Текст книги "Нейронафт. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Ринат Таштабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Эпизод 4. Хакнутый разум

Туман обволакивает меня со всех сторон. Вязкая субстанция. Тягучая. Липкая, как клей, который быстро конденсируется на моей броне и стекает по ней рваными хлопьями жидкости серого цвета с пеной.

От него дурно пахнет. Дерьмом и затхлым запахом, как от плесени.

Дышать тяжело. Воздуха не хватает, и я жадно ловлю каждую крупицу кислорода, если он вообще здесь есть, а всё это – не плод моего воображения, как и потребность в дыхании.

Под ногами мерзко чавкает. Я словно иду по ноздреватому сыру, покрытому слизью, и эта поверхность скрадывает мои шаги.

Рядом со мной, точнее, чуть позади на пару шагов, семенит Паук.

Биомех реально ведёт, как собака. Идёт, как привязанный.

Не думаю, что от него будет толк, если на меня нападет, какая-либо тварь, но это существо стало для меня, чем-то вроде единственного друга, в этом проклятом мире, где каждый хочет тебя убить.

Я останавливаюсь. Замираю. Биомех тоже стоит, как вкопанный, в точности копируя моё поведение.

Уже хорошо. Мне не придётся отдавать ему команды голосом.

Я прижимаю приклад автоматического дробовика к плечу. Стою в боевой стойке. Чуть пригнувшись, и, выставив левую ногу вперед.

Сжимаю рукоятку и веду стволом оружия слева-направо, по дуге, прикинув про себя сектор обстрела.

Палец держу на спусковом крючке, готовый в любую секунду открыть огонь на поражение.

В условиях Сотканного мира схватка почти всегда скоротечна, внезапна и, происходит на небольшом расстоянии.

Туман же скрадывает все звуки. Искажает реальность. Я уверен, что то, что я недавно слышал и видел, похоже на членистоногое насекомое или змею. Очень быстрая тварь, и большая.

Убить её – лучший способ для меня испытать оружие в реальном бою.

Страха нет, как и волнения. Я уже не тот доходяга, который вывалился и кокона и передвигался ползком. Сейчас я представляю реальную опасность для монстров Сотканного мира.

Главное – не переоценить свои возможности и не погореть, из-за излишней самоуверенности.

Медленно продвигаюсь дальше.

Шаг.

Остановка.

Еще один шаг и снова остановка.

Прислушиваюсь к звукам извне.

Ничего!

В тумане ничего нет! Ни шороха, ни движения.

Расслабляться нельзя. Если тварь затаилась и сидит в засаде, то я могу сам себя перехитрить, если выйду прямо на неё, ещё не зная, с чем я имею дело.

А, чтобы спрятаться, мест здесь – дохринища! Можно заныкаться в любую щель. Схорониться внутри биомеханических организмов и ждать, наблюдая, когда добыча сама на тебя выйдет.

Мне нужен тепловизор (А эти существа вообще теплокровные?) или, что намного лучше, устройство, которое будет реагировать на любое движение. Да, даже на дыхание или биение сердца, если таковое вообще есть у местных монстров.

Как сделать такую приблуду? А главное… Зачем мне её делать? Ведь, как уже говорилось ранее, – всё находится у меня в голове.

Точняк!

Мой мозг в Сотканном мире – это инструмент, который я могу применить по своему собственному усмотрению.

Если я справился с управлением времени и переключал слои, то датчик движения – плевое дело!

Итак… Я уже понимаю, как это сделать. Мне нужен доступ в самого себя, в свой разум, который, сам по себе, уже является целой вселенной.

Мне нужен знак, что, сейчас, самое время этим заняться. Любой намёк, или аномалия, как тогда, в туннеле с каплями воды, которые падали с потолка и замерли прямо в воздухе при паузе в слое.

В тумане сложно найти нечто такое же. Разве только…

Я перевожу взгляд вниз и, изо всех сил, топаю ногой по вязкой жиже.

Шмяк!

Ступня уходит в грязь. Вверх взлетают комья чего-то, что напоминает смесь земли со слизью, и эта хренотень зависает, как если бы я нажал на паузу при просмотре фильма на экране телевизора.

Бух!

На меня обрушивается звенящая тишина. Мир, Свалка, и окружающая меня действительность, уходят на второй, да даже на десятый план, и я остаюсь один на один с временным сдвигом в слое.

Заглядываю внутрь себя. Буквально проваливаюсь вниз с головокружительной высоты, как с американских горок.

Ухх!

Навстречу бесконечности разума, и там, на этой глубине, я вижу точку белого цвета.

Эта точка летит на меня, как стрела.

Она быстро превращается в символы, которые валятся, как горох, и, из этой чехарды непонятной хрени я извлекаю нужный мне код, который становится командной строкой, похожей на общение с нейросетью.

Вот она:

Запрос?

Строчка мигает холодным синим неоновым светом.

Имплантируй мне датчик движения.

Быстро произношу я.

Неправильная постановка вопроса!

Теперь, строчка мигает красным светом.

Чего⁈

Я, буквально, взрываюсь.

Задайте правильный вопрос!

Это похоже на диалог с тупой машиной, знаете, когда ты звонишь в любую службу поддержки и, до посинения, разговариваешь с ботом, который талдычит одно и тоже, а ты, в сотый раз просишь соединить тебя с оператором, чтобы решить свою проблему.

Я думаю, думаю и… меняю запрос.

Список всех доступных мне программ?

Я задаю вопрос наобум. Больше по наитию, чем руководствуясь логикой.

У вас недостаточно прав для данного запроса! Полный список заблокирован!

Отвечает мне бездушная машина.

Я, немного, опешиваю от такой наглости. Быстро перебираю в уме все возможные варианты вопроса, и говорю следующее:

Выдай мне список программ в соответствии с моим уровнем допуска.

Звучит, конечно, так себе, но, ничего лучшего мне не пришло в голову.

Строчка продолжает мерцать, точно она раздумывает, говорить мне дальше или нет, а затем на меня сыплются следующие сообщения:

Номер один. В доступе отказано.

Номер два. В доступе отказано.

Номер три. Доступ ограничен одной сессией.

Номер четыре. Доступ разрешён.

Номер пять. Доступ откроется после…

Стоп!

Рявкаю я. Строчка останавливается и перестаёт плодить хаотичные сообщения.

Кто закрыл мне доступ к списку программ?

Спрашиваю я.

Заблокировано! Ответ выше моего уровня допуска.

Высвечивается в строчке.

Как снять блокировку?

Настаиваю я.

Невозможно! Запрещено специальной директивой проекта Феникс два точка ноль, один, один, три.

Пропечатается в строчке и текст сразу же исчезает.

Что означает специальная директива проекта Феникс два точка ноль, один, один, три?

Спрашиваю я, ловя себя на мысли, что мне всё это смутно напоминает сцену из фильма «Чужой». Помните, когда Элен Рипли пыталась узнать у бортового компьютера космического тягача «Ностромо», как ей убить ксеноморфа и вышла на приказ Компании, что жизни экипажа не представляют особой ценности, по сравнению с инопланетным существом.

Здесь, похоже, тоже самое. Все Корпорации во все времена ведут себя одинаково – главное прибыль, а цена не имеет значения.

Я догадываюсь, что мне специально ограничили доступ к своему апгрейду на уровне подсознания, чтобы путь в Сотканном мире не показался мне лёгкой прогулкой.

Выход один – сломать это ограничение и вытащить наружу способность преобразовывать свой разум по своему усмотрению.

Вопрос, как всегда один, – а как это сделать?

Как, как⁈ Да вот так!

Всё это время я играл по правилам. Шел прямо, в лоб, никуда не сворачивая. Здесь это так не работает. Нужно применить обманный манёвр и, если нужно, взломать свой разум, чтобы извлечь из него необходимую мне информацию.

А время идёт. Я понимаю, что там, где я сейчас стою, на Свалке в тумане, время остановилось, замерло, давая мне возможность погрузиться в своё сознание. Но эта пауза не может длиться вечно.

Рано или поздно она схлопнется, и я останусь несолоно хлебавши, с тем, с чего я и начал.

Придётся действовать быстро, грубо, на грани фола. Мне позарез нужна эта функция – система распознавания цели с датчиком движения. Для начала, а уже потом, я развернусь по полной.

«Мой разум – моё самое главное оружие, – говорю я сам себе. Если его представить в виде некого ядра, снаружи которой находится защитный барьер – оболочка, – та самая директива с ограничениями, то мне ничего не остаётся, как её уничтожить».

Я представляю, как я это делаю. По-варварски. Будто я ударил наотмашь. Без возможности отыграть назад. Или пан, или пропал!

Просто, мысленно, детально себе представив, как я это делаю, я запускаю пальцы в эту защитную оболочку и рву её на части. С хрустом, с криком, с кровавой пеной на губах. Кромсая и перестраивая свой разум так, как мне нужно.

Защитная оболочка поддаётся с трудом. Она сопротивляется. Упирается всеми возможными способами, и я чувствую, как, от этой оболочки, внутрь моего мозга уходят стальные цепи.

Они зафиксированы в моём разуме такими, будто огромными рыболовными крючками, и мне приходится отрывать их с мясом, выдирая из себя миллиметр за миллиметром эти якоря, которые сдерживают мой нейро-апгрейд.

«Давай! – приказываю я сам себе. – Давай!»

И, у меня это получается!

Я дергаю за цепь, пусть она и существует только в моём воображении.

Одну, вторую, третью.

Раздаётся треск, как от разрываемой плоти, меня, с головы до пят, пронизывает острая боль, но она меня уже не может остановить, точно я получаю от этого, какое-то запредельное удовлетворение, зная, ради чего я всё это делаю.

Где-то там, вдалеке, я почти слышу, как надрывается голос Системы, которая истерично вопит:

Доступ запрещён!

Отказано в доступе!

Заблокировано!

Недостаточно прав!

А затем и вовсе, что-то нечленораздельное. Сплошные обрывки фраз, о смысле которых я могу только догадываться.

Вним… Шение… Охран… Метра… Блок… Блок… Чно… Крыть… Од… в Нерв… Сроч… Изв… чь… Фта… Ять… тчк… оль…

Я понимаю, что это означает. И я – на правильном пути, если Система так переполошилась.

И у меня в голове, сами собой, выстраиваются нужные предложения, будто сработал автопереводчик:

«Внимание! Нарушение охранного периметра! Блокировка! Блокировка! Срочно перекрыть вход в машину переноса НЕ.Р. В! Срочно извлечь Нейронафта пять точка ноль!»

Я же не останавливаюсь, и, под мой бешеный хохот, продолжаю выдирать цепи из своего мозга, чтобы навсегда избавиться от внешнего контроля.

Уверен, там, наверху, в лаборатории, если мне удастся довести начатое до конца, будут поставлены перед фактом, и уже не смогут ничего с этим поделать.

Им придется принять правила новой игры, а в меня слишком много вложено, и я дошел до рубежей, которых ещё никто и никогда не достигал.

Азарт игроков и жгучее желание убить меня здесь, в Сотканном мире, перевесят, и они продолжат начатую партию, чтобы довести её до конца любой ценой.

И, поэтому, меня не извлекут, и не откроют капсулу, а спустят на меня всех собак, чтобы прикончить в одном из слоёв этого Лабиринта, откуда мне придётся потом самостоятельно найти выход.

Я дергаю за ещё одну цепь. Она поддаётся с трудом. Заякорилась, как надо, и я тяну её из последних сил, будто стараюсь выдрать корабль из трясины.

Раз!

Раздается треск. Боль пульсирует, как сумасшедшая, и я извлекаю из себя последнюю связь с ограничивающей меня программной оболочкой из внешнего мира.

Теперь я здесь сам по себе. Один в поле и, при этом, – воин!

Надрывный голос Системы сразу же обрубается, будто его здесь никогда и не было, и вокруг меня воцаряется мертвая тишина, а прямо передо мной я вижу такие, немного неровные предметы, напоминающие кубики графитового цвета с серебристым оттенком.

Они висят в пространстве. Крутятся, вертятся, хаотично перестраиваются, как в головоломке, и вращаются вокруг своей оси, на небольшом расстоянии друг от друга.

Я догадываюсь, что я вижу своё сознание, которое избавилось от блокировки и контроля со стороны Системы.

Это – моя исходная версия. Так сказать – чистовик, который я принёс сюда. И, теперь, мне нужно перестроить его под условия Сотканного мира, чтобы стать над остальными.

И я делаю это. Просто произвожу такие движения руками, с видом от первого лица, точно хочу изменить конфигурацию этих кубиков.

Взмах!

Сегменты перестраиваются. Одни уходят вниз, другие поднимаются вверх. Остальные перемещаются по горизонтали, слева-направо и справа-налево, крутятся, меняя свои грани.

Со стороны это похоже на сборку адского кубика Рубика, а я, всё увеличиваю и увеличиваю скорость этой перестройки своего сознания.

Мои руки так и порхают в воздухе, как у дирижёра, сами по себе, по замысловатой траектории, словно заданной некой программой, вложенной в мой разум.

Хаос, который обретает строго заданную форму.

Наконец, я заканчиваю эту переделку, и элементы сцепляются друг с другом, жёстко садясь на свои места, как будто вставляясь в пазы.

Теперь кубики составляют прямоугольный монолит, такой каменный блок, без щелей и просветов между гранями.

Этот черный обелиск висит передо мной, и, медленно вращается вокруг своей оси, а его мрачные грани тускло вспыхивают белым неоновым светом.

«Я, на самом деле это сделал? – думаю я. – Действительно перестроил сознание под условия этого места? И, всё это не сон, и – не бред сумасшедшего, а новая реальность? Новая реальность Сотканного мира?»

Остаётся только это проверить. Я хотел получить датчик движения, даже скорее – датчик присутствия тварей.

Это не может быть электронная приблуда, которая реагирует на изменения окружающей среды, или присутствие запаха с вибрацией.

Здесь рулит – иная физика! Чуждая всему человеческому и, поэтому, нельзя подходить к ней со своими правилами.

Я должен понять, как это работает в Лабиринте Бесконечности. Увидеть этот мир глазами тех тварей, которые в нём обитают. И, если здесь всё взаимосвязано друг с другом, а каждая часть этой вселенной, одновременно является и отдельным существом, и частью всеобщего организма, то, между всем и всеми, здесь, должны быть связи – нити, которые сплетают эту ткань в единое целое, как нервные окончания.

«Паутина! – возникает у меня в мозгу. – Это должно быть, чем-то вроде паутины, только в мегалитических масштабах! И, если я уловлю эти незримые нити, то, по их колебаниям я, как паук, смогу определить, с чем я имею дело! Расстояние до цели. Её конфигурацию и прочие особенности! Воистину, я нахожусь в Сотканном мире!»

Думаю, именно так меня и нашла та – первая тварь с молотом, которая неотступно шла за мной по бесконечным туннелям Лабиринта и размозжила мою голову ударом кувалды. Теперь – мой черёд оторваться по полной! Писец вам всем!

Как только я об этом подумал, как меня мгновенно выбрасывает из моего же подсознания в реальность Сотканного мира, на Свалку.

Бах!

Я оказываюсь там, где я и стоял, с оружием в руках, в тумане. Вот только, само пространство изменилось. Радикально преобразилось, да так, что мне хочется воскликнуть:

«Теперь я вижу ЭТО! Я вижу… ЭТО, чтоб меня черти разорвали!»

И я улыбаюсь, совсем, как безумец, который решил, что его час настал…

Эпизод 5. Бионическая многоножка

Моё зрение. Оно стало другим. Изменилось, будто получило иную надстройку. Скрытый диапазон, который раньше для меня был заблокирован. Пока я был человеком.

Сейчас я вам покажу, что я сейчас вижу.

Прямо передо мной, как бы в воздухе, висит паутина – точнее – тончайшие нити. Сотни, тысячи нитей. Миллионы! Да им просто нет числа! Бесконечное число нитей, сплетённых вместе в хаотичную сеть, типа нервной, которая уходит от меня, пронзает туман, и простирается всё дальше и дальше, пока не исчезает из вида.

Я кручу головой, и сеть, тоже движется, меняется. Нити перестраиваются. Одни натягиваются, а другие исчезают, и, на их место, приходят другие.

Всё это похоже на то, как если бы надел шлем дополнительной реальности, только реальности Сотканного мира.

Я, по-прежнему, целюсь из оружия в туман, и вижу пространство через эту паутину, которая разделила Свалку на множество небольших секторов – ячеек, в каждой из которых есть свой символ, похожий на рунический знак.

«Это, – думаю я, – скорее всего порядковые номера, чтобы я мог определить в какой из зон находится… Что находится?.. – и сам себе отвечаю. – Враг мой!».

Точняк!

Секторы в этой паутине, они… как бы вам это описать? Мёртвые. Ничем не подсвечены. Просто блёклые картинки цвета серой плоти с белёсыми прожилками у меня перед глазами. Десятки тысяч объёмных, 3Д-картинок, со своими номерами. Они, будто полупрозрачны, и я вижу сквозь них всё, что находится на Свалке, словно у меня теперь фасеточное зрение, как у насекомых.

Интересно? Как этим пользоваться, а?

А вот я сейчас это и проверю!

Медленно кручусь, стоя на месте. Делаю полукруг, целясь из дробовика в туман, тщательно следя за показаниями в паутине.

«Мёртвая. Мёртвая, – шепчу я, наблюдая за ячейками, – ничего, снова ничего, – я уже начинаю разочаровываться в этой приблуде, как… – Вот оно! Попался, сучара!»

Едва я совершаю почти полный оборот, и навожу ствол на мрачную биомеханическую громаду, которая находится от меня метрах в тридцати, как, одна из ячеек в паутине меняет свой цвет на грязно-бордовый, такой, знаете, мясной, и она начинает едва заметно дрожать.

Символ в ячейке тоже начинает мерцать – сигнализировать мне, что в этом секторе, кто-то есть.

Эта вибрация передаётся по струнам ко мне, и я реально ощущаю себя пауком, который находится в центре своей паутины, и ждёт, когда жертва попадёт в его сеть. Только здесь – я – подвижный охотник.

Не убирая пальца со спускового крючка, я начинаю медленно, очень медленно и осторожно идти к отмеченному сектору.

Биомех, тоже, будто очнувшись от сна, семенит за мной.

Чем ближе я подхожу к ячейке, тем сильнее становится вибрация паутины. Остальные сектора уходят на второй план, а тот, к которому я приближаюсь, надвигается на меня. Увеличивается в размерах. Немного меняет свой цвет, но более кровавый, такой, как отбивная, с сеткой венозных прожилок.

Иду дальше с утроенной бдительностью.

Чем ближе я подхожу, тем более объёмной становится картинка. Она, сама собой, видоизменяется, как бы срастается с той биомеханической конструкцией, где притаился монстр, и, в этой ячейке я замечаю, в левом верхнем углу призрачный контур неведомой твари.

Она явно затаилась в, какой-то щели, в виде полости, в этом циклопическом сооружении.

Я останавливаюсь. Смотрю на существо. Оно не двигается. У него не бьётся сердце. Нет теплового контура, но, тем не менее…

«Я тебя вижу! – говорю я про себя. – Я тебя вижу, тварь!»

Догадываюсь, как работает паутина. Каждое существо в этом мире, включая и меня, занимает определённый объём. И эта сеть, когда я её набрасываю, как бы сканирует всё вокруг, и ищет аномалию в пространстве, то, чего в этом месте не должно быть, отделяя на, каком-то мне ещё непонятном уровне, обычную железяку или механизм от реального монстра, выделяя его из общей массы и, подсвечивая его для охотника.

«Если я вижу его, – думаю я, – то и тварь может засечь меня, если обладает такой же способностью. Ну, что же, пошла игра по-крупному! Погнали!»

Я делаю шаг в сторону. Обхожу конструкцию по кругу, не сводя глаз с ячейки в сетке.

Тварь не шевелится, но мне, почему-то кажется, что она внимательно за мной наблюдает. Выжидает, чтобы сделать молниеносный бросок.

Мой мозг работает, как компьютер, а мир сузился до точки, в которую смотрит ствол моего оружия.

Сердце качает кровь, как и щупальце симбионта, которое впрыскивает в меня жижу нейро-бустера. Червь тоже никуда не делся. Мой последний шанс в случае, если меня прикончат. Нож, пистолет и клинок тоже при мне. Я готов к схватке! А вы?

В этот момент я замечаю, как тварь дёргается. Судя по её контуру, она действительно похожа на многоножку – гибкая бестия, типа сколопендры, вот только… её размеры? Какие они? Метра три в длину? Больше?

Было бы неплохо, если бы в ячейке паутины высвечивались бы данные о цели. Вес, масса, степень угрозы, чем вооружена и, так далее, как в игре. Вы бы не отказались бы от такого преимущества, да?

Мечты – мечты!

Я же буду действовать, отталкиваясь от того, что у меня есть. И это – лучше, чем ничего!

Бах!

Тварь срывается с места!

Судя по её контуру, она бежит по потолку. Переворачивается. Быстро спускается по стене. Пробегает ещё несколько метров и…

Теперь я вижу в реале, как из одной из множества щелей, типа таких рваных ран в оболочке гигантского механизма, вываливается нечто. Тварь, которую я ещё не видел в Сотканном мире!

Существо прыгает с высоты метров в двадцать в жижу.

Плюх!

Во все стороны летят комья грязи, точно на месте падения твари бахнул взрыв.

И, из облака мутной взвеси, появляется новая тварь.

Она извивается всем телом, и быстро-быстро перебирая короткими конечностями, похожими на уродливые и узловатые руки, обрубленные по плечо с растопыренными пальцами, движется ко мне.

Я стою и не двигаюсь, решив про себя, что буду палить в неё в упор, когда до монстра останется меньше десяти метров.

Мои губы беззвучно шепчут, отмеряя расстояние, а глаза вычленяют из сумрака детали очередной твари, действительно похожей на бронированную многоножку длиной метра в три. Типа такой артроплевры, которая существовала задолго до динозавров.

Вот только эта тварь – не живое существо, а конструкт, который собрали из разных кусков тел. Соединили их друг с другом гибкими сочленениями и покрыли всё это сегментированным панцирем, как у броненосца, с костяными наростами с шипами.

Пора!

Я жму на спусковой крючок и моё ружье подряд огрызается тремя выстрелами.

Бах! Бах! Бах!

Барабанный механизм проворачивается с щелчками, а из ствола выбрасывается картечь.

Стальные шарики с кислотой летят точно в цель. Вот только бионическая многоножка опережает время!

Она, как-то мгновенно извернувшись, уклоняется от картечи, которая только чиркнула по её панцирю и оставила на нём такие росчерки, будто от раскаленной кочерги.

Броня многоножки дымится, но ей на это пофиг. Она обходит меня по кругу, а я продолжаю в неё палить, быстро опустошая первый магазин.

Бах! Бах! Бах!

Приклад толкает в плечо. Из моей ладони в ружьё, ритмично, впрыскивается чёрная жижа, которая, одновременно, является и метательным веществом химического действия, и концентрированной кислотой в картечи.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Десять выстрелов!

Картечь сносит пару лап многоножки. Из обрубков хлещет черная кровь. Но это останавливает её лишь на секунду. Она, как бы спотыкается, а потом переходит в атаку!

Скользит и извивается в грязи. Прямо ко мне. Точно знает, что я отстрелял первый магазин. Сука!

Многоножка приподнимает свою переднюю часть, одновременно опираясь на хвост. Её панцирь вверху раскрывается, как лепестки цветка и, из этой хрени появляется голова монстра. Одновременно похожая на уродливую, чудовищно деформированную, вытянутую назад лысую башку человека с чёрными и словно бездонными провалами глазниц, с бледной кожей, и насекомое, с четырьмя жвалами, которые расходятся в стороны, как у богомола.

А затем, в центре этой инфернальной композиции, возникает отверстие, похожее на сморщенный беззубый рот, только в вертикальной плоскости.

Края этой пасти раздвигаются, и из неё выстреливает щупальце! Оно летит прямо в меня! Мне в лицо! А на его конце я замечаю присоску, как у пиявки, усеянную крючками.

Вот это поворот!

Мне в голову не приходит ничего лучшего, как падать на спину, и, одновременно, в падении, я успеваю перезарядить ружьё, чтобы открыть беглый огонь по твари.

Бах! Бах! Бах!

Многоножка резко втягивает щупальце, которое проносится в считанных сантиметрах от моей головы. Её броня закрывается, как кокон, запечатывая уязвимую голову, а картечь уносится в пустоту! Реакция у существа запредельная. Оно реально – быстрее пули!

Тварь, как мне показалось, будто за мгновение переместилась, а перед этим, я точно провалился в глазницы этого монстра, которые, как мне показалось, были наполнены шевелящейся слизью и тьмой.

«А что, если…», – мысль будто выстреливает у меня в мозгу, но я от неё отмахиваюсь. Мне сейчас не до этого!

Я продолжаю палить в тварь, которая, реально, за секунду уходит в сторону и избегает моей картечи, которая летит в неё плотным снопом, без расхождения в стороны.

Беглый огонь лишь отсрочка от моей смерти. Я жив только благодаря плотной пальбе, которая сдерживает многоножку и заставляет её закрыть свою броню, как рак уходит в раковину.

Как только я буду снова перезаряжаться, она нанесёт следующий удар своим щупальцем и, на это раз, мне может так не повезти!

Я всё ещё лежу на спине. Быстро-быстро, отталкиваясь ногами от грязи, отползаю от многоножки, которая петляет передо мной, как змея, и уклоняется от моих выстрелов.

Я стреляю одиночными. Экономлю заряды. Считаю их про себя.

Бах!

Картечь высекает очередные чиркачи по костяной броне многоножки, оставляя на ней проплавленные следы.

«Осталось четыре заряда!»

Бах!

Отстреливаю ещё одну ногу твари.

«Три!»

Одновременно, я лихорадочно думаю, как мне убить этого монстра, который точно исполняет передо мной странный танец. Танец моей смерти.

Мне нужна пауза в этом бою! Срочно! Чтобы я переиграл свою тактику.

«Остановить время и перезагрузить слой, как я уже делал раньше? – думаю я. – Вариант, да вот только…»

Размышляю, и, одновременно, выцеливаю тварь, которая держится от меня метрах в десяти, точно знает, что запас патронов у меня не бесконечен и скоро у неё появится второй шанс для атаки.

Бах!

«Два!»

«А если так… – мои мысли опережают мои действия, – ускорить время, промотать его вперёд, в голове, не в реальности, в своём мозгу, на десятки ходов вперёд, а? Я же – мастер своей реальности! И всё находится у меня в сознании! Начал!»

Едва я об этом подумал, как окружающая меня действительность, как бы подёргивается дымкой. Уходит на второй план вместе с тварью, отъезжает, как при съёмке камерой и, перед моими глазами появляются надписи:

Смена сценария!

Загрузка!

Выбор приоритетов!

Приоритет задан!

Запуск!

Бух!

Мир проматывается передо мной с хаотичной скоростью, будто меня поместили в центр некой капсулы с прозрачными стенками, а всё вокруг меня летает с той стороны по кругу.

И, внезапно, я вижу себя со стороны – нейронафта, который лежит в грязи и стреляет по гигантской бионической многоножке.

Получается, такой взгляд со стороны, будто ты смотришь кино.

Выстрел! Ещё один выстрел!

Я – точнее нейронафт, не успевает перезарядить оружие, как многоножка снова нападает. Раскрывается, и из её хари выстреливает щупальце, которое я успеваю перехватить, но оно вырывается и присоска впивается в мою шею. Затем тварь впрыскивает в меня кислоту, проходит около минуты, и многоножка начинает меня жрать, тупо высасывая мои растворившиеся внутренности изнутри, как мы пьём коктейль.

А я смотрю на это со стороны, наблюдая за своей смертью, будто за жизнью рыбки в аквариуме.

В этот момент мир там, с другой стороны, затемняется, и я вижу второй вариант развития событий, в котором я успеваю перезарядиться, даже вскочить на ноги и открыть огонь по твари, которая реально, мгновенно, уходит с линии огня, и я не могу её подстрелить. Пробить её броню, даже кислотной картечью или пулями.

Кормёжка повторяется и снова погибаю, как корм, останки которого затем обратятся в жижу и станут частью этого мира – питательной средой для поглощающей всё и вся плоти Лабиринта.

Снова затемнение. Третья попытка. И снова неудача. На этот раз я пытаюсь заныкаться в одной из биомеханических конструкций и, сидя в схроне, как в норе, чтобы прикрыть свой тыл, завалить многоножку, которая успевает меня догнать, прежде, чем я добегаю до ближайшего укрытия.

И меня снова жрут!

Опять и опять!

Каждый раз, даже тогда, когда я меняю оружие и пытаюсь убить тварь из пистолета или зарубить клинком, я терплю неудачу.

Корм!

Это – какое-то проклятье!

Наваждение! Морок! Будто я отыгрываю уровень за уровнем и, всё время, проигрываю эту схватку, словно на мне лежит печать неудачи.

Стоп!

Мир замирает! Останавливается. Погружается в темноту, в которой я остаюсь наедине с собой и со своими мыслями.

«Нахрапом её не взять, – думаю я, – она – слишком быстрая и резкая. Я толком мне могу в неё попасть. Мой единственный шанс, поймать момент, когда многоножка раскрывается перед броском щупальца, и засадить ей картечью прямо в башку, в эту гнусную харю! Вогнать порцию стали с кислотой в эту дыру, которая называется ртом! Чтобы её разбросало на сотни кусков! А потом я использую эту тварь, чтобы насытить симбионта и накормить Червя. И для Паука работа найдётся. Слишком прочная броня у этого монстра. Как раз для меня!»

Остаётся только убить многоножку и выпотрошить её до самого нутра, до костей, если они вообще у неё есть.

И у меня появляется план. Надёжный, – как швейцарские часы.

«Я должен отстрелить все её конечности, – все её сорок ножек, точнее рук, с помощью которых она передвигается. Или отрубить их нахрен клинком, чтобы не тратить кислотные заряды. Но скорость её передвижения запредельна даже для меня. Она, будто телепортируется с места на места. хрен в такую попадёшь!»

В этот момент я вспоминаю ту мысль, которая пришла в мою голову. помните, когда я увидел, что глазницы этой твари заполнены слизью и тьмой.

«Что если, – продолжаю я, – она слепая. Точняк! Она меня не видит в прямом смысле этого слова. Она наблюдает за мной из своей паутины. По секторам. С просчётом траектории движения из одной ячейки в другую. А если это так, то она предугадывает мои действия. Работает на опережение из другого временного слоя. Отсюда и берётся её невероятная скорость перемещения. Или же она наводит на меня некую аномалию, отчего мне кажется, что я стреляю быстро, а на самом деле, я действую, как варёный, с замедлением. Поэтому я и не могу, в неё, как следует, попасть. Глаза меня обманывают. Значит, – я, мысленно, улыбаюсь, – они мне сейчас не нужны. Я буду целиться своим разумом, а убивать руками! Поехали!»

У меня, в сознании, раздаётся щелчок. Мир снова запускается, и я оказываюсь на том же месте, откуда я и начал погружение в глубины своего разума.

Лежу в грязи, с двумя зарядами в ружье, и на меня напирает многоножка.

Только на этот раз, я закрываю глаза. Мне, до чёртиков, не хочется этого делать, но я, для себя, всё уже решил.

Передо мной расстилается паутина. И, в этой сетке, я, как в прицел вижу, что тварь заходит на меня справа. Быстро перемещается. Расстояние бешено сокращается.

Семь метров! Пять! Четыре!

Я играю в поддавки, давая многоножке ложную надежду, что я, просто за ней не успеваю.

Тварь перебегает из одной ячейки в другую.

Три! Два! Один!

Я откладываю ружье и, быстро кувыркнувшись в сторону, извлекаю из-за спины клинок.

Рывком, встаю на ноги, видя у себя в голове, как на меня, из темноты подсознания, вылетает бионическая многоножка, а за ней тянется призрачный шлейф из…