Текст книги "Тепло камня"

Автор книги: Рина Михеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Этот день должен быть праздником для них, но становится днём печали…

– Значит, и девушки проходят через это?

– Да, конечно.

– Но что значит “испытание”? – вопросил Рэй тоном следователя, поймавшего, наконец подозреваемого на слове.

– Насчёт этого ты можешь не беспокоиться. Этого испытания никто из нас даже толком не замечает. Просто Ви… – Шиф осёкся и по-детски потёр лапой нос. (Уф, чуть было не проговорился, старая дырявая апута!)

Это слово, как и многие в языке шуа, было сложено из других – сокращённых. Рэй, преуспевший в изучении их языка и секретов словообразования, вполне способен понять, что оно значит. Ему это, конечно, ничего бы не сказало, но он может поделиться с кем-то ещё и, в конце концов, это может дойти до тех, кому достаточно одного намёка…

– Просто Пунт или его собратья наблюдают – как знать, может быть, кто-то из молодых способен стать одним из них.

– Значит, Пунт – он принимает во всём этом участие?

– Конечно. Это прямая обязанность… таких, как он. Не обязательно, конечно, именно Пунт, но и другие ничем не хуже его, – Шиф прикоснулся к руке человека. – Поверь, они сумеют поддержать Риша, помочь ему.

– Я верю тебе, по крайней мере, очень хочу верить.

Шиф медленно взмахнул лапой, видимо, одобряя откровенность собеседника, и после некоторого раздумья сказал:

– Вот что. Я немедленно поговорю с Туном и Тишей. Моё мнение таково, что ждать дня рождения Риша не стоит. Напряжение растёт, и эти несколько дней не сделают его твёрже, скорее – наоборот. В таких случаях вполне можно немного отступить от правил. Я посоветую им отправиться как можно скорее. Лучше всего – завтра.

Шуа повернулся, чтобы идти, но Рэй тронул его за лапу.

– Я знаю, что мне нельзя туда, но, может быть, я могу его проводить? Ведь дорога, кажется, длинная.

– Около пяти дней, – ответил Шиф и замолчал, глядя мимо человека и задумчиво покачиваясь на крепких коротких ногах.

– Я думаю, что тебе можно пойти, – сказал он наконец. – Тиша, конечно, заявит, что такой переход слишком тяжёл для тебя, – продолжал шуа уже себе под нос, – но если постараться, её можно убедить. К тому же, если ты не сможешь угнаться за нами, любое поселение на нашем пути примет тебя. Я сделаю, что смогу, – скромно закончил Шиф и немедленно отправился на поиски родителей Риша.

Если отбросить скромность, то мог он немало. В сущности, если бы нужно было принять какое-то важное решение, то именно на него устремились бы взгляды, и Хранящая Покой не сказала бы ни слова без его совета и одобрения.

Его мудрость и авторитет были признаны всеми, возможно, ещё и потому, что он никогда не пытался руководить, поучать и вообще держался очень скромно, лишь высказывая своё мнение, но не навязывая его.

Только когда кто-то должен был принять на себя ответственность, когда другие были растеряны и обращались за поддержкой к нему – он говорил своё слово, вдруг становившееся удивительно весомым.

В каждом или почти в каждом поселении были такой или такая, как Шиф, незаметно поддерживающий и помогающий Хранящему Покой, так незаметно, что Рэй до сих пор не подозревал об истинном положении и возможностях старого Шифа.

Да что там возможности – он даже не догадался, что Шиф – родной дед Туна, а следовательно – прадед Риша. Все дети и подростки в посёлке называли его дедушкой, да и многие взрослые, и казалось, что он любит их всех одинаково. А может, так оно и было.

Тиша была удивлена, когда Шиф сказал, что будет лучше, если они отправятся в Вишали завтра же и возьмут с собой Рэя, но ей даже в голову не пришло возражать. Напротив – она почувствовала облегчение и благодарность.

Хранящая считала себя не в праве отступать от заведённого порядка, но если так решил Шиф – дело другое. И неважно, что Риш его правнук, каждый знает – о других детях он беспокоится не меньше. Что же касается человека, если Шиф считает возможным взять его с собой, то она не будет спорить, а поселения здесь почти на каждом шагу – есть, где остановиться.

========== Глава 33. В пути. Загадка тилапов ==========

Остаток дня Тиша и Тун посвятили сборам, и следующее утро, свежее и росистое, Рэй встретил уже в пути. Кроме родителей и человека, Риша сопровождал Шиф, решивший лично присмотреть, поддержать и что там ещё может понадобиться.

Тиша надеялась, что он останется в посёлке вместо неё, но быстро сдалась. Конечно, Шиф прав, и Руша – его жена, не менее умная, но ещё более скромная, чем её муж, прекрасно справится.

У каждого путника зелёным плащом висел за спиной лист апуты, привязанный тесёмкой. Благодаря этому многофункциональному дару природы жужжащие, гудящие и пищащие, не большие, но явно злонамеренные обитатели леса, едва подлетев, тут же разворачивались и разочарованно улетали прочь.

Маленькую процессию сопровождал весело бегущий по росистой траве Туся. Он прибежал в Светлую Опушку как раз перед их выходом. Откуда он взялся и как узнал, что Риш уходит, осталось для человека загадкой. Тилапы сейчас находились довольно далеко, и Риш никак не мог увидеться со своим другом до выхода.

Уже простившись со всеми, юноша с непонятной надеждой озирался по сторонам, не торопясь повесить на плечо дорожный мешок. И Туся прибежал – каким-то невероятным, несвойственным тилапам галопом, весь в росе, с раздувающимися боками и очень весёлыми, как показалось Рэю, глазами.

Наверное, так оно и было, потому что, отдышавшись, он снова пришёл в игривое расположение духа, что и демонстрировал разными способами, как то: подпрыгивание на месте и взмахи ушами; окатывание идущих росой, обильно покрывавшей листву, путём встряхивания веток; а также совершенно бесшумное подкрадывание сзади и тыканье мордой кому-нибудь в спину. Наверное, он хотел развеселить Риша и цели своей, конечно, достиг.

Вечером, укладываясь на ночлег, Рэй спросил юношу:

– А как он узнал, что ты уходишь? – человек махнул рукой в ту сторону, откуда в сгущающихся сумерках доносился сочный успокаивающий звук, с которым тилап рвал траву, и периодическое пофыркиванье.

– Тилапы… они всегда знают, – последовал туманный ответ.

Помолчав немного, Риш всё-таки решил, что нужны дополнительные пояснения, и добавил:

– Они… понимаешь, очень умные, и они… знают…

– Они что – телепаты? – внезапная догадка промелькнула у Рэя в голове, и он, приподнявшись на локте, заглянул в глаза Ришу, который лежал рядом.

– Теле… кто? – переспросил тот растерянно.

– Они читают мысли?

– Нет, читать они не умеют, – успокаиваясь, ответил шуа.

Рэй взъерошил волосы и сделал ещё один заход:

– Может быть, они слышат мысли? Слышат. Понимают, о чём мы думаем.

Риш подумал немного, посмотрел в ту сторону, откуда по-прежнему доносился сочный хруп. Он хорошо понял, что имеет в виду человек. Не было сомнений, что Рэй догадался. Но можно ли подтвердить его догадку? И имеет ли смысл пытаться её отрицать?

Тилапы действительно обладали необычными способностями. Друг с другом они могли легко общаться даже на очень большом расстоянии. Насколько хорошо тилапы разбирались в мыслях других существ, точно трудно было сказать. Но разбирались определённо неплохо. Обмануть их невозможно, что-то скрыть – тоже.

Говорить о способностях тилапов человеку было нежелательно потому, что для своих союзников-шуа они могли предоставить что-то вроде экстренной связи. Несовершенной, конечно, пригодной для передачи только самых простых сигналов – тревоги или сбора, но всё же.

Связь была бы куда лучше, если бы тилапы могли передавать свои мысли шуа, но с этим пока ничего не получалось. Народ был способен только найти тилапов, да и то если они были недалеко. Виша, понимая, как, в сущности, беззащитен Народ, предпочитали скрыть хоть то немногое, что было в его распоряжении.

Риш предпочёл бы избежать разговора на эту тему и поэтому очень обрадовался, увидев приближающуюся вперевалку тёмную фигуру.

– Дедушка Шиф, Рэй спрашивает, понимают ли тилапы наши мысли.

На тёмном фоне промелькнули по-прежнему белые, несмотря на почтенный возраст, зубы. Шиф широко улыбнулся, поднял лапу к носу и тут же её опустил. Этот жест означал примерно то же, что у людей – подмигивание. Рад, мол, что дедушка Шиф идёт, и самому теперь думать не надо.

А что тут, собственно, думать? Раз догадался, то отрицать это глупо. Всё равно не поверит и вообразит невесть что, а тут и скрывать-то нечего. Шиф не спеша снял с плеча лист апуты, опустился рядом с человеком на уже готовую постель и накрылся листом.

– Понимают, конечно. Но насколько хорошо, и все ли мысли или только некоторые – об этом думают по-разному.

– А ты как думаешь? – спросил Рэй.

– Я думаю, что они понимают нас хорошо. И, во всяком случае, знают о нас всё, что их интересует. А так как они очень умны, то и любознательны…

– Дедушка Шиф, я всё хотел спросить: тилапы умнее нас? – подал голос Риш.

– Если кто-то может уверенно судить о таких вещах, то он точно умнее меня, – Шиф помолчал. – Всё, что я могу тебе сказать: они знают о нас куда больше и понимают нас куда лучше, чем мы – их. Вот и подумай, кто из нас умнее после этого.

– Интересно, – сказал Рэй после паузы, – у вас здесь хищники что – не водятся?

– Водятся, – ответил Шиф. – И ты лучше ночью никуда один не ходи. Днём – только мелкие, а ночью есть и большие. Но к нам они не полезут. Да и Туся, если что, предупредит. А так, если тебе интересно, то есть вот, например…

– Что это вы за разговор затеяли ночью – о хищниках, – подала голос Тиша, оказавшаяся где-то неожиданно близко. Наверное, по ту сторону Риша. – Говорила я, что надо в посёлке на ночь остановиться. Нет же – “тесно… в лесу хорошо”, – она хотела ещё поворчать, но теперь Шиф перебил её:

– Чего ты всё беспокоишься? Чем тебе хищники помешали? Тыщщу лет они нас не трогали. Да и вообще – тебе бояться нечего. Лоффы не такие дураки – тебя они не только есть, даже кусать не станут.

– Это почему же? – насторожившись, спросила Тиша.

– Потому что в вас, в Хранящих – что? Не мясо, а одно сплошное беспокойство. Ты же из него состоишь. Если лофф такое съест, как начнёт он из-за всего и за всех волноваться и переживать, ну и конец ему! Так что поправь ленточку на шее и спи.

Тиша фыркнула и завозилась в темноте.

– Уснёшь с вами, – сказала она, и по голосу было слышно, что Хранящая улыбается. – Я же не за себя волнуюсь.

– Человека они тоже есть не будут – не дураки.

– Почему? – весело спросил Рэй.

– Они незнакомого не любят – осторожные. А человека они ещё никогда не пробовали. К тому же… – Шиф замолчал.

– Что?

– Ты не обижайся, но они привыкли, чтобы добыча, она была… в шерсти. Лично я думаю, что для них ты выглядишь очень уж подозрительно…

– Чего тут обидного. Лучше уж я буду выглядеть для них подозрительно, чем привлекательно. Только что-то мне это сомнительно. Очень уж они у вас какие-то разборчивые.

Шиф почесал себя за ухом и сладко зевнул.

– Лоффы… они такие… они осторожные. Мало ли… отравишься ещё.

Воцарилась тишина, нарушаемая только сонным дыханием засыпающих или уже спящих шуа. Были ещё какие-то шорохи и непонятные звуки, вздохи ночного леса, Туся уже только изредка ухватывал и с сочным треском отрывал пучок травы, но всё это было частью тишины и почему-то совершенно ей не мешало.

Совсем рядом появился светлый силуэт тилапа. Он посмотрел на посапывающих шуа, встретился взглядом с человеком, потом смешно пошарил мордой в траве, поднял её вверх и надолго замер. Рэй тоже посмотрел вверх, заинтересовавшись тем, что привлекло тилапа.

Но там были только недвижные и тёмные кроны деревьев, растущих здесь не очень часто, а в промежутках между этими застывшими кронами всё было совершенно спокойно, спокойно и торжественно.

И пока неслышно подкравшийся сон не заставил человека закрыть глаза, он смотрел в тёмную густую синеву неба, не успевшего ещё почернеть, на крупные, ласково мерцающие звёзды, и пытался себе представить, о чём думает, глядя на них, стоящий рядом тилап.

========== Глава 34. Шуа и камень ==========

На четвёртый день пути даже Шиф, благодаря решительности которого Рэй здесь оказался, вынужден был признать, что человеку нельзя идти дальше.

После совместного обеда под кружевным пологом леса, дающим прохладу посреди жаркого солнечного дня, все шуа, кроме Риша, куда-то ушли. Скорее всего, никакой особой цели у них не было и они просто решили хоть ненадолго оставить Рэя и Риша вдвоём.

И вот они сидят рядом на листе апуты, прислонившись спинами к стволу огромного дерева, и мучительно молчат. Все слова куда-то разбежались, и неизвестно, о чём думал в этот момент Риш, но Рэю в голову назойливо и бестолково лезли только упрёки, обращённые к самому себе, в том, что он не может найти нужных, ободряющих, настоящих слов. Наконец он заговорил, повинуясь внезапному импульсу:

– Знаешь, у меня есть одна вещь, и я хочу показать её тебе. Она немного странная, но тебе, наверное, понравится.

Риш выглядел заинтересованным и с оживлённым нетерпением ждал, пока Рэй доставал камень из внутреннего кармана лёгкой безрукавки.

– Ничего особенного, конечно, но это на первый взгляд, – продолжал человек, уже держа камень на ладони и глядя на него при свете дня, что позволял себе нечасто.

– Во-первых, он тёплый. И не оттого, что согрелся в руках, а сам по себе, и… – Рэй поднял наконец глаза на Риша и немедленно осёкся.

Во взгляде шуа, прикованном к камню, был если не ужас, то что-то близкое к этому. Риш плотно прижал оба уха, что говорило об очень сильных эмоциях, и медленно поднялся. Он отошёл на пару шагов, всё так же неотрывно глядя на бежевый симпатичный голыш, выглядевший абсолютно невинно, словно это была граната с выдернутой чекой или ядовитая змея. Во всяком случае, Рэй истолковал его реакцию в этом ключе.

– Ты что? Чего ты испугался?

– Т… тёп… лый? – заикаясь, переспросил Риш.

– Ну да, тёплый. Ну и что? Ничего в нём страшного нет, – Рэй встал, и шуа отступил ещё на шаг. – Да не трогаю я тебя. Если ты так боишься, я его уберу. Не понимаю только, чего ты испугался?

– Я… ничего… Это… это надо Шифу… сказать надо… – кажется, он понемногу приходил в себя, и уши, хоть и не распрямились, но были прижаты к голове уже не так плотно.

– Да зачем Шифу?.. – Рэй попытался было протестовать, но тут же понял, что это бесполезно.

Риш посмотрел на него почти нормальным взглядом и сказал успокаивающе:

– Это ничего… ничего. Наверное, это хорошо. Надо только Шифу… Ты не волнуйся. Я сейчас.

Он повернулся и побежал туда, где недавно скрылся Шиф. Рэй медленно опустился на прежнее место.

“Да-а, что-то я, кажется, не то сделал…” Ему казалось, что он должен чувствовать недовольство, досаду, но почему-то они не приходили. Камень разогрелся сильнее обычного и, наверное, в нём заключалась причина овладевшего человеком спокойствия, граничащего с безразличием. Впрочем, в этом воздействии не было насилия. Это было похоже на успокаивающий шёпот, на далёкую тихую песню.

– Этого-то ты и добивался? – спросил Рэй камень. – Наверное, надоело тебе на Торне, вот ты и притащил меня сюда? Признавайся. То, что я здесь, твоих рук дело, или что там у тебя вместо рук? Ну что ж, мне, в общем-то, грех жаловаться – место ты выбрал неплохое. Хотелось бы только знать – кто ж ты такой, в конце-то концов?

Камень, как и следовало ожидать, не ответил, продолжая лежать на ладони с самым невинным видом, на какой только способен камень.

– И что же теперь? – вопросил Рэй с напором. – Теперь-то чего ты от меня хочешь? Чтобы я отдал тебя им, – человек мотнул головой в ту сторону, куда убежал Риш, – а сам могу убираться восвояси? Так что ли? – не получив ответа, Рэй вздохнул. – Молчишь… Я что? Если хочешь остаться здесь – дело твоё. Только мне-то как в этом разобраться?

Этот оживлённый, хотя и несколько односторонний разговор был прерван появлением в просветах между деревьями нескольких торопливо приближающихся фигур. Впереди – Шиф, остальные держались на шаг позади; казалось, что они хотят спрятаться за его широкую спину.

Рэй поднялся и молча встретил напряжённый взгляд старого шуа, остановившегося в нескольких шагах от него. Казалось, что Шиф не решается подойти ближе. Наконец он глухо кашлянул и заговорил:

– Риш сказал, что у тебя есть… кое-что… необычное.

Рэй по-прежнему молчал, и шуа продолжил:

– Возможно, он ошибся, даже скорее всего. Но… возможно и нет.

– Я хотел бы знать, о чём идёт речь, – заявил человек прямо.

– Понимаю, – медленно сказал Шиф.

Он явно был в затруднительном положении, и Рэй не выдержал. Его намерение добиться от них хоть какой-то информации, прежде чем они вытянут из него то немногое, что ему известно, треснуло и развалилось на куски. Слишком много добра он от них видел. Они все, и Шиф в особенности, были добры к нему, внимательны, терпеливы, и видеть старика растерянным, заставлять его просить – Рэй просто не мог.

Он протянул руку, держа камень на ладони. Реакция превзошла его ожидания. Шиф, как и Риш несколькими минутами раньше, прижал оба уха, как какой-нибудь испуганный ребёнок, хотя даже теперь Рэй был уверен, что старый шуа не сделал бы этого и перед лицом смертельной опасности.

Шиф быстро овладел собой, и одно ухо медленно поднялось вверх. Он сделал шаг вперёд и когда заговорил, голос его почти не дрожал:

– Он… тёплый?

– Да, – просто ответил Рэй.

– Откуда у тебя это?

– Я его нашёл.

– Здесь, на Шуали?

– Нет. Далеко отсюда. Другая планета, – Рэй махнул свободной рукой куда-то вверх.

– Ты знаешь, что это такое?

Рэй опустил глаза и после секундного колебания выдохнул:

– Нет, – и, сам не зная почему, добавил: – Я не знаю, что это такое, но оно спасло мне жизнь.

Ему показалось, что эти последние слова оказались очень важны для шуа. Риш, Тиша и Тун, едва дыша от волнения, наблюдали за происходящим, держась на шаг позади. Шиф медленно протянул лапу ладонью вверх:

– Прошу тебя, дай мне это… ненадолго.

Рэй колебался. Шиф терпеливо ждал. Человек посмотрел на протянутую лапу. Её мягкая, кожаная светло-коричневая ладошка, похожая на подушечку, казалось, была создана для того, чтобы камень лежал на ней, и Рэй положил его прямо на эту открытую ладонь.

Шиф даже не пошевелился, продолжая стоять в той же позе, неотрывно глядя на камень. Через несколько секунд он поднёс его к груди и накрыл другой лапой. Теперь и второе ухо у него распрямилось – он был чрезвычайно сосредоточен, и изумление, владевшее им и заставлявшее ухо прижиматься к голове, отошло на второй план. Остальные шуа, обступив его, стояли в напряжённых позах.

Внезапно золотое сияние, легко пройдя сквозь тёмные лапы, охватывающие камень, появилось над ними, высвечивая каждую шерстинку, и стало расширяться, образуя сферу мерцающего тёплого света.

Если бы Рэй не был так захвачен этим чудесным видением, он увидел бы, как улыбаются шуа, каким восторгом светятся их глаза.

Расширившись, сфера на миг замерла и, став заметно прозрачнее, расцветилась яркими искрами, а потом, постепенно уменьшаясь, снова скрылась в глубине лап Шифа, в глубине камня…

– Благодарю тебя, – с чувством сказал Шиф, возвращая камень.

Рэй нерешительно принял назад своё странное сокровище.

– Ты знаешь, что это, – сказал он, и это был не вопрос, а утверждение. – Скажи мне. Я должен знать.

Шиф виновато опустил глаза.

– Прости меня, – сказал он тихо. – Прости, но я не могу…

========== Глава 35. Ещё один секрет шуа ==========

Рэй хотел было возмутиться. Этого-то он и опасался: они узнали всё, что их интересовало, а он остался ни с чем.

Но Шиф снова заговорил:

– Ты думаешь, что я поступаю несправедливо, не говоря тебе ничего, после того, как ты доверился нам. Прошу тебя, попытайся нас понять. Мы не можем… Об этом должны узнать… – и продолжил более уверенно:

– Я думаю, что Пунт или Лаум, когда узнают об этом, всё тебе объяснят. Они имеют на это право, а мы – нет. Пожалуйста, не обижайся на нас.

Рэй вздохнул. Он не очень-то рассчитывал на это, да и Тиша с Туном на последних словах Шифа посмотрели на старого шуа так, словно он обещал человеку достать луну с неба (тем паче, что никакой луны у Шуали не было вовсе).

– Я понимаю. Раз нельзя – ничего не поделаешь.

Все немного помолчали.

Шиф, едва заметно прикоснувшись к Тише, снова скрылся в лесу. Хранящая поспешила за ним. У них появилось важное и срочное дело. Виша должны как можно скорее узнать эту новость.

Как жаль, что её нельзя передать, прибегнув к помощи тилапа – тогда она почти мгновенно достигла бы Вишали. Вполне возможно, что тилап способен всё правильно понять и передать своему собрату, но как тот растолкует это шуа? Он только растревожит их.

Приходилось прибегнуть к другому, более длительному, но зато надёжному способу. Тиша извлекла из маленького мешочка принадлежности для письма, которые каждый шуа брал с собой, если отправлялся в путешествие.

Рэй не ошибался, когда предполагал, что письменность известна Народу. Они использовали довольно сложную систему символов, каждый из которых соответствовал не букве, а целому слову, и мог, немного изменяясь, передавать даже несколько слов одновременно.

Тиша аккуратно расправила на тонкой и гладкой деревянной дощечке узкий кусок мягкой толстой бумаги. Достала маленькую глиняную, искусно выполненную бутылочку с растительной краской и с искрой надежды глянула на Шифа. Но он отвернулся, и она, вздохнув, продолжила приготовления.

Конечно, он прав, это её обязанность. Тиша задумалась на минуту и, громко сопя от усердия, начала выводить сложные знаки, обмакивая заострённую палочку в краску. Это своеобразное перо венчало собой долгие, неспешные размышления и кропотливый труд. Его конец прекрасно впитывал краску и, медленно её отдавая, никогда не делал клякс.

Рэй снова опустился на зелёный лист у подножия дерева и застыл. Риш, неуверенно поглядывая на него, топтался поблизости. Он чувствовал себя виноватым, понимая, что Рэй решил поделиться с ним чем-то сокровенным, только с ним, чтобы порадовать, поддержать…

Наконец Тун, подбадривая сына, слегка подтолкнул его к человеку, а сам отступил в тень деревьев, как всегда молчаливый, незаметный. Решившись, юноша подошёл к другу, сел рядом и молча прижался щекой к его плечу. Не говоря ни слова, Рэй обнял его, успокаивающе погладил по шелковистой голове и непроизвольно почесал за ухом.

Неизвестно, как отнёсся бы к этому шуа в другое время, но сейчас он был очень рад, и его отец бесшумно растворился в лесу, благодарный человеку за счастливую улыбку сына.

Тем временем Тиша закончила своё послание, критически оглядела его и, достав бледно-жёлтую ленточку, тщательно обвязала. Свободный конец ленты образовывал петлю, и на нём было написано название посёлка, находящегося на её попечении. Цвет – такой же, как у ленты на её шее, говорил о скромном числе жителей поселения – от шестнадцати до двадцати семей.

Светлая Опушка всего лишь одно поколение тому назад отделилась от Тумисовой Рощи, и теперь во многом от способностей Хранящей зависело, будет ли поселение процветать и расти или придёт в упадок и исчезнет.

Тиша с гордостью погладила ленточку: пусть она пока жёлтая, но на ней уже появились изображения апуты, лэфи и тумисовых ягод – того, чем их поселение обеспечивает многие, уже очень многие посёлки.

Но надо спешить. Хранящая быстро поднялась и, предоставив Шифу складывать принадлежности в мешочек, стремительно пошла к ближайшему посёлку. В случае необходимости она и сама могла бы отправить послание, но это, вероятно, заняло бы больше времени.

С лёгкостью удерживая нужное направление, Тиша с некоторым удивлением думала о том, как хорошо сохранились в памяти уроки письма, полученные в детстве. Тогда это казалось им ещё одной весёлой игрой, а вот от взрослых требовалось немало терпения.

Малыши выводили свои первые каракули заострёнными палочками в плоских поддонах, заполненных мельчайшим песком, который смачивали водой. Весёлое было время. Но больше всех, конечно, веселилась Фари, хотя учёба давалась ей хуже многих.

Тиша избегала думать о том, что произошло несколько минут назад. От души надеясь, что случившееся скорее хорошо, чем плохо, она была рада, что может передать всё это в руки Виша и, сочувствуя грузу ответственности, лежащему на них, стыдилась своей радости.

Показались первые пали Цветочного Ручья, и несколько его жителей встретили появление Тиши заинтересованными взглядами.

– Мне нужен Хранящий Покой, – сказала она, и все тут же разбежались в разные стороны, понимая, что раз она не поприветствовала их, значит, дело срочное.

Очень скоро только-только успевшие замереть ветки снова закачались, потревоженные высоким шуа, передвигающимся так стремительно, что разыскавший его едва поспевал следом.

Тиша пошла навстречу вновь прибывшему. На его мощной шее трепетала сиреневая лента – более тридцати семей – как успела отметить про себя Хранящая. И на этот раз она не произнесла приветственных слов, ограничившись тем, что назвала себя самым кратким образом:

– Тиша. Светлая Опушка.

– Уфат. Цветочный Ручей, – отрывисто ответил Хранящий.

Тиша протянула ему послание.

– Это очень важно, и должно быть доставлено в Вишали как можно скорее.

– Не беспокойся, Хранящая. Вероятно, я смогу отправить это немедленно, – его спокойный уверенный тон благотворно подействовал на Тишу, и она благодарно взмахнула лапой.

Уфат почти мгновенно скрылся из виду. Только один раз замедлилось его движение к цели – на пути стояла Улла, его преданная, заботливая подруга. Жена протягивала мешочек с отборным тумисом. Уфат взял его и, лишь махнув лапой в знак благодарности, поспешил дальше.

========== Глава 36. Птица гуф ==========

Огромное дерево на краю маленькой лесной прогалины – приближаясь к нему, Хранящий замедлил шаг. Он пристально вглядывался в густую крону, силясь разглядеть нечто неподвижное, слившееся с коричневым стволом. Наконец, удовлетворённо фыркнув, Уфат остановился под деревом и, высоко задрав голову, громко произнёс:

– Приветствую тебя, птица гуф! Пусть твоя охота всегда будет удачной! – ни звука в ответ, ни малейшего шевеления.

Но Уфат знал, что огромный самец там и прекрасно слышит его.

Король воздушных просторов, напоминающий смесь орла и совы, царящий в разреженном воздухе горных вершин, над широкими равнинами, во влажном сумраке лесов и на далёких островах. Представители этого племени никогда не отличались особой любезностью, но на них можно положиться.

В ответ на приветствие один небольшой, но чрезвычайно зоркий глаз с равно развитым дневным, ночным и сумеречным зрением слегка приоткрылся, лениво глянул вниз и снова сомкнулся.

– Ради Союза, заключённого между моим Народом и твоим Народом, я прошу тебя о помощи, – продолжил Уфат и, вытянув лапу, тряхнул жёлтой лентой с привязанным к ней посланием. – Это очень срочно, – добавил он с нажимом.

Там, где от ствола отходила толстая ветвь, что-то шевельнулось, послышался звук, похожий на сильный недовольный вздох, приподнялись и ударили по воздуху, расправляясь, мощные крылья – птица потягивалась, всем поведением демонстрируя, что ей помешали отдыхать.

Наконец она спрыгнула на землю, приоткрыв крылья, чтобы смягчить падение. Уфат едва успел отскочить в сторону.

Теперь перед ним во всей своей зрелой красе стоял немолодой уже самец на сильных ногах с устрашающими когтями: коричнево-серо-молочное оперение, не очень крупная голова гордо посажена, взгляд из-под полуопущенных век – свысока (несмотря на то, что шуа гораздо выше), как-то искоса – высокомерно-снисходительный и недовольный.

Однако шуа это нисколько не смутило. Имея немалый опыт общения с гуф, ничего другого он и не ожидал.

– Прими эти скромные плоды для поддержания твоих сил, – сказал Уфат, протягивая на ладони самые лучшие сладкие ягоды.

Гуф глянул на “скромные плоды” с откровенной смесью презрения и отвращения.

– Прости, – смиренно добавил Уфат, – но ты ведь знаешь – ничего лучше у нас нет.

Издав горлом какой-то клокочущий и крайне неодобрительный звук, взъерошив перья и почти совсем прикрыв глаза (наверное, чтобы не видеть эту гадость) гуф всё-таки склевал несколько ягод и, несмотря на всю демонстративную небрежность его поведения, страшный острый клюв был осторожен и ни разу не задел мягкую ладонь шуа. Закончив, он отвернулся и, не шелохнувшись, позволил Уфату надеть себе на шею жёлтую ленту.

– В Вишали. Это надо доставить в Вишали как можно скорее, – сказал шуа и поспешил отойти в сторону.

Подпрыгнув, гуф тяжело взмахнул крыльями, и очень скоро, поднявшись высоко над лесом, стал маленьким пятнышком в чистой синеве, которое мог бы разглядеть Уфат, если бы не деревья.

Поймав подходящий воздушный поток, стремительный, наслаждающийся своей мощью гуф с оттенком жалости подумал о шуа. Надо же, какую гадость они едят! Неудивительно, что им всю жизнь приходится ползать по земле. Правда, какие-то силы эта пища всё же даёт, этого он не мог отрицать.

Она не дала ему умереть от голода той страшной зимой.

Осенью, ещё молодой и неопытный, он попал в страшную бурю и сломал крыло. Никто иной, как Уфат, тогда такой же юный, как сейчас Риш, подобрал его, лечил и выхаживал, ну и, конечно, кормил. В основном как раз этими самыми (тьфу, гадость!) тумисовыми ягодами.

Но когда не можешь охотиться, не можешь даже подняться в воздух, чтобы разбиться о землю (как делают некоторые из их Народа, когда получают тяжёлые раны или становятся слишком слабы), а впереди маячит голодная смерть и сводит живот – тогда выбирать не приходится…

Весной, впервые, ещё неуверенно, поднявшись на крыло, он почувствовал благодарность, переполнявшую всё его существо, но, как истинная птица гуф, ничем этого не выдал.

В его памяти до сих пор всё было совершенно отчётливо: как он лежал в грязи, беспомощный и жалкий, оглушённый болью и отчаянием, в ожидании хищника, который придёт и растерзает его избитое бурей, но ещё цепляющееся за жизнь тело.

И потом – чьи-то лапы, которые хоть и были очень осторожны, причиняли сильную боль; и он едва удержался, чтобы не вонзить в них когти изо всех оставшихся сил, но угасающее сознание говорило, что эти лапы хотят помочь; и он держался, он не издал ни единого звука, ни единого вздоха, потому что уже тогда он был настоящей птицей гуф.

И потом – он помнил каждый день – каждое заботливое прикосновение, каждое ласковое слово (их было немало), каждый кусочек пищи; и как дети приносили ему что-то вкусное (на их взгляд) – он глотал, стараясь не подавиться, потому что на его взгляд это было совсем уж несъедобно; и как специально для него ловили рыбу, хотя зимой шуа рыбу не ловят.

И ещё помнил, как весь посёлок словно обезумел от радости, когда он первый раз поднялся в воздух.

Его гордый Народ можно считать высокомерным, грубым и каким угодно ещё, но они никогда не забывают добра. Если бы Уфату понадобилась его жизнь, он отдал бы её не задумываясь и, хотя это никак не отражалось на его поведении (а может быть, как раз поэтому оно было более грубым) гуф подозревал, что Уфат знает об этом. И был прав.