Текст книги "Поцелуй злодея (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Я обхватываю его руками.

– Спасибо тебе, пап. Правда.

Он похлопывает меня по спине, и когда мы отстраняемся, я мельком замечаю Кейдена, который стоит у двери и терпеливо ждет, засунув руку в карман.

И его глаза смягчаются, когда встречаются с моими.

Глаза, которые были такими мертвыми, когда я увидел их в первый раз. Глаза, безразличные, вежливые или откровенно пренебрежительные при разговоре с другими, смягчаются только для меня.

Отец улыбается мне, прежде чем уйти.

Я бросаюсь к Кейдену, когда он входит, обхватываю его за шею и вжимаюсь в него так неожиданно, что он хватает меня за талию, чтобы удержать нас.

Боже, я чувствую себя таким наполненным, когда прикасаюсь к нему.

Когда его нет, я теряю ту часть себя, которая держится на нем. Воздух кажется более разреженным без ощущения его кожи на моей, а тишина, которой я обычно наслаждаюсь с ним, без него становится оглушительной.

Теперь, когда я весь в нем, я могу нормально дышать.

– Полагаю, это был хороший разговор, – он поглаживает мои ямочки, мягко улыбаясь. – Ты выглядишь так, будто сейчас лопнешь.

– Ты нравишься папе. То есть, не полностью, но он к этому идет.

– И это делает тебя счастливым.

Это не вопрос, но я киваю.

– Ты же знаешь, как много для меня значит его одобрение.

– Знаю. И теперь я начинаю думать, что ты со мной только из-за своих маленьких проблем с отцом.

Я насмешливо вздохнул.

– О боже, как ты меня раскусил? Что же мне теперь делать?

Он смеется, и этот звук звучит как музыка для моих ушей. Честно говоря, он такой серьезный снаружи, что я чувствую себя избранным, когда заставляю его смеяться.

Клянусь Богом, Джетро и Симона таращатся каждый раз, когда он это делает.

– Пока я не твой папочка, проблем не будет, – он поднимает бровь. – Если только у тебя нет соответствующих сексуальных пристрастий?

– Не-а, такое мне не нравится. Мне больше нравится малыш, – я прижимаюсь губами к его челюсти, облизывая и слегка покусывая. – Ты так хорошо пахнешь и так сексуально выглядишь, малыш.

Он застонал, его рука скользнула с моей талии на задницу, сжимая следы, которые он оставил там прошлой ночью.

– Тебе лучше прекратить это, иначе твоя семья будет наблюдать в первом ряду, как я перегибаю тебя через этот балкон и трахаю прямо здесь, прямо сейчас.

Я стону, становясь все тверже, когда боль разжигает удовольствие и проносится по всей моей коже.

– М-м-м, не угрожай мне хорошим времяпрепровождением.

– Блять, малыш. Ты сводишь меня с ума, – он сжимает мою задницу, прижимая меня к себе. – У твоего дедушки случится инсульт.

Я чувствую очертания его члена сквозь одежду, и от этого у меня во рту скапливается слюна, а мой собственный член твердеет.

– Он переживет.

– Ненадолго. Уверяю тебя, – он ворчит и отталкивает меня, снова хватая за талию, а затем говорит строгим голосом: – Остановись. Потерпи, пока ты не останешься в моем полном распоряжении.

Я хнычу, но не пытаюсь снова соблазнить его. Он и вправду может заставить меня прогнуться с помощью своих твердых приказов.

– Кстати, о том, что я останусь в твоем полном распоряжении, – размышляю я, принюхиваясь к нему. Его запах успокаивает меня. Лучше, чем вид крови – странно, я знаю. – Что ты думаешь о том, чтобы заняться сексом втроем? Например, поделиться мной с другим парнем или девушкой?

И тут происходит нечто любопытное. Что-то, от чего у меня в животе буквально запорхали бабочки.

Потому что Кейден не только напрягается, но и его глаза темнеют так, как я никогда раньше не видел, загораются, становятся даже пугающими.

Его рука крепко сжимается вокруг моей талии, подушечки пальцев впиваются в мои мышцы, когда он говорит таким твердым, не терпящим возражений тоном.

– Послушай меня, Гарет, не знаю, откуда это взялось, но я не буду делить тебя ни с кем. Мы, блять, поняли друг друга?

– Я просто спросил. Не нужно делать такой убийственный взгляд.

– А ты не против поделиться мной с кем-нибудь?

Я хватаю его за горло.

– Ни за что, блять. Я их убью, ты же знаешь.

– Тогда ты точно понимаешь, что я чувствую, – он отрывает мою руку от своего горла, хмурясь. – С чего ты вообще это взял? Ты едва можешь ходить после того, как я заканчиваю с тобой, так что я предпочитаю думать, что ты полностью удовлетворен.

– Чертовски верно. Я определенно не хочу секса втроем.

– Ты не просто так заговорил об этом, – он снова гладит меня по щеке. – Расскажи мне.

– Это неважно.

– Это уже я буду решать. Поговори со мной, Гарет.

– Просто Симона сказала, что у вас с Кассандрой был открытый брак и вы часто занимались сексом втроем, поэтому я хотел узнать, чувствуешь ли ты то же самое по отношению ко мне.

– Я же говорил тебе, что никогда не любил ее, поэтому шел на поводу у ее желаний. Но с тобой я становлюсь просто убийцей при одной мысли о том, что к тебе прикоснется кто-то другой. Я становлюсь чертовски неконтролируемым. Мне даже не нравится думать обо всех тех девушках, которые были у тебя до меня.

– Потому что ты любишь меня, владеешь мной и не можешь жить без меня?

– Верно по всем пунктам, – его губы касаются моего лба, и это мой самый любимый вид поцелуев. Он словно боготворит меня каждый раз, когда делает это. – Так что не поднимай больше эту тему.

– Не буду. Я такой же собственник, как и ты, и меня начинает колотить при одной мысли о ком-то другом.

– Мне нравится твой буйный мозг.

– Потому что ты можешь его приручить?

– Потому что ты пускаешь меня в него.

– Ну, ты тоже пускаешь меня в свой.

– Так получилось, что ты мой любимый маленький монстр.

– А ты мой любимый злодей, малыш.

– Соня, просыпайся.

Простонал я, глубже зарываясь лицом в шею Кейдена.

– Еще пять минут.

Мягкий смешок прорывается из его груди, звук заливает мои уши и пульсирует во мне.

– Как бы мне ни нравилось наблюдать за твоим сонным лицом, твой кузен будет здесь с минуты на минуту.

Я застонал сильнее, крепче сжимая руки вокруг его плеч. Не то чтобы я собирался вздремнуть или что-то в этом роде, но сегодня выходные, а на этой неделе мы с ним почти не виделись, потому что он был занят работой. И под «почти» я имею в виду только встречи по вечерам, что, по моему мнению, совсем недостаточно.

В общем, он сидел на диване, просматривая свой планшет, а я, как коала, забрался к нему на колени и обхватил его, положив голову ему на плечо. Я хотел немного подзарядиться – просто минутка покоя, – но потом заснул.

А он мне позволил.

Мне нравится, что он всегда позволяет мне прижиматься к нему, когда и как мне вздумается. Он даже не вздрагивает, когда я ни с того ни с сего запрыгиваю на него или обнимаю сзади, пока он занимается самыми обыденными делами. Или когда сажусь к нему на колени, когда он работает или что-то в этом роде.

По правде говоря, я знаю, что иногда бываю чертовски навязчивым надоедой, но он никогда не жалуется.

Если что, он всегда дарит мне маленькую улыбку, как будто я каким-то образом сделал его день лучше. Иногда он нежно целует меня, гладит по руке или ерошит мои волосы. Именно эти маленькие прикосновения заставляют меня возвращаться за добавкой, как безнадежного наркомана.

Я все еще хочу его так, что даже не могу объяснить, и, кажется, не могу перестать прикасаться к нему – будь мы наедине или на людях. Я хочу наверстать все то время, что не мог набраться смелости.

Подняв голову, я смотрю на него, мои руки все еще обхватывают его шею по обе стороны. Мои пальцы находят путь к его волосам сзади, слегка поглаживая их.

Проклятье. Почему он продолжает становиться все красивее? Его резкие черты лица и эти пронзительные глаза, которые, кажется, видят мою душу насквозь, – смертельно опасная комбинация.

Его рука рисует медленные круги по моей спине, а губы складываются в ту мягкую улыбку, которая может раздеть меня на месте.

– Ну что. Чувствуешь себя лучше?

– Как ты всегда понимаешь, когда я чувствую себя не в своей тарелке?

– По твоим глазам, малыш, – он откладывает свой планшет в сторону и касается моей щеки. – Они становятся немного безжизненными, когда тебя что-то беспокоит.

Я морщусь, выпячивая нижнюю губу.

– Это потому, что ты редко бываешь рядом.

Прежде чем он успевает ответить, Мока мяукает и запрыгивает на диван рядом с нами. Я протягиваю руку, чтобы почесать ее за ушами, и ухмыляюсь.

– Видишь? Мой верный друг со мной согласен.

– Я это исправлю, – его губы дрогнули, а рука скользнула вниз, к моей заднице, крепко сжав ее. – Хотя мне хотелось бы брать с тебя плату иначе, раз уж ты такой очаровательный прилипала.

– М-м, – я снова трусь задницей о его член, нарочито медленно. – Ты точно должен.

– К нам придут гости, помнишь?

– Я могу выгнать Нико, – ворчу я. Честное слово, не знаю, зачем я вообще согласился на весь этот ужин.

Шучу. Точно знаю. Я хотел похвастаться Кейденом, а Нико хотел похвастаться своим парнем.

– Нет, я хочу познакомиться со всей твоей семьей, – говорит Кейден, крепче сжимая мою задницу, чтобы заставить меня перестать двигаться. – Я обещал тебе, помнишь?

– Ладно, ладно, – я закатываю глаза. – Все еще не понимаю, как тебе удалось очаровать Мию и Майю. Они постоянно пишут мне, чтобы я передал тебе привет.

– Я очарователен.

– Пф-ф. Это я очарователен. А не ты.

– Я тоже могу быть очаровательным.

– Наверное, ты прав, – я прижимаюсь быстрым поцелуем к его щеке, а затем осыпаю поцелуями кожу вдоль его челюсти и рта. – Но ты можешь быть очаровательным только со мной, иначе я кого-нибудь убью.

– А вот и мой маленький агрессивный психопат.

– Не моя вина, что ты вроде как сексуальный.

– Вроде?

– Действительно сексуальный, – признаю я, преувеличенно закатывая глаза.

Он хихикает, и звук обволакивает меня, как мирное облако. Боже. Я люблю его смех, его запах, его голос, его лицо, его тело, но больше всего я люблю его маленькие жесты, то, как он знает обо мне все без того, чтобы я что-то говорил, как он заботится обо мне, как он распознает мои недостатки и заботливо их сглаживает.

Я люблю его.

И с каждым днем влюбляюсь все сильнее.

Я уже собирался встать на колени и высосать его сперму досуха, когда раздался звонок в дверь.

Мой стон недовольства только заставляет его сильнее рассмеяться, когда он мягко отталкивает меня.

– Может, не будем? – хнычу я, хватаясь за его руку, как ребенок.

– Не будь говнюком, Гарет. Если ты будешь хорошо себя вести сегодня вечером… – он засовывает два своих пальца мне в рот, и я усердно сосу их, глубоко вбирая, словно это его член.

Его глаза темнеют, и я устраиваю шоу, облизывая его пальцы языком. Но он вытаскивает их слишком быстро, оставляя меня в возбужденным состоянии.

– Я вознагражу тебя позже.

Я хотел возразить, но он уже идет к двери, а Мока бежит за ним. Ворча, я иду следом, пытаясь прогнать свою очень неудобную эрекцию.

Через несколько минут входит Нико, одетый в джинсы и кожаную куртку, его длинные волосы собраны в пучок. Брэндон следует за ним, неся бутылку вина и выглядя так, будто только что сошел с обложки британского Vogue.

– Так это ты тот ублюдок, из-за которого пострадал наш Гарет, да? – говорит Нико, сжимая руку в кулак. – Надо было убить тебя в том переулке, но, может, еще не поздно это исправить.

Я бросаюсь вперед и обхватываю его рукой за шею как раз в тот момент, когда Брэн делает шаг мне навстречу.

– Ты и так выбрал самое, блять, подходящее время для появления, так что последнее, что тебе стоит сейчас делать, это угрожать моему мужчине, сукин ты сын.

Он постукивает меня по руке, хрипло дыша.

– Килл сделал акцент на том, что он должен заплатить.

– Килл может пойти к черту. Будь паинькой, иначе я вышвырну вас отсюда.

– Позволь мне врезать ему разок.

– Нет.

– Только разок.

– Я сказал «нет», придурок».

– А что насчет…

– Николай, – прерывает нас Брэндон, его спокойный, властный голос прорезает хаос. Нико тут же перестает сопротивляться и замирает, как наказанный щенок.

Я отпускаю его, и тут происходит странная вещь. Мой кузен, сертифицированная машина для создания хаоса, извинительно улыбается Брэну и идет к нему со звездочками в глазах.

– Ты обещал не начинать никаких драк, – говорит Брэн, слегка нахмурившись. В отличие от моего кузена, он одет в кардиган и брюки цвета хаки, а акцент у него английской королевской семьи.

Он полная противоположность моему кузену, но каким-то образом они вместе.

– Прости меня, цветок лотоса, – Нико обхватывает его рукой за талию. – Больше такого не повторится. Клянусь своей жизнью.

– Приятно официально познакомиться с тобой, Николай, – говорит Кейден, шагнув в мою сторону, теперь сжимая в руках бутылку вина, которую, должно быть, отдал ему Брэн.

Мой кузен сужает глаза.

– Хотя я рад, что ты познакомил Гарета с Альянсом Веселых Членов, Килл специально обратил мое внимание на то, что ты не можешь мне нравиться.

– И что я тебе сказал? – спрашивает Брэн.

Нико усмехается.

– Не быть жестоким, формировать собственное мнение и радоваться за своего кузена, который наконец-то перестал быть фальшивой маленькой сучкой. Последняя часть моего авторства, но в любом случае мнение моего цветка лотоса определенно важнее, чем мнение Киллиана. Кто такой Киллиан? Не знаю никого с таким именем.

Брэн просто улыбается, и я испускаю вздох, который не знал, что сдерживал.

– Ты мне официально нравишься, Брэн, – говорю я, пожимая его руку. – Не думал, что кто-то сможет приручить Нико.

Брэн улыбается, уголки его рта подрагивают в той вежливой, британской манере, которая почему-то кажется более искренней, чем полноценная улыбка.

– Я бы не сказал, что я его приручил.

– Точно приручил, – в унисон сказали мы с Нико, заслужив мягкий смех Брэндона.

– Гарет, я знаю, что ты уже встречал его до этого, – говорит Нико, становясь выше и подтягивая Брэна ближе. – Но это Брэндон – мой цветок лотоса и любовь всей моей жизни. Брэн, это мой кузен Гарет. Теперь он чуть менее невыносим.

– Это Кейден, – говорю я, притягивая его к себе и обнимая за талию. – Мой мужчина. А еще, да, любовь всей моей жизни, так что лучше не создавай ему проблем, Нико. Я серьезно.

Кейден гладит мои волосы, его пальцы нежные, когда он смотрит на меня сверху вниз с той мягкостью, которая может растопить Арктику. Если он и дальше будет так смотреть на меня, я могу самопроизвольно сгореть.

Ужин проходит хаотично, так, как может только моя семья. Нико постоянно колеблется между абсолютной угрозой и влюбленным идиотом, а Брэн спокойно держит его на поводке, предлагая тихие улыбки и мягкие прикосновения, которые заставляют моего кузена успокаиваться так, как я даже не думал, что это возможно.

Мы с Кейденом несколько раз за вечер обмениваемся взглядами, и он то и дело поглаживает мое бедро. Он знает, о чем я думаю, что я не могу вынести, когда не прикасаюсь к нему даже на время. Я вижу это по его маленьким, знающим ухмылкам.

Наблюдать за тем, как Брэн приручает Нико, – все равно что смотреть на себя чужими глазами. Прилипчивость, хаос, потребность похвастаться – да, это я.

После ужина Нико препирается с Кейденом из-за десерта. Что-то о том, что «макаруны превосходят все то скучное дерьмо, которое ты принес». Я оставляю их наедине, хватаю Брэна и тяну его в гостиную.

Не прошло и пяти минут, как Мока свернулась калачиком на коленях Брэна, мурлыча, как избалованная королева, когда он гладит ее шерстку.

– Обычно она не любит незнакомцев, – говорю я, сузив глаза на эту маленькую предательницу. – Она ни с кем не бывает так ласкова, кроме Кейдена и меня.

Брэн пожимает плечами, его улыбка мягкая.

– Обычно я нравлюсь животным и детям.

Я откинулся назад, скрестив руки на груди.

– Логично. У Нико действительно характер гиперактивного малыша. Похвально, что ты справляешься с ним.

Брэн смеется, его голубые глаза ярко светятся, когда он украдкой бросает взгляд на моего кузена, который все еще громко спорит с Кейденом на кухне.

– Это он справляется со мной, правда. Но это неважно. Я просто рад видеть его счастливым.

– Он был на седьмом небе от счастья с тех пор, как начал знакомить тебя с нами.

Грусть промелькнула на его лице, на мгновение приглушив свет в его глазах.

– Это потому, что я слишком долго настаивал на том, чтобы мы держали наши отношения в секрете. Жаль, что раньше я не был более смелым и не смог решиться.

– Ты не должен винить себя за это. Признание своей ориентации – разный опыт для каждого. У меня самого не самый лучший опыт.

Он наклонил голову, изучая меня.

– Нико сказал, что Кейден был твоим профессором, так что у тебя была веская причина держать все в тайне.

– Нет такой вещи, как веская причина. Признание – дело личное, и оно зависит от человека, и это говорит тот, кто в самом начале испытывал огромные трудности со своей ориентацией.

– Я тоже, причем на протяжении многих лет. Если бы Нико не появился, я даже не представляю, где бы я в итоге оказался.

– Честно говоря, у меня то же самое. Кейд как бы вытащил меня из панциря с пинками и криками.

– Ух ты, в этом мы с тобой тоже похожи, – он улыбается. – Думаю, если не считать Мию, ты мой новый любимый человек из всего окружения Нико.

– Бывший Альянс Смущенных Членов, чтобы нас не перепутали с Альянсом Веселых Членов Нико?

Он смеется, но прежде чем успевает ответить, в комнату врывается Нико.

– Что заставило мой цветок лотоса смеяться? – спрашивает он, вклиниваясь между нами на диване.

– Я, очевидно, – отвечаю я, ухмыляясь.

Нико сужает глаза, а затем делает самую привычную для него вещь на свете – спихивает меня с дивана и обхватывает Брэна руками, как собственнический осьминог.

– Только я могу заставлять его смеяться, – заявляет он, прижимая драматическим поцелуем к щеке Брэна.

– Хватит драматизировать, – бормочет Брэн, хотя его улыбка говорит о том, что он ни капли не против.

Они все еще сплетены вместе, когда я пробираюсь на кухню, где Кейден прислонился к стойке, скрестив руки и нахмурив губы.

Я скользнул руками по его талии, прижимаясь к нему.

– Что?

– Не будь таким очаровательным с другими, – пробормотал он, его голос низкий и грубый.

Я ухмыляюсь, приподнимаясь на цыпочки.

– Ревнуешь?

– Ты же знаешь, что да.

– М-м-м, – моя ухмылка расширяется. – Думаю, я постараюсь сбавить темп.

– Гарет.

– Да?

– Веди себя хорошо.

– Не обещаю, – я прижимаюсь губами к его уху, мой голос понижается до знойного шепота. – Ты слишком милый, поэтому я хочу превратить награду в наказание, малыш.

Тогда он целует меня, стонет в мой рот, потому что ему нравится, как я называю его малышом.

А мне нравится, что я его малыш.

Сейчас.

Навсегда.

И впредь.

Эпилог 2

Кейден

Шесть месяцев спустя

– Это было чертовски круто!

Гарет ударяет кулаком по воздуху, когда мы сидим в шикарном ресторане на Манхэттене.

Он угощает.

И не меня.

То заявление, от которого веет возбуждением, тоже ко мне отношения не имеет.

Оно предназначено для третьего лица, которое присоединилось к нам на ужин по приглашению Гарета. Как я уже сказал, он угощает.

И он выделяется среди всех этих нарядно одетых людей, потому что на нем все еще хоккейная джерси, которую он купил на игре в начале вечера.

Впрочем, никто не отказался бы впустить его, потому что один из его друзей-мафиози владеет этим местом, и он просто вошел, как будто это его дом.

Знаю, это я познакомил его с хоккеем и обещал сводить на игру, но я начинаю жалеть об этом.

Возможно, тащить его на выездную игру моего племянника в университете в Нью-Йорке было не самой лучшей идеей, потому что он весь вечер был раздражающе весел.

И не из-за меня.

Ладно, он сказал, что любит меня, и поблагодарил за то, что я привел его, целуя меня на трибунах, но все же.

И нет, на самом деле я не держу зла на своего племянника.

А может, и держу, потому что сейчас он улыбается Гарету, поедая свою еду.

Кейн высокий, почти такого же роста, как и я – маленький ублюдок никак не перестанет расти, – и у него смертельно широкое и мускулистое тело, которое является результатом полутора десятилетий жестких хоккейных тренировок и в «Венкоре».

Я принял решение покинуть это дерьмо, даже если больше никогда не переступлю порог родного города и штата. Помимо мафиозной защиты, которую сумел обеспечить Гарет, я заключил сделку с Грантом. Я добровольно исчезаю из города, но продолжаю получать свою прибыль. Он все равно не захочет меня убивать, тем более когда я разбираюсь в бизнесе лучше, чем он когда-либо сможет.

Что касается «Венкора», то пусть попробуют. Это невозможно с тем количеством охраны, которое у нас теперь есть. Кроме того, Нью-Йорк – это территория русской мафии, и они не посмеют сюда сунуться.

Грант также заставил другие семьи пообещать держаться от меня подальше. По крайней мере, пока.

Однако, в отличие от меня, Кейн хочет владеть этим стилем жизни. Дышать им. Даже утонуть в нем.

Глядя на него, не подумаешь, что он может быть таким хитрым и агрессивным.

У него приветливое выражение лица, вежливая улыбка и глубоко нечитаемые светло-голубые глаза. Вроде бы прекрасный принц или симпатичный парень по соседству, но, как и в случае с Гаретом, то, что вы видите, – не то, что вы получите.

Как ни странно, Кейн тоже примерно ровесник Гарета, но по манерам и характеру он всегда казался старше. Родиться сыном Гранта – не та трагедия, которую я бы пожелал кому-то пережить, но он проходит ее с блеском.

Как бы то ни было, у него много общего с Гаретом, и это заставляет меня в мгновение ока уничтожить полбутылки вина.

Хотел бы я закурить, но мой строгий маленький монстр снова заставил меня бросить.

А я скорее сломаю себе руку, чем расстрою его этой ерундой, так что с сигаретами у нас официально покончено.

Гарет ухмыляется чему-то, что говорит Кейн, его рука двигается взад-вперед по моему бедру.

Думаю, это единственная хорошая вещь в этом плане. По крайней мере, он всегда хочет прикоснуться ко мне, и я имею в виду всегда. Неважно, на людях мы или нет. Касание может быть едва уловимым, как сейчас, или чересчур откровенным, когда он засасывает мое лицо своим ртом.

Он говорит, что я заряжаю его, поэтому, если мы не видимся несколько дней, он разряжается. Однажды я уехал в Японии по делам, и мне пришлось задержаться на неделю. На пятый день я нашел его возле здания, где остановился. Под дождем он просто подпрыгивал на месте и проверял свой телефон.

С тех пор я поставил перед собой задачу не задерживаться дольше пяти дней. Похоже, это его абсолютный предел, и я действительно имею в виду предел. Его заметно трясло, зрачки были расширены, и он выглядел подавленным.

Возможно, это неправильно, что он так привязан ко мне, но мне это нравится. Мне нравится, что он любит меня так сильно, всецело и без остатка. Как он может быть таким одержимым, но при этом таким ласковым.

И да, он по-прежнему покупает мне всякую ненужную ерунду.

Но потом он разрешил мне одному водить его машину. Не то чтобы я ревновал к машине в прямом смысле этого слова, но, говоря откровенно, выкуси, Медуза.

Нет никого важнее меня. Я вижу это, когда его глаза становятся ярко-зелеными, когда он смотрит на меня, как он широко улыбается, просто потому что знает, что я немного одержим его ямочками.

Это справедливо, ведь мне тоже становится плохо, когда его нет рядом. Джулиан говорит, что это из-за того, что я перестал тестировать его наркотики, но Джулиан может пойти к черту.

Я делал это только тогда, когда мне было наплевать на свое тело. Теперь я планирую жить полноценно. Ради Гарета.

И я не шучу, когда Джулиан нанес мне визит по деловым вопросам и попытался убедить снова взяться за тестирование, Гарет направил на него пистолет и сказал:

– Хорошо, что ты здесь. Я все это время фантазировал о том, как убью тебя.

Я просто рассмеялся и сказал Джулиану, чтобы он не велся на обаятельную внешность Гарета, потому что он убьет его, не задумываясь, так что ему лучше уйти.

– Это была невероятная игра, – говорит Гарет Кейну. – Насилие было безупречным.

Я качаю головой. Конечно, ему это понравилось.

– Сегодня мы действительно немного перестарались, – говорит Кейн со своей обычной улыбкой хорошего парня. – Ты никогда не играл в хоккей?

– Нет. В школе я больше увлекался футболом.

Сейчас я представляю его в обтягивающих футбольных штанах, и мой член подпрыгивает, как ненасытная шлюха. Не помогает и то, что рука Гарета обхватывает мое бедро, приближаясь к моему члену.

Кейн делает глоток своего напитка.

– Я могу научить тебя, если хочешь.

– Я и сам могу научить, – ворчу я.

Глаза Гарета загораются, его пальцы замирают на моем бедре.

– Правда?

– Я когда-то играл, не забыл? И был намного лучше Кейна.

– Я бы не сказал, что намного лучше, – с ухмылкой вмешивается Кейн.

Я бросаю взгляд на маленького засранца.

– В разы лучше.

– Вау, расслабься, дядя, – он выпускает смешок. – Я не претендую на твоего парня.

– Это подразумевает, что ты мог бы, – я обхватываю рукой затылок Гарета и поглаживаю кожу.

Он тут же тает под моими пальцами, проглатывая свой кусочек еды.

– Должен сказать, я никогда не видел такой версии дяди. Что ты с ним сделал, Гарет?

– Много вуду и совсем немного ножей и электрошокеров, – мой маленький монстр ухмыляется, выглядя таким самодовольным и гордым собой.

Ему нравится слышать, как другие говорят, что я не такой, как со всеми, когда я рядом с ним.

Часто он спрашивает Симону и Джетро, широко ухмыляясь:

– Так вы говорите, что до меня он был очень ворчливым? Типа абсолютно невыносимым? Расскажите-ка мне поподробнее.

Остаток ужина проходит в относительном спокойствии. Перед тем как уйти, Кейн просит меня посодействовать его планам в «Венкоре».

Он вернет меня обратно, говорит он.

Но я не хочу возвращаться. Место, которое не принимает меня и моего мужчину, не для меня.

Тем не менее я даю Кейну зеленый свет на осуществление задуманного.

С ним все будет в порядке.

Как мне кажется.

Когда приходит время ехать домой, Гарет говорит, что хочет прогуляться. Теперь ему нравится просто гулять на улице. В основном потому, что он любит держаться за руки и обнимать меня на людях.

Наверное, потому, что когда у нас были тайные отношения, у него не было такой возможности. Мне не очень нравится публичное проявление чувств, но ради Гарета я готов на все. Если людям от этого некомфортно, они могут любезно пойти в задницу.

Раньше он не любил прикасаться ко мне вне секса, но теперь это одна из составляющих его личности.

Мы приближаемся к тому месту, куда я хотел бы его отвести, но на нем чертова джерси. Я даю ему свою куртку и накидываю ее на плечи.

– Мне не так уж и холодно, – он покачивается на ногах, немного пьяный, но при этом ухмыляется мне. – Но я не против поглазеть на твои огромные мышцы. М-м-м.

– Не будь сопляком.

– Пф-ф. Тебе нравится, когда я такой.

– Твоей заднице это тоже понравится, позже.

– Не угрожай мне хорошим времяпрепровождением, малыш.

Всякий раз, когда он так меня называет, меня пронзает удар в грудь и заканчивается в животе.

Я хватаю его за руку и тащу за собой, чтобы моя эрекция не увеличивалась дальше.

– Может, нам стоит взять такси, – он прикусывает нижнюю губу. – Я хочу показать тебе кое-что наедине.

– Сначала я хочу кое-что тебе показать.

– Что…? – его глаза загораются интригой, волнением и переполненной привязанностью.

– Но передумал, потому что у тебя на спине написано чужое имя.

Он останавливается у тротуара, вынуждая меня сделать то же самое.

Щеки Гарета, даже его веснушки, покраснели от алкоголя, а когда он хмурится с таким лицом, то выглядит чертовски очаровательно.

Я пока не могу поглотить его.

Пока.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он.

– Джерси Кейна, которую ты купил.

Он снимает мою куртку, затем разворачивается на неуверенных ногах, и я хватаю его за руку, чтобы он не упал.

Он показывает назад.

– Разве не понятно? Здесь написано Девенпорт, – он постукивает себя по плечу, а затем снова поворачивается лицом ко мне. – Насколько я знаю, это твоя фамилия.

– Так ты купил ее, чтобы носить… мою фамилию на спине?

– А зачем еще? – он качнул головой в сторону, а потом усмехнулся. – Я всегда ее хотел. Твою фамилию.

Блять.

Вот почему он выглядел таким воодушевленным, когда покупал джерси.

Я хватаю его за талию, практически тащу за собой, потому что он не может за мной угнаться.

Гарет хихикает, звук его смеха эхом разносится в воздухе, когда я тяну его за собой.

– М-м-м, ты ведешь меня в переулок, чтобы я мог подавиться твоим членом?

– Тише, Гарет.

– Хорошо. Я определенно буду потише.

– Малыш, тебе нужно перестать искушать меня.

– Но я хочу, чтобы ты трахнул меня, пока на мне джерси с твоей фамилией.

– Иисус, блять, Христос, – я останавливаюсь и прикасаюсь губами к его губам, легчайшее прикосновение. – Заткнись хотя бы на секунду.

Он смотрит на меня, потом улыбается.

– Ты же знаешь, что тоже этого хочешь.

– Хочу, но сначала посмотри вокруг.

Он снова моргает, а затем изучает наше окружение. Это дом, мимо которого мы уже проходили, хотя назвать его домом – это еще мягко сказано. Это чертов особняк на холме, с которого открывается вид на город.

Гарет как-то сказал, что это идеальный дом: достаточно близко к городу и его родителям и в то же время в двух шагах от будущего места жительства остальных его друзей.

И хотя он настаивает на том, чтобы закончить юридический факультет на острове, где живут его друзья, а я могу работать из лондонского филиала, со временем он захочет вернуться.

Это если он не передумает в ближайшее время.

Во всяком случае, это его дом. Наш дом.

Гарет ступает в освещенный сад, вдоль бассейна, и его глаза расширяются.

– Ты купил его?

– Для тебя.

– Только потому, что я сказал, что он мне нравится?

– Вполне уважительная причина.

– Но он не продавался.

– Любая вещь продается, если я захочу ее купить.

– Я даже не удивлен, – он улыбается мне, а затем продолжает изучать местность. – Мне так нравится. Мы можем завести для Моки несколько братьев и сестер. Я могу организовать здесь стрельбище, а ты сможешь использовать бассейн для плавания по утрам. Если есть еще один внутр…

Его голос срывается, когда он поворачивается и застает меня стоящим на одном колене. Я никогда не стоял на коленях ради кого-то другого. Я попросил Кассандру выйти за меня замуж за чашкой кофе, как будто это была деловая сделка. И в каком-то смысле так оно и было. Мы подняли тост за это, и на этом все закончилось.

Но сейчас все по-другому.

Гарет – единственный, ради кого я готов встать на колени.

– Ч-что происходит…? – шепчет он, его глаза расширяются, а по шее ползет краснота.

– Я знаю, ты сказал, что не веришь в брак, и можешь отказаться, если действительно его ненавидишь, но ты также сказал, что тебе нравится носить мою фамилию, так что… – я тянусь в карман своих брюк и достаю кольцо с моим и его именем, выгравированным на внутренней стороне. – Я люблю тебя так, как считал невозможным, и хочу провести остаток своей жизни, будучи твоим, а ты – моим. Гарет Энтони Карсон, ты выйдешь за меня?