Текст книги "Нейронафт. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Ринат Таштабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Мне остаётся только одно – остановить время. Точнее, мгновенно сместить слой, иначе хобот пробьёт меня насквозь.

Стоп!

Мир останавливается. Замирает.

Только бегущая строка бездушной Системы продолжает свой обратный отсчёт.

10… 9… 8… 7…

Цифры, которые отсчитывают время, отделяющее меня от смерти.

И я решаюсь на отчаянный шаг. Чтобы разом убить трёх зайцев – уйти с линии удара хобота и разрубить нити, чтобы, потом, добить тварь, лишённую внешнего управления.

Для этого мне нужно мгновенно переместиться за монстра. Телепортироваться прямо сквозь слой и собраться уже там. И, всё это – за одно мгновение.

Вот только сложность, даже не в том, что я раньше такого не делал. Самое стрёмное, и я это точно знаю, что я могу застрять в этом слое, и уже никогда из него не выйти, навсегда оставшись в изнанке Сотканного мира!

Эпизод 19. Изнанка

Риск – запредельный! Но и другого выхода у меня нет. Это примерно то же самое, как и тогда, когда я прыгнул со стены, уходя от преследования тварей, которые ходят прямо по воздуху.

Сложность лишь в том, что, на этот раз, я должен, одновременно, совместить несколько подслоёв в один. Точнее, пройти сквозь них, и выйти именно в той точке, которая мне и нужна. Не дальше, и, не ближе, чтобы не пересечь границу туннеля, и не воткнуться в твёрдую породу.

При прыжке со стены вниз у меня был небольшой лаг. Приземлись я на десять метров в ту, или иную сторону, да, хоть на двадцать, на общий результат это не повлияло бы, а вот сейчас…

Если у меня это не получится, то я застыну в слое, как рыба, вмороженная в лёд. В этой изнанке Сотканного мира – пространстве, где переплетены время, пространство, входы и выходы, а также измерения с его теневыми обитателями.

Мне кажется, что всё это я придумываю на ходу, вытаскивая эти идеи прямо из головы, словно эти мысли появляются сами собой. Или же… мне их подбрасывают, по мере того, как я углубляюсь в город Древних.

Типа, я исследую этот мир, а этот мир исследует меня. Но, я снова отвлёкся, а пауза затягивается. Нужно срочно принимать решение.

Время почти истекло, а ещё не придумал, как мне пройти сквозь слой и вынырнуть с другой стороны.

«Всё находится у меня в сознании, – шепчу я сам себе, как заклинание. – Всё находится у меня в сознании. А если это так, то… – я задумываюсь, – и как мне это только раньше не пришло в голову! Если часть меня – это – тот самый Некто, с кем я тогда разговаривал. Та сущность, запертая в морозильной камере машины переноса сознания, там, наверху, – я поднимаю глаза вверх, будто я нахожусь в аду, а выше находится мой мир, хотя это совсем не так, – то я должен обладать всеми знаниями этого безумца. Уметь всё, что умеет он. Быть властелином этого мира и сам устанавливать правила. Для нужна лишь малость – я должен извлечь все эти знания из его головы. Правильнее сказать, разблокировать их в самом себе. Достать любой ценой! И я это сделаю!»

Как? Спросите вы. Да вот так! По щелчку пальцев. Ведь, как вам уже и говорил, всё находится у меня в голове!

Если я не могу переместиться сам, и точно оказаться именно там, где мне и нужно, то пусть передвинется сам мир!

Как вам такая идея, а?

Начали!

Я закрываю глаза. На мгновение, которое тянется для меня целую вечность. Представляю себе туннель. До мелочей. До каждой детали.

Кости, костяки, останки, прах.

Пластины и элементы, скрепляющие стены.

Передо мной стоит конструкт. Его хобот всё удлиняется и удлиняется. Он почти достал до меня. Ещё немного, и он пронзит меня, как копьём, а за тварью, во тьму, уходят серебристые нити. И это – точка, в которой я хочу оказаться.

Представил, а теперь пора действовать!

Я создаю в мозгу картинку. Дополнительную реальность, в которой я, за секунду, перемещаю на себя туннель. Как бы надвигаю его на себя, как трубу, сам оставаясь на месте.

Раз!

Пространство вздрагивает. Деформируется. Искажается и подёргивается рябью, точно бросить камень в воду.

Туннель превращается в нечто зыбкое, нереальное, почти призрачное, и эта фигня, резко перемещается, сразу на десяток метров.

Два!

Этот мираж проходит сквозь меня, а я остаюсь на месте. Поворачиваюсь и вижу, что туннель снова становится самим собой – реальным местом, с массой и плотностью материалов, из которых он состоит, а не эфемерной конструкцией, существующей исключительно в моём разуме.

Три!

Я открываю глаза и вижу, что туннель действительно переместился. Тварь осталась за моей спиной. Меня уже там нет, где я, только что находился, а передо мной находятся нити, которые я должен разрубить.

Ширх!

Удар клинком происходит одновременно с запуском времени. Совмещением подслоёв в один.

Мой меч легко перерубает нити, и они мгновенно исчезают во тьме, как если бы порвалась предельно растянутая резинка.

Бух!

Разворот!

Тварь лишилась внешнего управления. Я, до сих пор, не верю, что мне удалость всё это провернуть. Но, удалось же!

Я рублю конструкта наотмашь. Резко. По диагонали, пока он не очухался и не успел отреагировать на мой финт.

Ширх!

Клинок со свистом рассекает воздух и врубается в хвост твари, разрубая его на две части, вместе с жалом, а я же, не давая конструкту опомниться на мою атаку с тыла, начинаю его кромсать с демоническим остервенеем.

Раз-два!

Раз-два!

Меч мелькает, как пропеллер. Скорость просто невероятная! Её невозможно развить даже с использованием нейробуста. Только если… Я переделал слой на своё усмотрение. Превратил его в пространство, где действуют мои законы физики, которые только я один могу нарушать и, никто более!

Справа!

Слева!

Справа!

Слева!

Я наношу удар за ударом, стараясь попасть в суставы конструкта, чтобы разом отрубить ему конечность.

На пол падает отрубленная лапа.

Затем, отрубленная нога.

Я прохожу сквозь монстра, как раскалённый нож сквозь масло, и он ничего не может со мной сделать!

Раз-два! Раз-два!

Я превращаю тварь в обрубок, который падает к моим ногам.

Тварь шевелит культями, как если у насекомого оторвать часть лапы. Существо уже ничего не может мне сделать. Осталась только уродливая башка, закреплённая снизу туловища.

Я наступаю ногой на брюхо твари. Медлю, явно упиваясь моментом своего триумфа. Наши глаза встречаются.

Конструкт вяло раскрывает и закрывает жвала. В глубине его глотки шелестит хобот, который уже не может в меня выстрелить. Нет подпитки извне. Собраться тварь заново тоже не пытается.

Ей пиз…ц!

И я поднимаю клинок над головой.

Монстр явно понимает, что его ждёт. У него нет страха и сожаления. Он не попросит меня проявить милосердие. Он не чувствует боли. Просто потери, с каждой отрубленной конечностью. А смерть для него, как я понимаю, просто выключение. Переход в иную форму. Стать частью Сотканного мира, частью этого пространства и вселенной. Даже если для этого нужно тупо сдохнуть. Ведь смерть в этом мире – это начало новой жизни, пусть даже в и ранге корма, или жижи у меня под ногами. Здесь всё идёт в ход. Всё, ради глобальной цели – своего распространения за пределы отмеренных, кем-то границ. И, только я стою на пути этой экспансии!

И я опускаю клинок, в одно мгновение перерубая жгуты, связывающие башку твари.

Ширх!

Костяное лезвие отсекает голову конструкта. Она катится в сторону, прямо по костякам, пока не останавливается возле стены.

Я подхожу к ней. Поднимаю её, смотрю в глаза твари, и тихо говорю сам себе, как тот принц датский Гамлет:

– Быть или не быть, вот в чем вопрос?

И сам себе отвечаю:

– Быть!

Я разворачиваюсь. Перевожу взгляд на Паука – моего верного оруженосца, (Чёт меня прям понесло на прозу) и говорю ему:

– Сделай мне из него шлем!

Я бросаю башку конструкта под приводы биомеха. Он её живо поднимает своим щупальцем и начинает своё уже ставшее привычным действо, переделывая череп твари в биомеханический шлем со смотровыми щелями на месте глазниц и подвижным забралом, для дополнительной защиты лица.

Я же, пока, думаю, как мне поступить дальше.

Смотрите сами, я сейчас выберусь на поверхность и начну исследование города Древних в поисках артефакта, а там, наверху, меня схарчат те твари, от которых я сиганул вниз со стены. Получается, что мне, пока я не пойму, как их убить, не стоит и носа показывать из этой норы.

Да… Дела! В том, что я отсюда выберусь, я не сомневаюсь, но вот, что делать дальше?

Я бросаю взгляд на Паука. Он, прям старается, закрепляет в черепе, что-то вроде механизма подъёма забрала. Биомех уже переделал фасеточные глаза конструкта в две смотровые щели для глаз, отчего вытянутый назад шлем стал ещё больше напоминать череп внеземного существа. Ещё Паук приделал к шлему два подвижных крепления на шарнирах, чтобы закрепить его в моём экзоскелете. Всё по уму! Чисто боевая единица.

Щупальца биомеха так и мелькают в воздухе. Он, в буквальном смысле этого слова оплетает шлем волокнистой нитью, которая тянется из одного из его щупалец. Как я понимаю, чтобы его усилить. Типа армирует. Ладно! Паук знает своё дело! Не буду его отвлекать. Мне нужно срочно придумать новую тактику боя в городе Древних. То, что сработало с конструктом, прокатит и далее.

Типа телепортация наоборот. Я хватаюсь за эту идею, как утопающий за соломинку.

Если я смог надвинуть на себя туннель и, мгновенно пройти сквозь слой, на самом деле оставаясь на месте, но, для твари, это выглядело так, будто я реально переместился!

Это – сыграло мне на руку. Ввело её в заблуждение и позволило мне перерубить нити от кукловода. Если допустить, что теми монстрами снаружи тоже управляли, то у них также должны быть связующие нити. Если я перерублю их, то я смогу убить и их. Ещё нужно не забывать о каннибалах, от которых мне рассказывал Анаморф, и о других тварях, населяющих этот нижний слой.

Заранее ко всему не подготовишься. Буду действовать по обстоятельствам.

– Готово? – спрашиваю я, уже больше по привычке, чтобы было с кем поговорить, у Паука.

В ответ, биомех протягивает мне шлем. Я беру его, кручу в руках. Занятная получилась вещица. Что-то, одновременно, биомеханическое, чужое, средневековое и футуристическое.

Представьте себе череп, внутрь которого поместится ваша голова. У шлема поднимается и опускается забрало, похожее на отрезанную переднюю часть черепа вместе с глазницами.

Это забрало точно фиксируется в черепе, как бы в него задвигается, становясь с ним одним целым, а внутри шлема находится пучок из нитей, похожих на нервные окончания, которые оканчиваются шипом, который Паук изготовил из жала конструкта. Что-то вроде иглы.

– Я должен вонзить это себе в позвоночник, чуть пониже затылка? – говорю я биомеху. – Чтобы шлем, сконнектится с моим организмом через этот разъём? Получается, что этот шлем – он, как бы, живой?

Биомех, конечно, ничего мне не отвечает. Он только протягивает ко мне щупальце, и делает им такой знак, типа, как мы, машем сверху-вниз указательным пальцем. Как я понимаю, это означает «Да». А вот если Паук будет там мотать щупальцем по горизонтали, то это получается «Нет». Вот мы с ним и научились общаться без слов, не прошло и года.

Круто! Нечего сказать!

Мне остаётся только попробовать шлем в действии, и я, выдохнув, достаю из него иглу. Левой рукой поднимаю шлем над головой. Правой втыкаю иглу себе чуть пониже затылка, вогнав её прямо в позвоночный столб.

Чёрт! Это было реально больно!

На мгновение, я ощутил острую боль, затем обжигающий холод, который сменился жаром, едва игла достигла спинного мозга и шлем соединился со мной, подключившись к моей нервной системе.

Нити внутри шлема слабо зашевелились. Подобрались в заднюю – вытянутую часть, и я надеваю его себе на голову.

Раздаётся щелчок.

Крепления входят в пазы экзоскелета, и шлем фиксируется у меня на голове. Так просто его уже не снять.

– Ого! – я присвистываю. – Сидит, как влитой!

Внутри шлем устлан, чем-то вроде мягкой подкладки – желе, которое создал Паук, переработав в себе всё, что он смог найти в туннеле. Начиная от костей, и заканчивая прахом и останками конструкта.

Эта подкладка, едва заметно жалит меня, как ударом крапивы, а затем я чувствую, как эта живая субстанция присасывается ко мне, обволакивает мой череп, и срастается, образуя единое целое.

Если дело пойдёт так и дальше, то вскоре мне придётся покормить биомеха, чтобы восполнить его затраты. Это не говоря о симбионте и Черве. Прям, целая орава, без которой я не протяну и час в Сотканном мире. Так и живём, по принципу: «Ты мне, а я – тебе». Типа – они паразиты, а я их носитель. Погибну я, и им придётся искать нового хозяина и, кто знает, кто им попадётся на пути, и, попадётся ли вообще.

А мы, вроде как, уже отлично сработались!

Так, остаётся проверить, как работает забрало. Не похоже, что его нужно опускать и поднимать рукой. Как-то, слишком это просто для Сотканного мира. Если шлем живой, то я им буду управлять силой мысли.

Так. Так.

Я просто представляю себе, как это работает, мысленно, виртуально.

Хоп!

Забрало медленно опускается вниз. Затем надвигается на моё лицо, как фигурная пластина. Окружающий меня мир уходит на второй план. Забрало точно входит в вырез в шлеме и… меня поглощает тьма, будто я надел на голову плотный мешок.

Чёрт! Это – нехорошо!

Я уже хочу выматериться и сказать Пауку, всё, что я думаю о нём и его халтурной работе, как, я начинаю видеть!

Реально! Без дураков!

Шлем, изнутри, окрашивается призрачным сиянием, знаете, таким, неярким, как от трухлявого и гнилого пня в безлунную ночь, а дальше я уже вижу сквозь смотровые щели, сквозь фасеточные глаза конструкта, от которых осталась только внешняя оболочка, типа антрацитовых стекляшек.

По ним пробегают синие всполохи. Они становятся прозрачными. Затем цвет меняется на желтоватый, как бы срабатывает светофильтр, и мрачный туннель, в котором, без внешней подсветки Паука, хоть глаз выколи, приобретает дополнительный объём.

Он разбивается на сектора. Множество секторов, как мозаика в калейдоскопе, а дальше, эти разрозненные картинки, преобразуются в моём сознании в единое целое, и я уже вижу совсем по-другому, не как с видом из глаз из шлема в игре, а некую дополненную реальность, будто на мне и вовсе нет шлема.

Яркое изображение. Выпуклое. Объёмное с 3Д-эффектом.

Вот это поворот! Я не совсем уверен, это реально воспроизводит шлем, либо же моё сознание разблокировало некую скрытую надстройку, и теперь я вижу так, как видят монстры этого мира. Да тот же самый конструкт.

Теперь я могу видеть даже в темноте. Шлем дополняет то немногое, что попадает на сетчатку моего глаза, а дальше всё преобразуется в сносную картинку. И, чем больше освещенность, тем лучше я вижу.

Так, пора подвести некоторые итоги. У меня есть оружие. Много оружия! Броня. Паук – этот биопринтер, который может из любого дерьма слепить конфетку. Симбионт с жижей и кислотой. Червь для воскрешения. Шлем с дополненной реальностью и новая способность к… я бы назвал это ускоренной перемоткой слоя, хотя, внешне, это и выглядит так, словно я телепортируясь.

С такими картами на руках играть можно!

Теперь только остаётся выбраться отсюда и найти артефакт Древних. Этот преобразователь, чем бы он ни был. А дальше, можно уже будет замахнуться на Договор с Некто. То, что я ему обещал – тело главного игрока в обмен на возможность перебить каждого, кто встанет у меня на пути.

Как вам такой расклад? Пойдёт?

– Идём дальше! – говорю я Пауку, и снимаю с пояса дробовик.

Сжимаю рукоятку и двигаю дальше по туннелю.

Правда, как говорится, аппетит приходит во время еды. Я уже давно об этом думал. Мне нужно автоматическое оружие. Дробовик не в счёт. Это, так сказать, приблуда для ближнего боя, в тесноте туннелей. А вот для рейда в город Древних мне будет нужна штурмовая винтовка. Необычная, конечно, а биомеханическая. Надо подумать, что это может быть, с магазином так на тридцать-сорок выстрелов.

Пока я иду, а Паук семенит рядом, мысль глубоко засела в мою голову, как заноза.

«Чтобы изготовить такое оружие пауку понадобятся исходные материалы. Много материалов. А ещё зубы, чтобы сделать пули. Что-то вроде, как обоймы с зарядами в моём пистолете».

Я иду и думаю. Представляю себе автомат во всех деталях.

«Пули должны быть тоже непростыми, а разрывными. Для нанесения максимального урона. Один выстрел – один труп. Как ни крути, а мне придётся расчищать себе путь к выходу. Буквально выкашивать тварей! Этим я и займусь, когда выйду отсюда».

Я уже хочу сказать Пауку:

«Ведь так? Перебьём их всех до одного⁈»

Как на меня нахлынула боль. Абсолютная в своём запредельном уровне.

У меня, разом, точно по мне вдарили бревном, подкашиваются ноги. Я падаю на пол туннеля и, не могу дышать.

Боль поднимается изнутри меня. Подкатывает к горлу и волнами распространяется по телу. Пульсирует. Жжёт. Пожирает меня, как будто я закинулся раскалёнными докрасна углями.

Мой живот скручивает спазм. Я переворачиваюсь на спину и меня выгибает из-за страшной судороги.

Хоп!

Я слышу, как у меня трещать кости и сухожилия. Мышцы напряжены так, что они едва меня не ломают, как туго натянутые тросы.

От боли я не могу кричать. Я в ней захлёбываясь. Тону в ней, как в водовороте. И я, с ужасом понимаю, что во мне проснулся оголодавший Червь.

Он тупо хочет жрать! И сигнализирует мне об этом, как он умеет – с подходом, как у пыточных дел мастера. Просто, с ходу, заявив мне об этом.

«Корми меня! Корми! Мне нужен корм!»

Вот только, в этом долбанном туннеле нет корма. Даже нет захудалой твари, которую и бы мог завалить с насытить Червя. Ничего живого. Только одни костяки, прах и…

Я холодею от этой мысли.

«Постойте! Такой корм есть! И это – я!»

Эпизод 20. Мясо

«Корм – это – я, – эта мысль не даёт мне покоя. – Я – это – мясо, которое можно сожрать, чтобы насытить Червя!»

Вы, наверное, думаете, что я обезумел от боли, которая буквально разрывает меня изнутри. Выкручивает кишки, будто их наматывают на ворот, и вытягивают из меня, миллиметр за миллиметром, как при средневековой казни.

Но, нет!

Я более, чем нормален. Даже сейчас, когда от боли просто хочется сдохнуть.

Мясо – это – я.

В этом моё спасение и…

Ааа!.. Черт! А я-то думал, что я знаю, что такое боль! Она поглощает меня, пожирает заживо, и, будто ползёт по нутру, поднимаясь всё выше и выше, чтобы вылезти наружу через глотку.

А ещё я чувствую голод. Невероятный! Безумный голод!

Я в нём растворяюсь, и уже не могу думать, ни о чём другом. Только бы закинуть в рот кусок мяса. Разжевать его и проглотить, чтобы заткнуть Червя!

Если я этого не сделаю… помните, что сказала мне Айя? Червь сожрёт меня изнутри, и я сдохну! Вот так, лёжа на костях убитых конструктом существ, став ещё одной частью туннеля. Прахом под ногами любого, кто придёт сюда потом.

Меня мутит. Я толком не вижу и не слышу. Только могу глухо мычать, прикусив до крови губу.

Боль малая, заглушает боль большую.

Я приказываю себе заткнуться.

У меня возникает ощущение, что мои кишки прилипают к позвоночнику, а внутрь залили кислоту, которая, постепенно меня растворяет.

Голод! Голод! Голод!

Меня скручивает, как эмбрион. Затем, я снова распрямляюсь, поднимаю забрало шлема, и, уже не сдерживаясь, что есть мочи ору в темноту:

– Жрать! Мясо! Корм!

От боли, я реально схожу с ума. Теперь я понимаю, что испытывали люди, например, жертвы кораблекрушений, когда они оставались долгое время в шлюпке посреди океана, и им ничего было есть. Нет снасти, чтобы поймать рыбу. Нет вообще ничего, кроме ножа и нескольких человек в утлом судёнышке.

День идет за днём. Ночь сменяет ночь. Ты слабеешь. И тебя начинают посещать галлюцинации, в которых ты видишь одну только еду. Целые столы, заставленные разной снедью.

Ты жаришься на солнце, или страдаешь ночью от страшного холода, но, больше всего, ты хочешь жрать! Проходит совсем немного времени, и ты готов отдать всё на свете за краюху хлеба или шмат мяса. Даже свою жизнь.

Твои товарищи по несчастью испытывают тоже самое, что и ты. Их взгляды полны безумной злобы. Затуманены, как у душевно больных. Губы покрыты запёкшейся коркой крови, а лица так худы и измождены, что они напоминают тебе оживших мертвецов, которые скалят зубы, и думают только об одном, кого бы сожрать!

И, тогда… эта мысль приходит в головы всем разом одновременно, вы выбираете слабейшего, или тянете жребий, чтобы решить, кто станет кормом!

Смерть одного, взамен на жизнь остальных.

Как вам такой поворот, а?

Ширх!

Взмах ножа.

Удар.

Хрип.

Клокотание.

Кровь хлещет из перерезанного горла жертвы.

Она обдаёт тёплой струёй всех в шлюпке, а затем, остальные, не сговариваясь, набрасываются на то, что ещё совсем недавно было человеком, чтобы насытить свою плоть, и подарить себе шанс на выживание.

Только у меня нет никого, кроме меня самого! Я сам себе палач, и, я сам себе жертва! У меня нет выбора! И я достаю нож, пока я ещё могу двигаться.

Вы, конечно, уже поняли, что я задумал. Я накормлю Червя собой, с той лишь разницей, что, после этого, он меня восстановит. Починит, так сказать.

Чтобы решиться на такое, нужно иметь особое мужество. Даже зная, что у меня есть возможность к регенерации, это не отменяет того, что мне придётся резать себя заживо. Буду действовать, как мясник. Возьму только нужное, не больше, и, не меньше!

Я перекатываюсь набок. Сворачиваюсь калачиком, чтобы иметь возможность дотянуться до своей правой голени.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Мне предстоит решиться на такое, о чём я раньше только читал в книгах, или видел в кино.

Это – сложно! Чертовски сложно!

Моё тело покрыто костяной бронёй. Её нужно срезать, а она приросла ко мне, как вторая кожа. Но, выхода нет. Нет выхода! И я, не давая себе возможности на передумать, вонзаю нож себе в щиколотку.

Боль!

Она – другая, не такая, как от голода. Яркая, как фейерверк в мозгу. Настоящий взрыв в сознании, от которого хочется проблеваться.

Лезвие входит аккурат между щелями бронепластины и приводом экзоскелета.

Рывок вверх!

Я рву нож на себя, и веду его точно по контуру моего биомеханического костюма, чтобы отделить костяную пластину.

Симбионт, явно почуяв моё состояние, впрыскивает в меня ударную порцию нейробустера, чтобы я не отключился раньше времени, иначе, всё это – зря.

Пластина поддаётся с трудом, будто она ко мне прикипела. Но я, не сдаюсь. Быстро режу по периметру. Поддеваю её и отрываю от своей плоти.

От пластины к голени тянутся едва заметные нити, похожие на волосы. Я их выдираю из плоти, тяну, как червей из ранок, и откидываю пластину в сторону, но, не далеко от себя, чтобы потом до неё дотянуться, и снова закрепить на ноге.

Теперь мне предстоит самое сложное, – я должен отрезать от себя часть, чтобы скормить её Червю.

Это – сложнее сделать, чем я думал.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Сердце колотится, как сумасшедшее. Будто меня подключили к источнику дополнительной энергии.

Я поднимаю нож и уже выбираю место, куда его воткнуть.

Смотрю на свою щиколотку, как мясник смотрит на тушу свиньи.

Даю себе секунду на размышление. Ну две. Ну три.

Я понимаю, что, чем больше я тяну с ударом, тем сложнее его будет сделать.

«Ну! – ору я сам себе. – Давай! Режь, чтоб тебя! Режь!»

В этот момент, я, будто раздваиваюсь. Одно моя часть сейчас лежит на полу туннеля с ножом в руке, а вторая смотрит на всё это со стороны, как на игру, или кино.

И та часть, которая стоит рядом, отключает все чувства. Боль, страх, неуверенность, всё уходит на второй, даже на десятый план.

Я – это не я, а аватар, просто болванка, из которой можно вылепить всё, что тебе угодно. И я приказываю сам себе:

– Режь! Давай! Живо!

И тот, – другой я, на полу, втыкает нож себе в голень.

Ширх.

Лезвие входит с чавкающим звуком.

Я смотрю на это отстранённо, без жалости и отвращения.

Это – защитная реакция моего организма. Я создал для себя виртуальное укрытие – убежище – место, где я могу спрятаться, пока там, у моих ног, на костяках происходит нечто страшное. Запредельное в своей жестокости к самому себе. И, одновременно, это – является доказательством того, что я познал Сотканный мир. Принял его правила. Стал его частью и поднялся над остальными, перевоплотившись в абсолютное оружие, созданное лишь с одной целью – убивать. Ведь, если у меня нет жалости к себе, то, тем более, её нет и к другим, и, что ждёт любого, кто осмелится встать у меня на пути? Будет это живая тварь, или мёртвая? Ей не позавидуешь!

Хоп!

Пока я об этом думал, тот, другой я, уже закончил кромсать свою плоть и отрезал от себя ломоть мяса.

Кровь растекается алым пятном по грязи. Я не чувствую боль. Просто её отключил, как бы щёлкнул тумблером и её не стало. А вот другой я… Представляю, что сейчас с ним происходит. Но он, выдержит. Он – то есть я – стойкий оловянный солдатик.

А дальше… Дальше тот, на кого я сейчас смотрю, начинает жрать. Жадно, с чавканьем, вгрызаясь в сырое мясо, как первобытный человек. Также, как вы поедаете сочную отбивную. Только здесь, я пожираю часть себя, чтобы насытить Червя и не сдохнуть в этом долбанном туннеле!

Покончив с кормёжкой, человек откидывается навзничь. Лежит на спине, всё ещё сжимая окровавленный нож в руке. Не шевелится, как мёртвый.

Кровь уже не течёт из его раны. Она запеклась и образовала на поверхности раскуроченной голени тонкую корочку, похожую на подгоревший бифштекс.

Паук стоит рядом, точно караульный. Стоит и ждёт, когда его хозяин очухается, и они продолжат свой путь на поверхность.

Пора!

Я возвращаюсь в самого себя. Резко, нырком, будто меня затянуло в эту оболочку. И на меня тут же обрушивается тупая и ноющая боль в ноге, части которой уже нет, и она находится во мне, став кормом для Червя, который, затем, меня восстановит, нарастив на отрезанную часть новое мясо. Вот такой вот круговорот плоти в этом мире.

«Если я всё ещё чувствую боль, – думаю я, – то это означает, что я – живой!»

И я открываю глаза, видя окружающий меня мир через линзы своего шлема. Голод утих. Его уже можно терпеть. Я решаюсь посмотреть вниз, на свою ногу, из которой виднеется белёсая малоберцовая кость.

Рана меняется прямо на глазах. Плоть нарастает волнами. Мышцы, сухожилия, кровеносная система, кожный покров.

Всё это переплетается. Становится похоже на живой каркас, который заполняется мясом, постепенно, как если бы смотреть на это в замедленной съёмке.

Невероятное зрелище!

Проходит несколько минут, и моя нога становится прежней. Не уверен, что я смогу провернуть подобный фокус ещё раз. Лучше иметь на такой случай некий запас. Что-то вроде «свиньи», которую я смогу пустить в расход. Тварь, обречённую стать моим кормом. И я – не шучу. Если передо мной будет стоять выбор – убей, или умри, то я выберу – «убей», и во мне ничего не шевельнётся. Таков закон этого мира! И я его принимаю! Ибо я, чтобы выжить, – стал зверем.

Дело остаётся за малым – мне нужно снова закрепить на ноге костяной щиток, и, после этого, я встану и пойду.

– Помоги мне, – говорю я Пауку. Именно говорю, как старому другу, а не приказываю.

Биомех подбирает часть моей брони. Прикладывает её к голени, и я вижу, как из бронепластины в сторону щиколотки выбрасываются нити. Они впиваются в плоть. Забуриваются в неё. И я чувствую их там, у себя внутри, как они ползут под кожей, будто ленточные паразиты.

Броня быстро прирастает к ноге. Как бы приваривается к ней. Становится с ней одним целым, и я поднимаюсь.

Медленно, опираясь на Паука одной рукой.

Встал.

Так.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Приводы работают, как надо. Всё функционирует, как и прежде.

Только я еще слаб. Боль и голод постепенно затухают, но не проходят совсем, как бы напоминают, что всё, что со мной сейчас произошло, было взаправду.

Меня порядком мутит. Перед глазами пляшут багровые разводы, и я делаю шаг вперед по туннелю.

Затем ещё один, и ещё.

Сначала неуверенно, а потом, всё до быстрее и быстрее, пока не перехожу на бег.

Пространство разбито на сектора, которые складываются в голове в единую картину.

Я держу в руках дробовик, и бегу по туннелю, как машина, монотонно переставляя ноги.

Паук бежит рядом. Уверен, скоро я ему тоже подкину работенки.

Мысль о биомеханической штурмовой винтовке не выходит у меня из головы.

И она у меня будет!

Нужно только найти подходящие компоненты для её изготовления.

И… ещё одно. Уверен, то, что сейчас со мной произошло, было не просто так. Точнее, мне специально подкинули это испытание, чтобы посмотреть, на что я пойду ради того, чтобы выжить.

И я его прошёл и доказал, в первую очередь самому себе, что я перешёл на новый уровень своего развития в Сотканном мире.

Это дает мне уверенность, даже наглость, что, теперь, мне море по колено, и я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути. Даже тех тварей, которые ходят по воздуху, и, по чьей милости, я здесь оказался.

Теперь меня не остановить. Отныне я не буду убегать. С моей новой сверхспособностью по изменению слоя я буду убивать всё, что шевелится и не шевелится. А то, что уже мертво, я превращу в прах, пыль у себя под ногами!

Я чувствую, как во мне нарастает ярость. Безумная. Испепеляющая.

Я должен её обуздать и выбраться из туннеля с холодным рассудком. Слишком многое поставлено на карту, а у меня не будет шанса всё переиграть. Если только…

Я задумываюсь.

«Чем же может быть артефакт Древних? Что ещё за преобразователь? Он, что, может обратить время вспять, и поможет мне запустить перезагрузку Сотканного мира? Было бы неплохо! Если компьютер сбоит, то вы нажимаете кнопку „ресет/сброс“, и перезапускаете его. Если программа глючит, то вы её сносите и устанавливаете заново. Чем этот мир, эти слои, отличаются от виртуальной вселенной? Да, ничем! Те же правила и законы, которые можно обойти или нарушить, если у тебя есть ключ от всех дверей этих туннелей, образно говоря, конечно. И этот артефакт может быть именно тем, что мне и нужно!»

С этими мыслями я бегу дальше по туннелю, который заметно поднимается вверх.

Мне уже не терпится выбраться из него на поверхность и углубиться дальше в город Древних.

Спешить не буду. Не то это место, где любят торопыг.

Эх!

Не знаю, почему, но мне приходит это на ум.

Сейчас бы, встретить Айю. Уверен, она бы могла мне многое рассказать об этом городе.

Или же…

Я сознаюсь себе в этом.

Мне просто хочется с ней снова увидеться. Единственным живым существом, которое здесь всё ещё напоминает мне человека.

«Стоп!»

Говорю я сам себе.

«Айя же мне тогда сказала, что, из-за Червя, у меня с ней установилась симбиотическая связь. И я могу её почувствовать. Что, если, я могу не только её почувствовать, но и призвать? Не голосом, а ментально. Говорят же, что близнецы знают, что происходит друг с другом, даже находясь на большом расстоянии друг от друга. Вдруг, здесь, тоже, нечто подобное, а? Посмотрим, куда это меня заведёт. А пока, я должен отсюда выбраться».