Текст книги "Свой выбор - 2 (СИ)"

Автор книги: Рина Зеленая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 36

Проснувшись ночью от дичайшего голода, Северус Снейп вынужденно возблагодарил настырного мальчишку, из-за которого холодильный шкаф и кухонные полки зельевара были заполнены продуктами. Готовить что-то не было никакого терпения, и волшебник быстро покромсал толстыми ломтями белый хлеб, несколько видов сыра, ветчину, заварил большущую чашку чая и, немного подумав, выставил на широкий подоконник, служивший ему столом, несколько баночек с домашним джемом.

В полумраке, поджав одну ногу и нависнув над едой, будто какая-то птица, мужчина поглощал сэндвичи с сыром и ветчиной, беззвучно прихлебывал чай и заедал все ложечкой то одного, то другого джема. Если бы какой-нибудь вор вздумал забраться в каменный мешок, который кто-то по ошибке окрестил задним двориком крайнего дома в Тупике Прядильщиков, и заглянул в грязноватое окно на первом этаже, то всенепременно тут же бы сбежал, увидев горбатый силуэт и перекошенный бледный лик, чуть занавешенный темными волосами.

Немного утолив голод, профессор вдумчиво оглядел доступные продукты и извлек из холодильного шкафа керамический горшочек, который поттеровские эльфы, в числе прочего, присовокупили к дюжине баночек джема, нескольким бутылкам сидра и вина. В горшочке оказалась запеченная в утином жире крольчатина. Вырвавшийся из-под плотной крышки аромат едва не лишил волшебника сил. Взять себя в руки оказалось невероятно трудно, но мужчина все же справился, перенес еду на подоконник и разыскал свою палочку, чтобы применить разогревающие чары. Но простейшее заклинание, которое Снейп использовал по несколько раз в день, едва не превратило и горшочек, и подоконник в кучку угольков. Помянув Мордреда, Поттера, Дьявола и не решив, кто из них хуже, зельевар быстро оборвал рисунок заклинания, а потом более осторожно и вдумчиво наложил Репаро к старым доскам. Подоконник и стул обрели вид, которого у них, вероятно, и при заселении сюда первых жильцов не было. Даже пол, не знавший свежей краски лет тридцать, очистился и заблестел.

Разбираться в происходящем не было ни сил, ни желания. Северусу хотелось лишь есть и спать. Приговорив под бутылку сидра крольчатину в травах, мужчина прихватил напоследок ломтик ветчины, зачем-то смазанный джемом из одуванчиков, и поплелся обратно в спальню. Уснул он еще до того, как голова коснулась подушки. И снился ему он сам, маленький и беспечный. Лето. То самое, перед первым курсом. Солнечный день, луг, поросший густо-густо белыми и желтыми цветами. Он лежал среди этих цветов в высокой траве и счастливо улыбался полуденному солнцу, тепло которого обволакивало, проникало внутрь, согревало и будто наполняло вечно пустой живот. И в этом свете, яркости, ароматах трав серость и унылость Тупика Прядильщиков казалась выдуманной, невозможной, как дурной сон.

– Северус…

Почудилось или он услышал голос матери? Снейп поднял голову и огляделся. Луг был пуст, лишь далеко-далеко, у старого мостика, перекинутого через речку, стояла какая-то женщина в светлом платье.

– Северус.

Эта женщина не могла быть Эйлин. У матери Северуса никогда не было таких платьев…

– Северус.

И вот эта женщина совсем рядом. И похожа на его мать. Но она совсем другая. Моложе. Ее лицо не избороздили морщины, которых не должно быть у волшебницы в ее возрасте.

Сколько было Эйлин Снейп, когда она оставила сына одного в этом мире? Тридцать пять? Или меньше?

Почему вообще так случилось, что Эйлин Принц, потомственная волшебница, бросила семью и выскочила замуж за маггла чуть ли не на следующий день после экзаменов?

Любовь?

Северус никогда не верил в то, что мама любила Тобиаса. Разве это возможно? Увлечение может возникнуть внезапно, но для любви ведь этого мало. Ведь так? Любят за что-то, даже если и не могут сказать, что именно является первопричиной. Схожесть, общие интересы, внешняя привлекательность… Должно же быть хоть что-то. Но что могло привлечь Эйлин в Снейпе?

– Он был первым встречным, кто согласился на мне жениться, стоило мне предложить, – внезапно сказала Эйлин, так не похожая на саму себя.

– Зачем?

– Проклятие… – ответила она, глядя на Северуса с грустью, а потом опустилась рядом и довольно жестко прошлась по его волосам пальцами. – Меня прокляли незадолго до выпуска. Никто не мог понять, что именно со мной случилось, но это точно было темное проклятие. Не снять, не разрушить. Мне никто не мог помочь. Хотя бы последствия предсказать. Но те не заставили себя долго ждать…

– Что случилось?

– Отец заболел, как только я вернулась домой, – ответила Эйлин тихо и вздохнула. – Слег, хотя до этого ни дня не страдал даже от головной боли. Он угасал прямо на глазах. И мама заподозрила меня. Провела несколько обрядов, ходила к кому-то, читала какие-то книги. Оказалось… Оказалось, это я убиваю отца. Мое проклятие. Оно уничтожало магию. И начало с моего окружения. Мать должна была стать следующей…

– Так она тебя выгнала?

Эйлин усмехнулась и погладила Северуса по голове уже мягче.

– Нет, я ушла сама. Хотя… да, мать проклинала меня и мою беспечность. А я… я лишь побросала в сундук кое-какую одежду, книги, взяла совсем немного денег. И ушла. Сама не знала, куда деваться. Не думала даже, где буду жить. Я ведь уже знала, что не могу оставаться среди магов. Чем дальше, тем быстрее на них проявлялось бы мое проклятие. Даже переезжай я с места на место, кто-нибудь понял бы… Да и деньги очень быстро закончились.

– И тогда ты решила затеряться среди магглов? – спросил Северус.

– Да, – честно ответила Эйлин. – На них проклятие тоже влияло, но не так сильно. Я не знала маггловский мир, не умела ничего делать. И у меня не было денег.

Она усмехнулась и глянула на видневшиеся вдалеке дома.

– Замужество было моим шансом обрести крышу над головой, уверенность в завтрашнем дне, – сказала Эйлин.

– Ты могла выбрать любого… Заколдовать.

Мать с интересом глянула на Северуса.

– Правда думаешь, что я из тех, кто так легко применяет чары к живым людям? – спросила она. – Не думала, что ты такого мнения обо мне.

Снейп не стал извиняться.

– К тому же… я еще дома почему-то решила, что заслужила такую судьбу. И Тобиас… то, что это был он… я приняла его, себя, свою жизнь, – пожала плечами женщина.

– А я? – спросил Северус.

– Ты был случайностью, – ответила Эйлин. – Извини, но я не думала о детях. Я знала, что не проживу долго, а потому ничего такого не планировала. Искала выход. Какое-нибудь зелье, чары… Мне становилось хуже день ото дня. Но ты случился… Вопреки всему. И я не могла оборвать маленькую жизнь, хотя знала, что обрекаю тебя на ужасное существование. Твое рождение тяжело мне далось. Из меня уходили остатки магии, мое тело угасало. Я даже думала, что очень скоро умру… А потом ты родился. Сильный. Чистый. На тебе не было моего проклятия. И даже время спустя ничего не проявилось! И я понадеялась, что смогу хоть что-то изменить. Хотя бы для тебя…

– И ты пошла в Принц-хаус? – сообразил Северус.

– Верно. Но мать, из-за меня схоронившая отца, не желала ничего слышать. И нам пришлось вернуться обратно.

Только теперь во взгляде женщины мелькнуло сожаление, даже тень стыда.

– Я не смогла изменить твою жизнь.

– Но попыталась же.

Они помолчали.

– А проклятие? Ты хотя бы узнала имя того, кто это сделал с тобой?

– Со мной? – Эйлин усмехнулась. – Нет. Через меня с моей семьей, Северус. Проклятие должно было убить моего отца, мать и меня. Уничтожить род Принцев. Так и вышло. Почти. Тебя… тебя не должно было быть. Но ты каким-то образом обошел проклятие. Не зря говорят, что магия бережет детей и последних в роду.

Они помолчали. Солнце жарко обнимало за плечи, приносило покой и счастье.

– Я так надеялась, что ты станешь сильным магом, – сказала Эйлин, наклонилась и коснулась ладонью солнечного сплетения Северуса. – Ты стал сильным магом?

– Нет, – признал Снейп с грустью.

– Почему?

Под пальцами Эйлин внутри у Северуса стало медленно теплеть, будто весь солнечный свет концентрировался в одной точке.

– По собственной глупости. Или в наказание за грехи, которые совершил после.

Эйлин покачала головой и надавила на живот Северуса.

– Так не бывает. Наказание не может предшествовать проступку. Кто убедил тебя в этом?

– А кто заставил тебя поверить, что ты заслужила быть проклятой?

Тепло внутри Северуса плеснуло жаром. Он вскрикнул и зажмурился.

– Все хорошо, – произнесла Эйлин ему на ухо. – Не бойся.

Северус дернулся, но мать удержала его, прижала к себе. А потом тихо надтреснуто запела, успокоительно поглаживая живот сына. Северус вздохнул и прижался теснее, принимая забытую и такую необходимую сейчас ласку.

– Спи. Спи. Спи, – шепнула Эйлин, на миг прервав пение. – Спи.

– Ты любила меня?

– Конечно, – ответила она. – Прости, если ты не чувствовал этого в полной мере. Я все боялась, что потом, когда ты станешь старше, мое проклятие заденет тебя, передастся. Да и жить мне оставалось мало. А потому всякий раз пыталась оттолкнуть, сделать все, чтобы ты не горевал обо мне. Спи. Спи. Спи. Я любила тебя и буду всегда любить.

И Северус Снейп уснул, вдыхая чуть резкий аромат дешевого мыла, полевых цветов и нагретой солнцем сухой земли. Ему было тепло и спокойно. Впервые за очень долгое время.

* * *

Мага разбудил навязчивый стук в окно. Медленно выплывая из приятного забытья, Снейп сел и недовольно вздохнул. Открывать глаза не хотелось. Некоторое время мужчина сидел неподвижно, нежась в тепле одеяльного кокона. Он уже хотел опуститься обратно на постель и вернуться к просмотру ярких радужных снов, когда раздался скрежет когтей по стеклу.

– Чтоб тебя!.. – выдохнул Северус, распахивая глаза.

Филин за стеклом не проникся злым взглядом, ответив не менее злым клекотом, и настойчиво царапнул раму.

– Кому я понадобился в такую рань? – спросил зельевар и глянул на тумбочку, где за книгами притаился старенький будильник. – Что?!

Короткая стрелка за треснувшим стеклом уверенно двигалась к двенадцати. Но этого никак не могло быть!

Тихо шипя под нос, мужчина поднялся и направился к окну, чтобы забрать у настойчивой птицы письмо. То оказалось от директора.

– Кто бы сомневался, – фыркнул Северус, читая короткую записку. – Альбус в своем репертуаре.

Пришлось собираться на встречу с Дамблдором. Не хотелось идти, но директор мог заподозрить неладное. Уже аппарировав к самым воротам школы, зельевар вспомнил о случившемся накануне и ночью и ненадолго задержался, со всем возможным старанием закутываясь в щиты. Оставалась опасность, что Альбус это заметит, но объяснить защитные чары было куда проще, чем явные перемены в ауре.

Но в кабинете Дамблдора стало ясно, что тому нет никакого дела до Снейпа. Директора волновал один только Поттер, так не вовремя выскользнувший из-под взгляда старика.

– Тебе удалось что-нибудь разузнать, Северус? – с порога начал Альбус.

– Ничего существенного, – проходя вперед и останавливаясь за креслом для посетителей, ответил зельевар. – Мальчишка точно не у кого-то из Пожирателей.

– Ты связался с кем-то из них? – уточнил Дамблдор, поднимаясь и отходя к окну. – С кем?

– Заглянул вчера к Малфоям, – легко соврал Снейп. – Раз уж Драко неплохо общался с Поттером, то мог пригласить мальчишку в гости. Но нет.

– Ты уверен? – Альбус обернулся к зельевару. – А если они просто спрятали Гарри и держат его в заточении?

Снейп тихо фыркнул и спросил:

– Зачем Люциусу так подставляться? Он будет первым в списке подозреваемых. Нет, в Малфой-мэнор нет ни единого следа пребывания Поттера. Более того, Малфои не выглядят хоть сколько-то напряженными.

– А кто-то другой? Нотты? Гойлы?

– Вы же понимаете, что я не могу просто заявиться в дом кого-то из них и начать обыск? – с усмешкой напомнил Северус.

– Обыск… – пробормотал себе под нос директор.

Снейп мысленно поморщился, припомнив, что в последнее время к бывшим сторонникам Темного Лорда и так зачастили с проверками. Никакое положение и хорошие связи не спасали запятнавшие себя семьи от визитов авроров и мелких чинуш, которым лишь бы сунуть нос в каждую щель. Рейды, и прежде организованные явно не без участия Дамблдора, могут участиться и стать жестче из-за поисков Поттера.

«Люциус не скажет мне спасибо, – подумал декан Слизерина, – но переживет. Надо только предупредить его».

– Да, тебе не стоит открыто расспрашивать… – сам себе покивал Альбус. – Это может вызвать подозрения. Надеюсь, ты не сказал Малфоям, что ищешь Гарри?

– Нет, директор. Я обещал Люциусу дать несколько уроков его сыну, так что мой визит не выглядел слишком странным. Ну а Драко еще так мал, что разговор с ним легко подтолкнуть в нужное русло и не вызвать подозрений.

Дамблдор покивал и велел:

– Продолжай поиски, мой мальчик. Если Гарри не у кого-то из твоих знакомых, то может быть в неменьшей опасности. Улицы так жестоки к маленьким детям.

«И именно поэтому вы, Альбус, настаивали на ужесточении закона о разумном применении магии для несовершеннолетних», – мысленно фыркнул зельевар, сохранив внешнее бесстрастие.

– Ладно, директор, как скажете, – ответил Снейп.

– Ты не переживаешь за Гарри, Северус? – с грустью спросил Дамблдор, возвращаясь к столу. – Ты так равнодушен к его исчезновению.

– А почему я должен переживать? – спросил мастер зелий. – Поттер даже не студент моего факультета.

– Но он сын Лили, – напомнил директор, пристально вглядываясь в стоявшего напротив мага.

Снейп сжал челюсти и отвел взгляд, точно зная, что именно этого и ждал от него Альбус.

«Как же вам нравится эта игра, директор, – подумал декан Слизерина. – Как вы любите играть на чужих эмоциях. В один миг Гарри Поттер сын Лили, но если надо, вы всегда припомните и то, что он сын Джеймса».

И пусть упоминание Лили все еще отзывалось болью в душе, уже довольно давно Северус Снейп не испытывал тех острых эмоций, что терзали его десять лет назад. Но и разбивать самодовольство Дамблдора мужчина не собирался. Пусть Альбус продолжает верить, что не только держит Северуса на крючке Обетов, но – и в клетке старых обид. Снейп не собирался напоминать директору, что люди взрослеют, учатся и меняются. Перестают быть детьми. Прощают другим, даже если не прощают самих себя.

Вырваться из цепких когтей директора удалось лишь после обещания искать Поттера со всем усердием. Оставив за спиной горгулью, зельевар прямиком направился к выходу из школы. В планах было аппарировать домой и не покидать Тупик Прядильщиков следующие несколько дней. Но прямо за воротами на Снейпа спикировал пятнистый незнакомый филин.

– Ты от кого? – хмуро спросил волшебник птицу, приземлившуюся на еловую лапу в шаге от мастера зелий.

Филин лишь ухнул и моргнул. Ответ нашелся в короткой записке, вставленной в держатель на лапке почтальона.

– Поттер… Только вас мне не хватало, – проворчал Северус и велел филину: – Лети обратно. Ответа не будет.

Птица переступила с лапы на лапу, от чего создалось впечатление, будто плечами пожала, и быстро унеслась прочь, мягко задев рукав зельевара кончиком крыла.

– Зачем писать ответ, если я доберусь раньше совы? – сам себя спросил Снейп и аппарировал.

Глава 37

В Поттер-мэноре обнаружился пунцовый молчаливый хозяин дома и пышущий негодованием не хуже дракона Гиппократ Сметвик.

– Что случилось? – спросил Снейп, разглядывая этих двоих. Из письма мужчина знал лишь то, что у Поттера к нему какое-то срочное дело.

– Что случилось? – переспросил целитель, ухватил зельевара за рукав и подтолкнул к дивану. – Вы у меня случились! Два оболтуса.

Поттер дернул плечом и, отойдя от окна, упал в кресло напротив декана Слизерина.

– Ничего ужасного не произошло, – тихо вымолвил подросток. – Я контролировал ситуацию.

– Контролировал он!.. – обращаясь к потолку, почти провыл Сметвик и выхватил из набедренного держателя волшебную палочку. – Малец, ты у нас кто? Кем ты себя возомнил? Мерлином? Или так… самым крутым магом этого столетия?

Поттер, к его чести, потупился и отвел взгляд.

– А ты!.. Взрослый же, целый профессор! – ткнув палочкой в сторону мастера зелий, горестно воскликнул целитель.

– Иппи, прекрати шуметь, – строго велела Вальбурга Блэк, въезжая в гостиную на своей коляске. – Ты похож на разобиженного медведя! Я жалею, что рассказала тебе обо всем. Стоило промолчать.

– И позволить этим мальчишкам самоуправство? – без предупреждения кастуя в сторону Снейпа связку диагностических, спросил Гиппократ.

– Когда ты обнаружил меня в этом доме и выяснил подробности произошедшего, то что-то не спешил обвинять Гарольда в самонадеянности, – припомнила леди Блэк.

Целитель фыркнул, глядя на возникающие вокруг зельевара разноцветные спирали, значки и символы.

– То была совершенно иная ситуация, Вал, – не согласился Сметвик. – Речь шла о жизни и смерти. А тут? – Волшебник обернулся к Поттеру. – Я что-то не заметил срочной необходимости.

Хозяин дома не ответил, лишь недовольно насупился.

– Малец! Ты мог навредить человеку, осознаешь? А ты? – Гиппократ ткнул палочкой в сторону Снейпа. – Взрослый вроде. Жизнь не мила?

– Да не было там опасности для жизни! – не выдержал Гарри Поттер. – Я все контролировал. Если не считать затраты сил, простейшее действие.

– Простейшее… – проворчал себе под нос Сметвик. – Он Непреложный Обет снимает и говорит, что это просто.

– Это просто! – подтвердил мальчишка и, вскочив, забегал по комнате. – Ничего сложного. Надо только не спешить и все делать аккуратно. Да даже микроскоп не нужен! Я артефакты делал сложнее и тоньше!

– Это не артефакт! – рявкнул целитель. От него во все стороны шарахнуло магией. Придавило даже Поттера, хоть тот и был в своем доме и защищен магией рода. Юноша отступил на шаг и на миг зажмурился. – Это живой человек. Его нельзя отложить в сторону, если ничего не выйдет, взять новые материалы и начать сначала!

– Да не было никакого риска, – тихо и упрямо ответил Гарри, глядя в глаза Сметвику. – Правда. Я могу поклясться. Да профессору даже смерть не грозила за невыполнение Обета, между прочим! Так что…

Эти слова Поттера привлекли внимание всех трех присутствовавших в комнате магов. Выдержав с минуту под их пристальными взглядами, юноша вздохнул, вернулся в кресло и позвал:

– Деда-а-а!

Будто это было условным сигналом, пустовавшие до этого картины начали заполняться людьми. Деловито и неспешно заняли лавочку в нарисованном саду Флимонт и Юфимия, танцующей походкой скользнула им за спину Дорея и подмигнула шагнувшему вслед за ней Карлусу. Проскрипел на соседний пейзаж Генри Поттер, а уже за ним подтянулись многие и многие другие представители семьи.

– Наш внук прав, – прокаркал один из седых старцев, потеснив на небольшой картине двух волшебниц в темных мантиях. – Обеты, данные этим юношей… кривые, скажем так. Однобокие. Да, они вынуждают выполнять то, в чем… Снейп? Или все же Принц?..

– Снейп, – хмуро ответил зельевар.

– В чем молодой человек поклялся, – покивал нарисованный волшебник. – Но за нарушение клятв ему ничего не будет. Он уж точно не умрет.

– Вот если бы Альбус что-то пообещал взамен!.. – усмехнулся Флимонт Поттер. – Хоть что-то, что магия посчитала бы обменом обещаний, Непреложный Обет превратился бы в бомбу замедленного действия, которую не то что трогать, а даже близко подходить…

Маг не договорил, но его и так все поняли. И без того бледный, Северус Снейп сравнялся цветом лица с воротничком собственной белой рубашки.

– Но надо помнить… – привлек к себе внимание другой седой старик из нарисованных Поттеров, – что маги – люди впечатлительные. Мы знаем о магии, верим в магические клятвы. И порой… сами делаем с собой то, на что не способно какое-либо проклятие.

– Поясните, – нахмурился декан Слизерина.

– Бывали случаи, когда волшебники настолько верили, что клятва не позволит им сказать хоть слово о чем-то или о ком-то, что начинали задыхаться и даже умирали. Мой старый друг искренне винил себя в ранней смерти сына, считал себя проклятым. Да так успешно сам себя наказал, что без всяких посторонних вмешательств истаял за три дня и умер бессильным полубезумцем. А вы молодой человек? Клятвы, которые вы дали, вы в них верите?

Снейп не ответил, но вспомнил собственный сон и едва заметно вздрогнул.

– В любом случае, все было под контролем и никакой опасности не существовало, – оборвал дальнейшее обсуждение Гарри.

– Малец, ты не мог знать наверняка, – не согласился Сметвик. – Ты не осознаешь риски.

– Почему же! Очень даже осознаю, – возразил юный маг. – Я знаю, к чему приводит самонадеянность. На себе проверил, когда зрение выправлял.

Если портреты эту историю знали, то леди Блэк, Снейп и Сметвик вопросительно воззрились на рейвенкловца, и целитель спросил за всех:

– Выправлял… что?

– Зрение, – повторил Гарри и невинно моргнул. – Чуть не ослеп, но справился.

– Каким образом? – с прищуром уточнил Гиппократ.

Гарри открыл было рот, собираясь объяснить, но потом быстро его захлопнул, махнул рукой и ответил через несколько секунд едва слышно:

– Да это сложно объяснить…

– А ты попробуй, – ласково предложил целитель.

– Сам не до конца понимаю, но, видите ли, у каждого мага есть не только физическая оболочка, но и оболочка магическая, представляющая собой собранные в нити или рассеянные частицами потоки магии, вытекающие из сердца магии… из источника волшебника… и повторяющие контуры физического тела. Это не аура, это другое. Большинство не может видеть даже ауру так детально, лишь размытое разноцветное сияние. Так вот… манипулирование магической оболочкой ведет к манипулированию и физической оболочкой.

Сметвик вытаращился на парня, будто перед ним был сам Мерлин. Северус, видя такую реакцию, мог лишь догадываться, что именно понял о Поттере целитель.

– И почему тогда ты ничего не сделал для Вал-Вал?.. Для леди Блэк? – хрипло уточнил Гиппократ.

Поттер фыркнул и пояснил:

– Это невозможно. У бабушки сильнейшие повреждения и самого источника, и магических каналов, и ауры. Любое вмешательство до полного восстановления чревато непоправимыми последствиями! Уж лучше медленно и тяжело все восстановится само под влиянием артефактов, зелий, хорошего питания, отдыха и пребывания в насыщенной магией среде. С профессором же все иначе!

Целитель покачал головой и проворчал:

– Иначе ему.

– И я ж не Метку пытался снять! – обиделся Поттер.

– Метку снять нельзя, – заверил его Сметвик.

– Можно.

– Малец…

– Можно! – убежденно припечатал Гарри. – Сложно, но не невозможно.

– Нельзя, – запротестовал Гиппократ.

– Можно, можно, можно, – ответили ему со стены Поттеры.

– Это измененное рабское клеймо, – сказал Генри Поттер. – Препротивнейшая штука. Избавиться сложно, но можно.

– Я ломал что-то такое… – добавил один из прадедов Гарри.

– Малец это точно сделать не сможет, даже если подобное возможно, – покачал головой Сметвик.

– А никто и не говорит, что я собираюсь это сделать, – почти обиделся хозяин дома. – Сейчас мне это не по силам. Разве что глянуть…

Снейп едва удержался от желания спрятать руку за спину, так пристально мальчишка уставился на его предплечье.

– Профессор…

– Что вы собрались делать, Поттер? – нахмурился Северус.

– А у вас есть обезболивающее?

Зельевар вздохнул и был вынужден признать, что искомое зелье имелось среди его экстренных запасов.

– Для себя самое сильное сварил, да? – хмыкнул Сметвик, заметив оттенок зелья через прозрачное стекло фиала.

– А успокоительное?

Профессор с подозрением глянул на Поттера, но вынул из внутреннего кармана мантии резной флакон Умиротворяющего бальзама.

– Не смотрите на меня так, – попросил Гарри. – Ничего я вам не сделаю. Но, вероятно, будет больно. И вообще!..

– Что? – предупреждающе понизив голос, спросил зельевар, но мальчишка не внял и спокойно договорил:

– Я вам вчера говорил, что нужно поберечься. Не колдовать. Вы же домой отправились с эльфом! А сегодня?! Я Тинки отправил вас проверить, а она застала только след свежей аппарации на пороге! А если вам плохо бы стало? Так что не надо на меня так смотреть. Сами первым собой рискнули, сэр.

Снейпу на миг стало даже немного стыдно, но он скрыл это за маской невозмутимости.

– Но что уж теперь… – вздохнул и махнул рукой Поттер.

– А теперь, Снейп, закатывай рукав и пей свои зелья, – велел Сметвик.

Через минуту у небольшого столика на жестких стульях устроились трое магов. Леди Блэк придвинула свою коляску поближе. Снейп закатал рукав и уложил на стол руку Меткой вверх. Поттер долго выбирал инструменты и в итоге просто выложил все свои палочки на подлокотнике кресла поверх подложки из кожи.

– Уверен, Гарольд? – спросила Вальбурга, и подросток, подумав с секунду, спокойно кивнул.

– Я осторожно.

– Удачи, – за всех нарисованных родичей сказала Юфимия Поттер.

Гарри, вдохнул, выдохнул, напялил свои окуляры и склонился над рукой профессора. Леди Блэк, затаив дыхание, вцепилась в подлокотники инвалидного кресла. Целитель, вооружившись палочкой, придвинулся так, чтобы и все видеть, и успеть вмешаться, если что-то пойдет не так.

– Обезболивающее действует? – спросил Поттер, твердой рукой потыкав кожу на предплечье чуть выше и ниже Метки.

– Да, – кивнул зельевар, очень спокойный из-за целого флакона успокоительного.

– Тогда… для начала.

Юноша как-то хитро крутанул металлическими палочками, и Северус понял, для чего он пил обезболивающее – даже сквозь зелье боль была резкой и сильной. Поттер будто зацепил и тянул из него жилы. Подтверждая ощущение, вены на руке мужчины вздулись и почернели.

– Поттер… – прошипел зельевар.

– Сейчас, – ни капельки не беспокоясь, отозвался Гарри и быстро-быстро задвигал палочками, то и дело меняя то одну, то другую, а то и вооружаясь сразу четырьмя, со стороны напоминая паука.

– Интересно выглядит, – отметил Сметвик и пояснил для недоумевающего зельевара. – В магическом.

Северус пожалел, что сейчас под рукой нет тех специальных очков, через которые мужчина следил за манипуляциями Поттера вчера.

– Ничего не делайте, – предупредил Гарри Северуса, хотя тот и без слов парня не собирался что-то предпринимать. – Вот… а теперь!..

Снейп облегченно выдохнул, когда боль уменьшилась до почти неощутимого покалывания.

Гарри очертил широкий круг и выписал в воздухе несколько символов по его диаметру. Северус узнал чары ясного видения. Через миг, возникая тенью и наливаясь яркостью, перед магами проявилось объемное изображение Метки. Та, будто торт, состояла из семи слоев разного цвета, каждый из которых был плотнее, светился ярче в разных участках и отстоял от остальных на полдюйма.

– Как занимательно, – с широкой улыбкой сказал Поттер, и Снейпу вспомнилось, что подобное выражение лица он видел у подростка, когда застал того у старинного зеркала в одном из пустующих классов в Хогвартсе. – Особенно это место.

Не успел никто остановить Поттера, как тот ткнул палочкой в уплотнение на среднем слое. Снейп приготовился к боли, но проекция Метки, зависшая над его предплечьем, лишь пошла мягкой рябью. Между слоями на миг возникли магические частицы связей.

– А это у нас?.. – сам себя спросил Гарри и ткнул в другую область.

В этот раз зельевар дернулся, ощутив слабенький сигнал вызова. Ощущение, которое, как он думал, давно забылось.

– Ага! – усмехнулся Поттер. – Ясно.

– Что тебе ясно, малец? – с любопытством исследователя спросил целитель.

– Каждый слой – одна заложенная функция, – пояснил юноша. – Например, синяя проекция – сигнал, зеленая – своеобразный порт-ключ, вынуждающий человека с Меткой аппарировать с ориентировкой на маяк, которым является вызывающий. Ну а красная нужна для откачки магических сил. Так можно даже убить!

– И что думаешь?

– Как и прежде. Избавляться от этого нужно в один заход, без перерывов. И лучше всего на камне рода. Я не рискну делать это сейчас, но чуть позже… Да, вполне, – помолчав, ответил рейвенкловец. – В экстренной ситуации можно было бы рискнуть, но…

– У нас не экстренная, – согласился Сметвик, а Снейп понял, что едва дышал последние несколько минут.

– А вот это… – тем временем произнес Гарри и подергал желтую проекцию выползающей из черепа змеи.

Снейп не понял, что именно произошло, но мигом позже его пронзила боль в несколько раз сильнее Круциатуса. Она длилась лишь секунду, а потом Поттер отдернул руки и даже отбросил палочки, со странным выражением глядя на зельевара сквозь окуляры. В зеленых глазах парня, увеличенных линзами, плескалось удивление и шок.

– Что случилось? – спросил Сметвик, направляя волшебную палочку то на одного, то на другого, но Снейп и Поттер не походили на тех, кому необходима срочная помощь.

– Все нормально, – хрипло ответил Гарри, вынимая из крепления волшебную палочку и одним движением отменяя все свои чары. – Профессор, вы в порядке?

– Да. Что это было?

– То, чего я не ожидал, – задумчиво ответил юноша.

И сколько взрослые его не спрашивали, больше ничего пояснять не стал. Предупредил о том, что через неделю будет снимать следующий Обет, предложил магам пообедать, а сам сбежал в пристройку. Нарисованные Поттеры убежали вслед за своим потомком.

– Потом расскажет, – предположила леди Блэк. – Возможно.

И пусть поведение Поттера обеспокоило магов, никто не отказался от еды. Даже волшебница выпила в компании мужчин чашку теплого бульона.