Текст книги "Нейронафт (СИ)"

Автор книги: Ринат Таштабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Назовите кодовое слово! – продолжает охранник.

– Сапфир, – говорю я пароль, который мне сказал бот.

Голову даю на отсечение, эти ребята срисовали меня ещё на подъезде к воротам, если не дальше.

Не удивлюсь, если у них в воздухе висит дрон и они наблюдают за периметром через беспилотник, а сейчас наш разговор записывают на видео в разрешении 4К.

– Проезжайте! – почти пролаял мне охранник. – Прямо по дороге и направо к одиночному зданию. Вы его точно не пропустите.

Ворота вздрагивают и медленно отползают в сторону.

Я замечаю, какой толщины у них несущая балка. Такие только таранить на КАМАЗе, да и то, нет гарантий, что проедешь дальше, а не расшибешься в лепешку.

Я проезжаю, осторожно перекатываясь через систему экстренной остановки машины. Знаете, такие прячущиеся в асфальт стальные шипы, как на парковке, и смотрю в зеркало заднего вида, как ворота сразу же за мной закрываются.

С этой стороны охраны тоже нет. Всё работает на автоматике, через удалённый доступ.

Еду по дороге. Снова через лес. Она круто забирает вправо. Уходит в небольшую горку.

Поднимаюсь на ней вверх, и вижу мрачное серое бетонное здание в виде прямоугольника с плоской крышей. Коробку со всех сторон окружают высоченные деревья – сосны, ели и даже необхватный дуб, с раскидистыми ветвями.

В здание вделаны огромные панорамные окна в пол, затонированные в ноль, в обрамлении стальных опор, поддерживающими всю эту конструкцию, с огромным свесом над парковкой в виде монолитной бетонной плиты.

Честно говоря, я ожидал увидеть тут совсем другую картинку. Не совсем особняк, но и не ультра-хайтек.

Да и размеры меня не впечатлили. Как-то слишком скромно для такой Компании.

«Хотя, – думаю, – это можешь быть лишь первый этаж – скрытая верхушка айсберга, а вниз уходит несколько уровней. Прям – Корпорация Амбрелла, как в Обители Зла».

Ещё строение мне, почему-то, напомнило крематорий, только такой продвинутый, в стиле ретрофутуризма, где-то в утопическом будущем.

От него веет холодом, опасностью и, даже, какой-то скрытой враждебностью, будто это – притаившийся зверь, готовящийся к прыжку, чтобы тебя сожрать.

Совсем не похоже на медицинский центр с лабораторией. Совсем, да и вопрос, а что же здесь на самом деле лечат или исследуют?

Я заворачиваю налево и заезжаю на парковку, которая расположена, как бы в углублении, чтобы не отсвечивать с дороги, а сверху её закрывает свес, так, что, с небес тоже не видно, кто там стоит.

Вдоль парковки, на столбах, стоят светильники, похожие на те, что находятся на Мкаде.

Мне в глаза сразу же бросается ряд припаркованных люксовых автомобилей. Прям, как на выставке или автошоу.

Порш Панамера, ещё один Порш – девятьсот одиннадцатый, пара удлинённых Мерсов, Бумер ×7, последняя модель Рейдж Ровера, (просто, какой-то космос, а не машина!), Бентли, Мазерати, Форд-Мустанг, как из фильма «Угнать за 60 секунд», огромный Кадиллак, похожий на бегемота, и даже лимузин, стилизованный под авто двадцатых-тридцатых годов прошлого века, с их легко узнаваемым летящим силуэтом с длиннющими изогнутыми крыльями.

Даже не хочу думать, сколько это может стоить. Ещё и водитель к такой тачке должен быть соответствующий. В такой чёрной униформе с фуражкой, и в белых перчатках.

Я паркую свою Хонду на свободном месте, между лимузином и мерином, сразу же на почувствовав себя не в своей тарелке.

Выхожу, ищу глазами, а не притаился ли где здесь Гелик Виктора? Нет, Гелика нет, и иду по ступеням, ведущим вверх, ко входу в здание.

Невольно считаю их про себя.

«Первая, вторая, третья… Одиннадцатая».

Я останавливаюсь перед сдвоенными стеклянными дверьми высотой, наверное, метра в три.

Снаружи торчат только две массивные медные ручки «под старину» и больше ничего нет. Ни кнопки вызова, ни домофона, ни даже глаза видеокамеры.

Не стучаться же мне в двери?

«Вероятно, – мысленно говорю я сам себе, – они сами ее откроют, посмотрев, кто там стоит, через скрытую видеокамеру наблюдения».

Я поднимаю голову. Смотрю вверх, выдавливаю из себя полуулыбку, типа, смотрите – вот он я, понимая, как это стремно выглядит со стороны.

В этот момент изнутри раздается щелчок электромагнитного замка и правая створка двери, из толстенного и явно бронированного стекла, сама собой открывается, плавно поворачиваясь на петлях без всякого видимого привода.

Внутри царит полумрак, и я вхожу внутрь.

Тут же включается неяркая светодиодная подсветка.

Я прохожу по зеркальному коридору и оказываюсь в просторном зале с высоченными потолком, на ресепшене.

Кидаю взгляд влево и вправо. Вокруг меня царство черного и белого мрамора. На пол уложен крупноформатный серый керамогранит. Под потолком висит огромная люстра, сделанная по виду из бронзы, со светильниками, стилизованными под кристаллы.

Стены украшены строгими графическими узорами из жёлтого металла – явно из латуни (ну не из золота же, правда?), и, по стилю, напоминают арт-деко, как это было модно у богемы в двадцатых годах прошлого века.

Эдакая – сдержанная роскошь. Не вычурная или кричащая, а аристократичная, неброская, как у настоящих джентльменов.

«Да, – думаю я, – бабки здесь есть, и бабки огромные!».

Все эти мысли промелькнули у меня в голове за считанные секунды, пока я шел к стойке ресепшена в виде парящей в воздухе на невидимой опоре стеклянной консоли с большим монитором, за которой стоит…

Ля!.. Она —просто ох… офигенна!

Я невольно любуюсь этой девушкой – высокой брюнеткой в строгом деловом костюме белого цвета, который эффектно подчёркивает все достоинства её фигуры, а особенно – высокую и упругую грудь, тончайшую талию и тугие бёдра.

Я смотрю в её зеленые глаза. У неё через плечо переброшена длинная коса, а лицо настолько идеально, с чуть пухлыми губами, четко очерченными скулами и крова-алыми губами, что у меня возникает сомнение, а человек ли это, а не создание, нарисованное в нейросети?

За девушкой, на стене, находится гравировка – большое изображение головы человека с мозгом, точно такое же, как и на визитке, которую дал мне Виктор, только от неё, во все стороны, расходятся солнечные лучи.

Бейджика с именем у неё нет.

Девушка, что-то быстро печатает на механической клавиатуре, стилизованной под пишущую машинку.

Я стою и жду.

Наконец, она отрывается от монитора. Чуть поднимает голову и равнодушно смотрит на меня, как на насекомое. Неудивительно. Она же наверняка видела в камеру, на чём я приехал.

– Мне назначена встреча на десять часов, – говорю я брюнетке, всё ещё сомневаясь, а не робот ли передо мной?

– Мадам вас уже ждёт, – холодно отвечает мне девушка, – проходите! Прямо по коридору, до конца. Там у нас переговорная комната.

Она показывает мне на противоположную стену, в которой, сама собой, открывается ещё одна стеклянная дверь, которую я сразу и не заметил.

– Мадам? – переспрашиваю я.

Брюнетка мне кивает и добавляет:

– Да, для вас она – Мадам и… – девушка видимо решает, говорить мне или не говорить, – мой вам совет, – будьте с ней самим собой!

– Благодарю! – кидаю я брюнетке и направляюсь к двери.

– Удачи! – неожиданно доносится мне вслед.

Я замедляю шаг, поворачиваю голову и вижу, что девушка смотрит прямо мне в глаза и, едва заметно, будто нарушая директивы заданной ей программы, улыбается мне.

Я ей коротко киваю и захожу за дверь, абсолютно не зная, что меня ожидает дальше.

* * *

Иду по коридору. Мрамор. Везде один только мрамор и керамогранит. Только другого цвета. На стенах серый, потолок белый, а на полу чёрный.

Коридор освещён неяркой светодиодной подсветкой. Она не бьёт по глазам, но даёт достаточно света, чтобы всё видеть.

«Что это за Мадам? – думаю я. – Очередная бабища? Рекрутёр? Снова будет кукла, как из секс-шопа? Посмотрим-посмотрим».

Я прохожу метров двадцать и останавливаюсь перед дверью. Тоже из стекла, похожего на обсидиан.

Да, дизайнеры этого интерьера свой хлеб даром не ели!

Перед тем, как взяться за витую медную ручку, я три раза стучу в дверь, чуть шаркаю ногами, и, не дождавшись ответа, открываю её.

Захожу внутрь и оказываюсь в просторном помещении, выполненном в стиле минимализма.

Серые бетонные стены с фактурными мазками. Белый высокий потолок. Пол сделан из тёмной древесины, очень похожей на морёный дуб.

Посередине находится стол в виде столешницы, на четырёх тончайших металлических ножках, залитой эпоксидкой, и имитирующей морское побережье, с песком, камнями, скалами и бутылочно-зелёной водой. Модная сейчас тема.

На столе стоит моноблок в молочно-белом корпусе с клавиатурой и мышкой. Возле стола находится обычное кожаное кресло для визитёров, а с той стороны, ещё одно – навороченное, по самое не балуйся.

Скелетообразный каркас обтянут коричневой кожей. Внешне оно повторяет контуры человеческого тела, есть ещё подголовник и опоры для рук.

Уверен, это кресло снабжено электрическим приводом, типа реклайнера, чтобы его можно было разложить в лежанку.

Слева на стене замечаю вертикальный сад с непонятными для меня видами растений, а справа стоит большой стеклянный террариум.

Без этого помещение выглядело бы совсем уныло, как камера, или, как склеп.

Я делаю шаг вперёд. Хочу заговорить с высокой и статной женщиной в чёрном, которая стоит ко мне спиной и курит у раскрытого окна, которое не совсем похоже на окно.

Как я понимаю, – это и есть – та самая Мадам. Она делает вид, что меня не заметила.

Я оборачиваюсь. Вижу вешалку. Снимаю и закидываю на неё свою куртку. Затем прохожу к креслу для посетителей, и, не дожидаясь приглашения Мадам, сажусь в него, откидываюсь на спинку, и закидываю ногу на ногу.

Как говорится – наглость – второе счастье.

Женщина продолжает курить, причём, дым не уходит в открытое окно, за которым, к моему удивлению, я вижу зелёный лес, в котором щебечут птицы, а поднимается вверх, в незаметную вытяжку.

Так проходит секунд тридцать. Я молчу, Мадам тоже на меня не реагирует.

Я догадываюсь, что это входит в первый этап моей проверки. Интересный у них подход!

Наконец, женщина разворачивается и направляется к столу. Окно за ней гаснет и превращается в стену, а до меня доходит, что это была симуляция, что-то вроде экрана с имитацией летнего леса.

А у Мадам, отмечаю я про себя, очень привлекательная внешность.

Смотрите сами – платиновая блондинка на высоченных каблуках, ростом, чуть пониже меня, очень короткая стрижка. На глазах – прямоугольные очки в тонкой металлической оправе. Она одета в чёрный деловой костюм. Фигура у неё – бомба! Хотя, на вид ей можно дать лет сорок, даже сорок пять, её телу позавидует любая двадцатилетняя фитоняшка.

Грудь – пятёрка, тончайшая талия и бедра, точно плывёт каравелла.

Но и это – не главное. Она, мне, чем-то, неуловимо напоминает Бриджит Нильсен из фильма «Рокки 4».

Помните? Тот же типаж. Также уложены волосы.

Холодная. Надменная. С лицом, как у андроида, который только похож на человека, с туго натянутой на череп кожей.

От неё веет холодом. Это впечатление только усиливают её глаза – синие и бездонные, точно у неё вставлены линзы.

Мадам подходит к столу. Садится в кресло-скелетон. Одаривает меня ледяным взглядом. Не моргает.

«Она точно человек?»

Я смотрю на неё, и, ловлю себя на мысли, что, пожалуй, сейчас, не смогу точно определить её возраст. Её лицо идеально, но чувствуется, что к этому совершенству приложил руку пластический хирург.

– Будешь? – Мадам сразу же переходит на «Ты» и протягивает мне пачку сигарет.

– Курение – убивает, – чуть улыбнувшись, отвечаю я, – воздержусь.

– Как хочешь, – равнодушно отвечает Мадам (у меня язык не повернётся назвать её женщиной) и небрежно бросает пачку на стол. – Предупрежу тебя сразу, наша с тобой беседа будет записана.

– Валяйте! – равнодушно говорю я.

– Ты готов к разговору со мной? – спрашивает у меня Мадам и запускает стоящий на столе метроном – чёрную пирамидку с маятником.

Тык-тык.

Тык-тык.

Отсчитывает прибор. Видимо она так проводит собеседования.

– Готов, – отвечаю я, – а как тебя зовут?

Не знаю, почему я это сказал, скорее всего, я решил сразу же расставить все точки над «и». Признаю, это прозвучало грубо. Надо сменить тактику.

– Мадам! – режет блондинка. – А ты – дерзок, – она смотрит сквозь меня, – но это – со страху. Кстати, чего ты боишься?

Блондинка затягивается и медленно выпускает дым изо рта. Сцена, прям, как в голливудских фильмах. Типа, как из «Основного инстинкта» с Шерон Стоун.

Хотя меня всегда бесили курящие бабищи, внешка Мадам перебивает её дурную привычку, и я пытаюсь сконцентрироваться на разговоре, а не думать о том, чтобы я хотел с ней сделать, прямо здесь и сейчас, на этом столе, сняв с неё одежду. Хотя, стоп! Одежду можно и оставить. Будет достаточно стащить с неё трусики и закатать юбку.

Я прям представляю её взгляд поверх её очков в тот момент, когда я…

Чёрт!

Ловлю себя на мысли, что меня это жутко заводит, а надо думать о другом, только если её внешний вид не является частью собеседования. Так сказать, элемент отвлечения от главного.

– Боюсь? – переспрашиваю я, чтобы потянуть время. – Да, наверное, почти ничего. Хотя, – я решаю вывернуться, – скорее я боюсь остаться на том же уровне, что и сейчас. Типа, упустить единственный шанс, кардинально изменить свою жизнь к лучшему.

Мадам внимательно смотрит на меня, и я не понимаю, что скрывается за этой маской ледяного безразличия.

– Остаться неудачником, да? – блондинка резко взвинчивает ставки, явно пытаясь выбить меня из колеи.

Я, с трудом, сдерживаюсь, чтобы ей не нагрубить, и отвечаю:

– Главное – не остаться таким навсегда.

– Всё в твоих руках!

Мадам тушит сигарету в пепельнице и задаёт мне следующий вопрос:

– Ты – тщеславен?

– Пожалуй, что да, – отвечаю я, – разве это плохо?

– Здесь я задаю вопросы! – блондинка произносит это с нажимом в голосе.

Метроном всё продолжает отщелкивать в такт, и меня это раздражает, но вида я не подаю.

– А я, всё же попытаюсь, – настаиваю я, понимая, что Мадам меня проверяет, поведусь я на её приказ или нет. Не с тем она связалось! – Ответь мне, – задаю я следующий вопрос, – ты уже сделала свой выбор?

Блондинка одаривает меня холодной улыбкой.

– Сам подумай, – она выдерживает паузу, – будь по-другому, ты бы здесь оказался?

– Нет, – говорю я.

– Но я могу изменить свое мнение, – продолжает Мадам, – убеди меня в том, что ты тот, кто нам нужен, ну давай!

– Мотивация, – быстро отвечаю я, – у меня есть мотивация, даже через край, а без неё, вы получите очередного болванчика – тупого исполнителя, а не человека, который готов на всё.

Блондинка внимательно смотрит на меня. У неё странные глаза – взгляд, будто стеклянный, неживой, как у куклы, хотя и чертовски привлекательной.

Я догадываюсь, что она решает продолжить ли собеседование, или уже объявить свой вердикт.

Блондинка останавливает пальцем метроном и предлагает мне:

– Прогуляемся?

Она поднимается с кресла. Как я понимаю, тестирование началось с той самой минуты, как я переступил порог Компании, если не раньше.

Я встаю и иду за ней.

Мадам подходит к террариуму. Я тоже останавливаюсь рядом.

Террариум висит на стене, как подвесной шкафчик. Размером от примерно метра полтора на два, глубиной в полметра.

Внутри рассыпан песок. Есть камни, почерневшая от времени коряга, какие-то зелёные растения. Задняя часть выложена скальником, а посередине находится небольшой искусственный водоём с журчащей водой.

Мадам стучит пальцем по стеклу, и, я только сейчас замечаю, что на коряге лежит змея угольно чёрного цвета, с чуть сероватым брюшком, треугольной головой и янтарными глазами.

Не знаю, что это за вид, я смогу отличить только кобру от удава, ну ещё анаконду с гремучей не перепутаю.

Длиной тварь примерно в метр. Её можно было бы назвать красивой, но от этой красоты веет смертью.

При стуке змея поднимает голову, вытаскивает и втягивает раздвоенный язык и смотрит на нашу сторону.

– Пришло время кормления, – говорит мне Мадам и снова стучит по стеклу.

Змея медленно ползет по стволу, спускается с него и направляется в нашу сторону.

Блондинка, тем временем, открывает встроенный в террариум скрытый ящик, и достаёт из него белую мышь, держа её за хвост.

Мадам быстро закрывает ящик. Грызун трепыхается, пищит, и, всем своим видом показывает крайнюю степень возмущения.

Продолжая удерживать мышь, блондинка откидывает задвижку сбоку террариума, и кладёт зверька внутрь стеклянного желоба, который ведёт вниз.

Мышь скользит по нему и падает на песок. Приподнимается, нюхает носом воздух, а затем быстро забивается в угол террариума, видимо почувствовав, что к ней ползёт змея.

Тварь скользит по песку. На мгновение замирает, глядя на мышь, затем совершает резкий бросок, хватает добычу, вонзив зубы в туловище и быстро обвивается вокруг неё.

Мышь пищит, несколько секунд сопротивляется, и затихает, как раз в тот самый момент, когда змея разевает пасть и, как растянутый чулок натягивает себя на грызуна, чтобы сожрать.

Отравительное зрелище, скажу я вам, смотреть, как мышь исчезает внутри змеи, которая проталкивает свою добычу всё глубже и глубже.

– Сейчас она уползёт, чтобы медленно её переваривать в темноте и тишине, – неожиданного говорит мне Мадам, – согласись, в этом есть нечто завораживающее?

– Смотря, для кого, – парирую я.

Блондинка пропускает мой ответ мимо ушей и продолжает:

– Абсолютный хищник. Без жалости, без сожаления, мук совести и сострадания к своей жертве. Змее нужно жрать, и она жрёт, чтобы жить. Чистый инстинкт!

– Мы недалеко от них ушли, – говорю я, наблюдая, как змея уползает за корягу, – человек, – тот ещё зверь.

Мадам мне не отвечает. Она, к моему удивлению, снова стучит по стеклу. Только, иначе. Легонько, едва заметно, создавая небольшую вибрацию.

Едва она это сделала, я замечаю, как откуда-то сбоку из зарослей появляется ещё одна змея. По виду такая же, как и первая, только немного длиннее.

Блондинка стучит ещё несколько раз, а затем совершает, на мой взгляд, безумный поступок, она открывает задвижку в террариум и снова ударяет по стеклу.

Змея подползает к выходу из своей темницы. Несколько секунд раздумывает, а затем скользит вверх по желобу винтом, прямо к Мадам.

Я уже хочу крикнуть: «Ты что, с ума сошла⁈», как змея выползает наружу, и попадает прямо в руки блондинки. Обвивается вокруг её запястья, превращаясь в такое украшение, от которого кровь стынет в жилах.

Мадам гладит голову гадины и говорит мне:

– Она сейчас не в духе. Она должна была поесть, а получила шиш. Но, по-другому, её из террариума не выманить. Ведь правда, красавица?

Я стою в метре от блондинки и никак не могу понять, она и вправду чокнутая или только прикидывается?

Не отвечаю, думая о том, куда всё сейчас повернётся, и, на всякий случай, решаю держать ухо востро.

Мадам снова проводит пальцем по голове змеи, а затем, глядя на неё, говорит мне:

– Ты сказал, что готов на всё ради работы здесь?

– Да, – киваю я.

– Тогда, – блондинка делает вид, что убирает змею обратно в террариум, – держи!

Мадам резко разворачивается и выбрасывает руку со змеёй в мою сторону.

Гадина совершает выпад и я, точно в замедленной съёмке вижу, как тварь разевает пасть и летит, целясь мне в шею.

Бух!

Моё тело работает быстрее, чем мозг отдаёт ему команды, на чистом инстинкте.

Я делаю шаг в сторону, одновременно доворачиваю корпус, чтобы уйти с траектории выпада змеи и перехватываю её, как раз в тот момент, когда она почти в меня уже вцепилась.

Я держу змею, чуть пониже головы. Она раскрывает пасть, и я вижу в ней ядовитые клыки, похожие на загнутые крючки.

Мадам же держит за хвост и смотрит на меня таким взглядом, будто увидела ожившего мертвеца.

На меня накатывает такая ярость, что мне впервые в жизни хочется вмазать женщине. Но я сдерживаюсь и говорю, глядя прямо в глаза блондинки:

– Стоит мне сжать пальцы, и я раздавлю эту гадину!

Я сказал это с такой интонацией, точно на месте змеи я хотел бы видеть Мадам.

– Не советую тебе портить о себе впечатление! – отвечает она мне. – Отцепи от неё свои грабли, а то вовек не расплатишься!

Я разжимаю пальцы и блондинка, таким же рывком, как и был бросок, возвращает змею к себе и, как-то ловко её крутанув, при этом придерживая её двумя пальцами за голову, положив большой между глаз, а указательный под челюсть, чтобы тварь её не укусила, быстро отправляет её в террариум, тем же путём, каким она из него выползла.

Мадам закрывает задвижку и показывает мне рукой на кресло.

– Садись, продолжим наш с тобой разговор.

Я сажусь в кресло, уверенный в том, что только что прошел финальную проверку, которая могла стать для меня последним днём в моей жизни. Ведь змея была наверняка ядовитая, да?

Блондинка садится в своё кресло и говорит мне, как ни в чём не бывало, словно минуту назад она не пыталась меня убить.

– Буду краткой, – Мадам смотрит на меня с небольшим прищуром, поверх очков, – я предлагаю тебе заключить контракт с Компанией на должность тестировщика. А чтобы тебе быстрее думалось, вот твой стартовый оклад, – блондинка берёт карандаш и быстро пишет на листке бумаги несколько цифр. Разворачивает листок ко мне и добавляет: – это – начальная сумма. Заработать можно намного больше. Всё зависит от тебя и от твоей работоспособности.

Я смотрю на сумму на листке. Не верю своим глазам. Перевариваю её. Моргаю. Снова смотрю. Не подаю вида, что я изумлён, хотя у меня это плохо получается. Наверное, если продать свою почку, то выйдет меньше.

– Устраивает? – зачем-то спрашивает меня Мадам, хотя у меня всё написано на лице.

– Вполне, – отвечаю я, стараясь говорить безразлично.

– Тогда, – блондинка открывает верхний ящик стола и достаёт из него листок бумаги формата А4, – прочти и подпиши.

Я беру документ. Быстро пробегаю по нему глазами. Вычленяю главное и спрашиваю у Мадам:

– Что это такое?

– Соглашение о неразглашении. Стандартная форма. Всё, что ты здесь увидишь или услышишь, или в чём будешь принимать участие, является секретом Компании. Наша коммерческая тайна. Обрати внимание на последствия нарушения пунктов о неразглашении. Запомни, всё серьезно! Без твоей подписи, мы не сможем продвинуться дальше. Если тебя, что-то в нём не устраивает, где находится дверь, ты хорошо знаешь.

Для себя я уже все решил. Мне по зарез нужна эта работа!

«Хитрая бестия! – думаю я про себя, кинув мимолетный взгляд на Мадам. – Знает своё дело! Она обставила всё так, что вывернуться мне уже невозможно. Теперь – мой ход!»

– Ручка есть?

– Держи! – блондинка протягивает мне ручку.

Я ставлю размашистую подпись под Соглашением.

– Готово! – я протягиваю листок Мадам, и она быстро прячет его в ящике стола.

– Пошли, – говорит она мне, – познакомлю тебя с нашей командой.

Находясь у двери, я протягиваю руку к курку, чтобы её забрать, но блондинка меня останавливает:

– Она тебе не скоро понадобится.

Это меня настораживает.

«Я что, попал к ним в карман?» – думаю я.

Обратной дороги нет и я, стараясь, как-то разрядить обстановку, говорю Мадам:

– А что вы со мной сделаете, если я нарушу Соглашение? Убьёте?

Признаю, шутка, так себе, но вот реакция блондинки меня удивляет. Она мне отвечает, и в её голосе сквозит скрытая угроза:

– Запомни… – она специально растягивает слова, – есть вещи, намного хуже смерти, и ты это увидишь!

Мы выходим в коридор. Проходим по нему и останавливаемся перед лифтом, который я, почему-то пропустил, когда шел в переговорную.

Мадам нажимает кнопку вызова, которую практически не видно на стене.

Стоим, ждём, когда лифт приедет и раскроются его створки. У меня на душе скребутся кошки, а в голове свербит только одна мысль:

«В какую замуту я влип на этот раз?»

Эпизод 5. Первый уровень

Раздаётся тихий шелест. Затем щелчок. Створки прибывшего лифта открываются, и мы в него входим.

На вид, он, вполне обычный – человек на восемь, как грузовой в многоэтажках с зеркалом, стальными стенами, цифровой панелью управления и табло с номером этажа.

Сначала на нем загорается цифра ноль, как я понимаю – это там, где мы сейчас находимся. Затем Мадам нажимает на нужный нам этаж, что-то я не заметил на какой. Створки закрываются и лифт медленно и плавно идет вниз.

Сначала на табло загорается минус один, потом минус два, минус три.

Как я и думал, под нами расположено несколько скрытых этажей. Прям, как в кино, про злобную корпорацию, которая занимается нелегальными экспериментами.

Мое волнение нарастает. А еще я думаю про то, что я не подписал ничего кроме соглашения о неразглашении информации. Ни контракта, ни договора. Разве так устраиваются на работу? Плакали мои бабки!

Мадам словно читает мои мысли и говорит мне:

– Если ты переживаешь, не кинем ли мы тебя, то советую зайти в приложение своего банка и проверить свой счет.

Едва она это произнесла, как на моём смартфоне срабатывает вибро-оповещение и раздаётся мелодичная трель.

Я достаю из кармана мобильник. Смотрю на экран и вижу, что на мой счет поступила круглая сумма. Ровно половина о того, что мне написала блондинка на бумаге.

– Это – только первая половина, – поясняет мне Мадам, – остальное после того, как ты пройдёшь первый уровень.

«Первый уровень? – думаю я. – Это что еще за фигня?»

– Приехали, – говорит мне блондинка, и лифт замирает на отметке минус десятый этаж.

«Неужели мы ушли вниз на такую глубину? – удивляюсь я. – Что это вообще за место такое?»

И снова Мадам мне отвечает, будто прочитав мои мысли:

– Это – бывший военный объект с многоуровневым бомбоубежищем. Заброшка. В своё время мы его выкупили и переделали под свои нужды.

– А чем вы вообще занимаетесь? – спрашиваю я.

– Сейчас ты сам все увидишь, – отвечает мне блондинка и нажимает на кнопку разблокировки створок лифта.

Они открываются, и я оказываюсь перед длинным коридором, выкрашенным в серый цвет и похожим на коридор, какой обычно бывает на секретных военных объектах.

Наверху висят светодиодные лампы. По стенам прокинуты толстенные электрические кабели с трубопроводами, а где-то вдалеке раздается равномерное гудение, как от мощного источника электроэнергии.

Здесь внизу уже не так шикарно, как наверху. Чувствуется влияние армейского прошлого, хотя и видно, что здесь был сделан масштабный ремонт.

Мне в лицо ударяет характерный запах подземелья, который не в силах убрать даже мощная вентиляция.

– Нам – туда, – блондинка легко подталкивает меня вперед, а моё воображение уже рисует жуткие картины. Типа меня сейчас отведут в операционную, где меня разберут на органы, выпотрошат и пересадят мое сердце или печень, какому-нибудь престарелому богатею.

А я ведь даже никому не рассказал, куда я поехал, и где меня искать в случае моего исчезновения. У меня даже ножа с собой нет! Вся надежда только на кулаки и мою физическую силу.

«Ну да, – накручиваю я сам себя, – всё сходится. Компании были нужны сравнительно молодые и здоровые, а перед зданием стоят шикарные авто. Точняк!»

Мои мысли, видимо, отразились у меня на лице, потому что Мадам, чуть усмехнувшись, мне говорит:

– Я знаю, о чем ты сейчас подумал. Не ссы! Это – совсем другое. Нам нахрен не нужно заниматься черной трансплантологией если есть вещи, которые стоят на порядок больше!

– Что именно? – спрашиваю я, и выхожу из лифта.

– Тебе обо всем расскажет наш Профессор, – блондинка технично уходит от прямого ответа. – А, чтобы ты не думал, что тебя заманили в ловушку, можешь отсюда сваливать. Вот лифт. Выход, ты знаешь где. Часть денег у тебя на счету. Можешь оставить их себе. А откроешь рот, и будешь болтать, где ты был и что видел, пожалеешь!

Мадам делает шаг в сторону и с вызовом смотрит мне в глаза.

– Пошли уже! – я делаю несколько шагов по коридору, – Я не привык отступать.

– То-то же! – блондинка мне искусственно улыбается, и мы вместе идём вперед, хотя у меня по загривку бежит холодок, а внутренний голос едва ли не орет в ухо: «Беи отсюда, сука, беги!»

Я посылаю его нахрен и, метров через двадцать, я оказываюсь перед стальными дверьми с кодовым замком.

Мадам прикладывает большой палец к сканеру отпечатка, затем набирает код на цифровой мини-клавиатуре.

Радуется щелчок и дверь уходит вверх, совсем, как в кино.

Мы заходим с блондинкой внутрь, и я сразу же отмечаю разительное отличие от того, что было в коридоре.

Помещение с белыми стенами похоже на медицинскую лабораторию из фантастических фильмов и залито ослепительно белым светом, будто льющимся прямо с потолка.

Здесь пахнет озоном и стерильностью. Длинные столы и всё пространство вдоль стен заставлено непонятным мне оборудованием и приборами с мигающими лампами, дисплеями и кучей проводов.

Есть цифровой микроскоп, куча экранов, сканер, рентгеновский аппарат, как в больнице, передвижная каталка и три койки, как в отделении интенсивной терапии или реанимации, отделённые друг от друга пластиковыми ширмами.

Знаете, такие высокотехнологичные койки, с электроприводами спинок, поручнями и подставками для приема пищи.

Они застелены белоснежными простынями. У каждой из них стоит капельница, кислородный аппарат с маской, а у изголовья находится монитор для контроля жизнедеятельности пациента и всякие медицинские приблуды.

«Чем же они здесь реально занимаются?» – думаю я.

Признаюсь честно, у меня иссякли варианты.

Едва мы сюда вошли с Мадам, на нас сразу же обращает внимание три человека. Девушка лет двадцати пяти в белом халате. У неё на голове шапочка, как у медсестры, а лицо скрыто маской, поэтому её внешность мне не разобрать, но фигура у неё, что надо.

Еще один мужик лет под сорок. Тоже в белом халате, но уже без маски, лысый, с неприятным крысиным лицом. Он смотрит за показаниями на одном из мониторов, а чуть дальше находится пожилой мужчина. Высокий, худой, с седыми волосами, зачесанными назад, небольшой аккуратной бородой, как это бывает среди учёных, и в очках. По виду – вылитый главный врач из фильмов про больницы и госпитали.

Он стоит у затонированного стекла, которое тянется вдоль противоположной от меня стены, а рядом находится гермодверь, видимо, ведущая в соседнее помещение.

Девушка и мужик, кинув на меня короткие взгляды, сразу же переключаются на свою работу. Они смотрят в мониторы, а перед каждым из них на столе, кроме клавиатур и мышек, находится, что-то похожее на пульт управления из центра космических исследований.

Седовласый сразу же проходит к нам, и протягивает мне руку. Я её пожимаю, отметив про себя, что, несмотря на его годы, рукопожатие у него крепкое, а ладонь сухая с жилистыми пальцами.

– Профессор, – обращается к нему Мадам, – как мы с вами и договаривались, я привела к вам нового тестировщика. Я его ещё не ввела в курс дела, поэтому, надеюсь на вас.

– Олег, говорю я, глядя в глаза ученого. Они у него небесного цвета, живые, с хитрецой, но без снобства.