Текст книги "Тепло камня"

Автор книги: Рина Михеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Мы называем это ови. По имени той, которая первой стала делать такие рисунки несколько поколений назад. О них говорили: “Это рисунки Ови”, – потому что тогда никто из нашего Народа не делал ничего подобного. Позже появились и другие, а имя осталось.

– Если долго смотреть на них, можно почувствовать и найти в своём сердце вечную гармонию, дышащую в сокровенной глубине всего сотворённого…

Ещё на несколько секунд установилась напряжённая тишина. Напряжённая потому, что надо поблагодарить и вежливо отказаться, но язык не поворачивается. Наконец Рос, влекомый на этот подвиг чувством долга, менее сговорчивым, чем у остальных – пропорционально занимаемой должности – приступил к делу:

– Дорогой Пунт, мне трудно передать словами, как мы тебе благодарны. Но дело в том… Понимаешь… – Рос набрал воздуха, как если бы собирался нырять. – Мы просто не можем это принять, потому что… – капитан остановился, мучительно подбирая слова, и шуа, внимательно его слушавший, поинтересовался с удивившим всех, кроме Рэя, оживлением:

– Хочешь сказать, что вам неудобно это принять?

– Да, именно! Очень неудобно… Совсем неудобно… То есть, я хотел сказать… – Рос окончательно сбился, и что он хотел сказать, осталось секретом для всех, не исключая и его самого.

Рэй, поначалу ожидавший в коридоре, заинтригованный тишиной, вдвинулся в помещение через широко открытую дверь как раз перед тем, как Пунт подал голос, и теперь, стоя немного позади шуа, отметил, что Рос очень крепко сжимает в руках фигурку. Вздумай кто-нибудь отнять её, это оказалось бы непростой задачей. Остальные, по-видимому, ничуть не больше своего капитана стремились расстаться со своими неожиданными приобретениями.

Для Пунта это, конечно, было не менее очевидно. Он увидел всё, что хотел. Выбор был сделан правильно. А больше ему ничего и не нужно, никакие благодарности и церемонии. Он решительно взял инициативу в свои лапы и не дал больше людям и рта раскрыть.

Как это может быть неудобно, принять подарок, сделанный от чистого сердца?! Нет, конечно, если им не нравится… И Пунт посмотрел на людей не без лукавства. У них округлились глаза и приоткрылись рты, но шуа не собирался давать им слово.

А если всё дело в начальстве, которого все так боятся, то оно тут вообще ни при чём. (Насчёт начальства его просветил Рэй, которому Пунт под покровом тайны показывал свои дары.)

Он делает им подарок не как служащим компании, а как своим товарищам. И пусть ему покажут того, кто посмеет запретить дарить и принимать подарки разумным существам, питающим друг к другу тёплые чувства.

Тут шуа напустил на себя такой грозный вид, что всем стало ясно – миролюбие миролюбием, но этому – показанному – определённо не поздоровилось бы.

Пунт начал прощаться, и люди молча обнимали своего пушистого пассажира. Стало ясно, что говорить ничего не надо. Он и так всё понимает.

========== Глава 20. Шуали. Хранящая покой ==========

Очень скоро Рэй вслед за шуа покинул корабль, и первый взгляд, брошенный вокруг, заставил его почти пожалеть о принятом на Мирлене решении.

Поодаль, немного неуверенно и одновременно нетерпеливо топталась группа встречающих. Они ждали Пунта и только его, он и направился к ним, а человек остался одиноко стоять у ещё неубранного трапа.

Шуа со свойственной ему деликатностью предлагал ему не выходить, пока он не сообщит о госте своим сородичам, а потом сам за ним не вернётся. Но Рэй всё-таки вышел – зачем гонять старика туда-сюда. Да и ждать, по словам Пунта, придётся совсем недолго, он только скажет им пару слов. Конечно, подумал Рэй, нужно же им прийти в себя после такой “радости”.

Шуа, внимательно слушавшие Пунта, приходили в себя, тщательно не глядя на незнакомца, стоящего метрах в тридцати от них. Хотя даже по их спинам и затылкам было видно, как им этого хочется.

И зачем только он навязался на их толстые шеи… Ну, посмотрят они на него, а дальше?

Пунт предупредил, что должен будет уйти туда, куда гостей не пускают, а Рэй останется в ближайшем поселении, где “о нём позаботятся”. С какой стати им о нём заботиться? Очень им нужно заботиться. Он и сам в состоянии о себе… Рэй сам себя оборвал.

Наверное, дело в том, что его вечно заносит невесть куда, и никто, кроме него, в этом не виноват. Это с одной стороны, а с другой – он очень не любит ощущать свою зависимость от чего-то, а особенно от кого-то.

Пунт сдержал слово, очень быстро закончив объяснения с группой встречающих. Теперь от неё отделилась одна фигура, окрашенная заметно светлее Пунта, и, сначала немного нерешительно, но потом – всё более уверенно двинулась к человеку. Рэй, поколебавшись, пошёл навстречу. Шуа остановился, когда расстояние сократилось примерно до полутора метров, и заговорил, продемонстрировав прекрасное знание Общего языка:

– Я – Хранящая Покой двадцати семей. Моё имя Тиша. Приветствую тебя, чужеземец, на нашей земле как желанного гостя! Пусть всегда исполняются твои добрые желания! Сердце будет светлым, мысли – мудрыми, зрение – острым, слух – чутким. И пусть всегда будет густым твой мех! – тут она лихорадочно зашарила глазами по его фигуре, видимо, в поисках меха, который должен быть “всегда густым”.

Не обнаружив ничего для себя утешительного и заметно смутившись, она тихо пробормотала себе под нос:

– Ну, по крайней мере, твой… хм… хохолок…

В этот момент Рэй немного пожалел о том, что его слух достаточно чуток, чтобы расслышать её последние слова, сильно осложнившие и без того непростую задачу – любой ценой не расхохотаться и сохранить серьёзный вид. С этим самым видом, так нелегко ему доставшимся, он и поблагодарил взволнованную своей оплошностью Тишу.

К сожалению, тогда он ещё не знал, что вполне мог позволить себе рассмеяться, а она с удовольствием посмеялась бы вместе с ним. Хотя, может быть это и к лучшему, ведь Тиша никогда раньше не видела людей и тем более не знала, как они смеются.

Могла бы, пожалуй, решить, что гость расстроен или рассержен. Шуа же, если им было уж очень смешно, издавали тонкий писк, более подобавший мыши, что само по себе могло развеселить кого угодно.

Хранящая Покой тщетно пыталась восстановить собственное душевное равновесие. Как ни старалась, она не смогла заметить никаких перемен в лице гостя после её глупых, неуместных слов. Никакой реакции. Но это ещё ничего не значит. Возможно, он оскорблён или задет за живое. Может быть, и так переживает, что почти совсем лишён шерсти.

Тиша вела человека к посёлку, мысленно продолжая сокрушаться из-за своей ошибки. Ведь видела, видела же, что он почти весь… как бы это сказать… кожаный. И надо же было ляпнуть! Она незаметно вздохнула.

Тиша была ещё молода и неопытна, по крайней мере для Хранящей, которой она стала совсем недавно. До сих пор она хорошо справлялась со своими обязанностями, но первая же неожиданность – и вот, пожалуйста. Права она была, когда отказывалась стать Хранящей, ей это не по плечу.

Может быть, надо попросить у гостя прощения? Или лучше не возвращаться к этому опасному вопросу? Хорошо, что Пунт ещё здесь. Она посоветуется с ним, всё ему расскажет. А сейчас – надо успокоиться.

Необходимо многое сделать. Разместить и накормить гостя. И не допустить новых ошибок. Её мысли, вернувшиеся в привычное хозяйственное русло, сразу стали спокойными, отчётливыми, ясными. И неожиданно стало совершенно понятно, что человек никак не может переживать из-за своей лишённой меха кожи.

“Какая же я глупая, – подумала Тиша и мысленно улыбнулась. – Ведь они все такие, и значит, не могут считать это недостатком. Должно быть, мы кажемся им…” Она попыталась представить себя со стороны глазами человека. Получилось что-то страшное, мохнатое, неповоротливое. Эти люди – такие хрупкие.

Виша сказал, что Рэй – взрослый мужчина, а его тело, руки и ноги тоньше, чем у неё. Да что там она. Тиша подумала о своём пока единственном сыне-подростке, который только вступал в пору зрелости. Даже несколько лет назад, когда он был совсем ещё ребёнком, его конечности и то выглядели более внушительно.

И она взглянула на человека с почти материнской нежностью.

Зелёная равнина, по которой они шли, одним краем упиралась в горизонт, а с другой стороны её полумесяцем обнимал лес. Сочная, упругая трава, широкая, с острыми концами, доставала Рэю до колен. По ней были щедро разбросаны мелкие цветочки светлых оттенков, похожие на звёздочки. Разогретые местным солнцем, они пахли мёдом и почему-то речной свежестью.

Там, где начиналась приветливая, пронизанная светом опушка, их поджидал Пунт, оживлённо общавшийся с кем-то, впоследствии оказавшимся мужем Тиши. “Разъясняет правила содержания и ухода за экзотическим существом, то есть – за мной”, – подумал Рэй. И был недалёк от истины.

Виша непринуждённо закончил беседу, как будто как раз собирался это сделать, и увлёк человека в сторону – надо дать лесным жителям хоть немного времени на подготовку. А Тиша с радостью воссоединилась с мужем, уверенная в том, что он зря времени не терял и обогатился немалым количеством полезных сведений.

Она, конечно, не ошиблась. И очень скоро почти всё трудоспособное население маленького посёлка развило кипучую деятельность, упорядоченную и слаженную, как игра хорошего оркестра, в котором Тиша исполняла роль дирижёра.

Для этого-то, в основном, и нужна Хранящая Покой. Остальные делают то, что им поручено, и могут больше ни о чём не беспокоиться. Всё предусмотреть, спланировать, ни о чём не забыть – это её прямая обязанность. И ответственность за результат тоже только её.

Пунт лишь чуть-чуть задержал Рэя – нельзя же, в самом деле, водить утомлённого дорогой гостя кругами. И хотя гость, откровенно говоря, утомлённым не был, ему не терпелось увидеть своими глазами, как живут эти мишки – служители высокого искусства.

Когда же эта возможность ему представилась, то он даже не сразу понял, что зелёное нечто, отдалённо напоминавшее необычной формы кусты, и есть их жилища. Разбросанные там и сям между деревьями, они кое-где перемежались небольшими каменными домиками, тоже крытыми чем-то зелёным и увитыми растением, из густых листьев которого выглядывали крупные красные ягоды. К одному из них его и повела Тиша, бдительно патрулировавшая границы своих владений в ожидании гостя.

Каменные домики не были жильём для избранных, а служили чем-то вроде складских помещений. Самое новое из них, построенное недавно, благодаря запасливой предусмотрительности Тиши, было лучшим, что могли предложить радушные шуа. Единственное окно и дверь обычно закрывали тяжёлые деревянные панели, плотно входившие в специальные пазы. Сейчас их сняли и вместо двери приспособили всё тот же зелёный стройматериал.

Переступив порог, Рэй убедился, что шуа не преувеличивал, когда предупреждал об отсутствии комфорта, скорее – недоговаривал. Обстановка была действительно спартанская. А точнее – никакой обстановки не было вовсе.

Голые каменные стены и земляной пол, да в углу на зелёной подстилке сложены стопкой какие-то неприглядные (одеяла, что ли?) серо-буро-зеленоватого цвета.

Вокруг тем временем продолжалась деловитая активность и витал дух радостной, какой-то предпраздничной сосредоточенности. Со скоростью, почти небывалой для обычно неторопливых шуа, кто-то нёс охапку припасённого хвороста, кто-то спешил к реке, чтобы присоединиться к рыбной ловле, если она ещё не принесла нужных результатов, а ещё один трудящийся на тернистой ниве гостеприимства протиснулся, потеснив Рэя, в отведённый ему домик, с трудом удерживая кипу так и норовивших выскользнуть зелёных пластин.

Старательно не обращая на человека внимания, он принялся расстилать по полу эти каплевидной формы куски, ловко сцепляя их зубчатые края друг с другом. В воздухе появился слабый аромат пряностей, и Рэй, взглянув повнимательнее, вдруг понял – да это же листья! Огромные листья с едва заметными прожилками и гладкой поверхностью, которая казалась покрытой лаком. Они выглядели прочными, какими и были в действительности. Рэй вышел, чтобы не мешать громко сопящему работнику.

Здесь не на шутку озабоченная Тиша выясняла у Пунта, сколько же мяса нужно человеку для полного счастья. Ох уж эти хищники… Сами шуа мясо употребляли очень редко и понемногу, иногда охотясь на некоторых птиц и мелких животных. Их основная пища была растительной с добавлением рыбы. Да и рыбу они ели не то чтобы уж очень часто.

Пунт немедленно привлёк Рэя к обсуждению, и он, в свою очередь, постарался успокоить Тишу, уверяя её, что может прекрасно обходиться и вовсе без мяса, тем более при наличии рыбы, и что сейчас он совершенно не голоден.

Хранящая смотрела на человека с подозрением. Оно было серьёзным, так как если она права, то это осложнит её задачу. Гость подозревался в страшном пороке – в скромности.

С таким не знаешь, что и делать. Ему нельзя верить на слово. Сыт он или голоден, подходит ли ему пища, устал, хочет остаться один или пообщаться, нужно ему что-нибудь, удобно ли – обо всём нужно догадываться, выпытывать – и мучениям нет конца.

Приняв решение не огорчаться раньше времени – может, всё ещё и обойдётся – Тиша отправилась проследить за приготовлением обеда в надежде на счастливый исход рыбалки.

Пунт давно предупреждал Рэя, что им придётся расстаться. Теперь – время пришло, и это огорчало обоих. Они тепло простились, и Второй Виша немедленно пустился в путь, как велел ему долг, а человек присел на плоский камень и обвёл неторопливым внимательным взглядом место, в которое его занесло на этот раз.

========== Глава 21. На новом месте. Риш ==========

В маленьком посёлке воцарился относительный покой, особенно в той его части, где сейчас находился Рэй. Шуа, настилавший “пол”, вышел из домика и удалился, напряжённо выпрямив спину. Человек посмотрел ему вслед с уважением.

Непонятное поначалу поведение аборигенов ему объяснил Пунт. Дело в том, что Тиша попросила всех не беспокоить гостя своим вниманием. Вот они и не беспокоят, даже не смотрят в его сторону. А как хочется! У уходящего, кажется, даже уши назад развернулись, против всех законов местной анатомии.

Поселение шуа казалось не построенным, а выросшим естественным образом. Оно было частью девственного леса. Теперь-то Рэй видел, что зелёные жилища, разбросанные между деревьев и круглых кустов, сооружены из огромных плотных листьев.

Они были в полтора, а то и в два раза больше тех, что настелили на пол в его домике. Их длина составляла около двух метров, да и ширина была не намного меньше. Интересно, где растут такие гиганты и как часто приходится всё здесь “перестраивать”? Ведь сорванный лист должен быстро высохнуть, стать ломким, а значит, непригодным для строительных целей. Шаровидные кусты были густо усеяны краснеющими ягодами, очень похожими на те, что вызревали под ласковым солнцем на стенах домика.

Начало лета, тепло, но не жарко; ветерок, приносящий аромат незнакомых цветов и сочной зелени, нежно перебирает листву; кружевные тени скользят по земле, играют с солнечными бликами; птичьи голоса то затихают, то снова взмывают ввысь, в глубокую чистую синеву, и от этого она становится ещё глубже и ещё чище…

Покой, разлитый в самом воздухе этого места, тихо подошёл и попросил разрешения войти. Получив его, он проник в душу, заполняя каждый уголок и изгоняя все сомнения. Рэй почувствовал, что находится там, где и должен сейчас находиться. И это хорошо. Что бы ни ждало его в будущем.

Несколько минут он просидел неподвижно, закрыв глаза и ни о чём не думая, потом засунул руку в карман и погладил тёплый бок камня. Похоже, что ему здесь тоже понравилось, и даже очень.

Вот только что там за постель ему приготовили? Решив взглянуть на подозрительные одеяла, Рэй поднялся и вошёл в домик. С брезгливой осторожностью приподнял уголок неизвестного материала и был приятно удивлён.

Это напоминало шерсть очень высокого качества. Но, насколько он мог судить, конечно, никакой материал из натуральной шерсти (а откуда здесь взяться синтетике?) не может быть таким лёгким и упругим. Нижние куски, видимо, должны были служить матрасом. Каждый толщиной сантиметра три, они пружинили не хуже, чем синтетические достижения “матрасной” промышленности. Сверху лежали, наверное, одеяла. Несмотря на лёгкость, они были более плотными.

Тонкий материал оказался удивительно тёплым – под рукой он тут же нагревался. Было ясно, что всё это великолепие – совершенно новое и чистое. Принюхавшись, Рэй почувствовал какой-то растительный запах, похожий на запах сена. Но, по его мнению, этот замечательный материал, исследовав который, хотелось немедленно лечь спать, не мог иметь растительное происхождение. Это, несомненно, шерсть, и шерсть небывалого качества. Интересно, на каком звере она растёт?

Рэй распрямился, с удовольствием потянулся и сделал ещё одно приятное открытие: вежливый покой, не входящий без стука, не покинул его, как он ожидал, думая, что несколько минут – это всё, на что можно рассчитывать. Оказывается, хрупкий, одновременно пугливый и доверчивый, как прекрасная бабочка, он опустился в какие-то самому их обладателю неведомые глубины и решил там остаться. Кажется, надолго. Хорошо бы – навсегда.

Рэй вышел из домика, посмотрел на удобный камень, на котором только что сидел. А ведь его здесь не было, когда он увидел это место впервые. Значит, пока ему показывали дом, кто-то притащил камень сюда – такой тяжеленный, чтобы гостю было удобно, в качестве, так сказать, скамеечки.

Прошло всего несколько минут с тех пор, как ушёл Пунт, и, кажется, совсем ничего не произошло, но за это время Рэй успел поверить, что ему будет здесь хорошо, как и обещал шуа. Устроившись на камне, он вдохнул полной грудью и решил ещё попредаваться блаженному и беспечному отдыху.

Вскоре, однако, он заметил какое-то едва уловимое шевеление в растущем неподалёку кусте. Куст находился справа от него и немного впереди. Стараясь не подавать виду, Рэй слегка скосил глаза в сторону и сумел разглядеть чёрный нос – ну очень любопытный!

Рэй приподнял голову, демонстрируя обладателю носа, что его крайне занимают раскидистые кроны высоких деревьев и совершенно не интересуют какие-то там кусты. За своё актёрское мастерство и хорошо развитое боковое и, так сказать, низовое зрение он был вознаграждён появлением чего-то бежевого, прилагавшегося к носу.

Ещё через несколько секунд оказалось, что к носу также прилагаются огромные, круглые, полные счастливого ужаса глаза и уши, напряжённо выгнутые вперёд.

Рэй подумал, что безоблачной жизни не бывает нигде. Вот и здесь его поджидает страшная опасность – лопнуть от сдерживаемого смеха. По-прежнему глядя в сторону, человек негромко произнёс:

– Может быть, тебе будет удобнее, если ты выйдешь из… куста.

Шуа сильно вздрогнул – так, что всколыхнулось всё его зелёное убежище. Он-то был совершенно уверен, что остался незамеченным. Несколько мгновений длилась внутренняя борьба. Какая-то часть юного шуа, доставшаяся от осторожных предков, побуждала его к немедленному бегству, но она была вынуждена безоговорочно капитулировать.

Любопытный наблюдатель осторожно выбрался из своей засады, стараясь не повредить ветки, и остановился неподалёку от человека, опустив голову. Ему было стыдно. Ведь наблюдать за кем-то тайком нехорошо.

– Прости, чужеземец. Я не хотел тебя беспокоить и вообще не хотел ничего плохого…

– Никакого беспокойства. Всё в порядке, – прервал его извинения Рэй и, решив подбодрить это юное и явно смущённое создание, добавил:

– Я рад, что ты пришёл. Может быть, познакомимся? Если ты не против, конечно.

Эти слова вызвали целую бурю эмоций, главной из которых был восторг. Против?! Да он только об этом и мечтал!

– Я буду счастлив познакомиться с тобой, чужеземец! Моё имя Риш, первый сын Тиши и Туна.

– А меня зовут Рэй, – ответил человек и после небольшой паузы мягко добавил: – И я был бы благодарен тебе, если бы ты не называл меня чужеземцем.

Риш сокрушённо прижал лапу ко рту. Он вспомнил, что мать говорила ему и другим, чтобы они не называли так гостя. А то получается, что они всё время невольно напоминают ему, что он здесь не дома. От волнения это совсем вылетело из головы.

– Надеюсь, я тебя не обидел, Рэй, – сказал Риш, старательно и твёрдо выговаривая новое непривычное имя.

– Нет, конечно. И вообще, перестань беспокоиться, меня не так-то легко обидеть. Лучше скажи, откуда ты так хорошо знаешь Общий язык?

– Мы все его учили прошлой зимой. Когда прилетали эти… лириане, они оставили такие интересные машинки: нажмёшь на кнопку – оттуда голос слышно. Сначала он говорит слова на нашем языке, а потом – на новом.

– Значит, вы с ними встречались?

– Мы – нет. Другие из нашего Народа встречались и нам рассказывали. Машинок было мало – пять сотен.

Ничего себе мало, подумал Рэй, где они взяли такую прорву? А вслух сказал:

– Пять сотен – мало?

– Конечно. На все поселения не хватило. Очень много не хватило. Поэтому их передавали из одного поселения в другое. Позапрошлой зимой в Тумисовой Роще учили, потом отдали нам.

– Тумисовая Роща – это название?

– Да. А наше называется Светлая Опушка.

– Красивое название. Может быть, ты мне всё тут покажешь? Если у тебя есть время, конечно.

– Это большая честь для меня. Любой из нашего Народа был бы рад. Может быть, ты ещё подумаешь и выберешь кого-нибудь другого? Здесь все хотят познакомиться с тобой, Рэй, – с замиранием сердца Риш ждал ответа.

Радость, надежда, тревожное ожидание ясно читались в его глазах. Подумать только! Он познакомился с человеком, говорит с ним и, если гость не передумает, – это только начало!

А Рэй подумал о том, как легко ему сейчас всего парой слов сделать это создание счастливым.

– Все хотят, но познакомился-то ты, и я выбираю тебя. Или это против правил?

Шуа приоткрыл рот, больше, по чести говоря, напоминавший пасть, и полный белоснежных ровных зубов. Он улыбался. Он был счастлив.

Мимика шуа не отличается выразительностью, чего никак нельзя сказать об их глазах. Казалось бы, просто две круглые чёрные пуговицы, в которых не видно ни зрачков, ни белков, но они удивительным образом прекрасно передают малейшие оттенки чувств и эмоций.

Глаза Риша сейчас лучились счастьем, он даже начал переминаться с ноги на ногу и слегка шевелить пальцами, не зная, что делать с переполнявшей его радостью. Но эта “проблема” немедленно разрешилась.

Шуа замер, а одно из его пушистых ушей едва заметно дёрнулось и чуть-чуть повернулось в сторону. Оттуда к ним приближалась Тиша.

========== Глава 22. В кругу шуа ==========

Тиша строго взглянула на сына и обратилась к гостю:

– Прости, Рэй. Надеюсь, он не причинил тебе большого беспокойства?

– Пожалуй, меня действительно начинает кое-что беспокоить – то, что все здесь ходят на цыпочках и страшно боятся меня потревожить. Твой сын – отличный парень. Я сам хотел познакомиться с ним и ещё попросил, чтобы он помог мне освоиться, если ты не против, конечно.

Тиша удовлетворённо кивнула.

– Я очень рада, что тебе понравился мой сын. И мне кажется, я понимаю, что ты хотел сказать, – всё, кроме одного – на чём мы ходим?

Рэй усмехнулся.

– Это неважно. Просто такое выражение.

– Ну, хорошо. Я пришла, чтобы предложить тебе поесть. У нас уже всё готово. Ты ведь хочешь есть?

Вообще-то он ещё не успел проголодаться, но решил, что лучше будет согласиться. Интуиция подсказывала, что, может быть, даже стоит повести себя как-нибудь понахальнее, чтобы они перестали за него волноваться и не донимали заботливыми расспросами.

“Столовая” находилась на берегу ручья, чей извилистый путь пролегал среди густой травы и крупных сиреневых цветов. Немного дальше ручей соединялся со своим собратом, таким же весёлым и озорным, как он сам, чтобы через несколько километров влиться в спокойную задумчивую реку.

Риш махнул лапой вправо:

– Там, где сливаются ручьи, мы моемся. А умыться и помыть руки можно и здесь, – шуа спустился к воде и, поджидая человека на небольшом вытоптанном участке, сорвал сиреневый цветок с толстыми гладкими лепестками.

Было видно, что здесь понапрасну не затопчут и травинки. Наверное, цветок для чего-то нужен или это какой-то ритуал?

Ответ на свой невысказанный вопрос Рэй получил немедленно. Риш отделил половину лепестков и дал ему. Себе шуа взял всего один, а оставшиеся положил рядом, на камушек. Потом он намочил лапы в прозрачной воде и энергично растёр лепесток, давший обильную сиреневую пену с приятным нежным запахом.

Отлично. Значит, здесь не придётся скучать по мылу и шампуню. Впоследствии Рэй убедился, что это гораздо лучше любого шампуня. Парфюмерным “королям” такое и не снилось. Спустя два месяца, заметив, что волосы приобрели здоровый блеск и, кажется, стали гуще (может, ещё и пища у них тут такая?) Рэй даже начнёт опасаться, как бы не сбылось пожелание Тиши. Чего доброго, и правда обрастёшь весь шерстью в их здоровом климате и сможешь зимой на снегу спать.

Кстати, это пожелание было одним из самых первых добрых пожеланий, появившихся в те отдалённые времена, когда народ шуа обрёл речь. Мех был показателем здоровья, предметом гордости и ежедневной заботы. Возможно, именно это и стало основной причиной особой чистоплотности, свойственной шуа.

Центральным блюдом праздничного обеда была рыба хап, по праву считавшаяся самой вкусной из тех, что водились в этих местах. Зажаренная и поданная с запечёнными овощами, она произвела на гостя неизгладимое впечатление, к огромному удовольствию хозяев.

Рэй сидел на камне, а другой – повыше – служил ему столом. Можно было только догадываться, каких хлопот и усилий стоило разыскать и принести сюда эти валуны. Он вполне мог бы сидеть на земле, как шуа, наверное, это было бы даже удобнее, но пока у него просто язык не поворачивался сказать им об этом. Они так старались…

Хранящая покой нашла применение энергии, распиравшей её сына. Она послала его оповестить всех, что они могут вести себя как обычно – их гость не так уж сильно стремится к уединению, как это предполагалось вначале.

Жители Светлой Опушки один за другим потянулись к ручью. Каждый нёс большой лист, на котором и располагался, прихватив еду. Они кивали Рэю, называли свои имена, садились рядом, предлагали попробовать ещё вот эти плоды и вон те ягоды, задумчиво жуя, смотрели на него внимательными добрыми глазами. И ему казалось, что он знал их всю жизнь.

– Удивительно, – медленно выговаривая слова, сказал Шиф, самый пожилой из всех, – как это Риш сумел поймать рыбу хап. И такую большую.

Молодой шуа скромно потупился, а старый продолжил:

– Все знают – она очень плохо ловится в начале лета. Вот в конце лета и осенью будет много рыбы хап. Тогда и я окажусь хорошим рыболовом. Буду ловить её каждый день, для тебя, Рэй. Мир огромен, – Шиф поднял глаза к небу, – но я думаю, что нигде нет такой вкусной рыбы.

– Во всяком случае, я ничего подобного раньше не пробовал, – согласился Рэй, с ужасом понимая, что в одиночку съел уже почти половину рыбины. А Шиф протянул ему новый кусок на овальном листе.

– Нет-нет. Благодарю тебя, но я уже наелся.

– Ты отказываешься потому, что думаешь о нас, – не поверил Шиф. – А я вот что тебе скажу: мы все ели вкусную рыбу и ягоды, а я – больше всех, потому что долго живу. Но сегодня у нас другая радость – угостить того, кто никогда их не ел. Большая радость.

Все вокруг согласно закивали, и человек принял кусок.

Когда Рэй уже просто не мог больше радовать гостеприимных шуа, ему предложили две глиняные плошки с красными ягодами, очень похожими на те, что росли повсюду в посёлке. В одной из посудин они были более тёмного, бордового цвета.

– Это тумисовые ягоды, – пояснил Риш с некоторой гордостью в голосе. – Они очень… как это вы говорите, – он смешно наморщил нос, – питательные. Те, которые потемнее – сладкие. А вот эти – кислые и прекрасно утоляют жажду.

Один за другим обедающие заканчивали еду, вставали, мыли лапы в ручье (по крайней мере, те немногие, которым досталась рыба), другие ополаскивали глиняную посуду, кто-то уходил, не забыв прихватить лист-подстилку, на их место приходили другие. Рэй тоже вымыл руки и, вернувшись, как бы невзначай сел не на камень, а рядом с Ришем.

Это привлекло куда большее внимание, чем можно было ожидать. Жители Светлой Опушки успели разделиться на две партии. Первая, поддерживаемая авторитетом Шифа, придерживалась того мнения, что человек может сидеть также, как и любой из них – на уровне земли, не испытывая никаких особых неудобств.

Уверенная в особой хрупкости гостя Тиша считала, что это вряд ли под силу существу с такими длинными и тонкими ногами. Пусть сидит, как привык, он и так, того и гляди, переломится. Большинство склонялось к её точке зрения. Но увидев, как Рэй уверенно и прочно уселся, скрестив ноги, все молча признали, что на этот раз опыт в лице Шифа победил.

Неподалёку, выглядывая из-за материнского бока, как из-за крепостной стены, малыш-шуа затаив дыхание не сводил с человека глаз. Это продолжалось уже довольно долго, и никто не ожидал от любопытного, но слегка напуганного ребёнка каких-то действий. Этой крохе (трёх с небольшим земных лет) просто нужно время, чтобы привыкнуть.

Однако, проявив неожиданную отвагу, малыш глубоко вдохнул, как будто собираясь прыгнуть в ледяную воду, и бегом бросился к Рэю. Молодая мать вздрогнула и растерянно окликнула своё внезапно осмелевшее чадо:

– Лифа! Куда ты?

Но Лифа в это время уже добежала до поразившего её незнакомого существа и замерла прямо перед ним, прижав оба маленьких ушка и подрагивая всем телом.

Стоило забраться в такую даль, чтобы увидеть это.

Молочно-белый мех, большие чёрные глаза… Она была так прекрасна, доверчива и беззащитна, что у Рэя ком встал в горле. Тёмно-коричневый нос шевелился, принюхиваясь к новому запаху, а маленькая пушистая лапка очень медленно протянулась к человеку и осторожно коснулась его руки. Он ощутил тепло похожего на пух меха и прохладное касание крохотных коготков.

– А можно, я тоже тебя потрогаю? – тихо спросил Рэй.

Вряд ли она поняла его слова, но не стала возражать, когда он так же медленно коснулся кончиками пальцев мягкой и нежной кожаной ладошки. Она, кажется, начала успокаиваться, и Рэй решился погладить её по голове. Мех был таким шелковистым, что пальцы его почти не ощущали. Широко раскрытые глаза Лифы прижмурились от удовольствия.

Наконец, переполнившись новыми впечатлениями до краёв, малышка громко запищала и бросилась назад, к матери, продолжая радостно смеяться. Все свидетели этой сцены приоткрыли рты, улыбаясь, а некоторые даже попискивали.

– Надеюсь, я не напугал её? – Рэй проводил взглядом белую фигурку, похожую на трогательную детскую игрушку.