паук не отстаёт.

Ему проще!

У него столько щупалец и лап, что для него, что стены, что пол, что потолок, – всё едино.

Некробиоморфы не отстают.

Проворные твари! Как обезьяны!

Тук!

Тук!

Тук!

Так колотится моё сердце.

Они уже здесь! Уже рядом!

Оборачиваюсь. Прикидываю, как мне стрелять в них на ходу, и не свалиться вниз. Или же не улететь в потолок. Чёрт его разберёт!

Здесь всё меняется каждую секунду и у меня порядочно мельтешит перед глазами, из-за бешеного ритма трансформации лабиринта.

Бах! Бах! Бах!

Стреляю кучно, с отсечкой по три заряда. Сбоку моего, чуть не сказал голографического экрана, скачет счётчик оставшихся зарядов в магазине.

Удобная приблуда!

87

84

81

78

Линию прицеливания мне приходится корректировать на лету. Гравитация, чтоб её, меняется, и заряды летят по криволинейным траекториям.

Мне на помощь приходит нейрозрение с ячейками и прицельной сеткой.

Оно предсказывает траекторию полёта заряда с учётом искривления пространства, а автоприцеливание само направляет мои руки, чтобы я стрелял точно в цель.

Бах, бах, бах!

Я стреляю, как сумасшедший.

Во все стороны летят ошмётки плоти, разных запчастей, и жижи, которая напоминает мне кровь, чёрную в тусклом свете туннеля.