Текст книги "Нейронафт (СИ)"

Автор книги: Ринат Таштабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Изучаю убитого мной монстра, думая, что еще можно у него взять.

Вроде бы ничего нет, как…

Моё внимание привлекают странные железяки, словно растущие у него в костях, рядом с приводами конечностей, которые я раньше не заметил.

Такие покоцанные продолговатые штуки темно-серого цвета с отслоившимися чешуйками.

Я тычу в одно из них клинком и лезвие к нему прилипает.

«Магнит?» – думаю я.

Решаю отковырять эту железяку, назначение которой мне сейчас непонятно.

Бац!

Бац!

Орудую лезвием, как фомкой. Одна железяка трескается, а вторая отламывается вместе с частью кости.

Подбираю её и внимательно рассматриваю.

Железяка вросла в кость. Это заметно по неровным краям и границе металла, будто он в нее вплавлен.

Костная ткань явно медленно нарастала, поглощая магнит год за годом.

Переворачиваю находку. Длиной она чуть меньше локтя, чуть изогнутая. Если её разместить на спине, чуть левее капсулы с симбионтом, то…

Руки опережают мою мысль.

Примеряю запчасть, и она точно ложится вдоль лопатки. Чуть наискось, словно я её специально обточил и прислал нужную мне форму.

Совпадение? Может быть, а может быть и нет.

Если магнит закрепить на спине, то я смогу примагнитить к нему лезвие клинка и носить его сзади, рукояткой вверх, что намного удобнее, чем на поясе, или, ещё как-то.

В случае необходимости, я поднимаю правую руку, сгибаю ее в локте и, за секунду, выхватываю клинок, а потом снова его там закрепляю.

Остаётся только присобачить эту кость с магнитом к броне, не приклеивать ее же?

«А если приклеить?»

Звучит, как бред, только это бред в абсолютно безумном мире.

У меня же есть симбионт. Что если…

Я внимательнее рассматриваю кость. У неё пористая поверхность, похожая на пемзу. Идеально!

Приказываю симбионту плюнуть кислотой на эту кость, что он и делает.

Материал шипит, чуть плавится, размягчается, становится податливым, как воск. И я, не теряя ни секунды, закидываю его себе за спину и прикрепляю к лопатке. Прижимаю с силой. Оттуда валит дым, а я чувствую жжение, переходящее в боль. не сильную, больше занудную.

Кость вплавляется в кость. Магнит становится часть моей брони, прикипая к телу.

Закрепляю клинок. Стараясь опустить его пониже, чтобы рукоятка не возвышалась над головой.

Быстро его выхватываю. Снова закрепляю и снова выхватываю. Тренируюсь, пока не довожу этот навык до автоматизма.

За всеми этими действиями, я как-то позабыл, что мне нужно выбраться из этого слоя и найти точку выхода.

– Чёрт! – ругаюсь я. – Я же уже должен был пролюбить время! Но таймер всё ещё тикает! А это означает, что оно было остановлено, или замедлено, (Вот только кем? Мной или наблюдателем?) и все эти события произошли в изменённом уровне! Надо ускоряться!

Я запускаю карту. Рывками проматываю её и нахожу место, где находится узел – точка выхода из этого слоя.

Бегу туда, что есть духа, наплевав на всякую осторожность и держа пистолет наготове.

Несусь по туннелю, всё время сверяясь с картой.

Поворот.

Ещё один поворот.

Туннель петляет, расширяется.

Под ногами хлюпает грязь, а перед глазами, одна за другой сменяются картинки, похожие на мозаику из кошмара, где ты – всего лишь песчинка, в этой бесконечности из жижи, чёрной крови, сплетения костей, кишок и гниющей плоти.

Передо мной, практически на расстоянии вытянутой руки, мелькают цифры обратного отсчета:

10… 9… 8… 7…

Время, которое отделяет меня от схлопывания выхода. И я не знаю, на самом ли деле я их вижу, или это мираж – галлюцинация – порождение моего воспалённого разума.

Наконец, навигатор приводит меня к узлу. Я резко останавливаюсь, не ожидая увидеть ТАКОЕ!

Моё сердце глухо стучит в груди. Я поднимаю голову вверх, под свод туннеля, откуда на меня смотрят… Глаза, чтоб их!

Именно так – Глаза!

Они точно заглядывают мне в душу, препарируют её, вынимают из тела и выворачивают наизнанку.

Затем я слышу тихий и проникновенный голос, который точно раздаётся со всех сторон:

– А ты – везучий сукин сын! Но это – ненадолго!

И меня поглощает абсолютная тьма, в которой я растворяюсь, точно в кислоте…

Эпизод 18. Пробуждение

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Они сменяют друг друга, пока не сливаются в одну сплошную чехарду, в которой уже не разобрать, где свет, а где чернота.

Меня тащит вверх с неимоверной силой. Буквально выбрасывает наружу с огромной глубины.

Не могу дышать. Легкие разрываются от боли, а в ушах стоит монотонный гул, похожий на шум от трансформаторной будки.

Барабанные перепонки словно выдавливают сильные пальцы, и я нихрена не слышу и не вижу. И ещё не помню, как я здесь оказался, и что за дичь здесь вообще происходит.

Бах!

Я вижу свет!

Холодный неоновый свет, который заливает все вокруг.

Я судорожно сглатываю. Пытаюсь сделать движение руками и ногами, как ныряльщик, который хочет подняться с глубины, но конечности словно ватные, чужие, непослушные, и я доверяюсь потоку.

Он выталкивает меня, как пробку.

Бах!

Я упираюсь руками в прозрачную крышку, а сам я плаваю в молочно-белой жидкости.

Она покрывает меня с головой. На мне ещё есть очки и маска, но кислорода не хватает.

Я стучу в преграду кулаками. Пытаюсь её приподнять. Откинуть эту долбанную крышку, но она не поддается, и на меня накатывает паника, переходящая в стойкое ощущение, что мне – кабздец, что я сейчас здесь задохнусь и утону в этом киселе.

В этот момент раздается щелчок.

Крышка медленно поднимается, и я вижу над собой глаза на худом и неприятном лице с лысой башкой.

«Крыс! – неожиданно выстреливает у меня в голове. – Черт бы побрал этого ублюдка!»

Память ко мне возвращается рывками, в виде разрозненных картинок, которые складываются в одно полотно, и я осознаю, где я нахожусь – в лаборатории переноса сознания, вот только никак не соображу, а где я был?

Помню только, как я сюда приехал, разговор с Мадам, Профессором, Крысом, медсестрой и всё, что было до этого, включая беседу с Виктором в спорт-баре. Вот только, что со мной произошло, после того, как я погрузился в капсулу, будто выпало у меня из головы.

Полный провал памяти!

Ни… че… го!

Пустота.

Вакуум.

В этот момент меня подхватывает Крыс. Вытаскивает из ванны. Я быстро срываю с себя очки и маску, перегибаюсь через край, и глубоко и судорожно дышу, часто открывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

– Неплохо, неплохо! – Крыс хлопает меня по спине. – Обычно после первого погружения ныряльщики блюют, а вы же держитесь молодцом! Вы, что-нибудь помните о том, где вы были? Что видели, и что с вами произошло?

Ассистент Профессора вопросительно на меня смотрит, и я понимаю, что его больше волнует не моё состояние, а то, действительно я страдаю амнезией, или же буду хитрить и морочить этим умникам голову.

Я ещё раз напрягаю память. Словно погружаюсь в себя, пытаюсь отмотать время назад, и… Действительно нихрена не помню! Вообще ничего! Воспоминания, как отрезало, словно они выпали из моей реальности, из слоя этого мира. В голове – чёрная дыра, заполненная тьмой без малейшего проблеска света.

– Нет, – медленно отвечаю я, – совсем ничего.

– Хорошо, – продолжает Крыс, – что последние вы помните?

Я держусь руками за край ванны, – этой продвинутой капсулы, поворачиваю голову, смотрю на ассистента Профессора и резко отвечаю:

– Последнее, что я помню, это, – как я залез в эту херню и провалился в бездну!

– Хорошо, – Крыс мне холодно улыбается, – так и должно быть! Сейчас я помогу вам выбраться из капсулы, и мы с вами пройдем в комнату отдыха перед тем, как мы считаем всю информацию о вашем состоянии и снимем показания с вашего нейро-бота.

Крыс протягивает мне руку, но я отмахиваюсь.

– Сам вылезу! Не развалюсь!

Я опираюсь на бортик, поднимаюсь и перекидываю ногу.

Жидкость капсулы нехотя отпускает меня с характерным звуком.

Чавк!

Вытаскиваю вторую ногу, и ставлю её на каменный пол подиум.

Чавк!

Этот звук мне, что-то смутно напоминает. Что-то очень неприятное, даже страшное. Знаете, как нехороший сон, подробностей которого ты не помнишь, но знаешь, что в нём происходило, что-то очень стремное.

В этот момент меня ощутимо покачивает, и я едва не заваливаюсь в сторону, чуть не слетев с подиума.

Крыс хватает меня за плечо.

– Слабость и головокружение обычны после погружения, – говорит он мне, —идти сможете?

Побегу! – язвлю я, ощущая, как к горлу подкатывает тошнотворный ком.

Я делаю шаг и смотрю себе под ноги, чтобы не оступиться. Еще один шаг, и еще.

Мои ступни в гидрокостюме оставляют едва заметную цепочку влажных следов, таких, будто запотело стекло.

Крыс семенит чуть позади, почти подталкивая меня в спину, явно опасаясь, что я поскользнусь, или же он хочет, как можно быстрее меня отсюда выпроводить, заслоняя собой что-то, что должно быть скрыто от меня? Что-то, чего я не должен увидеть?

В этот момент у меня возникает такое смутное ощущение, когда тебя хотят нае…

Я не подаю вида, что просек эту фишку.

Прикидываюсь, что у меня заплетаются ноги.

Пошатываюсь, и, чуть поворачиваю голову. Краем глаза замечаю, что у одной капсулы, которая находилась слева от моей, виднеется такая же цепочка следов. Почти незаметная, уже подсыхающая, словно кто-то вылез из неё до меня, и уже вышел из лаборатории.

«Еще один нейронафт? – думаю я. – Интересно, интересно! А ведь мне об этом не говорили! Что от меня скрывают?»

Я решаю зайти издалека и спрашиваю у Крыса, пока мы спускаемся по ступеням с подиума:

– Вы говорили, что система автономна, и может поддерживать мою жизнедеятельность, пока я нахожусь в чужом сознании. Как долго всё это может продолжаться?

– Очень долго, – уклончиво отвечает мне Крыс, подходя к гермодвери, и становясь так, чтобы закрыть от меня часть помещения с ещё одной капсулой.

– Сколько? – настаиваю я.

– Столько, – цедит мужчина, повышая голос, – сколько нам будет нужно! – и он быстро набирает код на панели управления.

– У вас здесь, что, – я стараюсь перекрыть голосом гудение от силовых электрических шкафов, – находится ядерный источник питания?

Крыс застывает, как вкопанный, и даже забывает нажать на кнопку разблокировки гермодвери, и я понимаю, что я попал в точку.

Мужчина быстро приходит в себя. Давит на кнопку. Дверь с тихим шелестом отходит в сторону, запуская яркий свет в помещение, от которого я с непривычки жмурюсь и прикрываю глаза тыльной стороной ладони.

– Автономный источник питания! – с нажимом произносит Крыс. – Этого, – для вас будет достаточно! Пойдемте! – настаивает он и, схватив меня за руку, с силой тащит из этой мертвецкой, так напоминающей мне морг.

Тащит…

Словно нашкодившего пацана.

Меня это жутко бесит. Почти доводит до белого каления, где-то там, глубоко внутри, и во мне закипает тихая ярость

– Пошел! – внезапно выдаёт Крыс, и дергает меня за руку, точно это ему может помочь.

– Убери свои грабли! – цежу я, и выдёргиваю предплечье из его пальцев.

Крыс, на мгновение, опешивает, но быстро приходит в себя и снова пытается вытащить меня из помещения. Только на этот раз он действует более нагло, явно второпях и, то и дело поглядывает за меня, в сторону капсул.

– Нахер пошел! – взрываюсь я.

Крыс молчит. Только сопит и пытается сдвинуть меня с места, напрягая все свои силы.

Тащит…

Его действия срабатывают, как триггер.

Тащит…

Бах!

У меня перед глазами возникает картинка, смутная, неясная, словно подернутая туманом, но она постепенно обретает резкость.

Я вижу, там… внутри… у себя в голове, как меня тащат по грязи в, каком-то туннеле худые, страшные и высокие существа, похожие на манекенов.

А потом…

Надо мной возвышается огромная фигура с серой землистой кожей и опускает на мою голову молот.

Бух!

Мой череп раскалывается, как переспелый арбуз, и меня поглощает темнота, за которой наступает такая боль, что она меня пронзает с головы до пят, словно удар током.

Я точно перезагружаюсь. Память быстро ко мне возвращается рывками, фрагментарно, и я вспоминаю все, что со мной произошло в Сотканном мире.

Это – невозможно забыть!

Это – нечто запредельное!

Мир, где царят только первобытные инстинкты – убей или умри!

Мгновение, и я переключаюсь.

Вижу перед собой искажённое яростью харю Крыса. Он мне, что-то орет, но я не слышу, что именно.

Из столба света выныривают Профессор и та разбитная медсестра. У неё в руке я замечаю шприц.

Профессор тоже вцепляется мне в руку, и они вместе с Крысом пытаются вытащить меня из помещения, в то же время, как деваха ждёт момента, чтобы мне, что-то вколоть. Наверное, снотворное или сильнодействующее успокоительное. Одним словом, они хотя меня обездвижить.

В этот момент меня привлекает шум сзади. Такой, легкий шелест хорошо смазанного механизма, который мой внезапно слух вычленил из общего гвалта.

Я скашиваю глаза в сторону и вижу, как крышка правой капсулы медленно поднимается вверх.

Ванна тоже залита призрачным неоновым светом и из неё, прямо из беловатой жидкости, показывается рука, которая хватается за бортик.

Все это похоже на пробуждение вампира из фильма ужасов, когда он восстает из гроба.

У меня в голове снова звучат слова:

«Убей всех! Спаси себя!»

И меня переклинивает.

Все что я хочу – это выбраться отсюда живым!

Действую в моменте, как боевая машина.

Бах!

Я пинаю коленом Крысу по яйцам.

Он охает, отпускает мою руку и сгибается пополам, чтобы тут же получить удар кулаком по затылку.

Вот так, прямо сверху, как кувалдой.

Бух!

Он беззвучно валится на пол, как мешок с дерьмом, и уже не подаёт признаков жизни.

Я тут же хватаю Профессора левой рукой за шею, здраво рассудив, что из всей троицы он – самый важный, и его жизнь ценится намного больше, чем жизни Ассистента и медсестры.

Я провожу Профессору удушающий приём, так сказать, «беру его на локоть». Он хрипит, не может не охнуть ни вздохнуть, а деваха, будто в неё вселился бес, бегом заходит справа и пытается воткнуть мне в плечо иглу шприца.

Бух!

Я перехватываю её руку. Сжимаю пальцы на её предплечье с такой силой, что девушка охает, роняет шприц, который я, успев разжать пальцы, ловлю на лету.

– Не надо! – строго говорю я девушке, чтобы упредить её следующий необдуманный поступок, например, попытку меня остановить или спасти Профессора. – Отойди в сторону!

Девушка выполняет мой приказ и прижимается к стене, глядя на меня круглыми от ужаса глазами. Её грудь часто-часто вздымается, а медицинская маска сбилась с лица, и я отмечаю про себя, насколько она привлекательна, знаете, такой, подчёркнуто вульгарной красотой распущенной девахи, которая присаживается к тебе за столик, чтобы развести тебя на выпивку.

Я же ловко переворачиваю шприц и, продолжая удерживать Профессора левой рукой, направляю иглу ему в правый глаз, а сам тихо ему говорю, стоя у него за спиной:

– Ничего личного, Профессор! Просто бизнес! Я хочу выйти отсюда, и вы – мой пропуск.

В этот момент я слышу, как позади меня раздаются шаги.

Шлёп, шлёп, шлёп…

В пылу драки, я совсем забыл, что из третьей капсулы вылезал, кто-то ещё. Кто-то, кто сейчас может напасть на меня.

Я резко поворачиваю голову и, из-за мгновенного перехода из света в темноту не сразу разбираю, кто это там идёт по полу лаборатории. Какая-то высокая, немного непропорциональная фигура, похожая на призрака, который вышел из другого слоя этого грешного мира.

Но я не успеваю рассмотреть всё в деталях, как деваха срывается с места и нажимает красную кнопку на стене.

Раздаётся шелест, и дверь резко закрывается, отделяя меня от третьего нейронафта, если это вообще был он, а не нечто другое.

Причём, я не уверен, деваха таким образом решила обезопасить меня, или же защитила ныряльщика, чтобы я тоже не настучал ему по рогам.

Неважно!

Я должен отсюда выбраться.

– Пошел! – приказываю я Профессору и подталкиваю его вперёд. – На выход!

Учёный мне безропотно подчиняется, и мы продвигаемся к двери, быстро обходя стол и несколько стульев.

Я смотрю по сторонам. Замечаю чёрные глазки видеокамер наблюдения, расставленных по всем углам и думаю:

«Странно. За лабораторией точно должна наблюдать охрана. Причём, двадцать четыре на семь. Они точно видят, что здесь происходит, а если видят, то, почему не действуют? Должна же быть группа быстрого реагирования на случай форс-мажорных обстоятельств, если только здесь настолько всё засекречено, что простым воякам сюда вход запрещён. Или же… – и такую идею тоже нельзя сбрасывать со счетов, – за мной просто наблюдают, оценивают и ждут, что я предприму дальше. Типа, у них игра такая, что ли?»

В этот момент, точно там прочитали мои мысли, раздаётся надрывный сигнал тревоги. Под потолком начинают мигать красная лампа стробоскопа и помещение погружается в темноту, которую разрывают вспышки света.

«Психическая атака? – я про себя ухмыляюсь. – Посмотрим, посмотрим!»

– Открывай дверь! – шиплю я Профессору на ухо, едва мы остановились возле выхода из лаборатории. – Живо!

Он тяжко вдыхает и, стараясь не шевелиться, глядя на застывшую в нескольких сантиметрах от его глаза иглу шприца, отвечает:

– Не могу! Сработал протокол безопасности! Теперь дверь можно открыть только снаружи!

– Жми на кнопки! – настаиваю я. – Давай! Не испытывай мое терпение!

– Смотри! – бурчит Профессор.

Он быстро перебирает пальцами по панели с цифровым замком. Нажимает на ввод, прикладывает палец и…

Ничего не происходит.

Раздаётся писк и на табло высвечивает надпись:

«Отказано в допуске! Заблокировано!»

– Видишь? – говорит мне Профессор. – Ничего не получилось! Мы не можем отсюда выйти!

– Вижу! – цежу я. – А код правильный?

– Правильный! – злится Профессор. – Что я – враг самому себе?

– Пробуй ещё раз! – говорю я.

Профессор тяжело вздыхает и снова набирает код. Результат прежний. Жопа!

– Хорошо! – я чуть ослабляю хватку на шее Профессора. – Отходим от двери!

Мы делаем с Профессором делаем три шага назад.

– Ждём!

Затем я поднимаю голову вверх и кричу, уверенный в том, что с той стороны меня слышат:

– Даю вам минуту! Если вы не откроете дверь, то Профессору хана!

Я знаю, что я блефую. Мне совсем не хочется калечить Профессора и, тем более, его убивать, но вот знают ли об этом те, кто находится с той стороны? Не уверен. Может быть для них, я выгляжу, как безумец, и они купятся на мой шантаж? Скоро увидим!

– Тридцать секунд! – я запускаю обратный отсчет и приближаю иглу к глазу Профессора. – Двадцать!.. Десять!..

Игла всё ближе к глазу Профессора, а я ему тихо говорю:

– Не дёргайся! Если не хочешь всю оставшуюся жизнь носить повязку, как заправский пират. И, молись, чтобы эта дверь открылась! Я просто хочу отсюда свалить! Из этого дурдома!

– Хорошо, – тихо отвечает мне Профессор, – если бы ты дал мне время, то я бы тебе всё объяснил.

– Поздняк! – говорю я, слыша с той стороны двери топот ног и возбуждённые голоса. – Готовсь! Сейчас мы узнаем, на сколько этим чертям дорога твоя жизнь!

Я вижу, как надпись на электронном замке меняется с «Заблокировано» на «Открыто».

Дверь медленно открывается, я ощущаю лёгкий укол в затылок и…

Окружающая меня действительность, как бы на мгновение выключается и снова включается. Знаете, будто я моргнул и, одновременно мигнул свет, как при перебоях в электроснабжении.

В этот момент мне показалось, что я снова оказался в том туннеле, где на меня шла охота, а когда я возвращаюсь в реальность (И, реальность ли?) мир остаётся тем же, а вот в дверном проёме показываются серые тени, совсем такие, как я видел там, при переносе.

Они смотрят на меня, а я смотрю на них, и эти твари протягивают ко мне свои лапы, чтобы разорвать меня на клочки!

Эпизод 19. Точка разрыва

Вспышка!

Тьма!

Снова вспышка!

И снова тьма!

Я уже теряюсь, что происходит на самом деле и, где я нахожусь.

В реальности?

В Сотканном мире?

Хрен его знает!

Я снова чувствую резкий укол в затылок, и окружающая меня действительность проворачивается вокруг меня, точно совершает облёт на сто восемьдесят градусов.

Бац!

Твари превращаются в людей. Обычных людей в чёрной униформе – охранников.

Их лица закрыты масками с прорезями для глаз и рта. На головах – кепки. У каждого есть рация.

Все, как на подбор – рослые и широкоплечие. Ноги обуты в тяжелые ботинки, с усиленными мысами. Такими удобно ломать кости с одного удара. Глаза у них злые, как у бойцовских псов, которые хотят на тебя наброситься и разорвать.

Они держат меня на прицеле пистолетов.

«Ого! – я мысленно присвистываю, сразу же узнав Глок 17 с магазинами увеличенной емкости с коллиматорными прицелами и тактическими фонариками, закрепленными под стволом. – Такое оружие абы кому не дадут. Серьезные ребята!»

– Стоять! – рявкает один из них, тот, кто стоит ко мне ближе остальных.

Я ему не отвечаю. Анализирую ситуацию и думаю, как мне пройти сквозь них.

– Отойди, – негромко говорю я, – или я выну ему глаз!

Я усиливаю хватку и приближаю иглу шприца, настолько близко к зрачку Профессора, насколько это вообще возможно.

Охранники переглядываются. Они явно нервничают, совершенно не зная, как им поступить в такой ситуации.

Один из них убирает пистолет и достаёт электрошокер, похожий на футуристический пистолет – полицейский Тейзер, который выстреливает два электрода, и передаёт электрический заряд по медным проводам.

«Интересный поворот! – думаю я. – Если в меня выстрелят, и у меня наступит нейромышечный паралич, то какие шансы, что я, при этом, дернувшись, не воткну иглу в глаз Профессора? Или же эта хрень работает на болевой порог? Типа, я получу разряд такой силы, что просто не смогу больше сопротивляться? Ха! Зуб даю, они хотят взять меня на понт! Профессор – слишком важная шишка, чтобы простые охранники могли решать – жить ему или умереть. А это означает, что на сцену, должен выйти, кто-то ещё».

– Считаю до пяти! – рявкает охранник с электрошокером. – Если ты не отпустишь Профессора, то…

– То… что⁈ – с вызовом говорю я, и делаю шаг вперёд.

– Один… – начинает охранник, – два…

– Да пять уже! – смеюсь я и иду дальше, прямо на этих цепных псов, которые расходятся в стороны, будто я – прокажённый.

Палец охранника так и пляшет на спусковом крючке Тейзера. Он почти готов выстрелить, как позади меня раздаётся окрик медсестры – той самой разбитной девахи.

– Он его не возьмёт! У него слишком высокий болевой порог и невосприимчивость организма к ударам тока!

Охранник, с секунду, смотрит на деваху, а потом, пристально глядя мне в глаза, говорит:

– А против пули у него есть устойчивость?

Он подвешивает шокер к себе на пояс за скобу, и снова вытаскивает Глок из кобуры.

А теперь сыграем в мою игру!

Охранник опускает ствол немного вниз и чуть дожимает спуск, чтобы преодолеть усилие у механизма и произвести выстрел прямо мне в ногу.

Пошла жара! Типа, кто первым отвернет – я – или он.

Если я сдамся, то меня точно подстрелят. Отступать нельзя и, поэтому, я пойду до конца!

– Ну, давай! – с вызовом в голосе, говорю я охраннику. – А я посмотрю, у кого из нас кишка тонка!

Я его намеренно провоцирую, играя на повышение ставок. Мне – не привыкать. Я почти уверен, что он не выстрелит, хотя шансы есть.

Делаю еще один шаг к выходу из дверного проема, и мы все вместе пятимся в коридор.

Приглушенный неоновый свет и бесконечные трубопроводы и провода на стенах придают ему дополнительный антураж. Будто я до сих пор нахожусь в туннеле, там, в Сотканном мире, и пытаюсь выжить там, где дохнут все остальные.

Бах!

Охранник дожимает спуск, и пуля выбивает бетонное крошево из пола в нескольких сантиметрах от моей ступни.

Я даже не вздрогнул и гну свою линию, – прикрываюсь Профессором и медленно продвигаюсь к выходу из лабораторного комплекса.

– Следующая пуля будет твоя! – почти по слогам говорит мне охранник.

Как я понимаю он – старший в группе, и сам принимает решения, хотя это и странно. Должен же быть кто-то над ним? Если это только не часть игры – очередная проверка меня, как я поведу себя в стрессовой ситуации.

А дальше происходит нечто странное.

Я замечаю, как охранник вместе с остальными, чуть вскидывает голову и смотрит, на что-то, что находится позади меня.

Я же не могу повернуться, и могу доверять только своему слуху и чуйке.

Там, в лаборатории, остались только деваха, ассистент Профессора, которого я вырубил и…

По моей спине бежит холодок, там ещё остался, кто-то или нечто, что вышло из третьей капсулы. Нейронафт, которого я не видел, если там, в ванне, вообще находился человек, а не существо из кошмара.

На мгновение мне в голову приходит мысль, а что если, мне проехали по ушам, и всё, что я здесь видел, не то, чем кажется. Что если не я погрузился в сознание другого человека, а твари из его разума пришли в наш мир, используя НЕ.Р. В, как проводник между двух миров, до сих пор скрытых от нас в многомерной глубине сотен и тысяч слоев иных реальностей?

А?.. Как вам такой поворот?

Все это проносится у меня в голове в мгновение ока.

Я слышу за спиной шаги.

Шлеп, шлеп, шлеп.

Кто-то ко мне быстро приближается.

Мой мозг работает, как компьютер. Мысли выстреливают одна за другой, и я делаю то, что мне подсказывает мой внутренний голос.

Я отбрасываю от себя Профессора, так, чтобы он влетел в охранников, и это купит мне пару лишних секунд времени.

Одновременно я ухожу в сторону. Шприц из руки не выпускаю. Разворачиваюсь, чтобы оказаться нос к носу с человеком, затянутым в такой же гидрокостюм, как и я, да еще в маске, типа балаклавы.

Только он выше меня на целую голову и намного шире в плечах.

Настоящий гигант, черт бы его побрал!

В честной драке мне его точно не одолеть, и поэтому я иду на хитрость.

Я делаю обманный маневр, будто собираюсь его ударить, а сам отталкиваюсь от стены и, используя её, как дополнительную точку опоры, совершаю прыжок вверх, чтобы с размаху воткнуть иглу шприца в шею этого здоровяка.

Бух!

Я успеваю нажать на поршень, чтобы впрыснуть в него состав из шприца, как я думаю – это – успокоительное, и тут же получаю удар по корпусу, от которого меня отбрасывает к противоположной стене коридора.

Бух!

Я роняю шприц и впечатываюсь в трубы, но тут же поднимаюсь, и перехожу в атаку, понимая, что, если завязать ближний бой, охранники не будут в меня стрелять, опасаясь задеть этого нейронафта.

Бух!

Бух!

Мне прилетает справа и слева. Я держу эти удары и сам отвечаю тем же, стараясь работать короткими по корпусу здоровяка, чтобы сбить ему дыхалку.

Это лишь немного его останавливает, и он старается ударить меня своим пудовым кулачищем прямо по голове, сверху вниз, точно молотом, чтобы проломить мне череп или сломать шейные позвонки

«Молотом».

Вам это ничего не напоминает? Того монстра с кувалдой, а?

Бух!

Я успеваю прикрыться руками, обхватив голову, как бы заключив её в каркас из плотно сцепленных пальцев и большая часть удара приходится по моим предплечьям.

Гигант тоже не теряет времени даром. Он обхватывает меня за пояс, знаете, такой прием из реслинга, типа – медвежьи объятия.

Сжимает свои ручищи и отрывает меня от пола, поднимая на свой уровень роста.

Давление нарастает.Вот эта силища! Ощущение такое, что у меня сейчас лопнут позвонки в области поясницы.

Но, – тем хуже для этого здоровяка!

Я напрягаю шею и наношу короткий и сильный удар головой – точнее верхней часть лба точно в нос гиганта.

Хрясть!

Раздается хруст, и я понимаю, что я сломал ему переносицу.

Здоровяк теряется, на секунду ослабляет ватку, но этого достаточно, чтобы я пробил ему с локтя.

На! Сучара! Получай!

Бух!

Я вкладываю в удар все свои силы, и всю свою ненависть.

И это – действует!

Здоровяк теряется. Ослабляет хватку, и я выскальзываю из его захвата, и тут же бью его коленом по яйцам.

Удар с вложением, едва ли не с подскока. Вот так!

На! Снизу-вверх!

Кучно. В одну точку, как будто я пробил обухом топора.

Гигант охает, инстинктивно сгибается пополам, и я решаю его добить, на секунду позабыв, что за моей спиной находится несколько вооруженных человек, каждый из которых имеет на меня зуб, но, вовремя вспомнив об этом.

Я петляю в сторону. Обхожу здоровяка со спины. Прикрываюсь им, как живым щитом, попутно приметив, выроненный мной шприц.

Быстро его подбираю и, сжав в кулаке, как рукоятку ножа, быстро-быстро, точно швейная машинка, колю здоровяка иглой в спину, в лопатки, в шею, вообще, куда могу дотянуться.

Игла быстро окрашивается кровью.

Принцип прост – это его не убьёт, но каждый укол весьма болезненный, и работает на накопление ущерба, попутно я всё жду, что на него подействует успокоительное, и он упадёт на пол, как мешок с картошкой.

Здоровяк пытается отбиться, но, как-то вяло, только пыхтит и сопит.

Действует снотворное! Действует!

Наконец, он бухается на колени, и я наношу ему смачный удар ногой в спину, аккурат, между лопаток, едва не выкрикнув: «Это – Спарта!»

Гигант валится вперёд и бухается на пол, явно разбив себе харю об бетонное покрытие, и перестаёт шевелиться.

– Замри! – крик буквально лупит меня по ушам, а вслед за этим раздаётся выстрел. Пуля проносится у меня возле уха и, со свистом лупит по стене.

Из ствола Глока охранника вьётся едва заметный дымок.

Выстрелил в меня, всё же сука.

Я понимаю, что если бы он хотел, то убил бы меня, пустив мне пулю прямо в лоб, но он не стал этого делать.

– Ну, что дальше? – говорю я и делаю шаг вперёд.

– Стоять! – рявкает охранник. – Ложись! Мордой в пол! Если не хочешь раскинуть мозгами!

– Да… нахер иди! – отвечаю я, и делаю ещё один шаг вперёд.

Слишком смелое и безрассудное решение для человека, который стоит на прицеле огнестрельного оружия. Граничащее с безумием, но у меня есть свой резон. Мне до чёртиков надоели эти игры! И я хочу вывести из тени кукловода, который за этим стоит и отдаёт приказы этим бугаям.

– Стоять! – снова рявкает охранник. И теперь он точно целится прямо мне в голову.

Если моё предположение ошибочное, и никакого двойного дна нет, то я точно – в жопе! Эти ребята меня завалят, а потом моё тело никогда не найдут. Пропал без вести. Всё шито-крыто!

Но заднюю я дать не могу. Придётся идти напролом. Шансы – пятьдесят на пятьдесят. Или выстрелит, или нет.

До охранника остаётся шагов пять, когда я снова ощущаю странный укол в затылок. Мир вокруг меня мигает, зачерняется, становится Сотканным. Мне кажется, что на мгновение я снова перемещаюсь в туннель. Затем снова появляется свет и воцаряется реальность (или нет?).

Странно, что это было?

Галлюцинации?

Сбой в работе мозга?

Я схожу с ума?

Или же это – побочка от нейробота, которого ввели мне в организм?

Что-то иное, о чём я ещё не догадываюсь?

А, друзья мои?

Думаю, скоро я об этом узнаю.

Охранник, с остальными, всё также стоит и целится в меня, а я продолжаю идти на них, сжимая в правой руке шприц с окровавленной иглой.

Через секунду станет ясно, кто из нас будет в пролёте. И ставка в этой игре – моя жизнь!

Эпизод 20. Перезагрузка