Текст книги "Нейронафт (СИ)"

Автор книги: Ринат Таштабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Я продолжаю идти на охранников. Профессор стоит рядом с ними. Он прижался к стене, но в его глазах нет страха. Он точно наблюдает за ходом эксперимента, и ждёт его итога.

Это тоже наводит на определенные мысли о том, что здесь вообще происходит? Нечто очень странное – странные дела.

Я напираю на охранников. Они пятятся, не стреляют, и, по их виду и напряженным фигурам я понимаю, что они ждут сторонней команды.

Наверняка у них в ухо вставлена гарнитура и им отдают приказы по каналу радиосвязи.

Сигнал тревоги резко, как удар мечом по туго натянутой струне, обрывается.

В коридоре повисает звенящая тишина. Я бы даже сказал мёртвая, прям, как в кино. Это – не к добру, совсем не к добру.

Я уже прикидываю, как мне совершить рывок, чтобы попытаться выбить пистолет из руки самого говорливого охранника, как…

Бах!

Тишину коридора разрывает выстрел.

Глок изрыгает пулю, а дальше… Дальше время для меня останавливается, даже, скорее замедляется и…

Меня, как бы выбрасывает из тела, и я вижу себя со стороны.

Бух!

Пуля с глухим звуком попадает мне в лоб. Проделывает в нем аккуратную дыру, из моего затылка выплескиваются мозги в виде серовато-бурой кашицы, а в воздухе повисает алое облачко из кровавой капели.

Я падаю на пол, несколько раз судорожно дергаю ногами, и затихаю.

Так себе зрелище, скажу я вам.

До меня ещё не доходит, как это возможно, наблюдать за своей смертью со стороны, как происходит затемнение. Затем, будто снова зажигают свет. Время, рывками, отматывается назад.

Я вижу окружающую меня действительность так, словно камера, как в кино, совершает облет сцены с её участниками по кругу.

Всё сходится в одной точке, там, где я всё еще стою живой, а охранник только собирается надавить на спуск Глока.

– Отбой! – женский окрик заставляет охранника убрать палец со спускового крючка, хотя он продолжает держать меня на прицеле пистолета.

Позади охранников появляется силуэт. Для меня он выныривает словно из ниоткуда, из пустоты, хотя, если взять в расчет игру света и тени в коридоре, и то, что я был полностью сконцентрирован на вооруженных людях, я мог просто не заметить Мадам.

А это – точно она. Её фигуру ни с кем не перепутаешь. Она будто плывёт над полом, плавно покачивая бедрами. Эта стерва с бездушным лицом киборга.

– Я сказала – отбой! – говорит женщина, проходя через охранников.

– Но, Мадам! – начинает тот, кто в меня выстрелил, (Или не выстрелил? И я просто смог перемотать время в реальности, как тогда, в туннеле?) — у него же произошел сбой! Кто знает, что он ещё может выкинуть?

Я отмечаю про себя, что этот придурок говорит обо мне так, будто я, – какая-то сломанная машина.

– Я сказала, – Мадам произносит эти слова со сталью в голосе, – отбой! Или ты хочешь сам погрузиться вместо него?

На этих словах охранник вздрагивает. По его глазам я замечаю, как он напрягся, будто Мадам пообещала отправить его на каторгу, и сразу же убирает пистолет в кобуру на поясе.

– И уберите это дерьмо! – Мадам кивает в сторону лежащего на полу здоровяка, которого я вырубил и, судя по его размякшему телу, еще и усыпил, влив в него успокоительное из шприца.

Охранники не заставляют просить себя дважды, и бросаются исполнять приказ.

Они с трудом поднимают тяжелое тело и утаскивают его к выходу из коридора.

– Пойдем, поговорим, – это Мадам уже обращается ко мне.

Я смериваю её тяжелым взглядом с ног до головы и глухо роняю, тоже, сразу же перейдя на «ты»:

– Пойдем, поговорим!

– Простите, Мадам! – лопочет Профессор, – а мне тоже иди с вами?

Женщина одаривает его ледяным взглядом.

– Нет, – отвечает она, – обойдемся без вас!

– Хорошо! – Профессор облегчённо выдыхает, и всем своим видом показывает, что он не горел желанием это сделать.

Он кидает на меня вопросительный взгляд, а затем, переглянувшись с Мадам, говорит мне:

– Скажите, а вы бы действительно сделали это? Ну, эээ… Воткнули бы мне иглу в глаз?

Я ухмыляюсь. Бросаю шприц, который я всё ещё сжимаю в руке на пол и отвечаю, весело подмигнув Профессору:

– Вы уже знаете ответ на этот вопрос. Ничего личного к вам!

Я протягиваю руку Профессору и он, тоже ухмыльнувшись в бороду, крепко мне её пожимает ответ.

– Пошли уже! – торопит меня Мадам. – Время не ждет!

Мы заходим с ней обратно в лабораторию, и я сталкиваюсь в проходе с девахой-медсестрой и Крысом – ассистентом Профессора.

Он опирается на плечо девушки. Еле передвигает ноги. Бледен, как сама смерть, а из его носа обильно капает кровь, которую он старается промокнуть салфеткой, но только размазывает её по своей морде.

Мы с ним пересекаемся взглядами и в его глазах я читаю безумный страх.

Так ему и надо, сучаре! Этого мне совсем не жаль.

Деваха тоже смотрит на меня, но в её глазах я вижу удивление и, даже толику восхищения, видимо от того, что я здесь устроил.

Зуб даю, такой хренотени тут ещё никто не мутил!

Едва мы с ними разминулись, Мадам нажимает на панель управления замком двери, и она за нами закрывается с легким щелчком.

Мы с ней остаёмся наедине. Мадам садится в ближайшее к нам кожаное офисное кресло на колесиках, с высокой спинкой и подлокотниками. Закидывает ногу на ногу так, что её и без того короткая юбка задирается ещё выше, и я невольно скольжу взглядом по её ляжкам.

Мадам это нисколько не смущает. Она снова закуривает и выпускает кольца под потолок.

«Опять свою дрянь запалила!», – думаю я, пока перекатываю второе кресло поближе к Мадам и сажусь напротив неё.

Я догадываюсь, что мне с ней предстоит долгий и серьезный разговор и, поэтому, я внутренне настраиваюсь на некое противостояние с этой эффектной стервой.

– Поговорим? – спрашивает у меня Мадам, глядя на меня не мигая, отчего она ещё больше становится похожа на робота. Эдакую секс-куклу на максималках, для любителей доминирования.

Совсем не мой вариант.

– Поговорим, – отвечаю я, и сразу решаю расставить все точки над «и», чтобы прояснить для себя ситуацию. – Что за херня здесь происходит?

Мадам, чуть запрокинув голову, снова выпускает дым изо рта, а потом, быстро затушив сигарету прямо об столешницу, отвечает:

– Думаю, ты уже сам догадался, чем мы тут занимаемся, не так ли?

– В общих чертах, – уклончиво отвечаю я, – мне бы хотелось бы узнать подробности.

– Тогда, – Мадам всё также смотрит на меня не мигая, – я тебе всё расскажу, чтобы уменьшить количество твоих вопросов, а потом ты решишь, что нам делать дальше.

«Интересный подход! – отмечаю я про себя. – С этой сукой нужно держать ухо востро! Настоящая акула!»

– Ты попал в игру, – начинает Мадам. – это меня совсем не удивляет, и я внимательно слушаю ее дальше.– Знаешь, – продолжает Мадам, – мозг шизофреника создает уникальные миры, ни на что не похожие. Совершенно чуждые нашему – нормальному разуму, и ты в нём побывал. Сумел там выжить, выбраться, а главное, – Мадам едва заметно ухмыляется, – вспомнил всё, что там с тобой произошло. Признаюсь, честно, до тебя этого никому не удавалось!

– Значит там, – я скашиваю глаза в сторону помещения, где находится машина переноса, – в том гробе, на самом деле находится чокнутый?

– Да, – Мадам кивает, – я бы даже сказала, что он – абсолютный безумец! С таким извращенным воображением, что это выходит за грань нашего восприятия мира!

– И вы используете его мозг, как игровое пространство? – спрашиваю я.

– Да, – соглашается со мной Мадам. – Мы назвали этот проект – «Феникс». Профессор создал этот аппарат, хотя на это ушли долгие годы, но результат того стоил. Люди с деньгами, большими деньгами, ты даже себе не представляешь, насколько огромными, щедро платят за то, что погрузится в этот сумасшедший разум и пощекотать себе нервы, играя в абсолютно для них реальную игру на выживание, но из которой в любой момент они могут выйти. Понимаешь? Ты же и сам – игрок. Только на этот раз сыграли тебя!

– Понимаю, – жёстко отвечаю я, быстро складывая в голове очередной пазл, у которого не хватает ещё нескольких важных частей, и которые мне сейчас предстоит собрать. – Те, кто был там до меня, они погибли? – спрашиваю я женщину в лоб.

– Нет, – быстро отвечает Мадам, – игра совершенно безопасна для всех её участников. Или ты думаешь те, кто нам платят – самоубийцы? Типа погрузились и сдохли? Ха! – она усмехается. – На этом не заработаешь! Фишка в том, чтобы клиент возвращался и, раз за разом, оставлял нам деньги.

– Типа, как игорный бизнес в Лас-Вегасе? – добавляю я.

– Типа, – кивает Мадам, – только на совершенно другом уровне. Это ближе к компьютерной игре, эдакий хоррор на выживание, только с невероятной степенью интерактивности. Твоё сознание, попав в мозг шизофреника, в его внутренний мир, само выстраивает и достраивает нужную картинку, неотличимую для тебя от реальности, и ты всё это принимаешь за чистую монету, в то время, как твоё тело находится здесь и плавает в виральном геле.

– Там можно умереть по-настоящему? – упорствую я. – Например, если, что-то пойдет не так? Или сойти с ума?

– Нет, – быстро отвечает мне Мадам, – система следит за всеми показаниями жизнедеятельности участников игры, и, в случае реальной угрозы, начнет извлечение ныряльщика из Сотканного мира.

– Эту игру можно пройти до конца? – спрашиваю я, сделав вид, что я поверил Мадам, что это – безопасно. Ага! Щаз! Прям разбежался! Копание в мозгах ещё никому не шло на пользу.

– В том-то и дело, – глаза Мадам блестят, как у религиозной фанатички, – что-финиша-то нет! Мозг шизофреника работает, как суперкомпьютер. Он всё время надстраивает слой за слоем, как бы на ходу конструируя виртуальное нейро-пространство, в котором находятся ныряльщики и, каждый раз, уровень не похож на предыдущий, что и создает эффект новизны. Сотканный мир имеет границ и уходит в бесконечность!

– А это значит, – добавляю я, – что вашим клиентам он никогда не надоест, и они снова и снова будут в него погружаться, открывая для себя новые горизонты ощущений, и вкидывая в игру все больше и больше бабок!

– Да, – быстро говорит Мадам, – и, заметь, часть этих бабок ты кладёшь себе в карман!

Она ловко перемешает руку по столу, в сторону небрежно раскиданных по нему распечатанных листов, и, точно фокусник, выуживает из-под них мой телефон.

«Заранее всё приготовили!» – думаю я.

– Глянь! – Мадам кидает мне смартфон.

Я его ловлю, разблокирую, и, зайдя в приложение моего банка смотрю, какая сумма у меня теперь на счету.

– Ого! Нехило! – я присвистываю.

– Хочешь заработать ещё больше? – Мадам подается вперед и пристально смотрит мне в глаза.

– Для этого мне нужно вернуться в игру, – захожу я издалека, – и мне ещё непонятно, почему вы сделали на меня ставку? У вас мало кандидатов погрузиться за такие бабки?

– Вопрос лишь в том, что это за кандидаты! – Мадам, впервые за всё время разговора, как мне показалось, искренне мне улыбнулась. – Скажу тебе честно, ты первый кто смог пройти первый слой до конца и найти точку выхода на следующий уровень. До тебя это никому не удавалось!

Я не знаю, врет она мне, или специально льстит, но у меня есть ещё вопросы, от которых зависит, что я буду делать дальше, но, пока, приберегу их напоследок.

Одно я знаю точно – верить никому нельзя. Особенно, когда речь заходит о больших деньгах.

– Сколько раз я на самом деле погружался? – спрашиваю я, чтобы зайти с другой стороны.

– Дважды, – не задумываясь отвечает мне Мадам, – и ты – пятый нейронафт, даже скорее так – основной игрок, который переместился в Сотканный мир.

– Что случилось с моими предшественниками? – по моей спине струится холодный пот от одной мысли, что я могу услышать в ответ.

– Они не справились, – холодно отвечает мне Мадам.

– А поконкретнее? – настаиваю я.

– Одни ходили по туннелю до посинения, туда-сюда, и не могли найти из него выхода на следующий слой, – рассказывает мне Мадам, и я не чувствую фальши в её голосе, – другие не справились с уровнем. Для их мозга это оказалось запредельной нагрузкой, и нам пришлось их извлечь, благо они не помнили, что с ними там произошло. Ты же идеален для нас по всем параметрам!

«Ну вот, – думаю я, – начался час восхваления. – Будет заговаривать мне зубы. Послушаем-послушаем».

А сам спрашиваю:

– Что же со мной случилось в первый раз?

– Ты умер, – не моргнув глазом, отвечает мне Мадам. – Не в реале конечно, а в Сотканном мире, но, всё равно, для разума ныряльщика это – запредельная нагрузка, которую выдержит далеко не каждый. А уж вспомнить об этом, до тебя, не смог никто.

У меня перед глазами сразу же возникает картинка, когда там, в туннеле, мне размозжило голову то существо с молотом.

Брр!…

Ощущения ниже плинтуса. Но, всё равно, я уверен, что Мадам заговаривает мне зубы, и рассказала далеко не всё.

– А те сторонние наблюдатели, и голос у меня в голове и в туннеле, который мне кричал: «Беги, сука, беги!», – продолжаю я, дозированно выдавая информацию, стараюсь застать Мадам врасплох, – что это было?

На этом вопросе мне, на мгновение, показалось, что Мадам была к этому явно не готова. Она, как бы на секунду зависла, готовя ответ, а потом произносит:

– Откровенность за откровенность, как говорится, я открою тебе все карты, хотя это и против моих правил.

– Я весь во внимании! – я стараюсь вложить в интонацию весь свой сарказм, хотя, у меня уже есть догадка на этот счет. Вопрос лишь в том, совпадет ли она с тем, что мне сейчас расскажет Мадам.

– Ты – что-то вроде аватара, – медленно начинает Мадам, – как в условном 3Д-шуттере, конечно с поправками на машину переноса и правила Сотканного мира, за тебя, как бы отыгрывает реальный игрок, который находится по ту сторону экрана. В нашем же случае этот игрок лежит в соседней капсуле и подключён к твоему разуму.

– А за того монстра, кто меня прикончил, – ухмыляюсь я, – играл тот, кто находился в капсуле справа. Тот верзила, которому я разбил харю, так?

– Да, – нехотя отвечает мне Мадам.

– Полагаю, это был – обычный нейронафт, а не один из ваших клиентов, – я чувствую, что я попал в точку, – иначе, за такого денежного бобра ваша охрана порвала бы меня на клочки. А вот в капсуле слева был ваш клиент – игрок, который вам заплатил, чтобы попасть в Сотканным мир и сделать на меня ставку, выживу я, или нет, так? – я повышаю голос.

Мадам на себя не похожа. Она, чуть побледнела, но все ещё держит себя в руках, если это только не часть игры.

– Так, – тихо отвечает она мне.

– А раз так, – меня уже не остановить, и пазл уже сложился у меня в голове, – то я думаю… – я выдерживаю театральную паузу, – что ваша игра немного отличается от того, что происходит за компьютером. Это ближе к русской рулетке!

Мадам, едва заметно вздрагивает, но, тут же становится прежней холодной стервой, хотя я уже пробил брешь в её напускной броне. И я её добиваю, решив пойти ва-банк, доверившись своей чуйке:

– Сколько всего на меня было сделано ставок и, кто такие Наблюдатели⁈

Судя по глазам Мадам, я попал в точку.

Она облизывает губы. Смотрит, куда-то в сторону, поверх моей головы, видимо на видеокамеру наблюдения и, как мне показалось, получив приказ со стороны, открывает рот, чтобы наконец сказать мне правду…

Эпизод 21. Выход внутри

– Сколько? – рявкаю я, потеряв терпение.

– Много, – нехотя отвечает мне Мадам, – несколько десятков ставок!

– А Наблюдатели, – я пристально смотрю Мадам в глаза, – это те, кто сделал ставки?

– Да, – Мадам достаёт сигарету. Она у неё проскальзывает между пальцев и катится по столу. Мадам её подхватывает, нервно сминает и бросает на пол. Если она это специально разыграла, то актриса она мастерская.

– Как работает эта система? – продолжаю я допрос. – Хотя нет, – я решаю изменить тактику разговора, – я сам тебе расскажу, как я это вижу, а ты мне будешь говорить «да» или «нет». Хорошо?

– Хорошо, – тихо отвечает мне Мадам и кивает.

– Те люксовые машины, которые я видел на входе, – начинаю я, – всё это – игроки. Их слишком много, чтобы они могли погрузиться все разом, но сыграть то им хочется! А это значит, они, как бы поступил я, – бросают жребий, чья сегодня очередь лезть в капсулу.

Судя по глазам Мадам, и её учащённому дыханию, я угадал, хотя я тарабаню первое, что мне пришло на ум, будто слова сами собой возникают у меня в голове.

– Итак, жребий брошен, – продолжаю я, – и он определил игрока, который будет погружаться вместе со мной в мозг вашего чокнутого. Так сказать, получит вид от первого лица.Второй нейронафт отыгрывает за главного монстра. Говоря языком геймеров – за босса уровня. Остальные, те, кто остался за бортом капсулы, могут только наблюдать за тем, что происходит в Сотканном мире. Они и есть – Наблюдатели. А чтобы им было повеселее, они, перед моим погружением, поставили на то, пройду ли я уровень до конца, или же меня завалит очередное чудовище. Как на скачках, чья лошадь придёт первой. Только здесь, по сути, – всего две команды – кто-то ставит на меня, а кто-то на то, что я сдохну. Технических особенностей я, конечно, не знаю, но думаю, игра ведётся именно так. Заодно и бабла можно собрать не с одного, а со всех, кто решил принять участие в этой игре на выживание. Ну, а Виктор в спорт-баре, – я роняю слова, как пудовые гири, которые припечатывают Мадам на месте, – исполнил роль рекрутера – специалиста по подбору персонала, поманив меня денежным пряником. Я, что-то забыл?

Я вопросительно смотрю на Мадам.

– В принципе, нет, – отвечает она мне, – по сути – всё верно.

Её налитая грудь плавно вздымается под одеждой. Она расстёгивает две верхних пуговицы на блузке, типа ей трудно дышать, отчего становится ещё привлекательнее. Этакая развязанная офисная фифа, в короткой обтягивающей юбке и в чёрных чулках, которую хочется отыметь здесь и сейчас, прямо на этом столе.

Впрочем, я отвлёкся.

– Меня интересуют подробности, – говорю я, решив выудить из Мадам всю доступную ей информацию, от которой будет зависеть то, как я поведу себя дальше и, стоит ли продолжать игру, или нужно уже рвать отсюда когти. – Как меня могут видеть Наблюдатели, то есть игроки, и могут ли они со мной взаимодействовать?

Я предусмотрительно умолчал о том голосе, который мне сказал: «Убей всех, спаси себя!», оставив это на потом, как козырь в рукаве, если вообще расскажу об этом Мадам.

– Наблюдатели подключены к вашему разуму через удалённый доступ, – медленно, а затем всё быстрее и быстрее отвечает мне Мадам, – через виральный нейро-маршрутизатор. Что-то вроде устройства, которое получает сигнал от НЕ.Р. Ва, и распределяет его между всеми участниками игры.

– Они тоже находятся в капсулах? – уточняю я.

– Нет, – отвечает мне Мадам, – у нас всего три капсулы. Они завязаны на центральную, в которой и находится человек, в чей мозг вы погружаетесь. Не буду усложнять, но всё это требует огромного количества энергии и ресурсов. А даже для нашей компании существуют ограничения, – Мадам мне вымученно улыбается, – поэтому, остальные игроки находятся в релаксерах на верхнем этаже подземного комплекса, – в специальных эргономичных креслах, имитирующих невесомость, в костюмах с нейро-датчиками и сервоприводами, которые максимально передают все ощущения из Сотканного мира, включая дозированную боль. Они видят всё, что с вами происходит через шлемы виртуальной реальности так, будто всё это на самом деле находится рядом с ними. Эдакая – виральная трансляция прямо в мозг. Что касается их возможного взаимодействия с нейронафтом, то ничего подобного ещё не было. Поток идёт в одну сторону. Разве только… – Мадам запинается. Внимательно на меня смотрит, точно решая, говорить мне дальше или нет, – это может быть обратное эхо.

– Чего? – удивляюсь я. – Что ещё за обратное эхо?

– Это бы, конечно, лучше всего бы объяснил Профессор, но я постараюсь, – продолжает Мадам. – Скажи, почему ты об этом спросил? Ты, что-то слышал там… при погружении?.. – она смотрит в сторону камеры, где находится машина переноса, и я чувствую в её голосе неподдельный страх, будто оттуда, что-то может вырваться. Что-то очень страшное. Хуже, чем те чудовища, которых я уже видел.

Разительная перемена в поведении Мадам! Этой отмороженной стервы с непроницаемым лицом. Если она реально боится, то что же ещё может скрываться в Сотканном мире помимо кошмаров, порождённых в разуме безумца? Некие сущности? Теневые обитатели Запределья? Нечто, что я даже не могу себе вообразить?

– Голоса, – тихо отвечаю я, – я слышал голоса в своей голове, а ещё… – я тоже выдерживаю паузу, чтобы подыграть Мадам и нагнать на неё жути, – мне показалось, что на меня, кто-то смотрит.

– Знаешь, – говорит мне Мадам, она чуть наклоняется, и я невольно заглядываю в глубокий вырез на её блузке, а там определённо есть, на что посмотреть! – после того, как мы в первый раз запустили эту машину, возник один феномен, который мы назвали обратным эхом.

– А поподробнее? – я не скрываю, что я заинтересован.

– Поток из машины переноса идёт в одну сторону, – начинает Мадам, – точнее, твой разум сначала, скажу максимально упрощённо, оцифровывается, сжимается, и перемещается по выделенному каналу в разум безумца, и там он уже самораспаковывается, и внедряется в Сотканный мир. Со стороны это выглядит так, будто ты там рождаешься, как младенец, выползший из чрева матери, с поправкой на всю ту херню, что там происходит.

Для меня всё это звучит, как бред сумасшедшего. И я уже начинаю думать, что Мадам нарочно уводит меня от сути, прогоняя мне по ушам эту ахинею.

Она, видимо это уловила, и продолжает:

– Я знаю, как всё это для тебя звучит! Не торопись делать поспешных выводов! Дослушай меня до конца!

– Валяй! – я откидываюсь на спинку кресла и складываю руки на груди, всем своим видом давая понять, что меня не проведёшь.

– Ты не можешь оттуда выйти без разблокировки, пока тебе это не разрешит Система машины переноса, либо не сработает экстренный выброс, в случае опасности для твоего разума, – торопится Мадам, – но, при тестовом запуске, с первым нейронафтом, мы обнаружили, что Сотканный мир, точнее разум безумца, в котором он находится, хочет выбраться оттуда наружу. Пролезть сюда! В нашу реальность! Понимаешь? И он использует ныряльщика, как проводника, запуская связь с нашим миром – создав обратное эхо и взаимодействуя с теми, кто в этот момент подключен к НЕ.РВу. С тем, кто находится в капсуле, в большей степени, с теми, кто нет, в меньшей. Получается, что происходит закольцовка, бесконечная петля по обмену информацией, образами, мыслями, разумами. Отсюда ты и мог слышать голоса и ощущать на себе, чьи-то взгляды. Это и были взгляды игроков.

Я перевариваю услышанное. Пытаюсь найти в рассказе Мадам изъян, но не нахожу его. Пока, все звучит логично. Всё бьётся с тем, что я увидел и услышал в Сотканном мире, и эта теория многое объясняет, но, далеко не всё.

Кто же мне тогда сказал: «Убей всех, спаси себя!»? Один из игроков? Безумец, чей мозг породил это запределье? Или же некая сторонняя сущность, которая там обитает? Третья сила, о которой я, пока, не имею ни малейшего понятия, и даже не догадываются те, кто всё это организовал?

«Куда я на самом деле попал? Что это был за мир, в котором действуют абсолютно чуждые нам законы, а? Что… если…»

Меня бросает в дрожь от этой мысли.

«Машина переноса забросила меня не в мозг безумца, точнее, не в его разум, а в некое иное измерение? Туда, куда нет хода физическому телу, но может проникнуть наше сознание? Что если… – я стараюсь сформулировать мысль, пока она от меня не ускользнула, – мозг безумца – это портал, вход с тёмную вселенную, населённую этими существами, которые выглядят, как нечто враждебное всему человеческому? Что если… – я развиваю свою мысль дальше, – это похоже на вирус, которому, чтобы жить, нужен носитель? И этот вирус теперь находится у меня в голове, и я притащил его в наш мир! И он может заразить остальных. А ведь еще есть те, кто взаимодействовал с Сотканным миром, со мной и с остальными, кто там побывал. Заражение через разум! Вирус безумия, который будет передаваться от человека к человеку!».

Я разматываю этот клубок всё дальше и дальше, удерживая в руке эту невидимую нить Ариадны.

«Что если, тот запредельный мир – другое – темное измерение, хочет поглотить нашу реальность, как та плоть поглотила металлическую основу туннеля и всех его обитателей? Терраформировать окружающую меня действительность через наш разум и создать подобное себе?»

Мне хочется заорать: «Откуда всё это берется у меня в голове? Кто вкладывает в мою голову этот лютый бред⁈»

От всего этого можно свихнуться! Поехать крышей ещё до того, как в моём разуме накопятся дефекты.

Дефекты.

Мне об этом уже говорили раньше, что мозг нейронафта, чем больше ты погружаешься, тем больше он повреждается.

А это – нехорошо!

– Эй! – окликает меня Мадам. – Что с тобой? Ты меня слушаешь?

– Слушаю, – отвечаю я, попутно формулируя следующий вопрос, который так и вертится у меня на языке, – раз между мной и тобой пошла такая пьянка, – говорю я, – расскажи мне, что случилось с первым нейронафтом? Где он теперь? Он жив? Нормален?

– Да, – как-то неуверенно отвечает мне Мадам, – в принципе, обошлось без проблем. Мы вовремя остановились, пока в его мозге не накопилось критическое количество ошибок.

– Ошибок? – переспрашиваю я, вспомнив, как ассистент Профессора тоже говорил обо мне, будто я – машина.

– Да, ошибок, – отвечает Мадам, – у нас, как-то сразу прижилось это слово. Оно точно характеризует те изменения, которые происходят в мозгу нейронафта.

– И, что же это за изменения? – спрашиваю я.

Мадам опять смотрит поверх меня, в видеокамеру наблюдения, будто она ей должна дать разрешение на ответ.

Пауза затягивается. Со стороны это выглядит так, будто Мадам зависла, или же это завис сам мир. Типа остановки времени в реале. Будто она выпала из слоя, в котором я сейчас нахожусь.

Наконец, Мадам, как бы снимается с паузы и продолжает разговор:

– Да, всё тоже самое, о чем тебе уже говорили. Галлюцинации, бред, навязчивые идеи, паранойя, начинают сниться кошмары, спутанность сознания и невозможность понять, где находится реальность, а где начинается Сотканный мир. Со временем это проходит, практически бесследно, и, как ты уже понял, именно поэтому мы и платим такие бабки.

– Понимаю, – я всё никак не возьму в толк, что за игру ведет со мной Мадам и те, кто за ней стоит. Она мне рассказала столько, что обычный человек, узнав об этом, уже бы бежал отсюда, на ходу роняя тапки. Но я – необычный человек.

И мне нужно гнуть свою линию. А ещё – хитрить. Теперь я точно не расскажу Мадам о том, что со мной происходило в коридоре, и когда я только вылез из капсулы. Все те глюки, которые казались мне реальностью, включая остановку времени, перемотку, облет камеры, и ощущение, что я всё еще нахожусь в бесконечном туннеле с чудовищами.

«Стоп! – говорю я сам себе. – А если я все ещё действительно нахожусь в Сотканном мире? И, до сих пор, из него не вышел? И всё, что сейчас со мной происходит это – одна большая галлюцинация? Сдвиг в слоях, в которых я застрял. Или же нечто вроде глобальной симуляции. Если это так, то это объясняет странности в поведении Мадам и её необъяснимую откровенность со мной. Проверить это сейчас невозможно и мне остается только одно – переть вперед в поисках выхода».

– Почему ты всё это мне рассказываешь? – я смотрю на Мадам.

Она задерживает на мне взгляд и отвечает:

– Если ты решишь погрузиться снова, то ты должен знать, с чем ты там столкнешься, и, чем рискуешь. А раз ты вспомнил всё, что с тобой случилось ранее, то нет смысла от тебя, что-то скрывать. Скажу больше, – Мадам понижает голос, – наша компания заинтересована в том, чтобы игра продолжалась и продолжалась, а бабло шло и шло. Какая нам выгода, если тебя там быстро грохнут или ты поедешь крышей, накопив критическое число ошибок после нескольких погружений?

– Погодь! – обрываю я Мадам. – Я правильно понял, что, чем больше погружений ты совершаешь, тем быстрее можно сойти с ума?

– Да, – кивает Мадам, – ошибки возникают при каждом выходе из Сотканного мира, словно его частичка остается в тебе. И это копится и копится, пока не приводит к проблемам – сбою в твоём разуме.

– Значит, – дополняю я, – нужно оставаться там, как можно дольше? Нет выхода, нет ошибки?

– Ага, – соглашается Мадам, – для этого мы и сделали систему жизнеобеспечения нейронафта с полным циклом. Практически, как в космосе, при дальних перелётах. Ты можешь оставаться в капсуле годы и годы, до тех пор, пока есть электричество, как в анабиозе. Наш источник питания позволяет это сделать.

– Продумали всё до мелочей, – я улыбаюсь.

– Ну, – Мадам на меня вопросительно смотрит, – ты готов продолжить игру, или как? Если захочешь уйти, то… – Мадам переводит взгляд на дверь выхода из лаборатории, и она открывается, – никто насильно тебя здесь не держит! Дорога свободна! Все бабло, которые ты уже заработал – твоё!

Я задумываюсь. Взвешиваю на весах все «за» и «против». Во мне словно борются две сущности. Одна мне буквально кричит: «Сматывайся отсюда! Сматывайся! Пока ты ещё жив и не потек мозгами!», а вторая нашептывает: «Такой шанс выпадает лишь раз в жизни! Воспользуйся им! Где ты ещё сможешь поднять столько бабла⁈».

Желание разбогатеть побеждает, и я отвечаю Мадам:

– Ещё поиграю!

– Другого ответа я и не ожидала! – Мадам мне улыбается. – Может быть ты хочешь немного отдохнуть перед следующим погружением?

– Нет, – я мотаю головой, – не будем терять время. Продолжим игру. Только… – я задумываюсь, а затем говорю: – на это раз я хочу нырнуть ещё глубже, и ещё надольше.

– Ту в это уверен? – удивляется Мадам.

– Абсолютно! – я усмехаюсь. – Не хочу сойти с ума, прежде, чем я заработаю столько, сколько мне нужно.

– Понимаю! – Мадам усмехается. – Но ты же помнишь поговорку: «Жадность фраера сгубила». Спрошу тебя еще раз, ты действительно хочешь нырнуть в Сотканный мир так, глубоко, как ещё никто до тебя не делал?

– Угу, – киваю я, – находясь в здравом уме в твёрдой памяти. Количество погружений же ограничено, вот мне бы и не хотелось растратить их впустую. Буду извлекать максимум из каждого.

У меня в голове созрел план, но я не хочу им делиться с Мадам. Путь она думает, что я хочу заработать столько, что не унести. Это направит компанию по ложному руслу, в то время, как я хочу сделать всего один заход в Сотканный мир и, на этом, и ограничится. Заработаю, и хватит с меня этих мозговых путешествий!

– Тогда, пошли? – Мадам поднимается и направляется в сторону помещения, где находится установка по перемещению.

– Сама запустишь? – спрашиваю я и тоже поднимаюсь. – Без Профессора и его ассистента?

– А чё такова? – Мадам смеётся. – Там всё проще простого! Не сложнее, чем включить компьютер. Кстати, я тоже, как-то погружалась. Не скажу, что мне очень понравилось, но опыт был интересный. Как только ты погрузишься, мы начнём новую игру, а Профессор и медсестра присоединятся чуть позже, чтобы следить за показаниями приборов.