Текст книги "Нейронафт. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Ринат Таштабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Эпизод 6. Жалости_нет

За тварью тянется призрачный шлейф из её собственных контуров.

Это, – как видеть призрака, только сотканного из десятков образов, перетекающих один в другой, и, каждый из этих образов повторяет движение исходника, только в разные моменты времени, с разными движениями.

А самое интересное, – в этой сетке я вижу следующее движение многоножки ещё до того, как она его сделала.

Это даёт мне временной лаг на подготовку к отражению атаки.

Хоп!

Я поднимаю клинок над головой, и, следя за тварью, быстро-быстро отступаю, одновременно уходя в сторону.

Ширх!

Я рублю наотмашь, сверху-вниз и, по диагонали, видя, что тварь поднимается надо мной, изогнувшись, как кобра.

Бух!

Судя по сопротивлению, лезвие врубилось в её конечности, и отсекло пару из них.

Я слышу нарастающий шелест и, такое характерное сухое клацанье костяных пластинок друг об друга.

Звук тоже работает на меня. Помогает выстраивать картинку в голове, дополняя образ в сетке.

И…

Понеслось!

Многоножка атакует меня.

Справа!

Слева!

Точно гремучая змея.

Выпад!

Я прогибаюсь, уклоняюсь от её удара костяным панцирем, как молотом. Звук такой, будто надо мной просвистела булава.

Припадаю на одно колено, и, наблюдая за тварью из сетки, зная все её ходы наперед, наношу жесткий рубящий удар от себя, почти, как топором, и, сразу же понимаю, что я опять попал в цель.

Минус еще две конечности!

Мой клинок, так и мелькает в воздухе, будто он превратился в живое существо. Стал частью меня, моих рук, моим продолжением.

Замах!

Удар!

Замах!

Удар!

Обманное движение.

Поворот.

Кружу, как бабочка, и жалю, как пчела, в танце со смертью, где любая ошибка означает конец.

Выпад!

Я уклоняюсь от атаки твари с закрытыми глазами, видя в сознании, через сетку, всё, что она делает. Каждое движение. Читая тактику боя многоножки, как раскрытую книгу.

И, рублю её, как кочан капусты, с таким остервенением, словно в меня вселились все демоны преисподней.

Меня забрызгивает кровью твари и ошмётками от её отрубленных конечностей.

Я чувствую обжигающие капли на лице. Они стекают по моей броне вниз, и я втаптываю их в жижу.

Если дела так пойдут и дальше, то я просто отсеку все лапы многоножки и превращу её в червяка, а потом, тупо добью.

Бух!

Я, внезапно, пропускаю чудовищный по силе удар. Ощущение такое, что меня, с размаху, приложили бетонной плитой.

Отлетаю на несколько метров в сторону и плюхаюсь в грязь.

Меня проносит по ней еще с пару шагов, и я решаю открыть глаза.

Как раз, вовремя!

Тварь, прозмеившись по жиже, выныривает из тумана, и замирает рядом со мной. Снова раскрывается, будто вылупляется из своего панциря, вытянув уродливую голову, как черепаха. Только на этот раз с неимоверной скоростью.

Раз!

Два!

И в меня уже летит щупальце многоножки, которое я едва успеваю перехватить левой рукой.

Присоска с крючками замирает в нескольких сантиметрах от моего лица, а тварь всё давит и давит, протискивая этот пищевод вперед, наваливаясь на него всем своим весом.

Мне приходится отбросить клинок и сжать щупальце правой рукой, чтобы оно не впилось в меня.

– Врешь, не возьмёшь! – цежу я сквозь зубы, напрягая все свои силы в этой неравной схватке.

Это похоже на то, как если бы вы попытались удержать в руках стальной намасленный трос.

Щупальце проскальзывает сквозь мои пальцы, миллиметр за миллиметром, сегмент за сегментом.

У меня уже побелели костяшки, а мышцы и сухожилия готовы разорваться от напряжения.

Еще немного, и щупальце вопьётся в меня. А я не могу его удержать, и не могу ослабить хватку, чтобы выхватить нож и попытаться его перерезать.

Патовая ситуация!

Хреново!

Я поплатился за свою самоуверенность, и, допустил ошибку, слишком понадеявшись на то, что смогу выиграть эту схватку с закрытыми глазами, только опираясь на возможности паутины и своё шестое чувство.

«Ну, и поделом мне! – думаю я. – Впредь, будет мне наукой, если я вообще всё это переживу».

Сквозь муть, застилающую мне глаза, я замечаю, как башка этой многоножки, – та самая скрытая часть, без глаз и носа, но со жвалами, (Отличная фигня, чтобы надёжно удерживать свою добычу!) раскрывает свой рот, из которого и вылезло щупальце, еще шире, и из него капает тягучая слюна.

Попадает в грязь, которая сразу же начинает дымиться.

Я был прав, тварь хочет впрыснуть в меня кислоту, а потом высосать из меня переварившуюся плоть и требуху, как это делают некоторые насекомые.

Осознание того, какая меня ждет участь, если я не грохну это существо, придает мне дополнительных сил. Это, несмотря на помощь симбионта, постоянно вкачивающего в меня бустер.

Про Червя я вообще молчу. Он, конечно, может меня починить, если мне располосуют брюхо или оторвут конечность, но, вот только, я сомневаюсь, что он сможет меня воскресить из мертвых, если мои внутренности превратятся в жижу.

Отсюда – я могу надеяться только на себя. Свои силы и умение выживать в Сотканном мире.

Присоска приближается. Я уже могу разглядеть её во всех подробностях.

Она похожа на гниющий нарыв, вокруг которого, по неровной окружности, сгруппированы крючки, что-то вроде ловчих клыков.

Если они в тебя вцепятся, то выдрать их можно будет только вместе со шматом мяса. Такой, живой капкан.

Крючки раскрываются. Многоножка упирается оставшимися конечностями в жижу, наклоняет свою верхнюю часть, одновременно вдавливая меня в грязь.

Я уже нахожусь на грани того, чтобы щупальце протиснулось сквозь мои пальцы. Не спасает даже мой экзоскелет и ритмичный впрыск бустера.

Эта тварь слишком сильна. Я еще никогда не сталкивался с подобным монстром в Сотканном мире.

Ощущение, что за него отыгрывает новый игрок, гораздо более могущественный, чем обычный человек.

Кто-то из Высших?

Да, и, похер!

Конечности твари скользят по жиже. Многоножка бросила всё, на то, чтобы пройти сквозь мою защиту.

Мне остаётся только одно…

План дерзкий и, безумный одновременно.

Я хочу позволить щупальцу в меня вцепиться, например, в плечо, прикрытое броней, чтобы освободить правую руку, и, быстро перерезать его ножом.

Риск – запредельный!

Из обрубка, на меня, наверняка, выплеснется кислота, и нет никаких гарантий, что многоножка не впрыснет в меня нейротоксин, чтобы обездвижить.

Но и другого выхода у меня нет! Нужно рискнуть, пока это будет неожиданностью для этой твари.

Я решаю сосчитать до трех и действовать.

«Один» – произношу я про себя, прикидывая, с какой скоростью я смогу извлечь нож.

«Два» – крючки расходятся под девяносто градусов, чтобы затем сомкнуться, как зубья капкана.

«Три!»

Я, уже почти разжимаю пальцы правой руки, как, краем глаза замечаю, что рядом мелькает быстрая тень.

Паук!

Биомех, про которого я уже забыл, как пуля врубается в многоножку. Прямо в прыжке, метясь в башку твари.

Без моего приказа. Просто решив защитить своего хозяина, как раз в тот момент, когда многоножка меньше всего этого ждала.

Бух!

Паук, хоть и невелик, но срабатывает эффект неожиданности.

Биомех оплетает голову монстра своими щупальцами и повисает на ней, как питбуль, одновременно стараясь разорвать плоть существа своими вывернутыми в суставах лапами с острыми крючками на концах.

Маневр дерзкий, хоть и обречён на провал. Слишком велика разница в весе и силе между многоножкой и биомехом, но эта безумная атака дарит мне пару секунд заминки, а большего и не надо!

Я чувствую, как ослабевает давление от щупальца и, тут же его отпускаю, удерживая только левой рукой.

В мгновение ока извлекаю нож, одновременно отвожу щупальце от лица, чтобы из перерезанного обрубка на меня не хлынула кислота, и начинаю быстро-быстро резать этот пищевод, елозя лезвием туда-сюда, как пилой.

И, мне это удается!

Надрез расширяется, углубляется. Из него выбрасывается черная жижа, похожая на кисель.

Она попадает на мою броню в области груди, и костяной щиток сразу же начинает дымиться, а затем размягчается и проваливается вовнутрь.

Меня обжигает огнем. Такое уже было раньше, но, сейчас, действие кислоты намного, намного сильнее.

Она быстро прожигает мою плоть. Ребра. И стекает уже внутрь тела, расплавляя моё легкое.

А я же продолжаю, как заведённый, резать щупальце, понимая, что, если я сейчас остановлюсь, то мне – пиз…ц!

Многоножка дергается. Башка существа мотается из стороны в сторону, как у болванчика.

Она пытается сбросить с себя биомеха и…

Сквозь серую пелену запредельной боли, которая затмила мой разум и зрение, я замечаю, что у многоножки, вдоль её туловища, там, где начинается башка с шей, чуть ниже, вдоль туловища, вздыбливается плоть.

По ней бежит щель, как от шрама, с двух сторон. И, из этой щели, прямо из раздавшихся в стороны сегментов твари, выдвигается пара тонких и изможденных конечностей, больше похожих на лапки насекомого, типа кузнечика.

Тварь вытягивает трехпалые руки. Хватает биомеха, срывает его с себя и отшвыривает в сторону, чтобы затем взяться за меня.

Поздняк!

Я отрезаю щупальце твари, и разжимаю пальцы левой руки.

Обрубок с присоской падает в грязь, а второй обрубок начинает бешено крутиться, как перебитый надвое червяк.

И, из него, во все стороны, летят брызги черной жижи, каждая капля которой по силе превосходит самую едкую кислоту.

Многоножка протягивает ко мне свои лапы. Пытается меня заграбастать, но я, зная, что вопрос идёт о жизни и смерти, быстро перекатываюсь в сторону, краем глаза отметив, что у меня расплавилось легкое, точнее орган, так на него похожий, и внутри этой страшной раны, что-то чавкает и пузырится, но я-то, всё ещё жив, хотя это – невозможно!

Видимо, меня спасает Червь, запустив процесс купирования повреждения, а дальше пойдет регенерация тканей. Даже боль, и та, ушла на второй план.

Стало быть, работает хреновина!

Счет идет на секунды!

Я убираю нож. Хватаю клинок. Быстро поднимаюсь.

Замахиваюсь, чтобы в один удар снести башку твари и… вижу, что там, где из туловища многоножки выходит голова и шея, есть четкая граница, где начинается плоть, вместе с лепестками кокона, и сегментированный панцирь, как у насекомых.

А в этом сочленении находится такой, нервный узел, – плетёнка из узловатых мышц, защищенных броней, и, сейчас, он приоткрыт. Как раз есть щель, куда можно вогнать лезвие клинка.

Что я и делаю.

Ширх!

Удар я наношу снизу-вверх.

Острие входит с усилием, и я давлю на него, что есть дури, загоняя клинок буквально по миллиметру.

Тварь замирает. Только башка дрожит, как осиновый лист, а лепестки кокона вместе со жвалами хаотично открываются и закрываются.

Я точно попал в центральный нерв многоножки, которая явно сделана из нескольких разных существ, – такой, биомеханический носитель – многоножка, а башка с шеей – это – такой хозяин, в виде паразита.

Любопытно будет посмотреть, с чем я имею дело.

Я упираюсь ногами в жижу. Чуть приседаю, и, резко выпрямляюсь, протыкая клинком многоножку насквозь так, что лезвие выходит из её верхней части, протиснувшись между сегментами костяной брони.

Тварь вздрагивает. По ней пробегает судорога. Отставшие конечности резко вытягиваются, и многоножка заваливается набок, будто у неё разом вырубили источник энергии.

Только башка продолжает мотаться из стороны в сторону, как у болванчика, вместе с обрубком щупальца, а руки колотят по грязи, точно передо мной – припадочный.

Наконец, это представление заканчивается, и я выдёргиваю клинок.

Ко мне подходит биомех и замирает рядом. Ну, реально, точно, пес.

Я, невольно, глажу его по спине, по холодной и мертвой плоти, которая только кажется живой.

Продолжаю наблюдать. Интересно, что же будет дальше?

Я убил эту тварь, или только замедлил? Или убил носителя – многоножку, тогда, как паразит – эта башка, всё ещё жива?

Стою, жду. Одновременно кидаю взгляд на мою рану на груди и вижу, что часть расплавленного легкого покрыта, чем-то вроде пульсирующей пены, которая его запечатала, а действие кислоты уже нейтрализовано, и у меня, очень, очень медленно, нарастает плоть вместе с ребрами.

Только дышать тяжело. Воздух заходит и выходит со свистом. Меня тянет чуть согнуться, но я этого не делаю, а держу клинок наголо, уверенный в том, что меня ждет очередная метаморфоза.

И… точно!

Башка твари чуть наклоняется. Существо словно смотрит на меня провалами своих глазниц. Обрубок щупальца заползает в рот и жвалы закрываются. Тварь, затем, погружает руки в грязь, напрягает их, что есть мочи, и… Раздается треск.

Все ещё живая тварь выдирает себя из туловища многоножки!

Это похоже на то, как если бы моллюск вылез из раковины.

Плоть разрывается. От неё тянутся лоскуты, а за ними показываются тонкие и длинные нити, напоминающие щупальца медузы.

Все это хозяйство покрыто белесой слизью. Щупальца скручиваются и раскручиваются. Воняет дерьмом и всё это действо больше похоже на сцену из фильма ужасов, типа «Нечто».

Тварь полностью вылезает из многоножки, в которой остаётся такая неровная полость, где и сидел этот паразит. А само оно похоже на такую улитку только без раковины.

Серая и лоснящаяся от выделений плоть без кожи. Она сокращается. Вытягивается. Вздрагивает. Под ней виднеется тонкая сеть из прожилок и вен. И снова сокращается.

Мерзость!

Видимо этот паразит решил уползти в поисках нового носителя, а мог бы просто прикинуться дохляком. Но это бы ему не помогло. Я уже на опыте, полученным кровью, что в Сотканными мире нужно добивать до конца, даже то, что уже кажется мертвым.

Я иду за существом. Оно явно, куда-то, целенаправленно ползет, перебирая руками по грязи и отталкиваясь своими щупальцами, так похожими на жгутики.

– Куда собрался? – я наступаю на тянущиеся за тварью ошмётки плоти.

Паразит переворачивается. Пялится на меня, своими провалами глазниц, в которых застыла только одна лишь тьма.

Но его гипноз больше на меня не действует. Видимо, оно сильно ослабело, но, всё равно, я не могу его отпустить.

– Принеси моё ружьё! – приказываю я биомеху, и Паук срывается с места, быстро исчезнув в тумане.

Вскоре он возвращается и протягивает мне одним из щупалец мой дробовик.

Я убираю клинок за спину. Не хочу его марать об такую пакость, как тварь, которая сейчас лежит передо мной в грязи.

Беру ружьё. Приставляю приклад к плечу. Чуть наклоняюсь и навожу ствол на башку твари.

У меня в магазине осталось два картечных заряда. Хватит и одного.

Существо, видимо поняв, что я задумал, поднимает руки и пытается хватиться за ствол.

Раз.

Другой.

Третий.

Каждый раз я выдёргиваю ружьё и прижимаю спусковой крючок.

Жвалы у твари расходятся в сторону, а рот раскрывается в безмолвном крике, в котором клокочет слизь и чёрная жижа.

Существо пытается закрыться от чернеющего над ним дула, а я, медленно, точно сплёвывая каждое слово, произношу:

– А теперь… сожри это-на… сука!

Жалости здесь не место.

Я придавливаю спуск дробовика, зная, что выстрел в упор кислотной картечью превратит башку твари в фарш.

Я почти дожимаю крючок, как, неожиданно, прямо в воздухе передо мной возникает сообщение, совсем, как в игре или в фантастическом фильме.

Внимание!

Выбор действия, которое повлияет на следующую конфигурацию слоя!

(Убить) (Не убивать)

Примите решение!

Пошел обратный отсчет!

Сообщение сменяется цифрами:

10… 9… 8… 7…

А я стою с оружием на изготовке над тварью, и хрен его знает, что мне делать дальше!

Эпизод 7. Сотканный человек

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – ругаюсь я.

Время идёт, а я не имею ни малейшего понятия, как мне поступить в этой ситуации.

«Убить тварь? Не убить? И, как это может повлиять на конфигурацию следующего слоя, чем бы это нахрен ни было⁈ Скорее всего, это, – что-то вроде альтернативного сценария, когда от твоего решения будет зависеть концовка, чуть не добавил: „игры“».

6… 5… 4…

Продолжает отсчитать безмолвный метроном. Не думаю, что это – бред, или – плод моего воспалённого воображения. Или – глюк в Сотканном мире. Реальность здесь может превзойти самую изощрённую фантазию.

Мой палец почти дожимает спусковой крючок ружья. Ещё миллиметр и я снесу башку этого существа, которое молит меня о пощаде, и оно – реально боится сдохнуть.

Ему страшно! Понимаете? Этой твари страшно до усрачки! И оно хочет жить! Этот обрубок. Червяк или слизень, который только отдалённо похож на половину изуродованного человеческого существа. ЭТО – боится сдохнуть!

Во мне, сейчас, на самом деле, борются две сущности – светлая и тёмная. Одна за то, чтобы убить тварь. Вот так, запросто. Чик, и готово! Как вам сморкнуться. А другая мне точно говорит, нашептывает на ухо: «Сможешь ли дальше с этим жить, а? Сможешь?»

И я уже знаю ответ на этот вопрос. С большим трудом, будто мой палец, кто-то с силой удерживает со стороны, я отпускаю спуск дробовика, и убираю ствол от башки твари.

– Мотай отсюда! – говорю я существу, будто оно меня может понять, и делаю шаг назад, сходя с тех ошмётков и щупалец, которые за ним волочатся.

3… 2… 1…

Сообщение досчитало до конца. Строчка пропадает и её сменяют другие:

Вы сделали свой выбор!

Конфигурация следующего слоя будет изменена!

Вам доступна опция: «Трансформация»

Запомните! Время принятия решения пять секунд!

На этом строчки гаснут, и я остаюсь наедине с собой и, со своими мыслями о том, что это я сейчас увидел.

Сотканному миру снова удалось меня удивить. Либо, – это были происки Некто. Либо моё сознание само выстроило подобную картинку, и я разговаривал сам с собой, через эти сообщения.

Типа, такого раздвоение личности, когда одна половина – более прошаренная, и уже давно живущая здесь, даёт советы другой половине, чтобы вытащить её из очередного дерьма и прокачать.

Представьте, что я учу сам себя, при этом, оставаясь инкогнито. Как бы протягиваю сам себе руку помощи из будущего – от сущности, которая уже знает, что там произойдёт, и, как мне не наломать дров в настоящем.

Пофиг!

Всё потом!

Иначе думая обо всё об этом, можно свихнуться.

И, да, если вам кажется, что вы сходите с ума, то вам это не кажется…

Я провожаю взглядом существо, которое я не убил. Оно ползёт в туман. Под его прикрытие, надеясь, что эта – серо-белая молочная пелена сможет его скрыть.

Существо явно хочет доползти до ближайшей биомеханической конструкции. туда, откуда оно и выпрыгнуло, когда решило на меня напасть.

До него метров тридцать-сорок. Точнее, из-за тумана и не скажешь.

Щупальца и ошмётки плоти волочатся за тварью. И она, весьма резво, оставляя за собой след из чёрной жижи, быстро переставляя свои трёхпалые конечности, ползёт к своему укрывищу.

Надеюсь, что там её не ждёт новая многоножка – этот бионический экзоскелет, в который существо вползёт, и всё начнётся сначала.

«Тогда, – грош цена моему милосердию! Буду убивать в Сотканном мире всё, что шевелится! И даже мёртвая ткань, здесь, может обрести подобие жизни. Надо помнить об этом, если я захочу отпустить очередного монстра».

Не успел я об этом подумать, как я замечаю, что в тумане, на самой границе моего зрения, метнулись серые тени. Множество теней. Небольшие существа.

Я целюсь в туман. Жду. Кто там придёт в очередной раз.

Тварь, которую я пощадил, уже почти скрылась в этой хмари, как, неожиданно, словно из ниоткуда, с разных сторон, к ней подлетают те серые тени.

Хоп!

Хоп!

Я сразу же узнаю тех недомерков. Помните? Мелкие уродцы – карлики с ножами и топорами, которые хотели меня зарезать.

Так вот, они, как стая крыс, с писком и уханьем, бросаются на существо, и начинают рвать и кромсать его плоть, отрезая от неё куски желеобразного мяса.

Я смотрю на это через прицел дробовика. Тварь мечется, катается из стороны в сторону, пытаясь сбросить с себя этих уродцев. Но эти падальщики не сдаются. Они висят на существе, как пиявки и режут, и режут его!

Раздаётся чавканье. Уродцы вгрызаются в плоть существа и пожирают его заживо.

Страшная смерть!

Ты видишь и чувствуешь, как, постепенно, становишься кормом, и уже ничего не можешь с этим поделать.

Тварь уже не пытается сопротивляться. Она тупо лежит в грязи. Часто дышит. не может заорать и только вытягивает вверх руки, точно взывая к небесам.

У меня к горлу подкатывает ком. Не то, чтобы меня впечатлило это зрелище. Проста там, где-то внутри моей оболочки, шевельнулся человек. И я хочу избавить это существо от страданий.

Тварь, точно прочитав мои мысли, приподнимает свою башку над грязью, и, (Я могу вам в этом поклясться!), что оно, вперившись в меня своими пустыми глазницами, вздрагивая под тяжестью навалившихся на неё уродцев, едва заметно мне кивнула, смирившись со своей участью.

Конечно, мне могло это почудиться сквозь туман, но я уже принял решение.

Тщательно прицеливаюсь и нажимаю на спуск.

Бах!

Приклад, уже привычно, толкает меня в плечо. кислотная картечь вылетает из ствола плотным снопом.

Бух!

Звук такой, точно я попал в баллистический гель.

Картечь разом сносит башку существа, прожигает его плоть и, заодно, превращает в дымящийся фарш карликов, разрывая из тела в клочья, и забрызгивая их каплями кислоты, которая довершает начатое сталью.

Уродцы, – тем, кому посчастливилось выжить, разбегаются, кто-куда. Часть их них катается по грязи, тщетной попытке избавиться от кислоты, которая растворяет кожу, мясо и кости. Другие, медленно ковыляют прочь, чтобы сдохнуть уже там, когда у них отвалился конечность, или кислота дойдёт до жизненно важных органов.

Туда им и дорога! Жалости нет.

Я смачно сплёвываю в грязь. В этот момент, затылком чую позади себя движение.

Резкий разворот.

Прицеливаюсь, у меня, как раз остался один заряд в магазине, и вижу, что в паре метров от меня стоит Паук.

Жив, чертяка!

Я опускаю дробовик стволом вниз и, знаком руки подрываю к себе биомеха.

Он быстро ко мне подбегает. Внешне на нём нет повреждений, после того, как его отбросила от себя бионическая многоножка.

А снова глажу его по корпусу. Это лучше, чем думать, что он сделан из разных частей мёртвых тел, железа и хрен знает ещё, каких компонентов.

В конце концов, Паук реально спас мне жизнь.

Погладив биомеха, я перевожу взгляд на себя, на рану на груди. Точнее, то, что от неё осталось. Уродливый рубец на моей мертвенно-бледной коже.

Червь реально запустил регенерацию и восстановил меня, почти таким, как я был ранее.

Делаю глубокий вдох. Дышится легко. Значит и лёгкой работает, как надо.

Вот только моя броня. Она реально нуждается в починке. Да, даже в обновлении. Слишком многое я с ней пережил и, теперь, мне нужно нечто большее для Сотканного мира.

Мой взгляд надает на оболочку многоножки – её сегментированную броню. Она выдержала прямое попадание кислотной картечью. Её не прожгло. Она не треснула и не проломилась.

То, что мне и нужно для апгрейда моего экзоскелета и внешней оболочки.

Я смотрю на Паука. Теперь мне не нужно срезать костяную броню с других монстров и подгонять её под себя. Биомех сам создаст, то, что мне и нужно. Как говорится, главное, чтобы костюмчик сидел.

Отдаю Пауку команду:

– Мне нужно починить броню и усилить свою защиту по максимуму! Сделай её из вон того! – и я показываю на многоножку.

Биомех сразу же разворачивается. Быстро подходит к останкам и, начинает, что-то очень быстро делать с ними своими щупальцами.

Я тоже подхожу к месту будущей сборки нового себя.

Стою, жду. Примерно представлю, чем сейчас занимается Паук.

Он запасается основой для апгрейда моей брони. Биомех деловито расчленяет костяной панцирь бионожки. Делая надрезы по местам креплений сегментов брони.

Откладывает в сторону одни части, в другую остальные. Заодно вытаскивает из останков приводы – такие, знаете, жилистые сухожилия и металлические элементы конструкции.

Щупальца биомеха работают, как скальпель хирурга. Он делает точные и короткие разрезы, очищая многоножку, как мы разделываем рыбу, срезая с неё филе, чтобы вытащить позвоночник.

Прям, со знанием дела, будто раскладывает кубики.

Вскоре, он это заканчивает, и переключается на меня.

Паук быстро пробегает по мне щупальцами, точно снимает мерки, а дальше… Дальше будет то, я в этом уверен, как было с дробовиком. Часть деталей биомех возьмёт из срезанных, а остальное просто распечатает у меня на глазах.

Так оно и есть.

Паук берёт сегменты костяной брони многоножки. Примеривает их прямо на мне, а потом, срывает с меня повреждённые элементы моей старой оболочки. Прямо с мясом, с корнем, действуя по живому!

Ощущения такие, будто с меня, заживо, сдирают кожу.

Думаю, если бы не Червь с его регенерацией, и не симбионт у меня за спиной, щупальце которого исправно качает в меня нейро-бустер, я бы уж сдох от болевого шока. А так, терпеть можно, хотя это очень странно видеть, как с тебя снимают костяные щитки, а на их место крепят другие. Которые тоже, выпустив нити, быстро к тебе прирастают, становясь твоей наружной скорлупой, с гибкими и эластичными шарнирами в области суставов из сухожилий.

В грязь падают тяжелые капли моей крови.

Кровь стекает из ран, из порезов, и из мест соединений новой брони с моим телом.

Биомех работает быстро. Реально, как паук. Из одного щупальца тянется слизь. Она заполняет сочленения моей оболочки, чем-то вроде герметика, который темнеет при контакте с воздухом и становится похож на пористую резину.

Паук не останавливается. Он бегает вокруг меня. Прикладывает ко мне части брони. Соединяет их в единую оболочку. Создавая из меня плетёного человека.

Если посмотреть со стороны, то моё превращение напоминает сборку конструктора, где, вокруг меня, надстраивается ещё одно тело.

Необычное. Мускулистое, с чётко очерченными и гипертрофированными мышцами, с которых словно сняли кожу.

У меня раздаются плечи. Теперь они похожи на шары с волокнистой структурой и, будто вплавленными в них изогнутыми костями.

Бычьи трапеции, спина, бицепсы, трицепсы, предплечья, пальцы, покрытые ороговевшей кожей, и пресс с тягами из сухожилий.

Грудные мышцы с сервоприводами в области ключиц.

Усилители и защита для бёдер и голеней.

Напашник, как у бронежилета, для защиты паховой области.

Я становлюсь похожим на Робокопа, только в бионическом стиле, – тёмном, грязном, мрачном, с грязно белыми и коричневыми оттенками костяной брони, и багрово-красными разводами кровоточащей плоти. Или же демона, восставшего из глубин преисподней.

В довершении, Паук вплетает в броню экзоскелет, и он в неё врастает, запуская корни дальше, прямо в меня, становясь частью организма, – ещё одним паразитом внутри.

Я проверяю, как всё работает.

Поднимаю ногу, опускаю её. Прыгаю на месте.

Выше!

Ещё выше!

Супер!

Сгибаю правую руку, резко её выпрямляю, имитируя удар. Добавляю воображаемому противнику левой.

Отлично!

Прям гидравлика, а не мышцы. Теперь у меня ещё пудовые кулаки. Можно с одного удара проломить, кому-нибудь голову.

Щупальце симбионта, который привычно находится в капсуле за спиной, всё также подключен к предплечью и качает в меня нейро-бустер.

Клинок у меня за спиной. Пистолет с ножом за поясом. Магазины в ячейках, вплавленных в броню. В руках я держу дробовик, а внутри меня спрятан Червь, который скоро снова проголодается.

Как говорится, я вооружён и очень опасен!

Не хватает лишь малости. Я вам об этом уже говорил. Мне нужен шлем. А чтобы его раздобыть, мне понадобится донор – ещё один монстр, череп которого Паук превратит в защиту для моей головы. И я пошел его искать.

Кто не спрятался, я – не виноват!

Я улыбаюсь, хотя моя улыбка больше напоминает оскал.

Теперь я – настоящий хищник Лабиринта Бесконечности!

Бойтесь меня твари Сотканного мира!

Я забрасываю дробовик на плечо и углубляюсь в туман.