Текст книги "Тепло камня"

Автор книги: Рина Михеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Нет. Она просто счастлива. А испугать её, оказывается, не так-то просто, – ответил Шиф, издавая в промежутках между словами короткий и негромкий писк.

После еды шуа, как обычно, всё тщательно убирали. Остатки пищи, использованные листья и даже пепел от костра, на котором готовилась еда, собирали и куда-то уносили. Позже Рэй узнал, что всё это используется в качестве удобрений для растений, которые они выращивают.

Тиша привлекла сына к работе, и он, не задавая вопросов, собрал часть остатков и понёс к большому пню, хотя сегодня была не его очередь. Он предполагал, что мать хочет поговорить с ним подальше от ушей гостя, и это предположение вскоре подтвердилось.

Она догнала его, как раз когда он дошёл до большого пня и аккуратно сложил листья к листьям, а рыбные отходы вытряхнул в чистую ямку. Позже Руша этим займётся. Она говорила, что хочет попробовать новое сочетание для удобрения апуты. Интересно, какое?

Когда он закончил, Тиша отвела его на несколько шагов в сторону и заговорила, невольно оглянувшись по сторонам, хотя человек никак не мог оказаться поблизости:

– Я волнуюсь, сынок. И думаю, ты знаешь, почему. Мне, конечно, приятно, что ты понравился нашему гостю, но ты так молод. Как бы не случилось беды, – Хранящая Покой сокрушённо мотнула головой, её ноздри тревожно раздувались.

– Не волнуйся, мам, я очень хорошо запомнил, о чём нельзя говорить человеку.

– В том, что ты запомнил, я как раз не сомневаюсь, – Тиша махнула лапой. – Но твой язык опережает мысли.

Риш посмотрел себе под ноги, задумчиво почесал щёку, запустив в мех внушительные когти. Откровенно говоря, в словах матери была правда, с которой он не мог не согласиться. Кроме того, ему ещё никогда не приходилось что-то от кого-то намеренно скрывать.

– Я буду очень стараться, – проговорил наконец молодой шуа.

Это прозвучало так серьёзно и весомо, что Тише стало намного спокойнее.

– Хотя я так и не понял, почему мы должны что-то скрывать, – Риш требовательно посмотрел матери в глаза, но она отвела взгляд.

– Ты ведь знаешь, сынок, не все люди – хорошие, такие, как наш гость. Есть и плохие. А если узнает один человек, могут узнать и другие.

– Но что они могут нам сделать? И главное – зачем? И ещё эта служба – О-Эс-Пэ – обещала защищать нас, и плохие люди знают об этом. Ведь так?

– Наши защитники могут не успеть. Да и не от всего они в силах защитить, – Тиша горестно вздохнула. – Уже очень скоро ты отправишься в Вишали – благословенное Место Поклонения. Тебе предстоит одному войти в Круг, потому что для тебя наступило время взросления.

Непонятная для Риша глубокая печаль появилась в глазах матери. Так бывало всякий раз, когда она говорила об этом. Тревога и даже страх зашевелились в душе юноши.

– Я уже говорила тебе, милый, – мягко продолжала мать, – когда придёт этот важный для тебя день, ты узнаешь гораздо больше. И тогда, я думаю, ты всё поймёшь… – Тиша ласково погладила сына по плечу. – Ждать осталось совсем недолго.

Риш молча кивнул, не зная – радоваться этому или огорчаться.

– А пока ты должен просто поверить тем, кто знает больше тебя. Твёрдо запомни, сынок: если ты проговоришься, это может принести всему нашему Народу такие беды, которых мы с тобой и представить себе не можем. А возможно, и не только нашему.

========== Глава 23. Беседы с апутой ==========

Разговор с матерью расстроил Риша. Хотя, в сущности, ничего нового он не услышал. Всё это обсуждалось и раньше, когда Риш хотел знать, почему Виша против того, чтобы существа с других планет могли посещать их мир.

Его ровесники – подростки задавали те же вопросы и всегда слышали одно и то же. Взрослые отводили глаза и говорили о неведомой опасности, а заканчивали упоминанием о Вхождении в Круг. Этот день считался самым большим праздником в жизни каждого шуа, но, глядя на взрослых, почему-то трудно было поверить, что они вспоминают его с радостью.

Риш появился на свет почти двадцать местных лет тому назад (на земной счёт ему было около пятнадцати), а это значило, что считанные дни отделяют его от одного из самых важных событий в жизни. Но чем ближе оно было, тем чаще он ловил себя на тревожных мыслях, чего за ним никогда прежде не водилось.

Впрочем, грустить, равно как и тревожиться, дольше пяти минут он не умел. Риш поднял голову как раз в тот момент, когда шаваса – маленький зверёк, живущий на деревьях, высунул мордочку из густой листвы, окинул шуа быстрым, цепким взглядом глаз-бусинок, разочарованно дёрнул пушистым хвостом и снова скрылся где-то на верхних этажах своего зелёного жилища.

Риш чуть слышно пискнул, вдохнул полной грудью знакомые с самого рождения запахи леса и быстро зашагал по извилистой, хорошо утоптанной тропинке к посёлку. Ему было куда спешить. Может быть, Рэй уже ждёт его, а если и нет, лучше обосноваться где-нибудь поблизости, чтобы не упустить момент.

Рэй никого не ждал, ничего не хотел и даже от мыслей у него остались только невесомые обрывки, лениво покачивающиеся где-то на поверхности сознания. В поле зрения бесшумно появился Риш и, как ни странно, это не вызвало ни малейшего неудовольствия у человека, чей блаженный послеобеденный отдых он нарушил. Так же лениво и медленно Рэй подумал, что, кажется, хотел о чём-то спросить.

– Риш, – произнёс он с полувопросительной интонацией, потому что не был вполне уверен, что это не кто-нибудь другой.

Пока что ему удавалось их различать только по размерам и окраске, но ровесники могли и не отличаться друг от друга ни тем, ни другим.

– Да, это я, Риш, – шуа безошибочно распознал сомнение, сквозившее в тоне человека.

Но на этом его проницательность не остановилась, а простёрлась на глубину, повергшую Рэя в изумление.

– Тебе, наверное, трудно отличать нас друг от друга?

– Почему ты так думаешь?

– Ну, – Риш неопределённо повёл лапой и ненадолго задумался. – Когда только изредка видишь каких-нибудь животных или птиц, они поначалу кажутся одинаковыми. Вот если долго наблюдать за ними, то постепенно видишь всё больше отличий и начинаешь их узнавать.

– Честно говоря, пока мне действительно непросто различать вас, – ответил Рэй и после паузы спросил:

– Тебе кто-то сказал об этом?

– Нет. Просто я вспомнил уроки. Я тогда не мог отличить одного шавасу от другого и сказал, что они одинаковые. Это было много лет назад, совсем ещё глупый был, – пояснил Риш, опасаясь, как бы человек не решил, что он недавно мог заявить такую вопиющую глупость.

– Ну вот, я так сказал, а дедушка Шиф ответил: “Но ведь они-то друг друга прекрасно различают и никогда не путают. Так же, как мы. Смотри внимательно – только незнакомое кажется нам одинаковым”.

– Интересные у вас уроки, – пробормотал Рэй, обращаясь больше к себе, чем к собеседнику.

– Интересные, – с готовностью подтвердил Риш.

– А Общий язык вы зачем учили? – этот вопрос занимал Рэя уже довольно давно.

– Зачем? – шуа посмотрел на человека с недоумением. – Но ведь это интересно – узнавать новое. А учить новый язык было весело. Это как игра. Зимой у нас меньше работы – вот мы и собирались все вместе почти каждый день и играли в этот новый язык, – Риш даже прижмурил глаза – так приятны были воспоминания. – Жалко только, что он быстро кончился.

– А меня ты научишь вашему языку?

– Конечно, – глаза шуа снова расширились.

Это было гораздо больше того, на что он мог надеяться, и означало, что они будут разговаривать каждый день и проводить вместе много времени.

– Я вот что ещё хотел спросить: наверное, шаваса, о которых ты упоминал, это те животные, которых вы разводите?

– Разводим? – на этот раз Риш был так удивлён, что прижал одно ухо.

– Ну да. Вы ведь разводите каких-то животных?

– Вообще-то, – медленно проговорил шуа, – животные… они… сами разводятся, – и поспешно добавил: – Если я правильно тебя понял.

Рэй подозревал, что он понял его неправильно, и уточнил:

– Я имею в виду, например, тех животных, из шерсти которых вы делаете одеяла.

– А, эти! – Риш махнул лапой и заулыбался. – Ну да, этих мы, можно сказать, разводим. Только это не шаваса. Если ты отдохнул и хочешь прогуляться, я тебе их покажу. Они там, – Риш махнул куда-то в сторону, – за зарослями апуты… пасутся.

– От чего мне отдыхать? Я и не уставал, – сказал Рэй, легко и с готовностью поднимаясь.

– Это довольно далеко, – с сомнением заметил шуа, отчасти разделявший взгляды своей матери на человека как на нежное и хрупкое создание.

– Ничего, мне полезно двигаться.

– Ну, если полезно… – этот аргумент, кажется, убедил Риша, и он повёл человека по тропам, с успехом заменявшим местным жителям дороги.

Очень скоро маленький посёлок остался позади. Лес, наполненный своими особыми звуками и запахами, живущий своей особой жизнью, казался совершенно нетронутым. Но это впечатление не вполне соответствовало действительности. То, что Риш назвал “зарослями апуты”, было на самом деле культурными посадками, продуманными и тщательно ухоженными.

Апута оказалась тем самым растением, чьи гигантские листья так хорошо служили шуа. Рэй остановился, чтобы получше рассмотреть пирамидальной формы кроны, состоявшие из тяжёлых тёмно-зелёных листьев. Случись здесь оказаться ботаникам, они наверняка сказали бы, что это трава, не смутившись её трёхметровым ростом.

От прямого, как стрела, ствола отходили листья, образуя хорошо заметные ярусы. Внизу – самые большие, вверху – размером с ладонь. Эти верхние листочки казались совсем крошками на фоне остальных и, окружённый ими, каждое растение увенчивал крупный цветок, формой напоминающий кувшинку.

Несколько рядов розовых с белыми разводами лепестков скрывали от глаз фиолетовую сердцевину, но не могли скрыть чуть более светлого оттенка усики, поднимавшиеся вверх над чашечкой цветка и подрагивавшие своими закрученными концами от малейшего дуновения.

На взгляд человека, красота этого места была хоть и необычной, но бесспорной. Неизвестно, какими соображениями руководствовались шуа, располагая эти огромные травинки, но то, что в этом расположении не было никакой заметной симметрии, и апута там и здесь перемежалась деревьями, делало картину особенно приятной.

Присмотревшись, Рэй заметил, что под нижними листьями разбиты маленькие огородики. Здесь нашли себе место некоторые овощи, любящие тень и повышенную влажность.

– Апута, – коротко пояснил Риш, указывая на зелёные пирамиды.

– Я вот что хотел спросить: вы сооружаете из неё свои дома, но они ведь должны очень быстро приходить в негодность.

– Мы их переделываем заново. Только это не дома… не совсем дома.

– А что?

– Ну, понимаешь, слово дом, которое есть в вашем языке – нам объяснили, что это значит. Но то, что вы называете домом – для нас, – Риш широко развёл лапы, словно обнимая весь мир, – это Светлая Опушка, наш лес, река Таала и поле, по которому она течёт, горы – там, за лесом – всё… А то, о чём ты спрашиваешь – это только места для ночного сна и укрытия в непогоду. Конечно, они нужны нам, и мы благодарны за них апуте, – шуа ласково погладил ближайший глянцевый лист.

– Да, интересное растение, – протянул Рэй. – А зимой где же вы листья берёте?

– А зачем нам листья зимой? – не понял Риш. – Мы делаем новые пали в начале осени, когда вырастают большие листья.

– Один раз в год? Получается, что эти… пали стоят с прошлой осени?

– Да. На этот раз мы собираемся оставить несколько пали на второй год. Возможно, теперь они смогут прослужить дольше, – видя недоумение человека, шуа пояснил:

– Понимаешь, апута не всегда была такой. Когда-то, много поколений назад, она была маленькой, – Риш отчертил лапой полуметровую высоту, – а её листья, хоть и были прочнее других и дольше не увядали, но сильно отличались от этих.

– И что же с ней случилось?

– Она изменилась.

– Но почему?

Риш покосился на человека, который всё ещё ничего не понимал. Как же ему объяснить? Наверное, старшие справились бы с этим лучше. Надо вспомнить уроки – как ему самому рассказывали об этом. Но несмотря на свою молодость, шуа уже начал понимать, что для его нового знакомого самые простые и естественные вещи вовсе не так очевидны, как для любого из его Народа. Он начал говорить, медленно подбирая слова:

– Наши предки хотели, чтобы апута изменилась. Они отобрали самые крупные растения, пересадили их поближе и начали за ними ухаживать, – Риш замолчал, обдумывая, как объяснить главное.

– Понимаю, селекция и хороший уход могли дать определённые результаты, но чтобы такие…

– Они разговаривали с апутой, говорили, чего хотят от неё.

– И ты думаешь, что она поняла?

Риш указал на растение:

– Думаю, поняла. Видишь, она даже образовала зубцы, – он слегка приподнял край листа, демонстрируя изогнутые острые зубья, – а раньше их не было. И ещё научилась отпугивать насекомых. Конечно, это непросто и небыстро. Растению, наверное, трудно понять нас, а может, и не очень. Во всяком случае, нашим предкам было нелегко понять, чего хочет апута.

– Они пытались понять, чего она хочет? – уточнил Рэй.

– Об этом я и говорю, – Риш энергично махнул лапой сверху вниз. – Они думали о том, что могут для неё сделать, а она думала, что может сделать для них. Надеюсь, мы понимаем её так же хорошо, как она – нас, – Риш продвинулся на несколько шагов вперёд, к следующему растению, и нежно прикоснулся к его листьям.

Рэй ни о чём больше не спросил, и Риш повёл его дальше, легко находя дорогу в хитросплетении многочисленных тропинок, огибающих растения. Видимо, шуа понимал, что для первого раза сказано достаточно и теперь человеку нужно некоторое время, чтобы переварить услышанное.

Именно этим Рэй и занимался. Первая реакция была, конечно, скептической, но затем слова юноши поколебали его недоверие. Разум противился и не желал ничего принимать на веру, он предлагал удобные объяснения.

Например, такое: апута, без сомнения, удивительное растение, но она не так уж сильно изменилась с тех пор, как шуа её окультурили. Остальное – не более чем красивая легенда. Всё просто, понятно и не нужно выходить за привычные рамки, можно остаться в тесном, уютном мирке, где всегда точно известно, что возможно, а что – нет.

А с другой стороны – ему ли трусливо прятаться в разбитой скорлупе устоявшихся представлений. Возможно, раньше он так бы и поступил. Раньше – до того, как загадочный камень спас ему жизнь, а таинственный леопард вырвал из лап преступников. Если сравнить, то это, пожалуй, куда более невероятно, чем история с апутой.

========== Глава 24. Знакомство с лэфи и Тусей ==========

“Надо будет узнать – с камнями они не пробовали разговаривать, если нет – мне тоже будет что рассказать”. Рэй усмехнулся, глядя в спину идущего впереди шуа.

Ему показалось, что каждая апута слегка пошевеливает листьями и едва заметно склоняет верхушку, украшенную цветком, приветствуя приближающегося Риша, а стоит подойти человеку – настороженно замирает.

Через некоторое время Рэй заметил, что всё больше деревьев попадается им на пути, и так продолжалось до тех пор, пока они снова не оказались в лесу, где ничто, кроме тропинки, не напоминало о разумных обитателях этих первозданных мест.

Наконец Риш остановился и, указывая лапой куда-то вперёд, довольным тоном произнёс:

– А вот и они, – сойдя с узкой дорожки, шуа пропустил человека.

Рэй сделал несколько шагов, озадаченно остановился и спросил:

– Те, которые “пасутся”?

– Ну да, – подтвердил Риш, широко улыбаясь.

И добавил, смущённо опустив глаза, хотя его внушительные клыки были по-прежнему обнажены в улыбке: – Вообще-то, насчёт “пасутся” я пошутил.

– Я так и понял, – пробормотал Рэй, целиком поглощённый созерцанием “шерстяных деревьев”, как он сразу назвал их про себя.

Красотой они, честно говоря, не отличались, но всё-таки было в них что-то симпатичное или, может быть, смешное. Толстый ствол и немногочисленные, тоже толстые и округло изогнутые ветви были покрыты густой шелковистой шерстью буровато-зелёного цвета. Сейчас её длина составляла от трёх до четырёх сантиметров, но Риш заверил Рэя, что как только лэфи отцветут, она бурно пойдёт в рост.

Присмотревшись, можно было увидеть жёлтые бутоны, пока едва заметные среди этой мохнатости. В отличие от апуты, каждое растение которой производило на свет единственный цветок, лэфи намеревались украситься немалым количеством жёлтых звёздочек. Некоторые цветочные чашечки уже приоткрывались, давая возможность расправиться множеству узких острых лепестков.

Пока ещё очень слабый и потому незаметный для человеческого носа аромат уже взволновал некоторых из насекомых-опылителей, отпугивание которых, видимо, не входило в задачи лэфи. Парочка этих озабоченных созданий подлетела к тому лэфи, которое сейчас рассматривал Рэй.

Коричневые с жёлтыми пятнами и почти такие же мохнатые, как облюбованное ими растение, они походили на сильно растолстевших шмелей. Сосредоточенно проверяя цветы, которым пока нечего было им предложить, они, казалось, ревниво косились друг на друга. А затем с недовольным низким гудением устремились к человеку.

– Они не кусаются, – заверил его Риш. И после небольшой паузы добавил: – По крайней мере, если их не трогать, – на этих словах он почему-то потёр нос.

Сделав вокруг незнакомого существа несколько кругов, вуззы, по-видимому, пришли к выводу, что оно не представляет угрозы для запасов нектара, и удалились, издавая звуки, напоминающие глухое ворчание.

– Вы что же, стрижёте их? – спросил Рэй.

– Да-а, пострижёшь их, – протянул Риш, задумчиво глядя вслед вуззам, – их и погладить-то… – и он снова потёр нос.

– Вообще-то я не о них спрашивал, – сказал Рэй, улыбаясь уголком губ.

– Ах да, ты о лэфи, – спохватился Риш. – Конечно, стрижём. Во второй половине лета – летняя стрижка. После этого они отращивают более тёплую зимнюю шерсть. Её состригают ближе к концу весны, когда становится достаточно тепло.

На обратном пути Рэй узнал много интересного о лэфи. Это растение тоже претерпело значительные изменения с тех пор, как шуа обратили на него внимание. Раньше оно, в противоположность апуте, было выше, чем теперь. Постепенно лэфи стали ниже – ровно настолько, чтобы взрослые шуа могли дотянуться до верхушки, хотя бы и забравшись для этого на какой-нибудь подходящий камень. Одновременно растения раздались в ширину – на толстом стволе и ветвях помещалось больше интересующего шуа продукта.

А уж качество “шерсти” и вовсе не шло ни в какое сравнение с нынешним.

Кроме того, стараниями шуа лэфи стали давать дополнительный летний урожай, который по своим качествам довольно сильно отличался от весеннего, но это было не недостатком, а скорее преимуществом. Используя эти отличия, шуа научились изготавливать материалы, так сказать, на все случаи жизни. Тем более что в их арсенале было и другое сырьё.

Та ткань, которая при первой встрече с Пунтом показалась Рэю тонкой, хорошо выделанной кожей, тоже, как оказалось, имела растительное происхождение. Сама мысль о том, что шуа могут носить одежду из кожи, содранной с убитых специально для этого животных, могла бы ужаснуть любого из них, а тем более юного Риша.

Впереди уже показались первые пали, когда Риш заметил Илле, в нетерпении приплясывавшую на дорожке. Девочка-подросток – на несколько лет моложе Риша – определённо ждала их возвращения. Завидев человека и его проводника, она шагнула им навстречу.

– Тилапы пришли, – сказала Илле, обращаясь к Ришу, но при этом бросая на человека любопытные взгляды.

Она смущённо отводила глаза, пытаясь смотреть на шуа и стыдясь своего любопытства, но совладать с ним было не в её силах, и пытливый взгляд, жадно подмечающий каждую деталь, снова возвращался к неотразимо притягательному объекту.

– Они там – идут от гиртового леса, – добавила Илле и переступила с ноги на ногу.

Говорить больше было нечего, и в другое время она бы не задержалась ни на одну лишнюю секунду, но сейчас – так хотелось выиграть ещё немного времени, ведь до этого ей довелось увидеть человека только издалека, а это совсем не то.

Риш прекрасно её понимал и с удовольствием поделился бы своим счастьем, но они оба были слишком бесхитростны для того, чтобы что-нибудь такое придумать. И всё-таки несколько секунд Риш сумел ей подарить. Он приосанился, давая понять, что намерен высказаться, и старательно прочистил горло.

– Благодарю тебя, Илле, – сказал он медленно. – Это очень хорошо, что они пришли. И теперь благодаря тебе я знаю, где их искать.

Илле оценила его усилия, но всё это было так смешно, что она не удержалась и пискнула, а потом, круто развернувшись, припустила по тропинке, моментально скрывшись из виду.

Можно было подумать, что она оказала ему невесть какое благодеяние. Илле покрутила носом и снова засмеялась. Риш, оказывается, не только добрый, но и хитрый, как шаваса.

– Если ты не устал, то, может быть, хочешь взглянуть на тилапов? – вежливо спросил Риш, с трудом удерживаясь на месте.

Он был не из тех, кто легко забывает старых друзей ради новых знакомых, и ему не терпелось броситься вслед за Илле, но оставить человека одного, если он этого не хочет, тоже нельзя.

– Это недалеко, – добавил шуа как можно более равнодушно, чтобы не навязывать гостю своих желаний.

– Конечно, почему бы и не взглянуть, – ответил Рэй и, не желая снова попасть впросак, не стал уточнять – кто или что такое эти тилапы. Логично было предположить, что раз “пришли” – значит, животные. А там кто их знает? Бывают ведь и ходячие растения.

Риш шёл по посёлку, с трудом удерживая себя, чтобы не перейти на бег. Почти все жители Светлой Опушки были уже там, куда он так стремился. Попросив человека немного подождать, шуа скрылся в одном из пали, но уже через несколько секунд появился вновь, удерживая за тесёмку небольшой полотняный мешочек.

Они вышли на окраину поселения, и Риш стал двигаться заметно медленнее. Теперь ему уже не приходилось сдерживать себя. Странное напряжение чувствовалось в фигуре и движениях шуа. Пройдя около ста метров, он резко остановился около густого высокого кустарника. Голова его медленно повернулась, как радар, ищущий нужный сигнал. По крайней мере, именно такое сравнение почему-то пришло в голову Рэю, наблюдавшему эту сцену с некоторым удивлением. Казалось, что шуа вышел на охоту, а не отправился навстречу одомашненным животным (ну, или растениям).

Наконец Риш заметно расслабился и подошёл вплотную к зарослям. Осторожно отодвинув ветку, он заглянул внутрь. Стена переплетающихся ветвей была высотой в человеческий рост и казалась почти монолитной, однако это впечатление было обманчивым. Переместившись всего на метр в сторону, Рэй увидел, что в этих зарослях есть довольно широкие проходы, один из которых сейчас и приоткрыл юноша.

Теперь он просто стоял, глядя куда-то вглубь, и Рэй даже подумал, что, возможно, именно это и подразумевалось под словами “взглянуть на тилапов”. Прошло не менее трёх минут, прежде чем Риш наконец что-то предпринял. Он сделал шаг внутрь зелёного туннеля и заговорил:

– Не бойся. Он тебя не обидит, – очень ласково сказал шуа кому-то, кто там боялся.

Что-то шевельнулось в недрах кустарника, Риш немного отступил, и Рэй получил возможность увидеть показавшуюся овальную светло-рыжую морду с крупным белым пятном на широком мягком носу, лиловые глаза, тревожно его рассматривающие и, конечно, огромные уши.

Это был тот самый зверь, чьё великолепное изображение Пунт преподнёс помощнику капитана, и, увидев его, удержаться от улыбки было бы просто невыполнимой задачей. Неизвестный мастер очень точно его изобразил. Только одно он не мог передать – твёрдое дерево не позволило – нежность и мягкость бархатной шкуры, которая притягивала к себе, как магнит. Руки просто сами тянулись, чтобы погладить.

Риш уже вовсю претворял это желание в жизнь, но тилап принимал его ласки довольно безучастно. Всё его внимание было приковано к человеку, в его сторону были направлены напряжённые уши, на него устремлены глаза.

Тилап был не столько напуган, сколько удивлён, даже поражён. Хотя он был ещё совсем молод (примерно ровесник Риша) его знания об окружающем мире и населяющих его существах были обширны и достаточно полны, чтобы быть уверенным – такого здесь отродясь не водилось. Но, водилось или нет, а вот оно, и кажется неопасным и дружелюбно настроенным, а кроме того, очень интересным.

– Ты не думай, что я… Я не пришёл раньше, потому что не мог, – едва слышно прошептал Риш прямо в огромное ухо. Тилап скосил на него один глаз и потёрся мордой о его щёку – рост ему это позволял.

Хотя эти животные и напоминали пони, но по размеру были ближе к лошадям.

Плотное тело едва ли было меньше, чем у взрослой лошади, крепкие ноги – заметно короче и значительно толще, длинная сильная шея легко держала крупную голову, а довершали картину, конечно же, уши, окончательно делавшие любого тилапа похожим на забавного персонажа детской сказки – очень доброго, но не отличающегося большой смелостью и завидным умом, этакого добродушного простачка.

На самом же деле тилапы прекрасно умели постоять за себя и при необходимости проявляли чудеса храбрости, а их уму могли бы позавидовать многие двуногие, если бы, конечно, у них хватило на это ума…

Риш прошёл несколько метров, отделявших его от человека, и легко прикоснулся к его плечу.

– Это человек, – сказал шуа, обращаясь к тилапу, – наш гость. Его зовут Рэй.

Внимательный взгляд лиловых глаз, совсем не испуганный, скорее задумчивый и… какой-то ещё. На долю секунды Рэю показалось, что этот взгляд проникает очень глубоко, может быть, прямо в душу, невесомо касается сознания…

Всё вокруг покрылось мерцающей дымкой, а в ушах зашумел прибой. Но в следующий миг наваждение рассеялось. Перед ним по-прежнему стояло настороженное животное, не решающееся подойти к незнакомому существу.

– А его, – Риш указал на тилапа, – его будут называть Туся, если он примет мою дружбу и имя, которое я ему дал.

– А если не примет? – услышав имя тилапа, Рэй снова не смог удержаться от улыбки, впрочем, оно ему подходило.

– Если не примет, – Риш печально опустил глаза, – тот, кого он выберет, даст ему имя. Или он вообще не станет дружить ни с кем из нашего Народа.

– И что тогда?

– Ничего. Он будет жить, где захочет и как захочет.

– А если примет твою дружбу?

– Тоже.

– Тогда в чём разница?

– Если мы будем друзьями, он сам не захочет расставаться со мной надолго, – терпеливо объяснил Риш. – Иногда будет помогать мне, иногда – я ему, и вообще…

– Понятно, – Рэй кивнул и снова посмотрел на тилапа.

– Туся, иди сюда, – мягко позвал Риш. – Я принёс тебе красных тумисовых ягод, как ты любишь, – Риш пошарил в мешочке и, достав ягоды, протянул Рэю пригоршню, а потом взял ещё и подошёл к тилапу, протягивая крупные, отборные плоды.

Не без заинтересованности взглянув на подношение, Туся одним движением отправил его в рот, пару раз хрупнул и опять замер, слегка склонив голову набок и не отводя взгляда от человека.

– Позови его, – почему-то шёпотом сказал Риш, будто желая утаить это от тилапа, рядом с которым стоял.

Чувствуя себя последним дураком, Рэй тихо и неуверенно позвал:

– Туся… – как ни странно, это возымело действие.

Тилап медленно подошёл почти вплотную и посмотрел, как показалось Рэю, вопросительно (мол, чего звал-то? Хочешь угостить, так угощай).

Рэй протянул ягоды и ощутил щекочущее прикосновение коротких усиков, а вслед за ним бархатистую мягкость и тепло губ, осторожно собравших ягоды. Подняв голову, тилап… кивнул!

– Он благодарит тебя, – важно перевёл с “тилапского” оказавшийся рядом и, похоже, очень довольный Риш. – Можешь его погладить, – опять шёпотом сказал он, не добавив: “если хочешь”.

Кто ж может не хотеть?!

Тилап благосклонно принял ласку человека и даже разок потёрся о его плечо движением, напоминающим кошачье, но потом подошёл к Ришу и просто положил голову ему на плечо. Шуа обхватил лапами рыжую шею, и они замерли в золотых лучах заходящего солнца.

Рэй подумал, что навсегда запомнит эту сцену. И этот день.

– Знаешь, мне кажется, что Туся уже решил принять твою дружбу, – сказал Рэй, когда они с Ришем возвращались в посёлок.

– Ты так думаешь? – спросил шуа слегка дрожащим от волнения и радости голосом.

– Уверен.

========== Глава 25. Утро в Светлой Опушке ==========

Утро следующего дня – приятно прохладное, росистое, наполненное птичьими голосами, обещало ясный, безоблачный счастливый день.

Светлая Опушка, обычно просыпавшаяся в это время – вместе с солнцем и утренними птицами, сегодня была необычно тиха.

Уже поднявшиеся шуа скользили медленно и бесшумно, как бесплотные тени, другие осторожно выглядывали из своих пали и шептали на ухо малышам, чтобы они не шумели – не будили гостя.

Сам же гость, не подозревая о предпринятых предосторожностях, вышел из своего домика и улыбнулся наступающему дню. Он великолепно выспался и, будучи “жаворонком”, с первого же дня легко вошёл в ритм жизни Народа.

Спать на постели из лэфи, как он и ожидал, было одно удовольствие. Кроме всего прочего, слабый запах, исходивший от этого материала, по предположениям Рэя, тоже играл свою роль.

Наверное, какие-нибудь высокоучёные специалисты, будь у них возможность всласть поизучать это дело, заявили бы с важным видом года через два, что “вне всяких сомнений… если принять во внимание… при определённых условиях… оказывает некоторое благоприятное воздействие на… и способствует…” Но Рэй учёным не был, и ему хватило одной ночи.

Тишина, царящая в посёлке, навела его на мысль, что все ещё спят. Решив, в свою очередь, никого не будить, он бесшумно покинул поселение – домик был расположен на его окраине, так что Рэй никого не встретил. Он с удовольствием пробежался и очень скоро оказался у цели.

Река Таала, в которую впадали лесные ручьи, обнаружилась примерно там, где он и ожидал её найти. Хрустальной голубой лентой пролегала она по равнине, скрытая густой травой. Здесь можно было без помех и свидетелей купаться и выполнять необходимые для поддержания формы упражнения.

Вернувшись в посёлок, Рэй с удивлением обнаружил, что там по-прежнему тихо. Он подошёл к своему домику и сорвал одну из ягод, краснеющих на вьющейся разновидности тумиса. Рэй как раз собирался отправить её в рот, когда заметил Риша, беззвучно появившегося в просвете между кустами.

Его влажная шерсть говорила о недавнем купании, а вот о чём говорил неодобрительный, как показалось Рэю, взгляд, устремлённый на сорванную ягоду?

– Вообще-то, – немного смущённо заметил Риш, – мы их сначала моем…

– Мне они показались чистыми, но если у вас так принято…

– Может, чистые, а может, и нет. Понимаешь, мы ведь здесь не одни, – сказал Риш, понизив голос.

Рэй невольно бросил вокруг настороженный взгляд и тихо спросил: