Текст книги "Поцелуй злодея (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)
Глава 17
Гарет
Пятнадцать минут спустя я подъезжаю к его дому.
Может, мне стоило предупредить его не появляться с ней?
Я набираю код, прищуриваясь. Если у него хватит наглости привести ее, пусть потом е винит меня в том, что в отместку вытворит мой конченный мозг.
Тяжело вздохнув, я иду на кухню, чтобы что-нибудь выпить, и останавливаюсь у холодильника. В нем лежат три упаковки клубники, а посередине стоит большая аккуратно накрытая миска с уже нарезанными ягодами.
Это он сделал?
С какой стати, черт возьми?
Неважно. Я достаю ее и чуть не разбрасываю нерезаную клубнику повсюду, когда вижу время на своих наручных часах.
Осталось пять минут.
Если только он все еще не с ней. Или, что еще хуже, поехал к ней домой.
Моя челюсть сжимается, и я отодвигаю миску, нащупывая пальцами электрошокер в кармане куртки. Пришлось купить новый, потому что этот придурок отобрал мой предыдущий. Вместе с моим ножом.
Он опаздывает на десять гребаных минут.
Я расхаживаю взад-вперед, перебирая в голове разные варианты.
Если он поехал к ней, мне, возможно, придется задействовать наших охранников, чтобы попытаться найти ее. Но об этом определенно узнает Джереми, а он уже и так бросает на меня подозрительные взгляды. Но, по крайней мере, Килл настолько занят Глин, что почти не обращает на меня внимания.
Разберусь с ним позже. Сначала я должен найти этого ублюдка, пока он чего-нибудь не натворил.
Речь идет исключительно о том, чтобы защитить женщину от его безжалостного способа заниматься сексом. Она должна благодарить меня за то, что я такой чертовски добрый самаритянин.
Замок в двери щелкает, и я замираю, каждый мой нерв напряжен до предела.
Затем я сдвигаюсь с места, проскальзываю за дверь, прижимаясь спиной к стене, и сжимаю в руке нож.
Облегчение обрушивается на меня, как удар в живот. Извращенное и нервирующее оно смешивается с бурлящим предвкушением.
Я дышу глубоко и быстро, и, хотя моя рука крепко сжимает нож, ладонь становится липкой от пота.
Это заразно – эти смешанные чувства, бурлящие во мне.
Чувство возбуждения.
Нотка злобы.
Дверь открывается мучительно медленно, и он входит внутрь, его движения до раздражения спокойные и медленные.
Вот он, ублюдок.
Он одет в плащ и кашемировый шарф, волосы растрепаны ветром, щеки раскраснелись.
Как только он поворачивается, чтобы закрыть дверь, я набрасываюсь на него.
Я прижимаю его к двери, хватаю за затылок и подношу нож к месту, где бьется его пульс. От удара дверная рама сотрясается, а он даже не вздрагивает.
Запах дерева и амбры действует на меня как наркотик, и я не могу удержаться от того, чтобы не вдохнуть его.
Почему он так хорошо пахнет?
От него исходит тепло, его твердые мышцы спины давят мне на грудь, когда я наклоняюсь ближе. Каждый участок его подтянутого тела я ощущаю на себе, как будто оно – карта, которую я не могу перестать изучать.
Исследовать.
Разбирать по частям.
Его твердость, сила, ровное дыхание – все, на чем я могу сосредоточиться, пока он засасывает меня все глубже.
Я уже под водой, когда наклоняюсь ближе, прижимаясь еще сильнее, вдыхая его в свои легкие вместо воздуха. Я чувствую, как его мышцы напрягаются под моими кончиками пальцев, и ощущаю его силу, тянущую меня на новые глубины.
Низкий, грубоватый гул его голоса отдается вибрацией внутри меня.
– Уже прыгаешь на меня, как только я вошел? Не знал, что ты так сильно по мне скучал, малыш.
– Вы опоздали на десять минут, профессор, – рычу я ему на ухо.
– И этого достаточно, чтобы разбудить в тебе психопата?
– Мне не нравятся непунктуальные люди.
– Хм. Не думаю, что реальная проблема в этом.
Он хватает меня за руку, в которой я держу нож, и проводит им по своему пальто, разрезая дорогую ткань, как будто она ничего не стоит.
Я позволяю ему. Его пальцы сжимаются на моем запястье, направляя лезвие все ниже… и ниже…
– Хочешь знать, в чем твоя настоящая проблема? – он останавливается прямо над своим пахом, и как раз когда я думаю, что этот сумасшедший ублюдок заставит меня порезать его, он выкручивает мне запястье, заставляя нож выпасть и со звоном упасть на пол.
– Думаю, тебе просто невыносима мысль о том, что я могу быть с кем-то другим, – он хлопает моей ладонью по выпуклости на своих брюках, и она увеличивается под моими прикосновениями, твердея с пугающей скоростью. – Твоя восхитительная ревность сводит меня с ума, малыш.
Я сглатываю, но не пытаюсь убрать руку. Мне нравится, как его эрекция продолжает увеличиваться и прижиматься к его брюкам и моей руке. Нравится настолько, что мне приходится отодвинуть свои бедра назад, чтобы он не понял этого.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – говорю я тихим голосом.
– Сосредоточься. Мы обсуждаем твою ревность.
– Не понимаю, о какой ревности идет речь, – я сильно сжимаю его, в качестве наказания, чтобы он заткнулся.
Я слышу его хриплый стон.
– Вот так, сделай меня настолько твердым, чтобы я мог засунуть свой член в твою задницу. Я умираю от желания трахнуть мою киску.
Я надавливаю на его выпуклость, мои пальцы впиваются в нее и сжимаются.
– Я же сказал тебе, что это не произойдет.
Все происходит так быстро, что я слегка дезориентируюсь.
Кейден отталкивает мою руку и поворачивается ко мне лицом так легко, что кажется, будто я и вовсе не загонял его в угол.
Он притворялся?
Я отстраняюсь, в основном из-за того, какими темными кажутся его глаза – совсем не серыми, а почти черными.
Он складывает руки на груди, глядя на меня сверху вниз, используя каждый сантиметр своего роста, чтобы я почувствовал себя маленьким.
Ненавижу, когда он так делает.
– Если все шло не к этому, тогда что ты здесь делаешь? – его голос монотонный и отстраненный, как и во время лекций. Совершенно отрешенный и далекий.
Я прищуриваюсь.
– Чтобы поставить тебя на место.
– Знаешь, я могу терпеть твою игру в кошки-мышки только до тех пор, пока не сорвусь, – его рука тянется в мою сторону, и я начинаю пятиться назад, но он хватает меня за челюсть, разворачивает, а затем прижимает к двери.
Скрежет отдается у меня в костях, когда я поднимаю руки, пытаясь убрать его ладонь, но он зажимает свои колени между моими, напротив моего твердеющего члена.
Он говорит так близко к моему рту, что его губы соприкасаются с моими при каждом слове.
– Ты не можешь вести себя как убийца по отношению к моей спутнице, угрозами тащить меня сюда, а потом строить из себя недотрогу, Карсон. В эту игру так не играют.
Моя рука взлетает к его горлу, и я сжимаю его.
– Так ты был на гребаном свидании?
На его губах появляется ухмылка.
– Ее зовут Джессика. Горячая штучка, правда? Стоит мне сделать один звонок, и она определенно позволит мне трахнуть ее в любой момент, когда я захочу.
– Скорее, заставишь, учитывая какой ты больной ублюдок.
– С женщинами я так себя не веду. Или с кем-либо еще, если на то пошло. Я берегу это нецивилизованное обращение только для таких маленьких монстров, как ты, – он высовывает язык и облизывает мою челюсть, щеку, снова и снова, как будто что-то стирает, оставляя след слюны, от которого покалывает кожу. – Я должен наказать тебя за то, что ты позволил этой девчонке облизать себя.
Он покусывает мою челюсть и щеку, а затем вонзает зубы в мою нижнюю губу и тянет.
– Нужно преподать тебе урок, чтобы ты знал, кому, черт возьми, ты принадлежишь.
– Я не принадлежу тебе, – говорю я тихим голосом, одной рукой едва касаясь его живота, а другой обхватывая его горло.
– В таком случае… – он прижимает колено к моему члену, и я издаю стон. – Мне следует пригласить кого-то, кто этого захочет, прежде чем я действительно трахну тебя в задницу силой. Джессику, например.
Затем он отпускает меня.
Не удостоив меня и взглядом, он направляется в свою спальню, на ходу снимая пальто.
– Смотри, не ударься об дверь, когда будешь уходить.
Я на секунду замираю, закипая от злости. Мое тело слишком горячее, слишком твердое, я чертовски разочарован, и это разрушает все мои представления.
Меня охватывает смятение. В груди щемит, в голове крутятся убийственные мысли – о нем, о себе. Я даже подумываю о том, чтобы убить одного из нас электрошокером, лишь бы остановить это безумие.
Чтобы не дать ему уйти. Чтобы у него не было сил позвонить ей.
Эта мысль подталкивает меня к действиям, и я направляюсь к его спальне.
Но у входа мои шаги замедляются.
Он снимает штаны, оставаясь в одних боксерах, и стоит так, словно точно знает, какой хаос вызывает в моем животе.
В моей груди.
В моих мыслях.
Каждый сантиметр его тела вылеплен до совершенства. Широкие плечи, грудь, словно высеченная из камня, рельефные мышцы, будто созданные для того, чтобы дразнить меня.
Мой взгляд останавливается на татуировке в виде змеи, извивающейся по его груди и прессу в потрясающих трехмерных деталях. Каждая чешуйка, каждый изгиб выделяются в тусклом свете, заставляя чернила оживать, они скользят по его коже с мрачным, гипнотическим намерением.
От этого не должно пересыхать у меня в горле.
Однако.
От того, как татуировка движется вместе с силой его тела, я застываю на месте, и план с электрошокером улетучивается из моей головы.
– Хочешь остаться и посмотреть? – его тихий вопрос вырывает меня из задумчивости.
– Что?
– Хочешь остаться и посмотреть, как я трахаю Джессику?
Я бросаюсь к нему, вытаскивая электрошокер.
– Я убью тебя, черт возьми.
Он отшвыривает его, от чего он падает на землю, затем хватает меня за запястье.
– Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь.
– Позвони ей и посмотрим, что я сделаю. Попробуй, – я тяжело дышу, прижимаясь к нему и безуспешно пытаясь не поддаваться его теплу.
Он слишком теплый для такого хладнокровного придурка.
– Значит, ты выбрал второй вариант? – он хватает меня за талию и прижимает к себе. – Где я сказал, что возьму тебя силой?
У меня пересыхает в горле, но я ничего не говорю.
– Я знаю, что ты хочешь меня, Карсон. Я вижу это в твоих глазах и чувствую в твоей злости из-за Джессики.
– Прекрати произносить ее гребаное имя.
– Ты можешь остановить меня.
– Как…?
– Если согласишься быть только моим, я больше ни к кому не прикоснусь, малыш. Включая Джессику.
– Ты тоже будешь только моим, – говорю я, и кровь приливает к моим ушам. – Моей гребаной собственностью, Кейд.
На его губах появляется ухмылка.
– Хочешь обладать мной, малыш?
– Я не шучу. Если кто-нибудь приблизится к тебе, я сломаю ему ноги, а потом возьмусь за тебя.
– Жестоко. Мне это нравится.
– Мы договорились?
– М-м-м, все, что пожелаешь, – он покусывает мое ухо. – Ты позволишь мне трахнуть тебя?
– Нет.
Он поднимает голову, и я вижу признаки разочарования у него на лице.
– Это что, очередная игра?
– Не совсем.
– Тогда что?
– Просто…
– Что просто?
– Я не позволю тебе сделать это добровольно, – я сглатываю, мои пальцы судорожно сжимаются. – Не могу.
– Тогда чего ты хочешь?
– Свяжи меня, – тихо произношу я, не веря, что, черт возьми, сказал это. – Заставь чувствовать, словно ты принуждаешь меня и у меня нет другого выбора, кроме как принять это. Мне так больше понравиться.
– Блять, – его член увеличивается в размерах, упираясь мне в бедро. – Я знал, что ты станешь моим любимчиком.
Мое сердце быстро колотится, а собственная эрекция до боли твердеет.
Мы до отвратительного больные.
И токсичные.
И это вызывает у меня улыбку.
Потому что, думаю, это именно то, чего я всегда хотел.
Кейден отстраняется, его великолепные губы искривляются в злобной усмешке.
– А теперь сражайся со мной, малыш. Покажи, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя заставил.
Глава 18
Гарет
Наше противостояние затягивается надолго.
Даже слишком долго, потому что я уже задыхаюсь, а мой электрошокер валяется где-то под кроватью.
Что? Я хотел посмотреть, как его будет трясти от электрического тока.
Чего не произошло. Вместо этого я остался без куртки, потому что он схватил ее, и мне пришлось от нее избавиться, чтобы вырваться из его хватки.
Теперь я лежу, прижатый к кровати, на животе. Я поднимаюсь на четвереньки, но он уже стоит у меня за спиной, обхватив мои ноги своими.
Мои мышцы напрягаются, когда он лезет в ящик и достает веревки.
Веревки для секса. Я гуглил их. Вот почему от них не оставалось сильных синяков, сколько бы я не сопротивлялся.
Знаю, что именно я попросил его связать меня, но мысль о том, что я потеряю весь контроль, пробирает меня до дрожи. Я пытаюсь оттолкнуть его локтем, но это почти то же самое, как бить в чертову стену. Этот мужчина полностью состоит из твердых как камень мышц.
– Отвали от меня, – хрипло произношу я.
У него вырывается низкий, мрачный смешок, когда он хватает меня за локоть, а затем отбрасывает мою руку.
– Чем больше ты сопротивляешься, тем больше я возбуждаюсь малыш. Ничто так не заводит, как твое сопротивление.
Он прижимается ко мне бедрами, его огромная эрекция упирается мне в ягодицы. Ощущения настолько горячие, что я отвлекаюсь, и он, воспользовавшись моментом, начинает снимать с меня рубашку.
Его длинные пальцы касаются моей разгоряченной кожи, вызывая дрожь, когда он стягивает ткань через мою голову и отбрасывает ее в сторону.
Я приоткрываю рот, когда его большие руки скользят вниз по моей спине, перебирая позвонок за позвонком. Затем ниже, обводя мою талию, живот, грудь.
Он словно запоминает меня. Каждый изгиб, каждую линию, каждый сантиметр кожи.
И почему-то это заставляет меня чувствовать себя важным.
От этой мысли у меня скручивает желудок, и я снова представляю, что нахожусь в зоне боевых действий.
Как, черт возьми, злобный, хладнокровный, практически роботизированный мужчина может находить мое тело таким чертовски привлекательным?
Двумя указательными пальцами он массирует мои соски, отчего по мне пробегает дрожь.
– Мне нравится, как напрягаются твои маленькие соски, когда я прикасаюсь к ним. Или пощипываю.
Он повторяет движение, щипая их так сильно, что я начинаю дрожать, издавая сдавленный звук.
– А еще мне нравится, что ты наслаждаешься болью, которую я тебе причиняю, – шепчет он мне на ухо, затем покусывает ушную раковину. – Ты выглядишь чертовски очаровательно, когда сопротивляешься мне. Но над этим мы еще поработаем.
– Закрой свой рот, – я пытаюсь толкнуть его локтем, но он толкает меня вперед.
Я падаю на матрас, слегка подпрыгнув, и он нависает надо мной, всем своим весом надавливая мне на спину.
Я вытягиваю шею в сторону, чтобы мельком увидеть его. Несмотря на то, что я высокого роста и мускулистый, он шире и крупнее, и в этой позе он излучает чистое превосходство.
Он без труда хватает меня за запястья, дергает их вперед и привязывает к изголовью кровати, словно это в порядке вещей. При мысли о том, со сколькими женщинами он делал то же самое, что-то неприятное сжимается у меня в груди.
Но все эти мысли улетучиваются, когда его губы скользят вниз по моей спине, мягко и намеренно. Он целует, посасывает, затем покусывает, и от каждого прикосновения по мне пробегают волны возбуждения.
Я зарываюсь лицом в темно-синюю шелковую подушку, которая пахнет им, отчаянно пытаясь заглушить любые смущающие звуки, которые вот-вот вырвутся наружу.
– Перестань меня так целовать, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.
– М-м-м. Но мне нравится твой вкус, малыш, – он продолжает целовать, облизывать, посасывать кожу, которая не должна быть такой чувствительной, но, очевидно, ей на это наплевать, потому что мой член упирается в простыни, тяжелея с каждой секундой.
Продолжая целовать меня, он расстегивает мой ремень, снимает с меня джинсы вместе с боксерами, отбрасывая их куда-то в сторону.
– Прекрати, черт возьми, это делать, – огрызаюсь я, когда он засасывает мне что-то в районе поясницы. – Я не девушка.
– Я никогда раньше не был с такой мускулистой девушкой, но жаловаться мне не на что, – он оставляет поцелуй на моей ягодице, а затем кусает ее так сильно, что мои глаза закатываются, а с члена на кровать капает сперма. – Никогда раньше не кусал девушку за задницу, и я прекрасно помню, что ты мужчина. Но это не останавливает меня от желания пометить твою дырочку, малыш. Я хочу владеть каждым сантиметром твоего тела.
– Блять, – я хмыкаю, когда он снова меня кусает, на этот раз уже за другую ягодицу.
Сильно.
Я потираюсь о простыни, и мой член напрягается так сильно, как никогда раньше.
Господи. Блять.
Кейден чередует укусы со шлепками, шлепки с укусами, заставляя меня нервничать в ожидании того, что он сделает дальше.
– М-м-м. Красный цвет тебе очень идет, – он разминает кожу, и мне начинает казаться, что я кончу только от одного этого движения.
Он отстраняется от меня, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть, как он достает из ящика бутылочку со смазкой.
Мои руки тянутся к веревкам. Я все еще чертовски нервничаю. Часть меня этого не хочет, и меня по-настоящему пугает мысль о том, что меня могут трахнуть.
Мне это не нравится.
Потеря контроля.
Мысль о том, что я нахожусь под властью кого-то другого.
Что мне причиняют боль, в то время как я должен быть тем, кто ее причиняет.
Я всегда контролировал ситуацию, поэтому все это сильно обостряет мой инстинкт самосохранения.
Я начинаю извиваться, желая снова начать сопротивляться. Остановить это – не то, чтобы он мне это позволит.
Но другой части меня – той, которая хочет все больше и больше – нравится, что он мне этого не позволит.
Блять. Я знал, что со мной что-то не так, но не думал, что настолько.
Кейден прижимает меня снова к кровати, когда я начинаю сопротивляться, и шлепает по заднице, а затем поднимает ее в воздух.
– Не двигайся, чтобы я смог смазать свою киску.
Из меня вырывается стон, когда его пальцы размазывают холодный гель между моих ягодиц, и я опускаю голову, чтобы он не видел моего лица. Я даже не хочу представлять, какое у меня сейчас выражение лица.
– Моя девственная киска вся мокрая. М-м-м, – он вводит в меня два пальца, и я напрягаюсь, но это длится всего секунду, пока он двигается во мне в твердом, успокаивающем ритме. – Посмотри, как хорошо ты принимаешь мои пальцы. Это сводит меня с ума, малыш.
Его член, твердый и невероятно тяжелый, скользит вверх и вниз по моей ягодице. Когда он вообще успел снять боксеры?
Мой вопрос остается без ответа, когда он добавляет еще один палец. Я напрягаюсь.
– Это…
– Ш-ш-ш. Тебе придется сначала принять мои пальцы, чтобы я смог войти в тебя своим членом, малыш.
– Боже… блять…
– Ты хорошо справляешься, маленький монстр. Перестань много думать и просто прими то, что я тебе даю.
– Блять…
Он наклоняется ко мне за спину и кусает меня за затылок, а затем сильно посасывает мое ухо.
– Знаю, ты привык все контролировать и это тебя пугает. Знаю, ты презираешь саму мысль о том, что тебя может трахнуть мужчина. Я все это знаю. Но, малыш, из-за тебя я теряю контроль. Я никогда не думал о том, чтобы трахнуть другого мужчину, но мысль о том, что я не смогу трахнуть тебя, сводит меня с ума. Так что будь хорошим мальчиком и прими меня.
Что-то пульсирует у меня в груди. Не в моем члене. А в груди.
Я издаю хриплый звук в подушку, когда его пальцы касаются того места внутри меня, но только на несколько секунд, прежде чем он вытаскивает их.
– Я чертовски сильно хочу оказаться внутри тебя, – он приподнимает мои бедра, его пальцы впиваются в бока, прежде чем он отпускает меня, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него.
У меня пересыхает в горле при виде того, как он, стоя на коленях позади меня, растирает смазку по своему члену, смазывая себя сверху донизу.
Думаю, раньше я преуменьшал его размеры, чтобы даже в мыслях не расхваливать его, но этот парень просто до ужасного огромен. Как он, блять, поместится во мне?
У меня сжимается живот от дурного предчувствия, но вскоре оно исчезает, когда я встречаюсь взглядом с его серыми глазами.
В том, как он смотрит на меня, есть какое-то напряжение, словно он запоминает каждый сантиметр моего тела, каждый мой вздох. Это не просто пристальный взгляд – это грубое, невысказанное требование, как будто он точно знает, какую власть имеет надо мной, и получает извращенное удовольствие, давая мне это почувствовать.
Но есть в этом взгляде что-то еще, что-то такое манящее. Его глаза смягчаются, совсем немного, прежде чем он делает долгий, размеренный вдох, от которого у меня сжимается в груди.
– Черт, малыш. Мне нравится это выражение на твоем лице.
Какое выражение?
Хочу спросить я, но не успеваю, когда он обхватывает мое бедро и прижимает свой член к моей задней дырочки.
А затем он входит в меня. Его головка прижимается к плотному кольцу мышц, и круглый кончик пробивается внутрь.
Он у меня в заднице.
У меня в заднице мужской член.
Я опускаю голову на подушку, мои губы дрожат.
Блять.
Блять.
Блять.
Шлепок.
Удар по заднице выводит меня из задумчивости и возвращает в настоящее.
– Расслабься, не позволяй своему телу сопротивляться мне, – он уверенными движениями разминает кожу, по которой только что ударил. – Я хочу, чтобы ты получал удовольствие, когда я заклеймлю твою киску, малыш.
Он снова двигает бедрами, на этот раз входя так глубоко, что я задыхаюсь от крика, натягивая веревки с такой силой, что, кажется, вывихну плечи. Он такой большой, что растягивает меня полностью, без остатка насаживая на себя.
Больно.
Блять, это больно.
Зачем я это делаю? Почему я просто не дал этому ублюдку…
Шлепок.
На этот раз его пальцы зарываются в мои волосы. Они не короткие, но и не очень длинные, однако ему удается приподнять мою голову, а затем наклониться так, что его губы оказываются у моей щеки.
– Не отключайся. Останься со мной.
– Мне больно… – бормочу я, чувствуя себя жутко уязвимым.
– Я знаю, – он замирает на некоторое время, проводя языком от уголка моего рта по щеке к глазу. – Ты любишь боль, так используй это и погрузись в нее, не сопротивляйся.
– Я чувствую каждый твой сантиметр, придурок, – я тяжело дышу. – Я даже ч-чувствую, как твои вены пульсируют внутри меня.
– Это потому, что я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не войти в тебя полностью.
– Т-ты еще не до конца вошел?
– Чуть больше чем на половину.
– Не может быть… блять…
– Я приму это за комплимент, – он хихикает, его смех низкий и глубокий, но его голос срывается, доказывая, насколько сильно он теряет контроль над собой.
Из-за меня.
Потому что он принадлежит мне.
Потому что я единственный мужчина, которого он когда-либо хотел трахнуть.
На этот раз, когда он двигается, я максимально расслабляюсь, мое дыхание становится таким беспорядочным и тяжелым, что легкие начинают гореть.
Кейден отпускает мои волосы, позволяя моей голове снова упасть, но я смотрю на него.
Его вены на шее, руках и тыльной стороне ладоней вздулись от того, как сильно он напрягается, чтобы не трахнуть меня как животное.
Потому что я единственный мужчина, который сводит его с ума.
Только я.
– Ты со мной, малыш? – он хватает меня за ягодицы, впиваясь пальцами в синяки, которые оставил там.
– М-м-м, – я подавляю стон.
– Знаешь, ты действительно заставляешь меня поднапрячься ради этой задницы.
– Как ты и… должен.
Он смеется, но звук получается натянутый, а по виску стекает капелька пота.
И, наблюдая за этим, я начинаю понемногу осознавать, что, я действительно ненавижу проявлять инициативу. Вообще-то, секс – это моя самая большая, черт возьми, больная мозоль. Что если он тоже…
Я высовываю язык, облизывая внезапно пересохшие губы.
– Тебе не нравится? Я имею в виду, быть главным.
– Нравится. Лучшее испытание в моей гребаной жизни.
Моя грудь вздрагивает, когда я делаю глубокий вздох. И когда он снова подталкивает меня, я контролирую дыхание, расслабляясь еще больше, позволяя ему войти в меня.
Я опускаю голову на подушку и проваливаюсь в боль, пока он входит все глубже и глубже, полностью заполняя меня своим членом.
Мое тело привыкает, подстраиваясь под него, позволяя ему изменять меня.
В прямом и переносном смысле.
– Вот так. Ты так хорошо принимаешь мой член. М-м-м. Твои стеночки так приятно душат меня.
Шлепок.
Из меня вырывается приглушенный стон, и мой член напрягается, образуя мокрое пятно на кровати.
– Ты устроил сильный беспорядок.
– Не могу… контролировать это.
– Я знаю, малыш, знаю.
– Е-еще… – шепчу я.
– Что ты сказал?
– Войди уже до конца. И одновременно шлепай. Я выдержу.
– Проклятье… мать твою боже. Ты был создан для меня.
Волна жара разливается по моей груди, растапливая что-то глубоко внутри меня.
Так не должно быть. Не из-за его слов. Я не доверяю словам с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. В тот момент я перестал верить всему, что говорят люди.
Но теперь, когда он называет меня малышом и говорит, что я молодец, я верю ему.
Возможно, потому что его голос дрожит, а дыхание сбивается, когда он произносит эти слова.
Или, возможно, потому что я не просто слышу его слова. Я чувствую их.
Он делает сильный толчок, полностью погружаясь в мою задницу, задевая тем временем чувствительную точку.
– Черт, малыш. Это самое лучшее чувство в мире.
– М-м-м блять…
Мне не больно.
Или, возможно, боль заглушила эйфория, которая пульсирует во мне.
И из меня вытекает столько спермы, что кажется, будто я кончаю.
Он приподнимает мою задницу так высоко, что я больше не ощущаю никакого трения о матрас, смотрю вниз и вижу, что с моего члена все еще стекает сперма, пропитывая простыню.
Блять. Кто бы мог подумать, что меня так возбуждает, когда надо мной доминируют?
Когда меня трахают в задницу?
И боль.
И он.
– Моя киска такая теплая и влажная. Ты такой тугой, малыш.
– Это потому, что ты б-большой.
– М-м-м. Мне нравится, как ты дополняешь меня, малыш. Ты так хорошо принимаешь этот большой член, – теперь он начинает двигается, его бедра дергаются вперед-назад, не жестко, но ритм ускоряется с каждой секундой.
Боже. Я чувствую каждую выпуклость его члена, каждую жилку, каждое движение. Это сводит меня с ума.
Он снова шлепает меня по заднице, затем разминает ее, и, кажется, я немного кончаю.
– Хотел бы я, чтобы ты знал, каково это – быть в твоей девственной киске. Твоя дырочка так хорошо принимает меня. Я не могу остановиться.
– Кейд… черт…
– Мне нравится, как ты называешь мое имя этим хрипловатым голосом, малыш.
– Кейд… т-ты разорвешь меня.
– Именно. Я разорву твою маленькую узкую киску.
– Там… это, да… черт!
Он толкается сильнее, его бедра ударяются о мою задницу с каждым толчком. Я будто в бреду, так близко, на грани, но вместо того, чтобы сосредоточиться на этом, я концентрируюсь на нем, на его затрудненном дыхании.
Что-то обвивается вокруг моего горла, – мой ремень, когда он слегка приподнимает меня, мои руки тянутся к изголовью кровати. Его твердая грудь прижимается к моей спине. Мы оба такие мокрые от пота, что тремся друг о друга в колыбели тепла.
– Ты такой чертовски красивый. Я хочу видеть твое лицо.
Моя грудь снова начинает раздражающе пульсировать.
– Я думал, что п-противен тебе.
– Я врал, – он покусывает мое горло, мою челюсть. – Ты самый красивый мужчина на этой чертовой земле, малыш.
Блять.
Почему он говорит такие вещи?
И почему мое сердце бьется так громко, что, кажется, вот-вот вырвется из груди? Что этот ублюдок со мной делает?
– Мне нравится твой хрипловатый голосок, когда ты произносишь мое имя, – он посасывает мою нижнюю губу, трахая меня глубже, жестче, шлепки плоти о плоть и мои бесстыдные стоны эхом разносятся в воздухе. – Мне нравятся все звуки, которые ты издаешь, когда тебя переполняет удовольствие, как дергается твое горло, как краснеют твои уши. Но больше всего мне нравится, как твое тело привыкает ко мне, как ты позволяешь мне трахать мою девственную киску, когда ты никому другому не позволил бы иметь такую власть над собой.
– З-заткнись.
– Ты так хорошо пахнешь, малыш, – он резко вдыхает возле моего уха, его дыхание сбивчивое. – Какого черта от тебя так хорошо пахнет? Почему? Проклятье.
Кажется, он зол, не знаю, на меня или на себя, но я не могу сосредоточиться, потому что каждым толчком он попадает в то самое место.
Раз.
Два…
– Да… вот здесь… чтоб меня!
– Эта узкая дырочка была создана для моего члена. Она только моя, – его губы впиваются в мои приоткрытые губы, и он целует меня.
Глубоко и страстно.
Я позволяю ему посасывать мой язык, мои губы, и кусаю в ответ, но не сильно, потому что он трахает меня слишком хорошо.
Этот мужчина выжимает из меня все соки, и я схожу с ума.
Он просто смеется мне в рот, поглощая меня целиком.
Кейден целует меня, пока трахает, движения его языка совпадают с ритмом его члена, почти добираясь до моего чертового горла.
Он отпускает ремень и обхватывает рукой мой подбородок.
– Тебе нравится, как я владею тобой, малыш? Как твое тело подчиняется мне?
Тихие стоны эхом разносятся в воздухе, и мне требуется секунда, чтобы осознать, что они мои. Я издаю все эти смущающие звуки, пока он трахает меня так сильно, что я едва могу дышать.
Я, черт возьми, не хочу дышать.
Каждый раз, когда он входит до конца, прижимаясь к этому чувствительному месту, я немного кончаю, стону и вскрикиваю.
– Скажи мне, что тебе это нравится, – настаивает он, кусая меня за ухо. – Скажи, что тебе нравится, когда я тебя трахаю.
– Блять… – это мой единственный ответ, потому что я, наверное, умру, если признаюсь в этом вслух.
– Тебе не обязательно говорить это, я это чувствую. Вижу это в твоих глазах, – он пристально смотрит на меня, его глаза такие темные, но живые, а не пустые. Отнюдь нет. На самом деле они выглядит немного сумасшедшими. – Эти глаза никогда не врут.
Капелька пота стекает с его волос мне на лоб, смешивается с моим и скатывается по носу на щеку.
– У тебя великолепная задница, малыш. Я не хочу покидать ее. Никогда. Но мне нужно кончить в тебя, – он входит все глубже и глубже, и мне кажется, я чувствую его у себя в животе.
Должен ли чувствовать его у себя в животе?
– Попроси меня наполнить тебя моей спермой, малыш.
– Я не буду это говорить…
Он делает более сильный толчок.
– Но я хочу заявить права на свою киску.
– Тогда… просто сделай это.
– Скажи это вслух. Я хочу услышать это, малыш, – он попадает в то место внутри меня, обхватывая рукой мой член. – Сейчас.
От этой команды у меня внутри все дрожит, и я облизываю губы.
– Кончи… в меня, пожалуйста, Кейд… о-о-ох…
Мои слова заканчиваются стоном, потому что я сильно кончаю. Кончаю и кончаю так долго, что мне начинает казаться, будто это никогда не закончится. Он даже не трогал меня, ни разу.
Я кончил просто из-за его члена.
Господи Иисусе.
– Блять, малыш, черт. Я наполню свою киску спермой.
Его толчки становятся более порывистыми, и затем он низко стонет, увеличиваясь и пульсируя внутри меня, прижимаясь губами к моей шее.
Тот факт, что он кончает вместе со мной, каким-то образом будоражит меня, пока я не издаю долгий стон неутолимого желания.
Дымка удовольствия застилает мой разум, и голова кружится и кружится, пока мне не начинает казаться, что я вот-вот потеряю сознание. Горячая жидкость наполняет мои внутренности, когда он двигает бедрами, его бедра ритмично ударяются о мою задницу.
