Текст книги "Нейронафт. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Ринат Таштабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– Ну, давай! – кричу я. – Подходи!

Бах, бах, бах!

Тварь превращается в фарш.

– И ты хочешь⁈

Бах, бах, бах!

Минус ещё один некробиоморф.

А твари прут и прут, как заведённые!

Они не боятся смерти, ибо уже мертвы!

Бах, бах, бах!

Разрывные заряды особенно эффективны против соединений между органикой и механикой. Попадание вызывает цепную реакцию. Кислота разъедает слабые места, а взрыв разрывает системные связи.

В этот момент я чувствую, как меня хватают за ногу.

Оборачиваюсь и вижу, что Паук показывает мне своим щупальцем на стену туннеля, которая набухла, как гнойник.

Лабиринт реагирует на бойню, которую я здесь устроил. И он тоже хочет жрать! А, для этого, ему нужно меня убить!

Эпизод 32. Свернутый разум

Я замечаю, как из этого нарыва на стене вырастают шипы. Острые, зазубренные, с каплями фиолетовой жидкости на кончиках.

Они выстреливают в нашу сторону с тихим шелестом, пытаясь проткнуть нас, как стрелы.

Один проносится в сантиметре от моего плеча, оставляя в воздухе размытый след из искажённого пространства.

Два других втыкаются в стенку туннеля рядом с моей головой, а четвёртый вонзается в Паука. Биомех быстро его выдирает клешнёй и швыряет в грязь.

Потолок тут же идёт вниз, сокращая мне пространство для манёвра. Он сжимается, выдавливая из себя новые наросты.

Расстояние между полом и потолком уменьшается вдвое. Потом втрое.

И мне приходится пригнуться, почти встать на четвереньки, чтобы не быть раздавленным.

Воздух становится густым, как кисель, замедляя все мои движения. Каждый вздох даётся с трудом. Руки тяжелеют, а автомат кажется мне пудовым. Даже моргать становится сложнее, словно веки налились свинцом.

– Вот, млять! – хриплю я, машинально сплевывая вязкую слюну внутрь шлема и ползу, ползу, ползу прочь по туннелю, стараясь ускользнуть от этого живого пресса, туда, где ещё осталось свободное пространство. И там уже поднимаюсь на ноги.

Некробиоморфы тоже замедляются, но, лишь на мгновение.

Они впитывают чёрную жижу, высасывая её отовсюду, куда только могут дотянуться. Из пола, из стен, даже из собственных ран, прожжённых кислотой.

Их мышцы раздуваются, сухожилия натягиваются, а глаза на щупальцах начинают светиться ярче. Они заливают в себя эту живительную субстанцию, и восстанавливают силы прямо на глазах.

И…

Один из монстров прорастает прямо из стены рядом со мной. Буквально выдавливая себя из металла и плоти, как гной из раны.

Его щупальца с глазами тянутся ко мне, будто пытаясь заглянуть в моё сознание.

Я чувствую нарастающее давление на лоб, словно кто-то пытается взломать мой разум.

В голове звучит непонятый шёпот, обрывки, каких-то фраз. Перед глазами вспыхивают разноцветные картинки. Лабиринты, туннели, лица, которые я никогда не видел ранее.

Тварь усиливает своё воздействие и…

– Не выйдет! – рычу я, и стреляю в центр, внезапно появившейся из стены массы, откуда снова вылезают шипы.

Бах!

Взрыв!

Кислота прожигает дыру, из которой хлещет фиолетовая жидкость, заливая всё вокруг.

Жидкость шипит, соприкасаясь с чёрной жижей на полу, и они вступают в химическую реакцию, образуя клубы ядовитого пара.

Я перевожу ствол на некробиоморфа и давлю на спуск.

Бах!

Существо дёргается, и разлетается на фрагменты.

Но один глаз на щупальце остаётся целым. Он смотрит на меня, с какой-то нечеловеческой ненавистью, зрачок пульсирует, будто пытается передать мне последний нейроимпульс.

Я наступаю на него. Вдавливаю в грязь, и чувствую, как он лопается, как гнилой плод, под моей пяткой.

Воспользовавшись заминкой, я перезаряжаю автомат и думаю, поняв, что меня не просто хотят убить. Тварям нужно взломать моё сознание, чтобы превратить в безвольного болванчика, которого можно поглотить и пустить на биомассу – корм для лабиринта.

Некробиоморфы не просто убивают. Они перемалывают сознание своих жертв, впитывая их воспоминания, страхи и желания.

Пока есть заминка, осматриваюсь. Уверен, здесь есть место – точка, откуда растут ноги всех этих тварей. Что-то вроде Источника.

Кидаю взгляд туда-сюда.

Сканирую пространство через нейрозрение.

Мир разбит на ячейки, прицельная сетка мерцает, выделяя аномалии.

Я ищу изъян в лабиринте, что-то выделяющееся на фоне остального пиздеца, который здесь творится на каждом сантиметре этого «мясного отдела» на скотобойне.

Точно!

Я вижу это!

Вижу!

Вот она, млять, – аномалия!

Я поднимаю автомат и целюсь в пульсирующий узел на стыке трёх туннелей.

Он похож на чудовищно изуродованное лицо.

Вместо глаз – две впадины, из которых сочится чёрная жижа. Рот – зияющая трещина. А вокруг лица, как волосы, извиваются провода и сухожилия.

Из этого узла лезут новые некробиоморфы. Они сплетаются прямо из воздуха, или же, возникают… из моего разума, который их и породил!

Звучит прямо, как бред умалишённого. Плод воспалённого сознания того, кто находится в заморозке в капсуле в лаборатории, где находится машина переноса.

Если это так, то сколько бы монстров я ни уничтожил, они никогда не закончатся. Мой двойник всё время будет их посылать, пока они меня не прикончат. В этом и заключается смысл игры. В её бесконечности!

«Что же, – думаю я, – я оказался прав. Я прошёл через настоящий ад, чтобы в конце столкнуться лицом к лицу с самим собой. С той моей частью разума, в которой я был заперт до этого момента. И, от того, кто из нас останется в живых, зависит, кто из нас выберется наружу. И, если мой разум – это моя тюрьма, то я её разрушу!»

Я стискиваю зубы, чувствую, как Червь внутри меня пульсирует в такт ритму узла. Энергия нейробустера бурлит в венах, придавая мне сил.

И я жму на спуск, вкладывая в этот выстрел всю свою ненависть с злобу.

Бах!

Разрывной заряд летит прямо в узел. В это лицо! Чтоб его разъеб…о!

Взрыв!

Меня вместе с разорванными некробиоморфами отбрасывает в сторону и припечатывает к стене с такой силой, что от смерти меня спасает только броня с экзой.

Кислота растворяет этот чудовищный лик. Пространство трещит, как стекло. А дальше начинается цепная реакция, будто этот взрыв вызвал тектонический сдвиг во всем лабиринте. Или же я просто хакнул свой разум, сдвинул его, вывернув наизнанку, убив в этом лице самого себя, пусть и виртуально, но этого было достаточно, чтобы избавиться от этого наваждения.

Лабиринт содрогается, стены начинают растворяться, рушатся, осыпаются кусками, обнажая какие-то шестерёнки и провода со ржавчиной.

Чёрная жижа бурлит, вскипает, испаряется с громким шипением.

Но это, – только начало.

Где-то в глубине своей души я чувствую, мой главный враг ещё не показался. Тот, кто создал этот кошмар. Тот, кто запер меня здесь. И он меня ждёт, чтобы я выполнил свою часть договора с Некто и с Анаморфом.

– Пошли, – бросаю я Пауку. – Дальше будет хуже. Но мы с тобой прорвёмся!

Мы движемся вперёд, а за нами остаются дымящиеся останки некробиоморфов и куски раздолбанного лабиринта, который всё ещё пытается нас поглотить.

Стены пульсируют, из трещин сочится чёрная жидкость, а вдалеке уже слышится новый гул, будто там пробуждается нечто огромное, древнее и очень голодное…

* * *

Мы с Пауком идём осторожно, шаг за шагом.

Паук семенит чуть позади меня, держа наготове огнемет и Разрушитель. Сферу он прижал к брюху, опутав её щупальцами и, как бы заключив её в защитный кокон.

Его корпус сильно потрёпан после предыдущего боя, но он всё ещё хорошо держится.

Гул нарастает. Он вибрирует уже в костях. Отдаёт мне в зубы, прям до корней, заставляя кровь пульсировать в висках.

Стены туннеля вокруг нас продолжают меняться и постоянно перестраиваться. Металл срастается с плотью, образуя наросты и новые ловушки.

– Готовься! – говорю я Пауку. – Сейчас будет жарко!

Я, нутром чую, что я приближаюсь к финальной точке. Чему-то страшному, с чем мне предстоит столкнуться лицом к лицу.

Сердце глухо стучит в груди.

Я, намеренно, иду медленно. Кручу головой по сторонам и держу на прицеле автомата всё, что мне кажется подозрительным.

Так мы с биомехом проходим метров десять.

Пятьдесят.

Сто.

Ничего не происходит.

Я уже начинаю думать, что я сам себя накрутил, как…

Вдруг, пространство вздрагивает с тяжким вздохом. Пол под ногами становится зыбким, будто мы ступаем по поверхности гигантского желе.

Коридор, внезапно, расширяется. Стены разбегаются в стороны, образуя зал, если это вообще так можно назвать.

Пусть это будет гигантской полостью, похожей на брюшину с рёбрами, уходящими вверх. Такого же, грязно-багрового цвета, с лоснящейся от слизи поверхностью и запахом. Это – нечто, скажу я вам!

Смрад едва не сбивает меня с ног, будто мне в нос сунули смердящий труп.

Я поднимаю руку.

Паук замирает.

Я тоже стою на месте и жду.

Грохот прекращается и у меня в ушах начинает звенеть. Знаете, такой, низкочастотный звук, как при пролёте комара.

Моё сердце бьётся размеренно и ровно.

Я готов встретить даже свою смерть.

Тук, тук, тук…

Обратный отсчёт начался.

Сумрак сгущается.

Он ползёт на меня рваными клочьями.

Я держу его на прицеле, как, из него появляется…

Млять! Чёрт бы вас всех побрал!

То самое чудовище, которое я встретил в туннеле, когда в первый раз попал в Сотканный мир.

Тварь с молотом!

Отвратное, запредельное в своём уродстве.

Оно выходит из тьмы с грохотом. Ходули стучат по полу, как штоки паровоза. Тело раздуто, складки кожи свисают, будто рваный плащ. Лысая голова без лица качается из стороны в сторону. Рот-рана дёргается, будто пытается мне, что-то сказать.

На плече оно несёт огромный ржавый молот. Бурые разводы на металле, тёмная рукоятка, отполированная до блеска.

Всё, как тогда, будто ничего не изменилось. Только мне кажется, что с тех пор я прожил целую жизнь, несколько десятилетий, которые я был заперт в этом лабиринте.

За тварью тянутся стражи – семь некробиоморфов, но, не обычных.

Эти намного крупнее тех, кого я уже прикончил. Бронированные. Как в биомеханических доспехах.

Их тела покрыты наростами, похожими на костяные пластины. Щупальца с глазами светятся красным, а в лапах они держат оружие – ржавые клинки с зазубренными лезвиями.

Чудовище останавливается от меня метрах в десяти-пятнадцати.

Ходули сгибаются, разгибаются, издавая скрип ржавых механизмов. И тварь поднимает молот.

– Ну, – хрипло говорю я, вскидывая автомат, – давай, урод. Потанцуем!

Рот твари раззявливается, как гниющая рана, и я отчётливо его слышу, будто голос раздаётся прямо у меня в голове:

«Наконец-то ты пришёл! Я долго ждал тебя, двойник! Ты думал, что можешь разрушить мой мир? Но ты, – лишь его часть! Ты – ключ, который откроет мне дверь в твою обитель!».

Я не совсем понимаю, что имела ввиду эта тварь. Если за него отыгрывает Сам, – тот жирный бобёр, который сделал ставку на то, что меня завалят в лабиринте, и он решил проявится в Сотканном мире. Как бы выйти из сумрака, чтобы убить меня своими руками, то он разговаривал более, чем странно!

Что-то здесь не сходится! Причём здесь разрушить мой мир? Двойник? Ключ? Что за херня здесь вообще происходит⁈

«А если… – от этой мысли меня прошибает холодный пот, – всё, что произошло, было заранее запланировано Некто? И, о того, кто из нас останется в живых, зависит, кто из нас выберется наружу? А для этого нужна сфера! Этот артефакт Древних – машина, которая может преобразовывать пространство и время. И я сам принёс её сюда – в лабиринт! Вот, – что означает ключ! Круг замкнулся, будто я попал во временную петлю. Некто нельзя отсюда выпускать! Шиш ему, а не новое тело! Никто не должен выйти отсюда живым!»

Начали!

Я открываю огонь по твари, но она, внезапно, со скоростью молнии, смещается на несколько метров в сторону, оставляя за собой шлейф из потревоженного воздуха и множества своих контуров, и они, как бы собирается на новом месте.

А меня, при этом, будто саданули молотом по башке.

Бам!

В глазах темнеет, и мне требуется пара секунд, чтобы прийти в себя, прежде, чем я снова могу прицельно палить по этому чудовищу.

«Пси-фактор! – мелькает у меня в голове. – Эта тварь приберегла свою сверхспособность для финального боя, чтобы застать меня врасплох! Дело значительно осложняется!»

В этот же момент первый страж бросается вперёд с визгом, напоминающим мне скрежет металла.

Его клинок высекает сноп искр из стены рядом со мной.

Я уворачиваюсь. Стреляю в него из автомата.

Разрывной заряд попадает некробиоморфу в грудь.

Взрыв!

Его броня трескается. Из раны сочится чёрная жижа, но монстр лишь замедляется, регенерирует, срастается, чтобы тут же получить от меня очередь в упор.

Бах, бах, бах!

Я стреляю до тех пор, пока тварь не разделывает на фарш.

Перед глазами бешено скачут цифры оставшихся в магазине зарядов.

47

35

20

15

3

Перезарядка!

Я меняю магазин на новый и выцеливаю остальных тварей, которые бегут на меня разом с нескольких сторон.

Бах, бах, бах!

От грохота выстрелов у меня закладывает уши.

Я быстро перемещаюсь. Паук от меня не отстаёт, стараясь не подставиться под огненный шквал из моего автомата.

В башке оживает Система и она, так и сыплет предупреждениями:

Внимание!

Множественные цели!

Расчёт оценки угрозы.

Расчёт закончен!

Максимальный уровень!

Ваши шансы на выживание меньше 50%

Меньше 35%

Меньше…

– Да иди ты, нахер! – рычу я. – Заткнись, сука!

Система реально затыкается, и я продолжаю бой, поливая некробиоморфов из автомата длинными очередями, чтобы они не успели собраться заново. Буквально распыляя их на атомы!

Ещё два стража мгновенно атакуют меня с флангов.

Я не успеваю в них выстрелить. Кувыркаюсь в сторону, но пропускаю удар клинком в левое плечо. Броня трещит, её рассекает, по руке стекает кровь. Но мне, всё равно!

Боли я не чувствую.

Чтобы купить себе паузу, я фигачу одного монстра прикладом, стараясь засадить ему аккурат между щупалец, в его нервный узел.

Он теряется. Покачивается, и я, тут же бросаюсь на второго. Сбиваю его с ног ударом правого плеча в корпус.

Он пытается раствориться в жиже, утечь от меня, как это делали остальные, но я успеваю наступить ему на ногу и, опустив ствол автомата вниз, выпускаю в него четверть магазина, не обращая внимая на то, как меня сечёт осколками и поливает кислотой.

Броня выдерживает, но её покрывают ожоги, и я чувствую страшную и жгучую боль – потери от ран.

Пофиг!

Переключаюсь на первого некробиоморфа. Он, как раз, успел прийти в себя.

А я, вытянув автомат вперёд, с одной руки, нажимаю на спусковой крючок.

– На! – ору я сквозь едкий дым, в котором я стою, понимая, что броня стекает по мне, плавясь, как воск. – Сожри это!

Бах, бах, бах!

Я стреляю до тех пор, пока не опустошаю весь магазин.

В жижу валится разорванная туша и тает в кислотной луже.

Ещё двое стражей бегут на меня, знают, падлы, что в автомате кончились патроны.

– Огнемёт! – кричу я Пауку, отбрасывая оружие в сторону.

Биомех кидает мне огнемёт, и я успеваю встретить некробиоморфов струёй огня.

Пламя сразу же охватывает стражей. Они вопят, корчатся, но один успевает метнуть в меня клинок, который, в прыжке, перехватывает Паук, закрыв меня собой.

Пробитого насквозь биомеха отбрасывает на несколько метров в сторону. Его приводы лихорадочно сгибаются и разгибаются, а из раны в корпусе, толчками, льётся чёрная жижа.

Паук разжимает щупальца. Разрушитель выскальзывает в грязь, тонет в ней, и только сферу биомех продолжает прижимать к себе, выполнив мой приказ даже мёртвым.

Чёрт!

Я поворачиваюсь. Смотрю на тварь на ходулях.

Чудовище наблюдает за хваткой. Его рот дёргается, будто оно улыбается. Затем, оно делает шаг вперёд. Ходули врезаются в пол с глухим.

Бух!

Второй шаг.

Бух!

Оно идёт, словно ударяя молотом.

Приближаясь ко мне всё ближе и ближе, неумолимо, как сама смерть. Явно не опасаясь огнемёта, а рядом с ним крадутся два последних стража.

Некробиоморфы выполнили свою задачу. Отвлекли меня. Я истратил на них большую часть боезапаса и, теперь, из всего оружия у меня остался только дробовик, пистолет и клинок. Так сказать – мои последние аргументы для ближнего боя.

Хорошо!

Я кидаю быстрый взгляд на Паука.

Разрушитель мне сейчас не достать. Я просто не успею вытащить его из грязи, да у меня и нет уверенности, что он сработает, как надо, в таком отдалении от города Древних.

В этой части Сотканного мира явно меньше энергии, чем там, и аномалия мне не поможет, а мне нужно действовать наверняка. Проверенным способом.

Чудовище с молотом приближается.

– Ладно, – цежу я, меняя огнемёт на дробовик с кислотной картечью. – Раз ты так любишь тяжёлую артиллерию, то, теперь, сыграем в мою игру, сучара!

И я вскидываю оружие.

Эпизод 33. Реинкарнатор

Я стреляю в основание ходулей чудовища, только, не так, как раньше, прицельно, а с поправкой на возможное смещение монстра. Почти наугад. Больше доверяя своей чуйке, чем глазу.

Бах!

Тварь смещается, как я и предполагал, в сторону, как раз туда, куда я и думал.

Бух!

Кислотная картечь попадет в ходулю монстра. Прожигает металл и разъедает соединения.

Ходуля лопается. Сгибается под неестественным углом. Чудовище теряет равновесие, заваливается набок, падает, а молот скользит по жиже.

Стражи бросаются в атаку, чтобы защитить своего хозяина.

Окружают меня.

Один замахивается клинком, прикрученным болтами к его лапе.

Я вешаю дробовик на пояс и достаю костяной меч.

Взмах!

Удар!

Ещё один взмах!

Снова удар!

Лезвие твари светится тусклым синеватым светом, и я отбиваю этот удар.

Разворот!

Быстрее!

Ещё быстрее!

Боль придаёт мне сил, хотя Червь уже взялся за дело и впрыснул в меня обезбол, чтобы я не откинулся раньше времени.

Наши клинки так и мельтешат в воздухе.

Это уже не фехтование, а тупая рубка в средневековом стиле, когда оба воина находятся на последнем издыхании и пытаются отсечь друг другу конечности или пырнуть остриём меча в живот и намотать на лезвие кишки.

Хоп!

Обманное движение.

Шаг в сторону.

Я переношу вес тела на левую ногу и рублю сверху-вниз. Наотмашь.

Ширх!

На! Получай, тварь!

Бух!

Мой клинок разваливает монстра на две части, от шеи до паха, и уходит вниз, а к моим ногам падают два обрубка тела, которое уже больше не соберётся.

Второй некробиоморф, воспользовавшись моментом, тычет в меня своим клинком.

Тупо, как копьём. Я не успеваю уклониться, уже не осталось сил, и лезвие втыкается мне в бедро, пробивая его насквозь.

Вот так – раз-два! Туда и обратно!

Я молчу. Терплю эту боль. Накапливая в себе ненависть, как скупец золото.

Припадаю на колено, увлекаю монстра за собой, и, пока он, по инерции, валится на меня, успеваю выхватить пистолет и палю зубами ему по глазам. В упор. Методично, как в тире, отстреливая его зенки от щупалец.

– Сдохни, тварь! Сдохни!

Бам! Бам! Бам!

Монстр дико трепыхается, а я, левой рукой хватаю его за основание, из которого растут его щупальца, и всовываю туда ствол пистолета, быстро нажав на спуск.

Бам! Бам! Бам!

Пули-зубы пробивают тварь сверху-донизу, и вылетают из него, оставляя фонтанчики в жиже.

Некробиоморф валится набок, и я, отбросив уже ненужный мне пистолет, в котором закончились заряды, закидываю клинок за спину, снимаю с пояса дробовик и, приставив дуло к брюху твари, нажимаю на спуск.

Бух!

Взрыв!

Тварь раскидывает во все стороны, а на меня выплёскивается кислота, от которой плавится мой шлем.

Я срываю его с головы и отшвыриваю в сторону.

Финита ля комедия!

Чудовище с молотом, тем временем, с трудом поднимается.

Одна ходуля у него сломана, но оно опирается на обрубок, и помогает себе молотом.

Его рот раскрывается шире, будто тварь готовится издать рёв. И, из монстра, я сразу это почувствовал, вырывается волна пси-удара.

У меня темнеет в глазах. Я плыву, и, едва не падаю в жижу.

А тварь, медленно, но неотвратимо, приближается ко мне всё ближе и ближе. И, из её лапы, показывается щупальце, – та кишка, через которое монстр питается. И следующим кормом должен стать я!

В этот меня захлёстывает такая ярость, что она испепелит меня изнутри.

И ярость даёт мне сил, даже больше, чем нейробустер из симбионта за спиной.

– Всё, – шепчу я. – С меня хватит! Пора тебя кончать!

Я, несмотря на пробитое клинком бедро, поднимаюсь. Стою и смотрю в харю этой твари, одновременно перезаряжая дробовик.

Готово!

Я целюсь в центр его тела – туда, где между складками кожи пульсирует, что-то тёмное и похожее на сердце.

– За всё, урод!

Жму на спуск.

Бах!

Разрывной заряд попадает точно в цель. Кислота прожигает туловище насквозь, но тварь не останавливается. Она лишь издаёт непонятный звук из самой глубины своей глотки, невероятный рёв, от которого у меня разрывает барабанные перепонки, и в ушах раздаётся тонкое – дзинь!

Это мой слух сказал мне: «Пока!» и я погружаюсь в мир тишины.

Чудовище делает шаг вперёд. Замирает на одной ходуле и поднимает молот…

Пытаюсь выстрелить снова, но дробовик клинит.

Млять!

Я перехватываю его за ствол, и размахиваюсь, как дубиной, чтобы с одного удара размозжить твари башку, но…

Молот уже взмывает в воздух и обрушивается вниз.

БУМ!

Я едва успеваю уклониться и молот пробивает основание зала там, где я только что стоял.

Новый замах!

БУМ!

Молот обрушивается на меня с чудовищной силой.

И, на этот раз, я не успеваю отскочить.

Удар сбивает меня с ног. Раздаётся громкий треск сломанных рёбер.

Я выпускаю из рук дробовик, отлетаю к стене, и ударяюсь об неё головой. В глазах темнеет, а дыхание перехватывает.

Чудовище подходит ближе, нависает надо мной. Его рот раскрывается шире, из него вырывается поток чёрной жижи, который обдаёт меня вонючей и клейкой субстанцией, которая припечатывает меня к стене.

Я смотрю своей смерти в глаза, и, у меня нет страха.

Так тому и быть! Я сделал намного больше, чем может человек, и больше, чем даже не человек.

Чудовище выжидает. Явно упивается моментом своего триумфа. Затем, поднимает молот для последнего удара кувалдой.

Я почти вижу, как он опускается на меня, как тьма накрывает меня с головой.

Последнее, что я успеваю подумать:

«Значит, мне – пиз…ц…»

Молот опускается.

БУМ!

Мир для меня гаснет.

Лабиринт содрогается, стены начинают растворяться, но я уже не чувствую этого.

Я лежу на полу, неподвижный, в луже собственной крови.

Чудовище склоняется надо мной, протягивая лапу, из которого, как удав, выползает щупальце, чтобы меня сожрать.

«Вот и я стал кормом», – думаю я, и это стало последней мыслью, прежде, чем моё сознание окончательно отключилось.

* * *

Пи… Пи… Пи…

Противный звук в ушах.

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Они мелькают передо мной, как лампы стробоскопа.

И, из этой тьмы, внезапно, как удар молнии, возникает системный код, который сменяется бегущими строчками зелёного цвета.

10… 9… 8… 7… 6…

Внимание!

Активировать проекта Феникс.

Загрузить начальный уровень.

Загрузка завершена.

Перемотать на исходную точку.

Перемотка выполнена.

Перейти к резервной копии.

Переход выполнен.

Запустить объект с идентификационным номером…

«Что за нах… – думаю я, пропустив мимо ушей порядковый номер. – Я, что, всё ещё жив?»

Ответа нет, поэтому я смотрю на бегущие строчки дальше.

Объект запущен.

Состояние?

Критическое!

Разряд!

Ещё разряд!

Бух!

Я точно получаю удар электрическим током, и меня, с головы до пят, пронзает резкая боль.

Состояние?

Стадия возврата.

Моторика?

Моторика в норме!

Уровень сознания?

Прогружено на 95%

Прогружено на 100%

Готово!

Перейти к исходной версии нейронафта.

Переход выполнен.

Включить сценарий 5 точка 0 дробь 1.

Сценарий запущен!

Запустить таймер.

Таймер запущен.

Выйти из проекта Феникс.

Выполняю. Выход на счёт:

5… 4… 3… 2… 1…

Строчки затухают, а я уже совершенно уверен, что у меня начались цифровые глюки.

«Эй! – мысленно ору я. – Кто это там ещё разговаривает?»

Ответа нет.

Вдруг…

Бам!

Я точно получаю кувалдой по башке, и резко открываю глаза.

Зрение ко мне возвращается не сразу, постепенно, будто с них снимают мутную поволоку.

Осматриваюсь.

Вокруг меня тот же зал, где и был бой.

Стены всё так же пульсируют, чёрная жижа хлюпает под мной, а я лежу на полу, в луже собственной крови, а надо мной склонилось чудовище.

То самое – с молотом!

Его щупальце уже проникло в мою развороченную, как после взрыва, грудину, и я чувствую, как оно высасывает мои растворённые внутренности, будто пытается вырвать из меня саму душу.

Боль адская, но… она меня не убивает!

А потом… я ощущаю внутри себя Червя.

Он шевелится, пульсирует и запускает нечто такое, что выходит за грань человеческого восприятия действительности.

Горячая волна энергии прокатывается по моему телу. Раны начинают медленно затягиваться на моих глазах, кости срастаются с тихим хрустом, а кровь перестаёт течь.

А время, оно, будто поворачивается вспять.Отматывается до точки невозврата, когда тварь пробила молотом мою грудину и впечатала рёбра в позвоночник вместе с экзоскелетом.

Я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Они множатся, и я, с хрустом в костяшках, сжимаю кулак.

Чудовище замирает, явно не ожидая такого поворота. Его щупальце дёргается, пытаясь уползти обратно в его лапу, но я резко хватаю его и тяну на себя.

– Ты думал, я сдох⁈ – кричу я, и в моём голосе звучит нечеловеческая ярость. – Думал, что всё кончено⁈

Резким движением я вырываю щупальце из своей груди. Оно тянется, тянется, как резина, а потом, с громким хлопком, рвётся пополам.

Из раны хлещет чёрная жижа, но Червь уже запустил процесс регенерации, и моя плоть срастается за секунды. Рёбра встают на место и закрываются нарастающей на них плотью.

Чудовище вопит. И я слышу этот звук! Слух ко мне вернулся!

– А теперь, моя очередь, сучара, – шепчу я, и мигом поднимаюсь на ноги.

Из всего оружия, кроме Разрушителя, у меня остался только костяной меч. И я извлекаю его из-за спины.

Он светится тусклым синим светом, будто чувствуя, что сейчас произойдёт.

Чудовище замахивается на меня молотом, но мне уже на всё насрать! Ведь я – реинкарнатор! А восставшему из мёртвых – море по колено!

Я уклоняюсь от удара. Подныриваю под лапу твари, и вбиваю меч в основание второй ходули, туда, где металл соединяется с мясом.

Ширх!

Лезвие входит в плоть, как раскалённый нож в масло.

Чудовище теряет равновесие и заваливается набок.

А я уже рядом.

Ширх!

Удар!

Лезвие рассекает брюха твари и из него вываливаются внутренности вместе с чёрной жижей.

Ширх!

И я отрубаю руку твари.

Ширх!

Вторую.

Теперь, передо мной, лежит обрубок, который жутко верещит, захлёбывается в своей крови и елозит жирным телом по грязи.

Не хочу приканчивать его клинком! Я хочу насладиться моментом своей мести!

Я позволил себя убить, а потом воскрес.

И, поэтому…

Я убираю меч за спину.

Нагибаюсь.

Хватаю тварь за голову. За эту уродливую, бесформенную массу, и вдавливаю пальцы в то место, где у монстра должны быть его зенки. В его пустые глазные впадины.

Жму изо всех сил, придавив монстра коленом, чтобы он поменьше шевелился, и не мешал мне его убивать.

Погружаю пальцы внутрь глазниц твари. Прямо в череп.

Нащупываю там, в этой тупой башке, что-то мягкое, как желе, тёплое и пульсирующее.

Сжимаю пальцы и ломаю череп монстра.

Тварь вопит, сопротивляется, но я держу её крепко, как в тисках.

Секунда, и я выдираю этот пульсирующий комок из головы чудовища. Нечто среднее между небольшим мозгом и бьющимся сердцем.

От этой херни внутрь башки твари тянуться тонкие нити, и я их быстро обрываю, как пуповину.

В этот момент, монстр замирает, а потом… взрывается.

Разлетается на куски и распадается на составляющие, как будто я его стёр из кода этого мира.

Чёрная жижа, куски металла и плоти, кости – всё это погружается в булькающую грязь под моими ногами. Остаётся только молот.

Прах к праху!

Я стою. Дышу тяжело и сжимаю в руке этот пульсирующий комок, похожий на зародыш.

Он, всё ещё жив. Всё ещё пытается биться, но я раздавливаю его в кулаке, как гнилой плод.

Бух, и нет его, только серая слизь стекает у меня между пальцев.

Я смотрю на кувалду твари, то единственное, что напоминает мне, что ЭТО —было реальным.

У меня возникает странное ощущение. Меня к ней тянет. И я, сделав шаг, поднимаю её.

Сжимаю пальцы вокруг отполированной до блеска рукояти, и чувствую приятную тяжесть в руках.

Размахиваю им.

Со всего маха бью вниз, имитируя удар по башке.

Бух!

Боёк молота входит в жижу, расплёскивая её во все стороны.

Ого!

Увесистая вещица! Прям, реально тяжелая!

Мой законный трофей, и это – моё новое оружие!

Закидываю кувалду себе на плечо, и прикидываю, что мне делать дальше, как…

В этот момент воздух передо мной начинает мерцать.

Меня обдаёт легкий поток ветра и, из ниоткуда, в паре метров от меня, возникает голографическое лицо. Бледное, с острыми чертами и холодными, как бы стеклянными глазами. Я сразу понимаю, что это и есть, тот самый – Некто.

– Отлично сработано! – говорит он голосом, похожим на шелест хорошо смазанного механизма. – Ты выполнил свою часть сделки. Заманил Самого в Сотканный мир. Теперь, помоги мне завладеть его телом, который, в вашей реальности, отыгрывал за монстра с молотом, пока он застрял здесь, и его сознание находится между мирами. Ни туда, ни сюда! Это откроет мне путь в мир плоти, а тебе – путь домой! Торопись! Время идёт!

Я вытираю кровь с лица, смотрю на него.

Задумываюсь, и говорю:

– И, как мы это провернём?

Некто мне улыбается. Улыбка у него неживая, будто нарисованная.

– Всё просто, – говорит он мне. – Ты запустишь портал перехода. У тебя есть ключ, – та самая сфера – артефакт Древних – машина трансформации и времени! В ней, сейчас, заперто сознание Самого после гибели его аватара. Активируй её, как ты уже это делал, когда выбирался из города Древних, и откроется канал переноса. Через этот канал твоё сознание вернётся в твоё тело в реальном мире, а моё – займёт место игрока, аватара, которого ты так немилосердно убил. Каждый из нас получит свою награду. Ты, как выполнивший свою часть сделки, выберешься из Сотканного мира. А я, как помогавший тебе дойти до этой точки, обрету новое тело и начну жизнь с чистого листа. Никто же и не догадается, что в теле Самого окажется тот, в чьё сознание вы так бодро погружались! Поторопись!

Некто протягивает сотканную из пикселей руку, указывая на центр зала. Там уже мерцает слабое зеленоватое свечение, будто кто-то заранее подготовил аномалию для активации точки перехода.

Мне остаётся только запустить сферу и смотаться отсюда, а дальше, сделать ноги из лаборатории. Под любым предлогом смотаться из неё, и жить дальше, на деньги, вырученные за игру. Мадам же мне тогда говорила, что я могу выйти, когда захочу. Ведь говорила, так?

Я стою, медлю, думаю.

– Чего ты телишься! – взрывается Некто. – У нас мало времени! Сейчас там, наверху, эти тыквоголовые чухнуться. Поймут, что, что-то пошло не так, и начнут принудительное извлечение Самого из Сотканного мира! И, тогда, нам с тобой его уже никогда не достать! И мы останемся здесь навсегда! Понимаешь? Навсегда! Активируй сферу!