Текст книги "Научи меня любви, профессор (СИ)"

Автор книги: Рина Мирт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

37

После встречи с Фоксом Эрик вернулся к себе. Ярость заполняла его всего, разрывая на части.

Когда он вошел в свою приёмную, к нему попыталась обратиться Хизз, но, увидев его она так и осталась стоять с открытым ртом. От профессора исходила самая настоящая угроза и женщина почувствовала это. Только оказавшись у себя в кабинете, мужчина дал волю своему гневу. Он со всей силы ударил кулаком в стену, не издав при этом ни звука.

Проклятье! Всё намного хуже, чем он думал.

Фокс загнал его в угол, не оставляя ему выбора. На себя ему было плевать, но Энди... он не мог подставить её под удар. Ему сразу вспомнились слова отца: «Ты должен сделать всё, чтобы отгородить вас обоих от беды».

«Что ж, папа, я облажался». – С горечью подумал Гейл.

Он вынул из кармана конверт с фотографиями, снова просмотрел их, а затем бросил в утилизатор бумаги. Потом достал свой телефон и тут же набрал личный номер матери. Та не отвечала. Слушая долгие гудки он все прокручивал разговор с Фоксом, чувствуя как новая волна гнева окутывает его.

– Абонент, которого вы вызываете, в настоящее время недоступен. Чтобы оставить сообщение, наберите «ноль», – оповестил ему механический голос.

Гейл пришел в еще большее бешенство, он швырнул телефон в противоположный конец комнаты и тот разлетелся вдребезги.

За дверью была абсолютная тишина. Хизз приросла к своему месту, слушая звуки разрушения в кабинете профессора, не смея пошевельнуться.

Мужчина мерил комнату широкими шагами, будто лев в клетке. Нужно было срочно успокоиться, через полчаса он должен был вести лекцию. Но, в первую очередь, нужно было дать Лилиан знать, что он хочет поговорить с ней.

Он опустился в своё кресло и набрал по памяти номер в приёмной матери.

– Приёмная Сенатора Гордон-Картер, – ответили на том конце.

– Будьте добры, позовите к телефону сенатора. Говорит её сын, – ровно произнес Гейл. Он обратил внимание, что из его руки идет кровь. Он завороженно смотрел на стекающую каплю, подбиравшуюся прямо к белому манжету.

– Секунду, – неуверенно ответил голос на линии, переводя его в режим ожидания.

– Эрик?

«Только не это», – подумал он. Меньше всего ему сейчас хотелось говорить с этой женщиной.

– Я просил соединить меня с матерью, – раздраженно процедил он.

– Сенатор сейчас на заседании, – прочирикала Эмили Хант, – передать ей что-то?

– Да. Передай ей, что мне срочно нужно с ней поговорить. Пусть позвонит ко мне на работу после шести вечера, у меня сломался телефон.

– Что-то случилось? – Обеспокоенно спросила женщина.

– Не твоего ума дело! – Проорал в трубку Гейл, самообладание покинуло его.

– Следите за своим языком, молодой человек, – отчеканила та, – я хочу помочь. – Произнесла она уже смягчившись.

– Просто запиши мой рабочий номер и всё, – устало проговорил профессор, – я буду на лекциях до шести вечера, но после шести я буду у себя в кабинете. Это очень важно.

– Хорошо, – кокетливо произнесла Хант.

Эрик закатил глаза.

Эмили Хант была правой рукой его матери с тех пор как та села в сенаторское кресло. У неё не было своих детей, поэтому она никогда не упускала возможности лишний раз потискать маленького Эрика, что никогда ему не нравилось. Её своеобразная внешность и навязчивое внимание отталкивали его. Женщина была очень худой, можно сказать даже костлявой, она носила длинные платья в пол, пытаясь скрыть свою угловатую фигуру, отчего вызывала у него ассоциацию со Смертью, кроме того она красила волосы в фиолетовый цвет. Мать всегда говорила, что фиолетовый – цвет вдовства и одиночества. Возможно, та даже не была замужем, но Эрик не вдавался в эти подробности. Когда он стал старше, он стал замечать в её взгляде какой-то странный блеск, когда она смотрела на него.

Однажды он понял причину её нездорового взгляда. После того как он получил травму колена. Ему уже тогда исполнилось шестнадцать лет. Это произошло в Детройте в декабре в самом разгаре хоккейного сезона: он порвал связки. Мать приехала сразу же как только до неё дошла эта новость и притащила с собой Хант. Но она не могла долго находиться возле сына и улетела через несколько дней обратно в Вашингтон, а Эмили осталась. Она должна была привезти его домой сразу после выписки из больницы.

Их самолёт в Вашингтон был на следующий день после того как его выписали, поэтому ночь им пришлось провести в отеле. Эрик был на обезболивающих, которые усыпляли его. Ночью, когда наркотический сон потихоньку стал одолевать его, он услышал как дверь в его номер тихо открылась. На пороге была Эмили Хант в шелковом халате, накинутом на голое тело. Он был в таком шоке, что не мог шевельнуть ни одним мускулом, пока она прокрадывалась к его постели. У самой кровати она скинула с себя халат, обнажив худосочное тело и запрыгнула на него сверху. Обезболивающее делало свое дело: его тело будто налилось свинцом, но даже если бы он не был под действием анальгетика у него бы всё равно на неё не встал. Хант была плоской: там где у женщины должна быть грудь, у неё было два лишь два прыща, а задница висела как куль.

Она принялась медленно целовать его голый торс, издавая при этом совершенно неприличные звуки. Эрик запаниковал от мысли, что его собирается трахать женщина, которая годилась ему в матери, и он собрал остатки своих сил и скинул её с себя. А затем вскочил с кровати и на одном адреналине добежал до ванны, не чувствуя ноющей боли в травмированном колене и заперся изнутри. Только когда он услышал, как дверь за ней закрылась, он смог спокойно выдохнуть. Больше этой ночью он не мог заснуть, боялся, что она вновь придёт его соблазнять. На следующий день они улетели в Вашингтон, не сказав при этом друг другу ни слова. Но, кажется, реакция Эрика на её тело совсем не отбила желания и попыток Хант затащить его в постель. Она до сих пор пыталась флиртовать с ним и кокетничать, посылая ему недвусмысленные взгляды при редких встречах, хотя с того момента прошло больше пятнадцати лет.

Гейл быстро продиктовал ей свой рабочий номер, и повесил трубку. Ему надо было привести себя в порядок: через пятнадцать минут он должен был вести лекцию, он не мог предстать перед студентами с окровавленным кулаком и перепачканным манжетом.

Он натянул на себя маску равнодушия и вышел из кабинета, направляясь в мужскую уборную. Хизз испуганно покосилась на кровь, и буквально вжалась в свое кресло.

Приведя себя в порядок он вернулся в приёмную и обратился к своей секретарше:

– Хизз у вас найдется аптечка? Мне нужно забинтовать руку.

Женщина молча достала аптечку из нижнего ящика и протянула бинты трясущимися руками.

– Благодарю вас. – Спокойно произнес профессор и вновь скрылся у себя в кабинете.

Буквально через пару минут он снова вышел с уже перебинтованной рукой, неся в другой руке свой портфель.

38

10 октября, 7:00 p.m, Бикон-Хилл, Бостон.

– Энди, всё хорошо? – Обеспокоенно обратился к ней Рои́.

Девушка посмотрела на своего подопечного и ласково улыбнулась:

– Да, просто проблемы с учёбой.

Мальчик всё также настороженно смотрел на неё, словно чувствуя её настроение.

– Точно? Просто ты выглядишь такой расстроенной. Я тебя такой никогда не видел.

– Нет, зайчик, все хорошо. Хочешь посмотрим какой-нибудь фильм? – Попыталась отвлечь его Энди, – Мстителей например? Последних.

– Давай, – радостно закивал мальчик.

Андреа поставила пакет с кукурузными зернами в микроволновку, пока Рои́ искал нужный фильм. Она вновь достала мобильный и набрала номер Эрика, это был уже десятый раз как она пыталась до него дозвониться и каждый раз слышала одно и тоже: «Абонент недоступен». Вот и в этот раз тоже самое, она убрала телефон, чувствуя как к горлу подкатывает горький ком. Ей было просто необходимо поговорить с ним, хотя бы услышать его голос, чтобы убедиться, что с ним все хорошо. Чем больше времени проходило, тем тревожнее ей становилось за него. Микроволновка издала короткий звук, оповещающий, что попкорн готов. Энди вскрыла пакет, её тут же обдало горячим запахом только что приготовленного попкорна. Она насыпала его в тарелки и вернулась в гостиную, где её уже ждал Рои́.

Вдруг её осенило.

И как я сразу же об этом не подумала?

– Рои́, – обратилась она к мальчику, – можно я воспользуюсь твоим компьютером?

– Конечно, – проговорил тот, хватая горсть попкорна и отправляя его в рот, – он включён.

– Спасибо.

Энди быстро ушла в его комнату и села напротив компьютера. Она дрожащими пальцами набрала пароль от своей электронной почты. Писем от Гейла не было, Энди уже не на шутку стала за него волноваться.

Девушка быстро напечатала ему письмо:

«С тобой всё хорошо? Я пытаюсь дозвониться до тебя, но твой телефон недоступен. Дай мне, пожалуйста, знать, что с тобой всё в порядке. Я очень волнуюсь. Мне нужно с тобой поговорить.»

Отправить.

И как же ей сразу не пришло в голову написать ему письмо?

Она оставила электронную почту открытой, чтобы чуть позже проверить её на предмет входящих и вернулась в гостиную. Как только она уселась рядом с мальчиком на диване, как у неё тут же зазвонил телефон. Номер был незнакомый – стационарный, Энди ответила на него почти сразу.

– Андреа, – произнес любимый голос.

– Эрик! – Воскликнула девушка и тут же вскочила с места, – Как я рада тебя слышать!

Игнорируя удивленный взгляд своего подопечного, она быстро ушла в ванную комнату и закрыла за собой дверь.

– Я звоню со своего рабочего телефона, – проговорил мужчина, по голосу было слышно что он расстроен, – мой телефон. – Он сделал паузу, – Сломался в общем.

– Я испугалась за тебя, ты весь день мне не отвечал, – прохныкала девушка в трубку. Она понизила голос: – Эрик, случилось ужасное. Фокс знает о нас с тобой.

Некоторое время на том конце провода было слышно лишь дыхание мужчины.

– Он говорил с тобой? – Медленно произнес тот.

– Да, несколько часов назад, – она перестала контролировать себя, из её глаз снова брызнули слезы, – Он показал мне фотографии, на которых есть мы, – всхлипывала девушка, – он сказал… он… он… – Ее одолевала истерика, мешавшая ей говорить. И она просто разрыдалась в трубку.

Услышав её рыдания, он крепко сжал телефон. Хотелось придушить Фокса своими руками. Он положил голову на свободную ладонь и закрыл глаза, его сердце просто разрывалось на части. Ему тут же захотелось подскочить с места и бежать к ней, где бы она не была и утешить её, но он не мог, он уже час ждал звонка матери.

– Энди, успокойся, пожалуйста, – прошептал мужчина, – все будет хорошо.

Он разозлился сам на себя за эту банальную фразу, но ничего другого в голову не приходило.

– Дыши глубже, – продолжал мужчина, – где ты находишься?

Энди часто задышала, пытаясь успокоиться, рыдания просто душили её. Эрик молча слушал её неровное дыхание, сжимая и разжимая кулак.

В итоге, ей удалось успокоиться и она сказала:

– Я на работе. У Рои́.

– Хорошо, – произнес мужчина, – послушай меня внимательно, Энди. Ты должна успокоиться. После разговора умой лицо холодной водой и выпей горячий чай. Я знаю, что это успокаивает тебя. Не беспокойся, я сам разберусь с Фоксом. Я буду тут еще несколько часов, потом поеду домой. Дома и поговорим. До скольки ты сегодня работаешь?

– До десяти вечера, – прошептала девушка, – если его мама не задержится.

– Продиктуй мне адрес, я заберу тебя на машине.

Девушка послушно назвала ему адрес. Гейл записал его на маленьком листке бумаги.

– В десять я буду ждать тебя внизу, столько, сколько понадобиться. Только, пожалуйста, успокойся. Я сам разберусь с ним. Всё будет хорошо, ты мне веришь?

Он сам не верил своим словам, но ему было необходимо её успокоить.

– Конечно, – всхлипнула девушка, – увидимся позже.

– Увидимся, сладкая, – мягко произнес мужчина.

Энди положила трубку. В дверь ванной постучали.

– Всё хорошо? – Послышался испуганный голос Рои́: он наверняка слышал её рыдания.

Она наспех утёрла слёзы и открыла дверь. На лице мальчика выражалась неподдельная тревога.

– Ты плачешь, – констатировал он, – случилось что-то плохое?

Она присела на одно колено, чтобы оказаться с ним на одном уровне и кисло улыбнулась. Рои́ обнял её своими ручонками и прошептал возле её уха:

– Не плачь, Энди. Я могу чем-то помочь?

– Нет, мой хороший, не можешь.

Она почувствовала, как маленькая рука неуверенно погладила её по голове.

39

– Эрик, что это? – Энди взяла его забинтованную руку и приблизила к себе, – Тебе больно?

Мужчина отвел взгляд.

– Да так, – нехотя протянул он, – вспышка гнева.

Девушка поцеловала его раненую кисть. Гейл притянул её к себе и она уткнулась ему в грудь.

– Твоя мать сенатор США? – Пробурчала она в районе его солнечного сплетения.

Он глубоко вздохнул, а Энди подняла голову, все еще прижимаясь к его телу.

– Да, уже очень много лет, теперь она баллотируется в президенты. – Мужчина сделал паузу и посмотрел ей в глаза, – прости меня, что не рассказал тебе всего сразу. Что моё настоящее имя Эрик Картер, что моя мать сенатор США, что Фокс говорил со мной две недели назад. Честно, я собирался это сделать, но позже. – Он запнулся, его голос дрожал, – Мне очень жаль, что ты узнала обо всём именно так, я не хотел тебя ранить. – Он замолчал, его губы слегка подрагивали, он чувствовал, как горлу подступает горький ком.

– Что теперь будет? – Потерянно спросила девушка.

– Не думай об этом. Я никому не позволю причинить тебе зла. – Уверенно произнёс Гейл.

Андреа слабо улыбнулась и потянулась на цыпочках, чтобы поцеловать его.

***

Они лежали в его кровати, Энди не спала, а лишь лежала с закрытыми глазами. Она всё прокручивала в голове разговор с деканом и возможные последствия, если он доложит дисциплинарной комиссии. Внезапно её мысли перенесли её в тот день, когда они впервые встретились. Она вспомнила как открыла глаза, когда он поднял её с пола и она увидела его лицо. Да, именно в тот момент она влюбилась в него и ни днем позже. Теперь её тогдашний позор казался ей таким ничтожным происшествием по сравнению со всем этим. Она стала думать, если бы она тогда не пробралась к нему в кабинет, как бы повернулась их судьба. Наверное, они бы так же продолжали жить как жили, втайне думая друг о друге, и не было бы сейчас всего этого. Энди открыла глаза – всего этого можно было бы избежать, если бы не её импульсивное поведение тогда в июле. Но как сказал Патрик: «прошлого не вернуть и приходиться жить с этой реальностью».

У неё есть эта реальность, в которой они рядом. В этом настоящем они вместе. Андреа повернула голову, Гейл не спал, а просто смотрел в потолок.

Он тоже думал о том, что сегодня произошло и о том, что их ждет. Он не нашел в себе сил рассказать матери правду. Он просто не представлял как это сделать. В итоге он пересказал ту часть истории, которая имела место быть до того как выяснилось, что Фокс шпионил за ним. Лилиан очень удивилась, но согласилась познакомиться с деканом.

Он увидел боковым зрением, что девушка смотрит на него и перевел на неё свой взгляд. Она положила ему подбородок на грудь и молча смотрела на него ничего не выражающим взглядом.

– Я люблю тебя, – прошептала она, – с самой первой секунды, как увидела.

Эрик перестал дышать, его сердцебиение участилось, он чувствовал тоже самое по отношению к ней. Он открыл было рот, чтобы произнести три заветных слова, но она накрыла его губы своими.

Энди ловко села на него сверху, не разрывая поцелуя, лаская его кожу руками. Она медленно продвигалась все ниже к шее, вызывая из уст Эрика глухие стоны. Она опускалась всё ниже к безволосой груди мужчины, поочередно облизывая и засасывая его белоснежную кожу и вдыхая запах его тела. Поцеловала каждый кубик пресса, грея нижние мышцы живота своим дыханием, отчего на его коже выступили мурашки.

Энди потянула вниз резинку его боксеров открывая своему взору уже эрегированный орган. Девушка трепетно взяла его ствол в руку, будто тот был сделан из стекла. До этого внимательно следивший за её действием Эрик вдруг откинул голову на подушки и часто задышал. Девушка провела ладонью от его головки к основанию несколько раз, заставляя член твердеть еще больше.

Она этого еще ни разу не делала, но в последний месяц все хотела попробовать, но стеснялась. Теперь же её страх и стыд куда-то улетучились и она повторяла движения которые подсмотрела в одном порнографическом ролике на днях у него дома, пока Гейла не было в городе.

Она высунула язык и стала водить им по его возбужденному органу словно член мужчины был вкусным мороженым, она лизнула головку и почувствовала солоноватый вкус выделившейся смазки.

«На вкус как карамель», – решила для себя девушка, – «карамельное эскимо».

Девушка сомкнула свои губы вокруг его толщины, вызывая у мужчины гортанный стон. Энди попыталась продвинуться ниже, но член Гейла значительно расширялся в этом месте. Она обхватила рукой ту часть где не могла достать его ртом, продолжая водить вверх и вниз в такт своим губам.

Она не видела лица мужчины, но хорошо его слышала, отчего она почувствовала нарастающее возбуждение между ног. Девушка продолжала свой эксперимент до тех пор пока пульсация в её промежности не стала невыносимой.

Она переместилась на бедра Гейла и медленно погрузилась на его член.

Мужчина обхватил её за талию, но не стал двигаться, позволяя ей самой трахать его так, как ей хочется. Энди медленно поднималась и опускалась на него. Она закрыла глаза от удовольствия, полностью отдаваясь этому чувству. Гейл же напротив смотрел на её лицо, ему хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Губы девушки чуть приоткрылись и из них вырвался приглушенный стон, который повторялся каждый раз когда она опускалась на него.

Энди неторопливо довела себя до оргазма и устало легла на грудь мужчины, чувствуя, как он начал двигаться в ней такими же медленными толчками. Постепенно он увеличил ритм, заставляя её стонать и дергаться, но он крепко прижал её к своей груди одной рукой, а свободной удерживал её бедро. Он провёл её через еще один оргазм и кончил с громким всхлипом.

Обессиленная Андреа буквально скатилась с него. Эрик притянул её к себе и уложил на бок.

Она почувствовала, как её веки слипаются и она уходит в царство Морфея. Прежде чем окончательно провалиться в темноту, она услышала, как мужчина нежно прошептал над самым её ухом: «Я тоже тебя люблю».

40

16 октября, 6:30 p.m, офис сенатора штата Иллинойс, Вашингтон, Округ Колумбия

Фокс и Фрилинг вошли в офис сенатора Лилиан Гордон-Картер.

Как только Мартин Фокс оказался в здании Капитолия он почувствовал знакомую эйфорию, которую ощущал в подобных помещениях. В детстве он, как и многие школьники, посетил Капитолий и Библиотеку Конгресса, и хорошо помнил свой трепет, когда впервые оказался здесь, теперь же его вновь обволакивало знакомое чувство восхищения. Он мог почти физически ощутить дух власти, витавший в этих стенах.

В приёмную сенатора их проводила Эмили Хант. Эрик напрягся: только этого ему сейчас недоставало. Фокс с упоением разглядывал личный кабинет сенатора, в то время как Эрик изо всех сил старался не смотреть на Хант, которая буквально прожигала его своим больным взглядом. Через несколько минут в помещение вошла Лилиан. На ней было надето темно серое платье с высоким воротом без каких-либо украшений кроме сапфировых колец на пальцах. Гейл поприветствовал свою мать, наклонившись к ней для поцелуя.

Затем он представил ей Фокса:

– Мама, познакомься, Мартин Фокс, декан Массачусетского Технологического Университета.

Лилиан протянула альбиносу свою руку, учтиво улыбаясь. Фокс же в свою очередь растянулся в довольной улыбке и взял ладонь сенатора обеими руками. Та удивилась, но не подала виду, только Эрик заметил, как дернулся её подбородок.

– Для меня большая честь, познакомиться с вами лично, госпожа сенатор. Я хочу пожелать вам удачи на грядущих выборах на пост президента, вы как никто другой должны занимать Овальный Кабинет. Я сам республиканец и полностью разделяю ваши политические взгляды.

Лилиан молчала во время его тирады, продолжая всё так же улыбаться не высказывая ни одобрения, ни осуждения. Ничего. Она привыкла, что многие люди подлизываются к ней.

Эрик поборол желание закатить глаза. Всю неделю он с трудом сдерживал себя лишь бы не ударить Фокса с той самой минуты, как тот вручил ему конверт. Но профессор знал, что физическим насилием он не решит свою проблему и не избавит Энди и его самого от нависшей над ними угрозы. Поэтому, прежде чем посетить сенатора он выпил клоназепам чтобы успокоить свою нервную систему и не делать глупостей.

– Что ж, джентльмены присаживайтесь, – пригласила сенатор.

Хант, которая всё это время стояла в стороне, села на стул рядом с Лилиан.

«Ну вот какого черта она здесь». – Подумал Эрик, но вслух ничего не сказал.

– Итак, мистер Фокс, скажите, как долго вы состоите на должности декана? – С деланным интересом спросила женщина.

– Третий год, мэм. До этого я преподавал в MIT пять лет и был лично знаком с вашим родным братом – Артуром Гордоном. Прекрасный человек и отличный преподаватель. Для меня было шоком, когда профессор подал заявление об увольнении.

«Черта с два.» – Подумал Фрилинг, – «Ты сам выжил его из университета».

Во время своей речи Фокс внимательно вглядывался в лицо сенатора. Он тем самым пытался понять: рассказал ли ей Картер о компромате. Но лицо женщины ничего не выражало, на ней всё так же была надета маска любезности.

Тем временем декан продолжал:

– Я предложил профессору Фрилингу занять место его дяди. Видите ли, мы с ним знакомы. Я преподавал у него в Государственном университете Черных холмов. Но, к сожалению, он не пробыл там долгий срок и у нас не было возможности познакомиться поближе. – Завершил мужчина.

– Вы тоже учились на политолога? – Спросила сенатор.

– Да, мэм. Я закончил свою первую степень с отличием. – Гордо произнёс Фокс.

– Где вы стажировались?

– В посольстве США, во Франции, мэм.

– Как интересно, – задумчиво произнесла женщина, – почему вы не продолжили свою политическую карьеру?

Эрик к тому моменту уже устал их слушать и просто поднялся с места и подошел к комоду, выполняющему функцию бара, который находился в нише и состоял лишь из алкогольных напитков. Мужчина выгнул бровь: это было для него новостью. Он не замечал за матерью алкоголизма: все бутылки были полупустые.

– Гейл, дорогой, – обратилась к нему Лилиан, – ты не мог бы налить мне джина?

Она виновато обратилась к Фоксу:

– Я прошу прощения за мои ужасные манеры, я ничего вам не предложила. Хотите что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, – ответил декан, улыбаясь.

Эрик перевёл вопросительный взгляд на Хант.

– Я тоже буду джин, – прочирикала женщина.

Он кивнул и развернулся обратно к стойке с бутылками, ища стаканы.

– Они внизу, открой стеклянный ящик, – подсказала хозяйка офиса.

Пока он разливал джин, он всё думал, у всех ли сенаторов в их личном офисе есть подобный комод и часто ли они выпивают на службе, или после службы. Он подал выпивку своей матери и её помощнице, а сам вернулся к бару, чтобы налить себе мартини.

Конечно, не стоило мешать алкоголь и клоназепамом, это бы только усилило действие препарата. Он простоял некоторое время в раздумье и в итоге решил не пить. Он отошел от ниши и прошел к рабочему месту его матери, становясь у окна, спиной к присутствующим.

Тем временем Фокс что-то оживлённо говорил его матери. Как он понял, скорее всего перешел к сути и рассказывал ей о своих планах и желании попасть в Сенат. Эрик не слушал его. Он мысленно возвращался к Энди, вспоминая их ночь, когда они признались друг другу в любви.

Голос матери вывел его из приятных воспоминаний:

– Что ж, мистер Фокс, – начала женщина, – ваши идеи недурны. Думаю, при хорошо выбранной команде вам удастся выиграть выборы и попасть сюда. Я к тому времени уже покину пост сенатора и всецело отдам себя своей предвыборной компании.

– Благодарю, сенатор, – улыбнулся мужчина, – я хотел услышать ваше личное мнение о моих идеях и надеялся на вашу поддержку в этом вопросе. Ваше покровительство мне бы очень помогло в этом. А когда вы станете президентом, я не сомневаюсь что вы станете, у вас в Конгрессе будет сильный союзник в моём лице.

Женщина надменно засмеялась отчего по коже Эрика прошлись мурашки: это был нехороший смех. Он повернулся, чтобы рассмотреть лицо матери, прежнее учтивое выражение лица поменялось. Теперь в глазах сенатора проскальзывал огонёк легкого презрения. Она как бы давала понять Фоксу, где его место.