Текст книги "Научи меня любви, профессор (СИ)"

Автор книги: Рина Мирт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

13

19 июня, 03:00 p.m, жилой кампус для студентов и коллегии университета MIT, Кембридж | Tогда

Она сидела в своей комнате на кровати в обнимку с ноутбуком, выспавшаяся и заметно посвежевшая, просматривая обязательную учебную программу на следующий год. От количества курсов и их содержания у девушки заскрипели зубы.

Мда, следующий год будет определенно тяжелее чем этот, надо будет сходить в деканат посмотреть, нет ли дополнительных стипендий, но она сделает это уже после того как вернется из Вегаса.

Девушка уже хотела позвонить Мэл, чтобы согласовать свою поездку, как вдруг увидела расписание летних курсов. Она решила проверить их чисто из интереса. Она медленно просматривала курсы и количество кредитов, которые те предоставляли. Девушка знала, что должна была набрать десять кредитов по гуманитарным дисциплинам за всю свою учебу. Первые три она уже заработала на курсе деловой этики, ей осталось еще семь. Ее внимание привлек курс «Великие философы»: четыре кредита. Она кликнула на него мышкой, от прочитанного ее сердце судорожно забилось, этот курс вел профессор Фрилинг.

Кол-во кредитов: 4

Кол-во мест: 80

Свободных мест осталось: 30

Примечание: приоритет для студентов, обучающихся на кафедре «Гуманитарных наук».

Начало курса: 27 июня.

Добавить курс в расписание

Мысли Энди снова вернулись к их встрече в тот октябрьский вечер, она почти физически почувствовала на своей коже его губы, когда он поцеловал на прощание ее руку, её лицо залила краска. Она попыталась подавить предательские мысли, ведь она старалась забыть Гейла, и за последнее время действительно перестала прослушивать записанные лекции, и более не заходила на страничку гуманитарных наук, но ее сердце радостно билось от одной мысли вновь видеть профессора.

Девушка действовала быстро, она нашла номер Мэл и уже хотела нажать на «вызов», как вновь подняла взгляд на экран ноутбука, за это время в информации о курсе произошли изменения:

Свободных мест осталось: 21

Андреа вновь перевела взгляд на телефон и обратно на экран. Выбор был очевиден, она кликнула мышкой на «Добавить курс в расписание».

***

27 июня, 02:30 p.m, MIT, Кембридж | Тогда

Она уже в который раз перекладывала свои ручки то справа, то слева от тетради, нервничая. Мысль о том, что сейчас она увидит профессора, заставляла сердце девушки биться чаще. Она ёрзала на своем стуле в предвкушении, поправляя волосы.

Перед тем как пойти на урок, Энди сменила наряд три раза. Разумеется, ей хотелось предстать перед Гейлом после такого долгого периода, во всей красе. Благодаря премии, которую она получила от матери Рои́, девушка смогла пополнить свой гардероб пусть и недорогими, но милыми вещами. В итоге она плюнула на эту затею и решила быть собой, надев самые обычные джинсы и футболку с эмблемой университета.

Девушка вошла в аудиторию за десять минут до начала занятия и с удивлением обнаружила, что она далеко не единственная, кто решил прийти пораньше. Два первых ряда уже занимали голые ноги, обнаженные плечи и глубокие декольте. Энди почувствовала укол ревности, но тут же одернула себя, ведь четверть часа назад она тоже усердно подбирала наряд. Девушке ничего не оставалось, как занять место на третьем ряду. В течении десяти минут подтянулись оставшиеся студенты, девушка с ужасом для себя отметила что вся аудитория на семьдесят процентов состоит из прекрасной половины человечества.

Андреа готова была биться об заклад, что девяносто процентов из всех девушек пришли сюда соблазнять красавчика профессора. От этой мысли ей стало грустно и стыдно. Она решила впредь на уроки Фрилинга одеваться также просто, как и сегодня, ей не хотелось пополнять ряды этих крашеных девиц.

Вдруг дверь открылась и в аудиторию вошел он. Если до этого момента она убеждала себя тем, что записалась на курс из-за четырех кредитов, то после того как он вошел, она перестала себе врать. Она записалась сюда только для того, чтобы вновь увидеть его.

От одного вида профессора рот девушки стал наполняться слюной. За те почти пять месяцев, что она его не видела, Гейл отрастил волосы. Теперь его некогда короткие пряди обрамляли лицо красивыми кудрями, придавая мужчине еще больше шарма. В этот раз он был одет в черную рубашку-поло с коротким рукавом, открывая взору Энди его внушительные мышцы. Она нервно сглотнула, почувствовав, как от вида его оголенных рук внизу ее живота всё скручивается в узел.

И она еще пыталась выкинуть этого мужчину из головы!

Лицо профессора было хмурым, она видела его таким лишь раз, когда он вышел из себя тогда на обочине, когда она помогла ему с колесом. Он оглядел аудиторию ничего не выражающим взглядом, будто армии топ-моделей, оккупировавших первые ряды не существовало вовсе. Он устало опустил свой портфель возле кафедры и начал свой монолог:

– Добрый день, студенты, если кто еще со мной не знаком, я профессор Фрилинг и буду преподавать у вас курс, название которого «Великие Философы».

Далее всё было как в прошлый раз: он объяснял его требования, связанные с опозданиями и пропусками и перешел к силлабусу. Энди все это время смотрела прямо на него, не в силах оторвать взгляд и не слушая, о чем он говорит. А говорил он, кажется, о чем-то очень важном, потому что по аудитории прошел рокот. Фрилинг сделал паузу, во время которой посмотрел прямо на девушку, задерживая свой взгляд, от которого ей почему-то стало неловко, и она чисто инстинктивно улыбнулась одними уголками губ, затем он отвел глаза, продолжив говорить.

Весь долгий урок, который длился четыре часа с перерывом в двадцать минут, девушка пыталась сосредоточиться на лекции профессора, а не на его руках, что ей давалось с трудом. Энди почувствовала острую необходимость довести свое тело до желанной разрядки и с нетерпением ждала конца лекции. И, когда он наконец наступил, она первая подскочила с места и бросилась к выходу, не замечая удивленных глаз профессора.

На счастье девушки, ее соседки еще не было дома, Мэй также осталась учиться летом, так как завалила один из своих обязательных курсов и теперь проходила тот заново. Энди захлопнула дверь в их комнату и сунула свою руку под джинсы, размазывая выступившую смазку по всей промежности и начала быстро растирать клитор, представляя мощные руки в паре с губами профессора на своем теле.

Кончила девушка с протяжным стоном. Обессиленная оргазмом и нервным напряжением сегодняшнего дня, она осела на пол все так же не вынимая руки.

Она определенно должна с этим покончить сейчас.

Она знала, что надо делать: пойти к ноутбуку и убрать курс из расписания, а после этого позвонить старой Мэл и договориться с ней о приезде в Вегас. Да, так она и поступит, это будет определенно правильное решение, иначе она сойдет с ума от вида его рук и от него самого.

14

19 июля, 04.00 p.m, MIT, Кембридж

В аудитории было душно и тихо. Еще чуть-чуть и все присутствующие погрузятся в сонное царство.

Андреа подумала, что все, кто тут находился, душу бы отдали, чтобы пойти в такой жаркий день на пляж, а не сидеть в душном зале и слушать скучную лекцию. Этот урок им поставили в расписание вместо отмененного занятия, которое должно было быть четвертого июля. Фрилинг что-то монотонно говорил, вгоняя студентов в еще больший транс. Он выглядел раздраженным, то и дело срывался на ком-нибудь. На последнюю девушку, что сидела на первом ряду, он накричал только из-за того, что она щелкала ручкой: это было на него не похоже. Энди уже давно перестала его слушать, и, чтобы не заснуть, пыталась отвлечь себя тем, что рисовала его портрет в своем дневнике. В аудитории было всего от силы человек сорок, все пользовались тем, что профессор не проверял посещаемость. Она села подальше от остальных, не рискуя быть пойманной кем-то за своим занятием.

Энди так увлеклась, что не заметила, как в аудитории наступила какая-то неестественная тишина, которую прервал громкий хлопок. От неожиданности она подскочила на месте. Девушка тут же захлопнула свой дневник, увидев, нависшего над ней профессора, сверлящего ее взглядом.

«Как давно он тут стоит? Он успел увидеть, чем я тут занимаюсь? Если да, то я погибла», – панические мысли ворвались в голову Энди будто стая разъяренных пчёл. Ее лицо стало белее мела.

Гейл смотрел на нее с нескрываемой злостью, плотно сдвинув брови.

– Вы думаете, что находитесь на уроке рисования, мисс Донован? – отчеканил профессор, при этом его глаза сверкнули огнем, заставляя ее дрожать.

Энди потеряла дар речи и лишь отрицательно качнула головой.

– Тогда чем вы сейчас занимаетесь? – с фальшивой заинтересованностью спросил Фрилинг.

Андреа смотрела на него, не смея вымолвить ни слова, ни опустить взгляд. Его зрачки расширились, отчего глаза мужчины стали черными, в них читалась злость. Не дождавшись ее ответа, он продолжил:

– Потрудитесь повторить то, о чем я сейчас говорил.

Конечно же, она не могла этого сделать, ведь она перестала слушать его через четверть часа после начала занятия.

– Всех касается! – Громко сказал профессор, обращая свой взор к другим студентам. – Я специально выделил этот день, чтобы восполнить пропущенный урок, на который явилась лишь половина класса, и та откровенно меня не слушает, – в его голосе слышалось негодование, он продолжал свою обвинительную речь, обращаясь уже ко всем:

– Я не потерплю такого безалаберного отношения к своему предмету, учитывая, что вы его сами выбрали. И для чего? Чтобы просиживать штаны и получить свои четыре кредита? Если так, то вам нечего здесь делать, так что советую вам не тратить время.

Повисла долгая пауза, все избегали смотреть на профессора. Он вновь повернулся к девушке, вытягивая вперед свою огромную ладонь:

– Ваши художества, мисс Донован, отдайте их мне, – его голос звучал громко, специально чтобы все слышали, – я верну вам их после занятий.

Энди инстинктивно сжала края своего дневника, испуганно глядя на мужчину. Нет, только не это.

Лицо профессора было бледнее обычного, он смотрел на нее взглядом, полным решимости. До неё дошла мысль, что, если она добровольно не отдаст свои, как он выразился, «художества», то он заберет их силой.

Она протянула дневник дрожащими руками, молясь чтобы он не открыл его. К счастью, он этого не сделал. Он продолжил говорить уже более низким тоном, обращаясь лишь к ней:

– Если я еще раз застану вас за чем-то подобным во время моего урока, то можете более не появляться в моей аудитории, – с этими словами он резко развернулся и зашагал прямо к кафедре с её дневником в руках.

Профессор резко собрал в охапку свои папки вместе с заветной черной книжкой, подобрал с пола портфель и демонстративно вышел из аудитории, громко хлопнув дверью. Только после этого студенты стали собираться и выходить из класса.

Энди подскочила с места и бросилась за ним вдогонку. Он ведь обещал ей вернуть ее вещь после урока.

Девушка расталкивала ошеломленных студентов, пробираясь к выходу. Выбравшись, наконец, в коридор, она заметила, стремительно удаляющегося по направлению к выходу Гейла, и пошла вслед за ним, сохраняя дистанцию. Она думала окликнуть его, но не сделала этого, так как не хотела привлекать к себе внимание.

На выходе тот повернул за угол и направился к соседнему зданию, принадлежащему коллегии кафедры гуманитарных наук. Он уже скрылся за дверьми, когда Энди была лишь на полпути. Войдя в помещение, девушка огляделась: оно отличалось от других помещений университета своим викторианским интерьером, создавая у вошедшего впечатление, будто он попал в старинный английский дом. Да, сразу видно, что тут обитают гуманитарии. На ближайшей стене красовались деревянные таблички с указанием этажей и кабинетов, принадлежащих заведующим различных факультетов.

Справа от себя она увидела вход в уборную и решила зайти туда, чтобы хоть немного успокоиться и восстановить дыхание. Она посмотрела на себя в зеркало: её лицо было пунцовым от смущения, а глаза лихорадочно бегали. Энди умылась холодной водой, чтобы прогнать предательскую краску и поправила прическу. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоить сердце и вышла из дамской комнаты.

В списке говорилось, что кабинет главы кафедры находился на втором этаже. Поднявшись, девушка довольно быстро нашла нужную дверь с табличкой: «Приемная главы кафедры Гуманитарных наук», из-за которой доносился противный женский голос, громко обсуждающий телесериал «Любовники», который недавно вновь начали крутить по телеку. Андреа неуверенно приоткрыла дверь.

За большим секретарским столом сидела дородная темнокожая женщина со смешной прической и выпученными глазами. Она разговаривала по мобильному и, в то же время, чистила апельсин.

– Нет, ну каков подлец этот Ноа. Будь он моим мужем, я бы ему яйца отрезала и подала бы ему их на обед, – восклицала в трубку женщина, не обращая внимание на посетительницу.

Энди мельком оглядела приемную. Секретарский стол стоял слева от двери, так, чтобы секретарь видел вошедшего, позади него было огромное окно, из которого хорошо было видно то здание, откуда она только что пришла. Напротив секретарского места был небольшой кожаный диванчик и маленький деревянный столик. Справа же от диванчика была дверь, ведущая в кабинет заместителя главы кафедры и его личного помощника, которая сейчас была закрыта.

Дверь в кабинет профессора находилась напротив входной двери, она также была закрыта.

На двери красовалась табличка:

Глава кафедры гуманитарных наук

Э.Г. Фрилинг, Ph.D

Энди вошла в приемную и женщина оторвала глаза от своего занятия, посмотрев на неё:

– Подожди Луиза, у меня тут посетитель. – С этими словами она убрала телефон в сторону, предварительно облапав его грязными от апельсинового сока руками, и обратилась к Энди, – Я могу чем-то помочь?

– Профессор Фрилинг принимает? – Андреа произнесла это хриплым голосом, будто до этого долго кричала.

– Профессор занят, у него конференц-связь по телефону, – женщина указала на красную лампочку на стационарном аппарате, которая оповещала, что линия занята.

– Я могу подождать, – Энди не собиралась отступать, она хотела получить свою собственность обратно. От одной мысли, что Гейл мог открыть ее дневник, ее колени задрожали, а от лица отхлынула кровь.

– Не выйдет детка, – пробубнила женщина, она уже отправила пару долек апельсина себе в рот, – это надолго, минимум часа два, – женщина прожевала и продолжила, – в любом случае, даже если бы он не говорил по телефону, я бы все равно не советовала бы тебе, да и вообще никому, сейчас к нему соваться, – она сделала паузу, отделяя еще одну дольку, – он зол, как чёрт.

– Так что приходи завтра… – женщина закатила глаза вспоминая что-то, – ...в три часа. Да, в три часа, у него завтра заседание в деканате, пока туда-сюда, в три будет тут.

Энди бросила еще один взгляд на дверь профессора и глубоко вздохнула:

– Хорошо, спасибо.

– Обращайся, – с этими словами женщина вернулась к прерванному разговору, а Энди на ватных ногах поплелась в общежитие.

15

20 июля, 01.30 p.m, университетский городок, MIT, Кембридж | Сейчас

Энди не спала всю ночь, гадая, прочел ли профессор ее сокровенные тайны, где он являлся главным героем. Воображение рисовало ей ужасные картины, что он читает ее мемуары о нем и смеется в голос, или как отдает ей ее дневник, при этом игриво подмигивая. Измученной девушке удалось уснуть лишь под утро, ей снилось как Гейл силой забирает у нее дневник в аудитории, полной студентов, и начинает листать прямо при всех. Она проснулась в холодном поту, полная решимости вернуть свою вещь любой ценой. И сейчас сидела под деревом прямо на траве вблизи здания, которое покинула вчера, карауля Гейла.

Она сидела тут уже несколько часов, прерываясь лишь на короткие прогулки недалеко от своего пункта наблюдения, чтобы хоть немного успокоиться. Она сделала круг вокруг здания и обратила внимание на окна на втором этаже. Девушка тут же узнала окно секретарской, она свернула за угол, ближайшее к краю окно должно было быть профессорским, и, о Боги, оно было открыто. Андреа увидела пожарную лестницу, примыкающую к соседнему от профессорского окну, и длинный и узкий карниз, который тянулся на всю ширину здания.

Не думая ни секунды, она бросилась к пожарной лестнице.

«Высоковато», – подумала девушка.

Она оглянулась по сторонам, проверяя не видит ли ее кто-то и подпрыгнула, цепляясь за первый прут. Ее вес был легким и, без особого труда, она подтянула свое тело и быстро забралась по лестнице. Дальше было самое тяжелое: карниз был очень узким. Ступив на него, первым делом она посмотрела в окно, проверяя есть ли там кто-то, все еще держась за железные прутья лестницы. Убедившись, что кабинет пуст, она вжалась в углубление окна и засеменила к своей цели, плотно прижимаясь к стене. Энди смотрела лишь себе под ноги, боясь оступиться, сердце бешено колотилось, грозясь выпрыгнуть из груди.

Достигнув цели, она, даже не проверив кабинет на наличие хозяина, нырнула в открытое окно. Разумеется, никого в кабинете не было. Секретарша сказала, что тот придет лишь к трем, но, кто знает, может и раньше – времени было в обрез. Несмотря на этот факт, Энди дала себе пару секунд перевести дыхание и успокоиться. Высвободившийся адреналин разливался по конечностям приятным теплом, отдавая слабой пульсацией в висках.

У Энди не было времени думать, что она только что сделала. Назад дороги не было, она видела перед собой одну лишь цель – найти дневник. Как говорится, цель оправдывает средства.

В первую очередь надо было убедиться, что она попала в нужную комнату и Энди огляделась. Стол стоял совсем рядом с окном, так, что сидящий за ним был обращен спиной к свету и лицом к двери, ведущей в приемную. Слева от стола во всю стену стоял стеллаж, сверху донизу заполненный различными книгами, на одной из полок стояли спортивные награды. Справа же стена была увешана картинами, изображающими, в основном, пейзажи, и диплом в красивой рамке, в котором говорилось, что Эрик Гейл Фрилинг получил степень доктора наук.

«E.G.F.» Значит «E» – это все-таки Эрик.

***

…Из-за шума собственного сердца она не услышала, как ключ повернулся и дверь открылась. В кабинет кто-то вошел, но Энди все также продолжала свои поиски, уже добравшись до нижнего ящика, присев на корточки. Дверь закрылась с тихим щелчком, который она на сей раз услышала.

Вздрогнув, она быстро перевела взгляд, увидев длинные ноги в темных штанах и черных туфлях на шнурках. С ее нынешнего положения стол не давал возможности видеть что-либо выше линии ремня. Но для неё уже и так было понятно, кто сейчас стоит перед ней. Кровь отхлынула от лица, Энди инстинктивно задержала дыхание, словно это могло бы сделать её невидимой. Мужчина тем временем не двигался.

В кабинете повисла напряженная тишина: девушка была готова поклясться, что она слышит тиканье его наручных часов. Она думала, что прошла вечность, потому что перед её глазами вспыхнула вся её жизнь в виде самых ярких воспоминаний. В груди больно защемило, от нехватки воздуха в глазах начало темнеть. Она шумно выдохнула, разрывая эту гнетущую тишину и одним резким движением встала в полный, пусть и невысокий рост, полностью открывая себя своему «палачу».

Чувствуя, что он смотрит на нее, её щеки покраснели, но она не смела поднять глаз.

Энди так и продолжала бы гипнотизировать край стола, на который смотрела, если бы до боли глубокий знакомый голос не вывел ее из ее оцепенения, заставив поднять глаза и посмотреть прямо на него:

– Мисс Донован?

Мужчина смотрел на нее, в недоумении нахмурив брови. В руках он держал несколько папок, а через его плечо был перекинут рюкзак. Язык Энди присох к нёбу, ее самые страшные опасения сбылись: он поймал ее с поличным, копающуюся в его столе. Гейл повернул замок, закрывая дверь изнутри, и медленно двинулся к ней навстречу, чеканя слова:

– Что-ты-здесь-делаешь? – Глаза мужчины сверкнули злобой.

В два счёта он оказался около противоположного конца стола, нависая над ней горой, готовый излить на девушку свой гнев точно лаву. Она невольно опустилась на его кресло.

Он бросил все свои папки на стол, отчего она вздрогнула, а его рюкзак полетел на пол.

Мужчина уперся костяшками пальцев в дерево, приближая свое лицо, и спросил с ехидной усмешкой:

– Удобно?

На секунду у девушки мелькнула мысль выброситься в окно. С такой высоты она возможно сломает себе шею или позвоночник. Эта перспектива казалась соблазнительной, потому что сейчас взгляд профессора её откровенно пугал, она нервно сглотнула.

– Что ты искала здесь? – Задал вопрос мужчина, сверля ее взглядом.

Андреа впала в состояние, которое психиатры называют кататоническим, она не могла пошевелиться и отвести взгляд от его потемневших глаз. Мужчина с ловкостью обошел стол, оказываясь совсем близко к ней, и силой вздернул ее с кресла, встряхивая.

– Отвечай мне! – прошипел он в самые ее губы, – Кто послал тебя шпионить за мной?

Эта встряска подействовала, Энди пришла в себя, почувствовав, как огромные руки больно стискивают ее плечи. При желании мужчина мог сломать ее пополам, от этого осознания ее губы задрожали, а все ее тело наполнилось животным страхом.

– Н-н-никто, – заикаясь вымолвила она, – я не шпионила за вами, к-клянусь.

– Лжешь, – проговорил мужчина почти шепотом. Он сделал шаг в сторону девушки, все так же крепко держа за плечи, заставляя ее пятиться в сторону книжного стеллажа подальше от окна. Только когда она почувствовала своими лопатками книжную полку, он отпустил ее, не разрывая расстояния между ними.

– Итак, – начал мужчина уже ровно, – у нас есть два варианта, – с этими словами он чуть отстранился от Энди, проводя рукой по своим снокшибательным волосам.

– Первый: ты мне рассказываешь, кто тебя послал шпионить за мной, и что конкретно ты тут искала, и я сообщаю о произошедшем только в дисциплинарную комиссию. Второй: ты можешь мне ничего не рассказывать, и я не только сообщу в дисциплинарную комиссию, но и вызову полицию. За незаконное проникновение на тебя заведут уголовное дело, а это пятно на всю жизнь.

У Энди потемнело в глазах от таких перспектив, обрисованных профессором. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки и спросила его, смело встречая его взгляд:

– А третий вариант?

– Не будьте дурочкой мисс Донован, – на его лице опять появилась эта противная усмешка, – советую вам, рассказать мне все сейчас.

Она зажмурилась и произнесла на одном дыхании:

– Я-искала-тут-свой-дневник-который-вы-забрали-вчера-боясь-что-вы-его-прочтете.

Мужчина выгнул бровь, в его взгляде вновь проскользнули признаки недоумения, он повторил:

– Твой дневник, что я забрал вчера? Рисунки?

Она кивнула. На что мужчина разразился почти сатанинским смехом. Когда его отпустило, он спросил:

– То есть ты хочешь сказать, что пробралась в мой кабинет, рискуя быть пойманной, из-за какой-то маленькой книжки? – Он повернулся обратно к столу, и вытащил заветный дневник из папки.

Повернувшись обратно, он затряс дневником прямо перед её лицом, приговаривая:

– Рискуя быть исключенной из MIT, рискуя получить судимость, из-за какой-то книжки? – В его голосе звучала ирония, – ты думаешь я идиот и поверю в это?

– Но это правда. – Резковато произнесла девушка.

– Просто скажи, кто послал тебя шпионить за мной, пока я не передумал и не вызвал полицию. – Голос мужчины снова стал устрашающим.

В горле Энди встал горький ком, а к глазам подступили слезы обиды. Ей было больно от того, что он ее несправедливо обвиняет. Да, она пробралась в его кабинет без его ведома, но она не шпионка, не воровка и тем более не лгунья. И она ему это докажет, все равно ей уже нечего было терять.

– Просто откройте его, – спокойно произнесла девушка, – и скажите мне после этого сами, говорю ли я правду.

Фрилинг ухмыльнулся, но сделал так, как она сказала: его определенно забавляла эта ситуация. Он открыл черную книжку, предположительно на середине, и пробежался по строчкам глазами.

Резко захлопнув дневник, мужчина протянул его Энди. Ухмылка исчезла, а его лицо вытянулось, глаза же не выражали ничего, кроме растерянности, он резко отвернулся. Девушка готова была поклясться, что его щеки порозовели. Она прижала дневник к своей груди глубоко дыша, её ладони вспотели, а сердце отбивало чечетку. Она нашла в себе силы отступить немного вглубь кабинета, на что Гейл повернулся к окну, скрывая свое лицо, и завел руки за спину сжимая кулаки.