Текст книги "Нейронафт (СИ)"

Автор книги: Ринат Таштабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– Для вас я останусь Профессором, – говорит мне старик, – так будет проще и мне и вам, молодой человек.

Он разговаривает со мной, как со студентом старших курсов, при этом негромко, заставляя к себе прислушиваться.

Голос у него низкий, с хрипотцой, и я совсем не чувствую от него угрозы.

Я решаю сразу взять быка за рога и говорю ему:

– Я бы хотел узнать, чем мне придётся здесь заниматься?

Профессор мне улыбается р отвечает:

– Пройдемте! – он подводит меня к чёрному стеклу. Пристально смотрит сквозь него на то, что находится с той стороны, будто там спрятан монстр.

– Я вас оставляю, – внезапно говорит Мадам, – если я буду нужна, держим контакт по видеосвязи, – и она направляется к выходу из лаборатории.

Профессор ей кивает и продолжает:

– Вы Олег, в некотором роде, станете исследователем. Типа космонавта, только исследующего не внешний, а внутренний мир.

– Чего? – переспрашиваю я.

– Мне вам будет проще показать, чем рассказывать, – быстро говорит мне Профессор, и он нажимает на красную кнопку на стене.

Стекло быстро светлеет. Я видел такие приблуды на дорогих авто – электро-тонировка. За стеклом оказывается ещё одно помещение, меньше, чем то, в котором мы сейчас находимся, залитое неяркой светодиодной подсветкой мертвенно-бледного цвета. Со стенами, обшитыми фактурными звукопоглощающими панелями, напоминающими кожу мифического существа.

Потолок чёрен до такой степени, что кажется сгоревшим до угля, и он, как мне кажется, как бы уходит в бесконечность

Вдоль правой и левой стен стоят электротехнические шкафы, или оборудование очень на них похожее со светящими табло и рубильниками, как у источника очень высокого напряжения.

По полу змеятся толстенные силовые кабели, которые тонут в клубах беловатого дыма, который стелется прямо по полу. Видимо, работает охлаждение.

Но все это меркнет по сравнению с тем, что я вижу посередине этого помещения, и, к чему подключены эти кабели.

Сейчас я вам опишу ЭТО!

Представьте себе высокотехнологичную капсулу, похожую на стальной гроб, поставленный вертикально, и высотой метра в три.

Этот гроб обвит проводами в гофротрубах, отчего кажется, что его оплетают кишки или внутренности.

В нём есть смотровое оконце в виде мальтийского креста, которое изнутри затянуто инеем.

В основании этого огромного гроба находятся еще три, поменьше, уложенные горизонтально и напоминающие футуристические ванны с прозрачными крышками, откуда мерцает синеватое свечение.

Эти ванны (я буду называть их именно так, чтобы вам было более понятно, что я сейчас вижу) тремя равносторонними лучами отходят от вертикального гроба, и вся эта конструкция стоит на чёрном гранитном подиуме с тремя ступенями с каждой стороны.

Три плюс три и плюс один. Получается – семь. Мистическая цифра! И как тут не поверить в нумерологию?

Ванны и гроб связаны друг с другом толстенными жилистыми проводами, похожими на пуповины, и силовыми кабелями.

В изголовье каждой ванны находится по два пятидесятилитровых баллона с вентилями. Типа газовых, или кислородных, со знаком черепа с костями и маркировкой биологической опасности.

Эта установка напоминает мне нечто живое и, одновременно, механическое, как изваяние сумасшедшего скульптора.

От всего это у меня мурашки бегут по спине, будто я увидел нечто, что выходит за пределы человеческого разума. Абсолютное безумие.

Представьте себе криокамеры из фильма «Чужой», выполненные в инфернальной эстетике космического корабля из «Сквозь горизонт».

Представили? Теперь вы понимаете, что ощущаю я – смешанные чувства, точно ты прикоснулся, к чему-то запретному, о чём можно только мечтать и, способное тебя убить.

– Вы там, что, держите ксеноморфа? – спрашиваю я у Профессора, как бы в шутку, хотя в ней и есть доля правды.

Он совершенно не удивляется моей реакции и отвечает:

– Нет, конечно. Это – фазовый нейро-перемещатель сознания – нейроскоп, но мы, между собой, называем эту установку НЕ.Р. В. – нейро-ретранслятор вирала.

Я уже нихрена не понимаю!

Какой еще перемещатель? Какого сознания? Что за долбанный вирал и нейроскоп?

Профессор, явно уловив моё состояние, поясняет:

– Я объясню вам проще, с помощью этой установки мы можем переместить сознание одного человека в сознание другого.

– Нафига? – удивляюсь я.

– Исследование мозга, – добавляет Профессор, – чтобы лечить нейродегенеративные болезни у пожилых людей, да, и не только у пожилых. Разное. Болезнь Альцгеймера, деменция, шизофрения. Слышали?

Я киваю.

– Вы только представьте себе, – Профессор включает ученого на полную катушку, – человек медленно угасает, перестает узнавать родных, не может себя обслуживать, выпадает из общества. Мы же хотим найти способ лечения этих заболеваний. Так сказать, докопаться до сути, заглянув в мозг изнутри.

– И… – я стараюсь переварить услышанное, – вы перемещаете сознание одного человека в голову другого? Что-то я не догоняю, как это может помочь старикам или чокнутым?

Профессор смотрит на меня, как будто я сморозил чушь, и добавляет:

– Мы заходим в мозг с чёрного входа, а не ломимся в него в лобовую или вообще, тычемся вслепую.

– И, как успехи? – спрашиваю я. – Есть уже результаты?

– Результаты есть, – Профессор чуть улыбается, – да такие, что закачаешься!

Вот я стою и слушаю его, и, никак не могу взять в толк, он говорит серьёзно или меня разводит? Что-то здесь не сходится. Во всем этом плане есть, какой-то изъян. Во что меня хотят впутать? Почему у этой установки с гробом три ванны? Для трех человек? А ещё, эти дорогие машины на парковке у здания. Чьи они? Пациентов?Тогда, почему я никого здесь не видел? Они остались на тех этажах, которые мы проехали с Мадам? Вопросов много, а ответов нет.

«Это дело скверно пахнет! – думаю я. – Как бы они здесь не занимались незаконными медицинскими экспериментами».

– Если у нас получится исследовать мозг и докопаться до причин его повреждений, – голос Профессора доносится до меня, как издалека, – то наша компания разработает лекарство и, начнётся новая эра!

«Ага, – думаю я, – новая эра бабла, которое потечет хозяевам этого заведения рекой! Только успевай подставлять карманы!»

– А в перспективе, – старик всё не унимается, – и полученные данные это подтверждают, мы сможем исправлять повреждения мозга в ходе перемещения исследователя – нейронафта, в сознание другого человека! Так сказать, корректировать ошибки, например, создать новую реальность для психически больного и, такую реальность, в которую он безусловно поверит, ведь для него она будет его собственной!

«Звучит, как бред сумасшедшего, – думаю я, – этот мозгач совсем, что ли помешался?»

– Нейронафта? – уточняю я.

– Ну, да, – отвечает мне Профессор, – человека, который погружается в сознание другого мы называем нейронафтом, хотя мои ассистенты предпочитают говорить – ныряльщик, что тоже верно, вы же погружаетесь в неисследованные глубины мозга, как дайверы и…

– Как работает эта машина? – я резко меняю тему разговора, чтобы потянуть время и подумать, мне уже делать ноги, или здесь реально можно хорошо заработать.

Профессор окидывает меня внимательным взглядом с головы до ног. Смотрит так, будто сканирует. Хитрый, хотя и нацепил на себя маску препода из университета.

– Я не буду вдаваться в подробные технические детали, – начинает он, – они вам будут просто неинтересны. Мы делаем слепок с вашего сознания, что-то вроде матрицы, которую, затем, перебрасываем в сознание другого человека. После чего эта матрица там активируется, типа самораспаковывается, и вы начинаете своё путешествие в мир чудес!

– Насколько это безопасно? – не сдаюсь я, стараясь выудить из Профессора максимум информации.

– Абсолютно! – быстро отвечает он, и эта поспешность меня настораживает. – Всё же происходит виртуально, отсюда и вирал. Вы остаётесь сами собой, пациент тоже никуда не уходит. После пробуждения, вы даже не будете помнить, что там происходило, также, как и объект, к которому вы были подключены. Связь размыкается и происходит отключение.

Я задумываюсь. Мысль так вертится у меня в голове.

– А может случится так, – я тщательно подбираю слова, – что сознание пациента переместится в моё?

– Исключено, – также быстро отвечает Профессор, – я не хочу вас грузить терминами, но ваше сознание, представьте, что это – поток, который направлен в одну сторону, как течение у реки. Его нельзя обратить вспять. Машина переноса не позволит это сделать. Она так устроена, тем более, что ныряете вы, а не объект.

– В этом гробу, – я скашиваю глаза в стороны вертикального контейнера, – там что, находится тело? Труп человека?

Старик кривится, будто я при нём выругался трёхэтажным матом и говорит мне:

– Зачем труп? Да и какой от него толк? Мозг же будет мёртв! Там находится живой человек, только введённый в состояние гибернации.

– Спит, как суслик или медведь зимой, что ли? – быстро говорю я, чтобы Профессор не подумал, что я неуч.

– Почти так и, не так, – видно, что старику нравится всё разжёвывать, – мы ввели пациента в состояние, при котором у него замедлились все процессы жизнедеятельности, как при сверхглубоком сне. Это – близко к состоянию анабиоза, при одновременном критическом понижении температуры тела. Можно сказать, мы балансируем на грани жизни и смерти и поддерживаем у испытуемого это состояние с помощью приборов контроля жизнедеятельности и помпы. Она перекачивает особую жидкость, которая заменяет ему кровь, иначе она бы уже давно замёрзла.

«Если Профессора не остановить, – думаю я, – то он будет читать мне лекции до утра. Надо вернуть его в деловое русло разговора».

– И, – говорю я, – кто же это смельчак? Ему тоже заплатили?

– Доброволец, – не моргнув глазом отвечает старик, – человек сам вызвался стать объектом исследования, а его мозг, в некотором смысле уникальный. За всю свою практику я не видел ничего подобного.

– Что именно? – уточняю я.

– Знаете, – Профессор понижает голос практически до шепота, – сознание этого человека создаёт удивительные образы, настолько реалистичные, что кажется, что они абсолютно реальны! Идеальный объект для исследования!

– И ещё, – перед тем, как принять окончательное решение я решаю ещё немного побыть занудой: – вы сказали, что после выхода, я ничего не буду помнить, как и объект. Тогда, я же не врач, не ученый, как вы получите данные? Как тогда происходит лечение? Не лучше перебросить в сознание другого того, кто в этом разбирается, а не человека с улицы?

Старик ничуть не удивляется мои вопросам и сразу же на них отвечает:

– Скажу вам правду, есть ограничение на количество переносов. Если их превысить, то из-за накопления… – Профессор на секунду задумывается, а потом продолжает, – накопления артефактов, ваш мозг начнёт воспринимать сознание другого человека, как свою реальность! Понимаете? – он явно старается объяснить всё по-простому, чтобы я допёр. – Представьте эти два мира – ваш и объекта, в который вы погрузились, в виде нитей. И эти нити переплелись. Два мира слились в один – в сотканный мир, который подменяет ваше сознание чужим, и из которого практически нет выхода.

Знаете, что, друзьям мои, после всего вот этого услышанного, моё первое желание – послать всё нахер. Взять ноги в руки и смотаться отсюда и, чем быстрее, тем лучше.

Но, меня подкупила откровенность старика. Он не стал юлить и скрывать побочки от переноса, если это только не было частью игры, чтобы я заглотил крючок и уже точно не сорвался.

Пока я об этом думаю, профессор говорит дальше:

– Если всё время будут погружаться одни и те же люди, то так мы врачей и учёных не напасёмся! – старик посмеивается в бороду. – Они кончатся раньше, чем мы получим нужный нам результат. Теперь вы понимаете, почему Компания нанимает людей со стороны и платит вам такие деньги? Нужна ротация, десять погружений, ну максимум пятнадцать, и всё, давайте нам новенького.

– Ааа… – хочу я добавить, но старик меня перебивает:

– И ещё, Мадам вам говорила, что у нас предусмотрены бонусы и доплаты за непростые погружения.

– Нет, – удивляюсь я.

– Наверное, она забыла, – дополняет старик.

Я же думаю, что эта блондина, с лицом киборга, ничего не может забыть и, ничего не делает и говорит просто так. Та ещё стерва!

Продолжаю выпытывать информацию:

– Бонусы? Это так? Премии за сверхурочные, что ли?

– Почти, – отвечает мне старик, – чтобы вы лучше поняли, представьте, что мозг человека, это – целая вселенная, которая заключает в себе тысячи миров. Жизни не хватит, чтобы их исследовать. Так вот, за погружение в особо отдалённые области, мы их называем глубокие воды, вам будут начислять баллы, которые вы, затем, сможете обменять на деньги. Туда же идёт и сложность погружения, и количество проведённого там времени. Компания платит за всё. Так, что у вас, мой друг, есть отличная возможность заработать столько, что вам и не снилось!

«И, всё равно, – думаю я, – что-то здесь не сходится. Сто пудово, Профессор мне не рассказал про подводные камни, а они должны быть. Такие деньги просто так не даются! Видимо, от этих погружений есть побочные эффекты. Так, что, мой план прост – поднимаю бабла, но так, чтобы не зарываться, не жадничая, и, сваливаю отсюда, прежде, чем у меня накопятся артефакты и мои мозги превратятся в кашу».

– Как происходит исследование? – спрашиваю я.

– Все данные, которые вы получили в ходе заброски в чужое сознание мы сохраняем на серверах, – отвечает стрик, – а потом обрабатываем их с помощью нейросети, которая вычленяет из этого массива нужную нам информацию. Фактически вы – нейронафты, исполняете роль курьеров – доставщиков. Вы идете по сознанию пациента и точки «А» и точку «Б», а данные собирает один предмет, который вы несёте с собой. И это…

Профессор не успевает договорить, как я слышу позади себя приятный девичий голос:

– Нейро-нано-бот, – я оборачиваюсь и вижу, что на меня смотрит та самая деваха в белом халате и с маской на лице, которую я сразу же приметил, как только сюда вошел.

У неё дерзкие карие глаза. Из-под шапочки выбилась прядь каштановых волос, а пуговицы, на слегка просвечивающем халате, расстёгнуты так, чтобы было можно оценить её грудь. Не слишком большую, но, и, далеко не маленькую, самый сок, если вы понимаете, о чём я, с призывно торчащими крупными сосками, которые не в силах скрыть даже лифчик.

– Я буду вашей персональной феей, – говорит мне деваха, – сделаю так, что ваш первый раз вы запомните на всю свою жизнь!

Звучит двусмысленно, друзья мои, не так ли?

– Только, если мы нырнём вместе, – быстро отвечаю я.

– Кто знает, как всё потом повернётся, – говорит мне деваха, сверкнув своими глазищами, – идёмте, я вас подготовлю к вашему первому погружению.

Она, не дожидаясь моего ответа, поворачивается и направляется в сторону кушеток, призывно покачивая бедрами, словно уже точно зная, что я – Нейронафт.

Эпизод 6. Загрузка

– Так вы, согласны? – спрашивает меня Профессор, провожая девицу сальным взглядом.

– Да, – отвечаю я, уже всё решив про себя, – готов к погружению!

– Тогда, – продолжает старик, – я, пока, со своим Ассистентом, подготовлю Нерв к переносу, а моя Помощница проверит ваше состояние и снимет все необходимые медицинские показания.

– Хорошо, – отвечаю я, и направляюсь к девице, которая уже копошится возле одной из кушеток.

Я иду к ней, заодно размышляя о том, что все эти мозгачи и работники Компании нарочно избегают называть свои имена, пусть бы даже и вымышленные. Вопрос, для чего? Конспирация? Не думаю. Я для них не представляю угрозы. Скорее всего они, таким образом, обезличивают себя, чтобы я к ним не привыкал, и относился, не как к живым людям, а как к неодушевленным предметам – винтикам и механизмам, работающим на Компанию, тупо выполняющим свои функции.

«И я для них, – я мысленно усмехаюсь, – такой же винтик в бездушной системе, которая перемелет тебя своими жерновами, а потом выплюнет эту пыль. Заносите следующего! Мой единственный шанс, налюбить эту тварь прежде, чем она меня превратит в прах и, свалить отсюда и баблом на кармане. Как-то, так».

– Снимайте одежду и ложитесь на кушетку, – говорит мне девица, даже не повернув голову в мою сторону, когда я к ней подошел.

Она деловито щелкает тумблерами и кнопками на медицинских приборах. Достает предмет, похожий на серебристый инъектор из фантастических фильмов с иглой на конце, и кладет его на столик рядом с собой.

– Что, догола? – я стараюсь вложить в этот вопрос весь свой сарказм.

– До трусов! – девица поворачивается ко мне, и одаривает холодным взглядом законченной стервы. – Вещи кладите на стул рядом, обещаю, когда вы вернетесь, они будут лежать там же, где вы их и оставили.

– А я-то так надеялся! – я продолжаю шутить, хотя, при взгляде на всю эту продвинутую медицину, мне становится, как-то не по себе.

– А что, я многое потеряю? – девица смотрит, как я раздеваюсь, а я никак не могу взять в толк, она со мной флиртует или тупо подкалывает?

– Вы даже себе не представляете! – язвлю я, быстро сняв ботинки и скинув брюки и верхнюю одежду.

Я топчусь по каменному полу, который, к моему удивлению, довольно теплый. Даже приятный, будто в нём скрыт мощный источник энергии.

– Ложитесь! – девица оценивающе проскользила взглядом по моему телу. Чуть задержав его на паховой зоне, а я же мысленно пожал сам себе руку за то, что не халтурил в спортзале.

Шесть кубиков пресса, отличный плечевой пояс, четко очерченные грудные и бицепсы с трицепсами я заработал себе болью и потом. Кто знает, тот поймёт, чего всё это стоит на самом деле.

Я ложусь на кушетку. Девица ставит мне, что-то вроде присосок с электродами на лоб, в область сердца и одну на дельтовидную мышцу.

Затем, она через меня перегибается, хотя спокойно могла и обойти, и застегивает на моём левом запястье напульсник на липучке. Таким обычно измеряют давление.

Я лежу, чувствуя, как в меня упираются ее твердые груди и мой пульс, сам собой учащается, а еще я стараюсь не возбудиться, чтобы не оконфузится.

Уверен, она это сделала специально. Та еще штучка, скажу я вам!

– Я сейчас задам вам несколько вопросов и быстро проведу тестирование. Отвечайте, как можно короче, да, или нет. Не волнуйтесь, это займет совсем немного времени., – говорит мне девица, зыркнув на меня так, будто предложила мне нечто иное.

– Валяете, – как можно равнодушнее отвечаю ей я.

Она нажимает на тачскрин на медоборудовании, стоящим в моем изголовье. Раздается писк. Краем глаза я вижу, как загорается экран. Девица смотрит в него и начинает:

– У вас бывает головокружение, приступы тошноты, слабость, внезапное учащение сердцебиения, частые головные боли?

– Нет, – отвечаю я, догадываясь, что прохожу нечто вроде полиграфа.

– Страдаете боязнью замкнутых пространств? – девица не отрывает взгляда от экрана.

– Нет, – говорю я.

– Умеете плавать?

– Да.

– На какую максимальную глубину вы погружались на задержке дыхания?

– Метров пять-семь, – быстро отвечаю я, сразу же вспомнив свои азиатские приключения.

– Хорошо! – девица делает пометки и продолжает: – Скажите, когда вам будет больно, – она начинает крутить регулятор на своей шарманке.

Я ощущаю легкое покалывание по всему телу. С каждой секундой оно усиливается, и я догадываюсь, что меня бьют током.

Боли сначала нет, так, просто мне становится неприятно, но, через несколько секунд, боль появляется.

Чувство такое, что тебя выкручивает судорога. Знаете, такое бывает иногда ночью. Стоит тебе неудачно потянуться и икру сводит так, что ты скрежещешь зубами и готов отрезать себе ногу, только бы не тереть эту боль.

– Как ваши ощущения? – девица спрашивает это с таким тоном, будто речь идет о массаже.

– Терпимо, – отвечаю я, чувствуя, как пульсирующая боль разливается по всему телу.

– Очень хорошо! – девица продолжает смотреть в экран монитора и, что-то быстро набивает на клавиатуре.

Клац, клац, клац.

Затем она снова берется за регулятор и выкручивает его до конца вправо.

Бух!

А вот это уже реально больно!

Я заставляю себя не трястись и, пусть и медленно, но разборчиво, выдаю:

– И это всё, на что эта хрень собачья способна?

– Вы уверены? – судя по округлившимся глазам девицы, она реально удивлена.

– Уверен! – цежу я. – Давай! Крути!

Девице уже не до веселья.

Она, очень осторожно, как сапёр, крутит регулятор, буквально по миллиметру.

Удары тока переходят в пульсирующий режим, каждый из которых пронзает меня с головы до пят, и я её терплю, как стойкий оловянный солдатик.

Говорить, правда, уже не могу. Только сжал челюсти до зубного крошева на языке и вцепился в края кушетки онемевшими пальцами.

У девицы дрожат руки. Она смотрит на меня и отказывает верить в то, что она видит – человека, который сам управляет своей пыткой.

– Дальше уже смерть! – выдает мне деваха через несколько секунд, и крутит регулятор налево.

Ток плавно уменьшается. По мне стекает пот, и теперь я понимаю, за что здесь платят такие деньги.

«Если это только начало, – думаю я, – то что же будет впереди?»

Деваха делает у себя еще несколько пометок, а потом щелкает тумблерами и отключает приборы.

Я глубоко дышу. Простынь подо мной мокрая от пота.

– Сейчас бы в душ, да с тобой, – я смотрю на деваху и резко перехожу на «ты».

Она пропускает мои слова мимо ушей и говорит мне:

– Осталось еще одно, – деваха кладет мне два пальца на шею, нащупывая вену. – Сейчас я введу в вас нанобота, – поясняет мне деваха, – это устройство попадёт в кровоток и встроится в вашу нервную систему. Не волнуйтесь, через некоторое время нанобот рассосется и исчезнет без следа.

– Это… машина? – спрашиваю я.

– Не совсем, – деваха протирает место ввода салфеткой с антисептиком, берет со столика инъектор и вставляет в него сверху ампулу с темной жидкостью, – это —биологический объект.Скажем так, устройство, выращенное в пробирке, чтобы вам было более понятно. Это, одновременно, и устройство слежения, и собиратель данных, и порт между вами, вашим мозгом, машиной переноса сознания и считывающим устройством. Три в одном. Вас это беспокоит?

Деваха подносит инъектор к моей шее и продолжительно смотрит на меня.

В своем медицинском прикиде, да еще с таким томным блеском в глазах, она выглядит чертовски привлекательно.

– Ничуть, – отвечаю я.

– Тогда, – голос у девахи понижается на два тона, – добро пожаловать в команду! Ныряльщик!

Она приставляет ствол инъектора к моей шее и нажимает на спуск.

Раздается щелчок. Я чувствую легкий укол, будто канцелярской кнопкой, и поршень, медленно выдавливает раствор в мой кровоток, и я точно не знаю, что в нем содержится – друг или враг.

– Готово! – деваха убирает инъектор и залепляет место укола небольшим кусочком пластыря. – Да и чуть не забыла, – глаза у девахи прям загораются, – жидкость, в которой находился нанобот, это – нейролакс, специальная смесь, которая поможет вам избежать негативных ощущений и побочных эффектов при глубоком погружении.

– Понятно, – говорю я, – хотя мне нихрена не ясно.

– Теперь вы переоденетесь в нейросьют. А вот сейчас, – деваха выдерживает паузу, – трусы можно снять.

Деваха встает. Подходит к стене. Нажимает на клавишу, и в ней открывается скрытая ниша, в которой висит нечто, похожее на гидрокостюм для дайвера, только, какой-то шибко продвинутый. Черного цвета с антрацитовым отблеском, с разъёмами, как у видеооборудования, весь увитый шлангами, кабелями и объёмными вставками в области груди и плеч. Отчего он мне напоминает чужого или симбиота в одном лице, или вывернутую наружу оболочку с внутренностями.

Деваха снимает костюм и перекидывает его на спинку стула. Раздвигает ширму и продолжает:

– На все вопросы вам ответит Ассистент. У вас, пять минут до погружения, – и она уходит, направляясь с папкой с пометками к Профессору.

Да, мне совсем не хочется напяливать на себя эту хрень, но, делать нечего.

Я захожу за ширму. Снимаю трусы. Стою голяком и пытаюсь влезть в эту оболочку.

К моему удивлению, мне это легко удается, будто-то эта приблуда на пару размеров больше, чем надо.

Костюм легко тянется, по ощущениям это – не резина, а силикон, причем, теплый, как вторая кожа.

Едва я надел эту оболочку и застегнул молнию, которая тянется от паха и до шеи, как костюм, сам собой утягивается, и плотно прилегает к телу, точно очерчивая мою фигуру.

Я ощущаю лёгкое покалывание, будто в кожу втыкается сотни миниатюрных иголок. Боли нет, скорее это – просто неприятно.

Вскоре покалывание исчезает, а мне кажется, что это костюм – живой, и он произвел калибровку, не только подстраиваясь под моё тело, а ещё считал биоритмы.

«Да… – думаю я, – интересно, до чего дошли современные технологии».

Попутно до меня доносятся обрывки разговора девахи с Профессором:

– Необычайно высокий болевой порог…

– Я такого ещё никогда не видела…

– Самоконтроль…

– Упёртость…

– Физическая сила…

– Любопытный экземпляр, – это уже слова Профессора, – как раз то, что нам и нужно, чтобы…

Окончания, насторожившей меня фразы, я не расслышал. Её заглушил голос Ассистента, ну, того врача с крысиным лицом.

– Готовы? – спрашивает он из-за ширмы.

– Всегда готов! – отвечаю я, и раздвигаю пластиковые занавеси.

– Тогда, пройдёмте!

Я иду вслед за Ассистентом, и мы подходим к массивной металлической двери ведущий в помещение, где и находится Нерв – машина для переноса сознания, как бы бредово это не звучало.

Он прикладывает большой палец к панели. Радуется щелчок, и дверь с тихим шелестом отъезжает в сторону, скрываясь прямо в стене.

Ассистент проходит внутрь. Я иду за ним, шлепая ногами в нейросьюте по каменному полу.

Крыс (именно такое погоняло я дал про себя Ассистенту) закрывает за нами дверь, и мы оказываемся в месте, которое буквально кричит мне: «Беги отсюда! Беги!»

Помещение реально стрёмное, даже жуткое. Одно дело смотреть на это из-за стекла и, совсем другое, видеть этот высокотехнологичный гроб вблизи, вместе с капсулами.

Остается только добавить сюда зловещую музыку, как из фильмов ужасов, и готов антураж для сьемок космохоррора.

У меня изо рта идет пар, а ноги, по щиколотки, окутаны туманом в виде испарений.

– А тот, – начинаю я, стараясь унять озноб, который бьёт меня по всему телу, – в чью голову я буду погружаться, он что, реально заморожен?

– Близко к этому, – нехотя отвечает Крыс, щелкая рубильниками на силовых шкафах.

Помещение заполняет равномерное гудение, как от трансформаторной будки.

– Он находится в стазисе, если вы конечно понимаете, о чем это я. Что-то среднее между коматозным состоянием и глубоким сном. Все функции организма заторможены. Активен только мозг. Вам сюда.

Крыс поднимается на подиум, нажимает на кнопку у изголовья капсулы, и у неё поднимается крышка.

– Прям гроб хрустальный, – я всё ещё пытаюсь шутить, хотя мне, от вида всей этой машинерии, не до смеха.

– Проходите, – быстро говорит мне Крыс, – время не ждет! Мы тратим на все это кучу энергии!

Я поднимаюсь на подиум. Подхожу к капсуле. Смотрю на нее. Реально – ванна, наполненная молочно-белой жидкостью, в которой, как змеи, плавают жилистые кабели.

У изголовья находится маска с шлангами для дыхания, как у аквалангистов и очки, как для ныряния на большую глубину.

– Мне что, лезть туда? – спрашиваю я у Крыса.

– Угу, – не глядя бросает он мне из-за плеча, суетясь с настройками непонятного для меня оборудования.

У капсулы загорается тусклая неоновая подсветка синего цвета, а на панели управления светятся кнопки.

– Вам нужно будет погрузиться в эту жидкость с головой, – говорит мне Крыс, – кислород вам будет подаваться через маску. Я подключу вас и ваш костюм к машине переноса. У вас будет ощущение, что вы находитесь в толще воды, под давлением, на глубине. Не беспокойтесь, так нужно, чтобы перенос прошел, как можно более плавно и безболезненно.

– А что-то вроде штыря в голову, вы мне не будете втыкать, как в «Матрице»? – спрашиваю я.

Крыс кривит свою физиономию.

– Вы пересмотрели фильмов, – холодно отвечает он мне, – у нас беспроводная связь, через нанобота в вашей нервной системе. Жидкость, в которую вы погрузитесь, улавливает слабые электрические импульсы вашего мозга, преобразует их в устойчивый сигнал и передает их в машину переноса с дальнейшей трансмиссией в мозг пациента. Еще вопросы есть?

В голосе Крыса сквозит явное раздражение.

– Нет, – цежу я.

– Тогда, лезьте, и мы начинаем загрузку! – Крыс протягивает мне маску. – Не бойтесь, вы не задохнетесь. Система будет всё время качать вам кислород, а датчики костюма считывать информацию о вашем состоянии. Если вдруг, по вашему мнению, что-то пойдет не так, и вы захотите экстренно прервать погружение, или у вас начнется паническая атака, – эта падла плохо скрывает издевку, – у вас будет аварийный извлекатель. Вот это, – он протягивает мне браслет из кожи с металлической пластиной и небольшим выступом посередине, похожим на герметичную кнопку, – наденьте его на левую руку.

Я фиксирую липучку. Нащупываю выступ и…

– Сейчас на него не нужно нажимать! – останавливает меня Крыс. – Только в случае крайней необходимости!

– Хорошо, – отвечаю я, – а как я на него нажму если я буду спать в этой фигне? – я киваю на ванну.

– Поверьте мне, – усмехается Крыс, – захотите, нажмёте и.… – он явно задумывается, говорить мне это или нет, – вы не будете спать, вы будете в погружении, а это – не одно и тоже!

– Лады! – говорю я, а сам думаю, что этот чудак мне врет, для моего же успокоения, чтобы я не нервничал. Такой, самообман.

Я делаю два шага и залезаю в капсулу.

Жидкость совсем не похожа на воду. Она, как бы расступается, а затем, мягко обволакивает меня, заключая в свои объятия, как нечто живое.

– Надевайте! – Крыс протягивает мне маску и очки.

И их надеваю. Врач проверяет, как она на мне сидит и спрашивает:

– Плотно? Не жмёт?

– Нет, – отвечаю я.

– Сделайте вдох. Выдох. Как идет подача кислорода?

В мои легкие врывается чистейший и свежий морской воздух, который пьянит не хуже хмеля. Черт его знает, что они в него подмешали, но мне сразу же хочется спать.

– Нормально, – отвечаю я.

– Сейчас я подключу разъёмы костюма к капсуле, закрою крышку и жидкость полностью её заполнит, продолжает Крыс, – готовы?

Я поднимаю большой палец правой руки вверх.

Врач щёлкает зажимами и вставляет змеевидные кабели в гнёзда, в моём нейросьюте, подключая меня к системе.

– Напоследок, – говорит мне Крыс, положив палец на кнопку закрывания крышки капсулы, – в процессе погружения у вас могут возникнуть слуховые и визуальные галлюцинации. Не бойтесь, это – абсолютно нормально! – и он нажимает на кнопку.

Я погружаюсь в жидкость с головой. Крышка плотно закрывается, отделяя меня от внешнего мира, будто меня заживо похоронили. Капсулу полностью заполняет жидкость, и я ощущаю нарастающее давление, будто я реально нахожусь в океане.