Текст книги "Чистые души. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Рина Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Второй он набрал бывшую жену. Её голос холоден как лед. Он звенит и переливается чистым равнодушием. Ей все равно, ах, как же ей наплевать на то, что бывший муж умер! Выслушав, она говорит:

– Понятно. Мой бывший муж сошел с ума, я думаю. Перед смертью, видимо, нашло помутнение. Сын говорил о вас… не понимаю, чего вы хотите. Еще денег?

– Ваш муж вчера хорошо заплатил мне. А потом он сказал, что его хотят убить и вот, он мертв.

– Предположим. Что дальше?

– Он уже оплатил мои услуги и я начал работу. Просто позвольте мне закончить ее и все!

– Господи, какую работу⁈ Вы же колдун! Что вы хотите делать⁈ Танцевать ритуальные танцы на поминках⁈ Нет, нет, этого нам не надо.

Подумав миг, он решил соврать:

– На самом деле я веду расследования, прикрываясь мистикой. Мистический флер привлекает людей. Позвольте мне закончить расследование! Только и всего.

– Но что вы будете расследовать⁈ Он был один в здании и умер от инфаркта, под камерами! А вы будете ходить, расспрашивать! Беспокоить несчастных друзей и родню⁈

– Нет! Ничего такого не будет! Послушайте, я закончу все за три дня. Никто из ваших друзей и родни меня даже не увидит! Я никого не потревожу! Всего лишь найду убийцу.

– Его убийца – инфаркт!

– А если нет? Дайте мне три дня, я никого не побеспокою, кроме вас никто не узнает ни о чем, я даю слово!

Несколько мгновений она молчит. Он чувствует, как в голове ее подпрыгивает сомнение, будто пляшет на кончике иглы. В какую сторону упадет?

– Знаете, я бывшая жена все-таки. Решать не мне. Вот, тут с вами его брат хочет поговорить.

Злой мужской голос рубит в трубку:

– Нет. Пусть расследует полиция. Нам не нужны никакие скандалы, ничего. Не звоните больше и оставьте нас в покое.

Вот и все. Он кладет трубку и ничего не видя смотрит в окно.

Ра перезвонила через пол часа:

– Господин? У нас есть новый заказчик?

– Они все отказались, – после долгой паузы ответил Семен.

– Мне очень жаль…

Пару мгновений она ждала его распоряжений, потом вздохнула:

– Я уничтожу сведения и файлы.

– Нет. Пока оставь их. Я хочу предпринять кое-что еще.

Даже через телефон он понял, что она застыла на месте.

– Но… господин… – ей очень страшно возражать ему. Она шепчет:

– Умоляю, господин! Не надо…

– Что ты сказала⁈

– Пощадите! – она шепчет очень быстро:

– Пощадите нас обоих! Господин, вам нельзя работать без заказчика! Это нарушает устав! Умоляю вас, сжальтесь надо мной! Вы ведь знаете, кто придет за вами, стоит только нарушить…

– Он придет не за тобой, за мной.

– Но вы знаете, что станет со мной без… без вас! О, сжальтесь! Сжальтесь!

– Я не обещал тебе искупления. Лишь сказал – это возможно.

– Возможно – с вами. Без вас я пропала! Прошу вас!

– Еще слово и ты пожалеешь, Ра!

– Простите… простите, – рыдая, она положила трубку.

Он вовсе не был самоубийцей. Нет, конечно нет. Дразнить судьбу, нарушая устав, он никогда бы не стал. Слишком страшны последствия. Устав прост и понятен. Устав запрещает любое вмешательство в дела людей. Он имеет право вести дело, только если заказчик обращается сам и добровольно. Если заказчик умирает, он может предложить его семье продолжить дело. Но если они отказались, он должен уничтожить все и отступить. Нельзя искать нового заказчика, нельзя рассказывать другим людям, чтобы получить заказ уже от них. Но все же есть некий шанс. Лазейка в уставе. Очень маленькая лазейка и если повезет, может получиться… или нет. Он набрал номер, глянул на часы. Уже девять утра… что ж попробуем.

– Карина? Доброе утро. Я вчера вам звонил. Вы не могли бы встретиться со мной? Лучше прямо сейчас. Это очень важно. Прошу вас.

– Прямо очень пре-очень важно? – она усмехается.

– Да. Невероятно важно. Я приеду прямо сейчас куда скажете.

– Ну-у… – она тянет время, потом решается. – Ладно. Приезжайте в кафе «Гвоздика». На Минской, знаете?

Не хватило всего ничего. Может быть нескольких минут. Он понял это еще входя в двери. Жнец занял столик прямо в центре. За его спиной зал надвое разделяла арка. Три ступени за ней вели вверх и там, за дальним столиком, у окна сидела Карина. Обойти жнеца не получится. Карина не знает его лица. Все кончено. Он опустил руки и подошел к жнецу.

Люди обходили их кругом, занимая места как можно дальше. От жнеца исходила огромная сила, будто находишься рядом с трансформаторной будкой. Семену казалось, воздух вокруг трещал, но конечно же люди не слышали этого, хоть внутри и ощущали что-то вроде тревоги. Семен опустился на стул напротив. Жнец смотрел в крышку стола, руки сложены на краю.

– Здравствуй.

Семен в ответ только кивнул. Даже у него с непривычки сохнет во рту.

– Ты знаешь устав, Семен.

Он кивает опять, зачем-то.

– Ты нарушил устав, пригласив её.

Еще один кивок.

– Устав гласит ясно: только люди могут выступать заказчиками расследования и инициаторами расследования. Любая попытка склонить человеческое существо на расследование является нарушением устава.

– Я знаю. Мне жаль.

– Тебе следует встать и уйти.

– Я ухожу.

Спорить нет смысла. Семен встает. Карина за аркой, будто на другом конце света. Она смотрит в окно. Всему конец. И вдруг в каком-то дурном отчаянии, он с шумом роняет стул.

Стул железный, он катится по полу и ужасно гремит. На него смотрят все. Все кафе синхронно повернуло головы и Карина у окна привстала, чтобы разглядеть источник грохота. В этот момент он улыбается извиняясь, но смотрит только на неё. Она все понимает. Встает и через весь зал идет к ним.

– Михаил? Это вы? – она с любопытством смотрит на него, он чувствует её взгляд и поднимая стул улыбается:

– Да, я. А вы – Карина?

И тут она замечает жнеца.

– Здравствуйте.

Он поднимает голову и скользит взглядом по ее руками и груди, в глаза не смотрит, конечно. Затем встает и говорит Семену:

– Устав должен быть соблюден. Мы не предупреждаем дважды. Ни ты, ни я.

И уходит.

Карина, озадаченно посмотрев ему вслед, спросила:

– Это ваш друг? Он военный?

Семен скупо улыбнулся:

– Военный? Да. Он военный. В некотором роде. Сядем сюда?

Глава 3. Бегство Прохора

Каждый человек имеет право обратиться к хранителю, если другой человек воздействовал на его жизнь с помощью силы, сверх отмеренной каждому.

Хранитель должен отразить душу и определить ущерб, после чего восстановить баланс и равновесие, и воздать обидчику.

За окном широкая площадка, за ней ряды кустов и автобусная остановка. Дальше шумит проспект. Жнец ушел, в этот раз повезло, невероятно повезло. Несколько мгновений он чувствует, как в кафе гаснут отголоски присутствия столь мощной силы.

– Ну вот я и пришла, Миша. Я слушаю вас, – между тем говорит Карина и тут же возражает, морща лоб:

– Хотя знаете, что? Вы вовсе не Миша. Вы совсем не похожи на Рому. Вообще. И на мишино фото вы тоже не похожи.

– Я не Миша, это правда, – теперь нужно быть очень осторожным. Невероятно осторожным, чтобы не сказать лишнего. Жнец не станет предупреждать дважды, это правда. Важно не склонять ее, не намекать. Пусть просто завяжется дружба, ничего другого и не нужно для начала.

– Выходит, вы солгали. Кто вы? Чего хотите?

– Меня зовут Семен. Я работал на Романа Николаевича со вчерашнего дня. Я позвал вас, чтобы сказать, он умер.

Она побледнела:

– Умер? Что? Не может быть! Я бы знала!

– Это случилось несколько часов назад. Сегодня, на рассвете.

Она молчит, барабаня рукой по поверхности стола. Наконец, подняв голову, спрашивает:

– Убийцу поймали?

Семен приподнял брови:

– Почему вы решили, что он убит?

– Но… – теперь она удивлена. – Но что же еще могло случиться?

– Инфаркт.

Некоторое время она молчит и вдруг повторяет с явным облегчением:

– Инфаркт!

– Вас это обрадовало? Мне так показалось.

– Ну конечно! Знаете, насильственная смерть, это страшно, значит кто-то отнял жизнь, отнял его дни. А смерть от болезни… это как промысел высших сил, понимаете? Никто не знает, что и кому суждено. Понимаете?

– Карина… – он катает ее имя на языке. – Роман думал, что вы хотите его убить. Был уверен в этом.

Она ошеломленно на него смотрит:

– Что-о? Но почему?

– Не знаю. Это я и должен был выяснить.

– Теперь-то он умер от инфаркта и понятно, что ошибался насчет меня!

– Карина. Я могу попросить вас, взгляните на меня?

Он медленно поднимает голову, готовый отвести взгляд через секунду. Карина поднимает голову тоже. Миг, и она смотрит ему прямо в глаза. Она смотрит и вдруг улыбается. Её глаза не наполнились болью, в них не появилось ничего, кроме легкой грусти, сколько он не пытается проникнуть глубже. Она продолжает смотреть, не отводя взгляд, не вздрагивая, не отстраняясь, смотрит, будто бы это что-то совершенно обычное и нормальное. Она смотрит вопросительно, доверчиво. Ошеломленный, он решается на еще один вопрос. Не отводя взгляда спрашивает:

– Карина. Скажите, вы ненавидели его? Желали ему смерти?

Хрустальной чистоты слеза, исходя светом, стекает у нее по щеке. Как же долго, долго, долго, она смотрит ему в глаза!

– Нет. Я не хотела ему смерти. Я не ненавидела его.

– Почему вы его оставили? Почему ушли?

Пожав плечами, она ответила:

– Не было ни одной причины оставаться, я ведь говорила вам!

– Почему же? А деньги?

– У меня чуть больше фантазии.

– С деньгами любая фантазия становится реальностью.

– Далеко не любая.

– О чем же вы мечтаете?

– А вот это уже не ваше дело! Знаете, вы так смотрите, будто это я вчера ночью залезла ему в грудь и остановила сердце! Хватит. Надоело.

– Я не хотел вас обидеть. Можно мне еще поговорить с вами?

– Не сейчас. Я так злюсь! – только теперь она отводит взгляд. – Я позвоню вам сама. Позже. Может быть.

Она уходит, рассержено двигаясь к дверям. Семен смотрит ей вслед. Что-то похожее на смутное, непонятное желание вдруг толкается внутри него. Он знает это чувство. Прежде не раз ощущал его через других. Но вот теперь оно появляется внутри не как отражение чужих эмоций, а как собственное. И пропадает так же мгновенно. Он думает мгновение и понимает: вокруг него люди, сам не заметив, он кого-то отзеркалил.

Ра встречает его, будто он вернулся из могилы. Ее лицо снова залито слезами. Едва он входит, она падает в ноги, и рыдает, обхватив его колени.

– Довольно. Отпусти. Ты же видишь, меня не забрали.

– Господин! Простите, я так рада! Так рада!

– Хватит поливать меня слезами. Я не твой мертвый жених. Отпусти и принеси мне выпить. Я устал.

Ра убежала на кухню, всхлипывая на ходу. Зазвонил телефон. Не мобильный, домашний. В последнее время такое почти не случалось. Он взял трубку.

– Да?

– Старый приятель, как ты? Если я слышу твой голос, значит было только предупреждение?

– Удалось отделаться им. Здравствуй, Прохор.

– А что ты натворил?

– Как ты узнал?

– Не узнать было сложно. Я ведь страж, защитник границ и проникновение в мир слышу всегда. Тем более проникновение такого существа! Когда он шел, граница гнулась, будто дерево в бурю! Ну а узнать, что он пришел к тебе было и вовсе просто – жнец оставляет след не хуже реактивного самолета.

– А я думал, ты его спросил.

– Спросил жнеца? Ты все такое же дитя, как и сто лет назад, Семен. А-а, это шутка, я понял! Так по-человечески получилось! Так что ты сделал?

– Приходи, расскажу.

Прохор с интересом оглядывал квартиру. Обошел зал, кухню, бросил взгляд на Ра, сел на диван так, чтобы видеть окно. Кусимир тут же подбежал к нему и лег, подставив пузо.

– Предатель, – сказал Семен коту.

– Да, кошки любят нас, мы ведь берем на себя часть их работы – сторожим границы мира от злобных тварей, а кошки больше всего любят спать кверху пузом, да, Кусимир?

Кот довольно заурчал, изогнулся и кивнул.

– У тебя тут неплохо. Так много места! Есть окна. Как ты придумал переехать сюда? Я бы сам не догадался, как это здорово. Можно сидеть и смотреть на мир… потрясающе!

– Ра нашла этот дом. Ты ее видел в прихожей.

– Ра? Ра… а, ясно! Давно подобрал?

– Года три, как.

– Почему?

– Посмотри сам.

Семен крикнул:

– Ра! Принеси нам… что ты будешь, Прохор?

– Как всегда спирт. Эти тела вечно мерзнут. Но если нет, пойдет что угодно.

– Ра, принеси спирт.

Она явилась очень быстро, поставила поднос на столик, сложила ручки, сама невинность, пролепетала:

– Что-то еще господин?

– Да, кое-что еще, взгляни-ка мне в глаза, детка, – произнес Прохор.

Она посмотрела на Семена вопросительно, но тут же опустила взгляд.

– Ра, разве я не говорил тебе, что подвергать слова моих гостей сомнению не следует? Никто из них не сделает того, с чем я не соглашусь. Ты будешь наказана за дерзость.

– Простите…

Она поднимает голову и смотрит на Прохора. Миг, другой. Ее лоб покрывает испарина, она краснеет, слезы льются по щекам.

– А, вон что. Какая гадость… не понимаю. Зачем они творят это? Ведь последствия понятны и просты.

– Как раз нет. Они же думают, что Бога нет, загробной жизни нет и никто с них не спросит. Эта иллюзия позволяет им воплощать все самые жуткие мысли и вот, смотри, что они творят иногда, – говорит Семен.

Ра дрожит, но глаз отвести не смеет. Наконец ее тело начинает ритмично трястись, она падает на колени, хватаясь за горло. Только тогда Прохор отводит взгляд.

– Зачем ты ее подобрал?

– Ты же видел все.

– Все, кроме твоих мыслей. Ты взял заказ, нашел малолетних ублюдков…

– Все как обычно – предупредил, предложил раскаяться и искренне попросить прощения. На этом месте все начинают дерзить. Ну и они дерзили и даже угрожали. Тогда я совершил обычный ритуал отражения. Все как всегда. Но потом, в последний момент я заглянул в её душу. Ты видел, на дне?

– Она, бедняга, ее мучили в детстве, ну и что? Таких море и у каждого есть простой выбор – стать таким, же, как и те, кто его мучил, или нет. Она выбрала первое. Да, признаю, ей было сложно, но что это меняет? Баланс был нарушен, закон есть закон.

– Я о другом. Она искренне просила об искуплении. Просила, чтобы я помог ей раскаяться.

– Ах, вот что! – Прохор взял стакан спирта и опрокинул в рот. Причмокнул губами от удовольствия.

– Надеюсь, ты знаешь, чем это кончится, – со вздохом он поставил стакан на поднос. – Тут два варианта: ты либо выбьешь из нее все человеческое, либо ей начнет нравится то, что ты с ней делаешь. Кстати, ей уже начинает, ты не заметил еще? Но это не искупление! Искупление происходит если выбор сделан сознательно и свободно, только так! А у нее уже нет никакого выбора, она знает, что дурные дела наказуемы и сомнений у нее нет – ты показал ей. Она служит из страха, так, или иначе, она станет хорошей собакой, но человеком ей уже не стать.

Прохор перевел взгляд на девушку. Ра все еще стояла на коленях, держась рукой за столик. Пот высыхал на бледном лбу.

– Что ты сделала со своей жизнью, а? Зачем? Много счастья тебе принесло то деяние? Помнишь ту кровь и слезы? Они радовали тебя?

– Я…

– Молчи. Я все знаю. Ты просрала свою душу и ради чего? Пошла вон. Глупая девка.

Из черных туч за окном вдруг посыпались снежинки. С высоты, не видно было, как падая на землю они тают и смешиваются с грязью. Здесь, наверху, снежинки медленно кружась, танцевали первый танец этой зимы.

– Вот ради чего нужен верхний этаж. Решено. Куплю себе такую же квартиру! – воскликнул Прохор и посмотрел на Семена. – Итак, что произошло, почему к тебе приходил жнец?

– Либо у нас, либо поблизости появился сильный колдун. Специалист по проклятьям. Мой заказчик умер от его проклятья.

– Заказчик стал жертвой и ты не успел найти колдуна?

– Именно. Для людей эта смерть выглядит естественно. Конечно я пошел к его родне, но они отказались нанимать меня. Остается его бывшая девушка. Теоретически, она могла бы стать заказчицей, но по правилам устава я не могу рассказать ей ничего. Все же я решил связаться с ней и это почувствовал жнец.

Прохор приподнял брови:

– Послушай, зачем? Это их людская возня. Нам нельзя вмешиваться ни во что, пока они сами не попросят.

– Я знаю.

– Так зачем?

– Хотел увидеть эту девушку. Заказчик считал её виновной. Я хотел проверить так ли это.

– У меня кончились вопросы, а повторять один и тот же не хочу.

– Ладно. Помнишь, наше знакомство?

– В девятьсот третьем? Как сейчас помню, золотой был год! Съезд РСДАП, Сионийский собор, на юге бунт, тагильское крушение, женщинам разрешили ездить на втором этаже трамвая!

– На втором этаже конки.

– Ну да, конки. И ты такой юный приехал в Питер. Конечно я помню. А что?

– Помнишь, мы сидели с тобой в фойе Лиговского театра? Его только открыли тогда. Был ноябрь, как и теперь. Ты рассказывал мне, что вернулся из Сибири. И там…

– Я говорил об этом⁈ – теперь Прохор посмурнел лицом. – Что это ты взялся вспоминать?

– Ты мне говорил тогда, есть особые признаки чистой души.

– Зачем тебе это? – спросил Прохор довольно резко.

– Кажется, я встретил ее. Здесь. Сегодня.

– Ра! – крикнул Прохор. – Ра! Принеси еще спирт! Бутылку! Две! Неси!

– Каковы признаки? Помнишь, ты говорил, но я тогда не слушал.

– Признаки многочисленны. Но хватит и одного. Если это есть, другое и не нужно. Они могут смотреть нам в глаза.

– Сколько времени?

– Да хоть сколько! Хоть сколько!

Ра явилась с подносом и бутылками, поставила на столик. Семен отпустил ее движением руки. Подумав, сказал:

– Иди, погуляй. Сходи… на горку покататься. Или куда тебе хочется. Купи что-то вкусное. Платье купи. Да, что хочешь купи! Ты знаешь где деньги. Возьми сколько нужно.

– Спасибо, господин. Через сколько мне вернуться?

– Вернись когда закончишь развлекаться, но не слишком быстро. Все, иди.

Она повернулась и убежала, схватив с полки его карточку. Прохор проводил ее тяжелым взглядом, сорвал пробку, раскрутил бутылку, и запрокинув голову, вылил себе в горло.

– Чистая душа, значит, – проговорил он, бросив пустую бутылку на ковер. – Ну, теперь можно и поговорить об этом. Давай, что ты хотел узнать?

– Ты ведь и тогда был пьян, да? Когда мы сидели в Лиговском театре?

– Еще как был! Трезвый я о них не говорю. Постой. Скажи мне, ты ей в глаза смотрел?

– Смотрел.

– Долго?

– Долго.

– Точно, чистая появилась… – он посмурнел еще больше, потом вскинул голову:

– И что? Тебе понравилось смотреть ей в глаза⁈

– Это было странно. Она так и не отвела взгляд. Все смотрела, смотрела. Улыбаясь. Я никогда не смотрел в глаза человеку больше трех секунд. Странное ощущение, но… приятное.

Прохор усмехнулся одними губами.

– Приятное! Очень человеческое слово. Да уж!

– Я смотрел в её глаза дольше минуты.

– Чистая душа явилась. Что ж ей тут надо⁈ Ох, Семен, уеду я сегодня же отсюда. Переберусь куда подальше.

– Только расскажи сперва, что они такое? Чистые души?

– Что они такое, что такое… хмм… Чистые души – это комочки света, настоящей, создающей силы, божье творение в чистом виде. Начало жизни, надежда и любовь.

– Тогда что в них плохого?

– Плохого? – Прохор усмехнулся. Глаза светло-синего цвета, когда он выпивал, бледнели ещё сильнее и казалось, в белизне плавают только черные точки зрачков, что выглядело немного жутко, – Ничего в них нет плохого, просто им тут не место.

– Оглядись, – предложил он и встал, будто не в силах дальше сидеть. Сделал круг по комнате, остановился у окна, прижавшись к стеклу лбом:

– Ты смотрел на этот мир? Где мы находимся? Это место для совершенства? Нет, это место тяжелого обучения. Несовершенные души в бренных телах ищут свой путь через тернии страданий. На кой всё это комку чистого света⁈ Этот мир лишь стремиться стать им, но этот мир не знает истинного света, его суть – полумрак. Когда здесь появляется настоящий свет, люди сходят с ума.

– Как две тысячи лет назад?

– То был Сын Божий. Он знал кто он и зачем, а чистая душа это другое. Она не знает зачем явилась и скажу правду, никто не знает.

– Ты будто бы боишься их?

– Боюсь? Возможно. Они вносят хаос. Этот мир полон швали, вроде твоей Ра и других подонков, лишенных сил, выдерживать соблазны. Как чуть что, они кричат, требуют, не желают проявлять терпение. Едва только в их кровь впрыскивается доза гормонов, они, как обезумевшие идут на поводу у своих страстей! И вдруг среди них, в этой клоаке, появляется луч истинного света! Они не знают, как жить в свете, они боятся света, свет обнажает их сущность и в тоже время они вожделеют его! Это самый настоящий парадокс: тьма, стремящаяся к свету и боящаяся его больше всего в мире! И вот, разрываемые одновременно страхом и желанием, их души погружаются в хаос и вокруг тоже наступает хаос, все летит в тартар. Скажу тебе правду, если в мире возникнет сразу десяток чистых душ, миру придет конец. Его разорвет на части. Он не достаточно чист для света!

– Что случилось там, в Сибири? Там ведь была чистая душа. Ты говорил тогда, в Питере, – осторожно спросил Семен.

Прохор усмехнулся, грустно качая головой.

– Есть еще выпить,?

Семен провел рукой, указывая на полки:

– Выбирай.

Прохор оттолкнувшись от оконного стекла, запрокинул голову рассматривая стоящие бутылки:

– Сплошное человечье пойло, но вот это… ладно. Так ты хочешь знать, что было в Сибири? Там возникла чистая душа, вот что там случилось. Городок сгорел, исчез, он заброшен, там были убиты десятки, некоторые обезумели, другие бежали, кто-то остался и умер от тоски…

– Подожди, и это сделала чистая душа?

– Нет. Говорю же – они лишены зла. Чистая душа не делала ничего, только появилась. Все остальное сделали люди. Представь себе, если бриллиант с голову Кусимира поместить на площади. Бриллиант ничего не делал, всё сделали люди. Если тут и правда появилась чистая… всё, что было в Сибири повторится и очень скоро. Кто-то скоро умрет.

– Мой заказчик, про которого я говорил, уже стал жертвой. Идеальное проклятье. Две дозы живого солнца не удержали его.

– Заказчик был связан с чистой?

– Да. Они были вместе. Недолго.

– Ревностное проклятье? Кто-то другой желал чистой души, мечтал обладать светом и не вынес, что чистая принадлежит другому. Проклятье получилось таким идеальным, ведь колдун одержим дикой страстью и желанием. Может быть, он не имел прежде особой силы, но теперь его толкает невероятная похоть.

– Значит, колдун мужчина?

– Вовсе не обязательно. Эта похоть особого рода, не та, что испытывает мужчина к женщине. Эта страсть не физическая, чистой хотят обладать как вещью. Особо ценной, но вещью, её вожделеют не понимая ради чего.

Несколько мгновений они молчали, глядя, как за окном падает снег.

– Ты пытался что-то сделать там, в Сибири? – тихо спросил Семен. – Помочь? Или… исправить?

Прохор тяжело вздохнул:

– Что я мог? Только смотреть, как люди творят ужасные вещи в погоне за чистой душой. Устав не дает нам вмешиваться. Люди должны пройти своим путем, делая выбор каждый день. А мы можем лишь наблюдать… лишь наблюдать за тем, что они творят!

Горечь звенела в его голосе, Прохор опрокинул в себя еще немного алкоголя, отбросил очередную бутылку:

– А, черт! Всё, больше не спрашивай меня. Я уезжаю. Сейчас же. Когда всё кончится, найди меня, ладно? И вот еще что… отдай мне Кусимира? Ему со мной будет безопаснее.

Кусимир вспрыгнул на диван и мякнул.

– Спроси его сам, – махнул рукой Семен. – Кстати, почему меня не уговариваешь уехать?

– Что толку? – глаза у Прохора совсем побелели и черные зрачки плавали будто бы совсем хаотично. Семен вспомнил, как однажды они выпивали с какими-то девушками. Сперва девушки удивлялись, сколько Прохор может выпить, хотя львиную долю он выпил так, что б они не видели, а потом, когда глаза побелели, они увидели его плавающие зрачки. Визгу было море. Девушки готовы были выпрыгнуть в окно, когда Прохор посмотрел каждой в глаза. Семен был уверен, что теперь они сойдут с ума от ужаса, но девчонки неожиданно притихли.

Семен ждал, что они с криками убегут, но девушки остались. И вытворяли такое, что поутру сладко ныли чресла. Прохор потом сказал: многие люди мечтают хоть как-то разнообразить свою жизнь, многие люди мечтают о большем, чем могут сами увидеть. Нужно только знать как спросить.

– Я не зову потому, что ты уже посмотрел ей в глаза, – устало сказал Прохор. – Теперь ты не уедешь, хоть самым лучшим было бы сбежать. Но ты уже обречён… Постарайся… впрочем не важно. Больше ничего не спрашивай. Кусимир? Ты пойдешь со мной?

Кот мявкнул, соскочил с дивана, подбежал к ногам Прохора и потерся об них, а потом бросился назад, и карабкаясь по Семену, как по стволу дерева, залез к нему на плечи.

– Да ради света, кот, что ты делаешь рядом с жалким зеркалом⁈ Тебе нужен страж, протектор, настоящий Прохор, как я. Эх, зря остаешься!

Они простились в прихожей и Прохор ушел, нацепив на нос темные очки. С неба всё еще валил снег и брюхатые тучи висели низко. Семен представил, как друг будет выглядеть на улице в темных очках и усмехнулся.

Глава 4. Подменыш

Хранителям запрещено самим искать заказчиков.

Машинально он поднял бутылку, оставленную Прохором, затем другую, выбросил в кухне в ведро. Прошелся вдоль окон, глядя на город, лежащий внизу. Темнело. Дальние углы комнат погружались во мрак. Он задал себе вопрос: мог бы он сейчас уехать и забыть об этой истории? И кивнул сам себе: мог бы и легко.

Прохор придумал мнимую опасность. Он думает, что Семена заденет разлука с девушкой? Да, ему хотелось ещё раз посмотреть ей в глаза, но это было не так уж и важно. Если девушка вдруг умрет, он примет это, мир устроен очень просто и люди смертны.

Семён лег и закинул руки за голову. Потом перевернулся так, чтобы видеть окно. Там, в домах напротив, загорался свет в окнах. Он не понимал, для чего люди каждый вечер зажигают свет. Может быть им страшно смотреть во тьму собственных душ? Иначе ради чего они придумали все эти фонарики, лампочки и гирлянды?

Ра явилась рано утром. Тихонько приоткрыла дверь, скользнула внутрь. Он слышал, как она на цыпочках подошла к входу в зал и крутит головой, как сова на ветке.

– Иди сюда.

– Да, господин.

– Принеси кожаный ремень.

Она развернулась и вскоре вернулась с ремнем. без указаний встала на колени:

– Вот он, господин. Вы накажете меня за вчерашнюю дерзость?

Он спустил ноги на пол и сел.

– Скажи мне, ты счастлива быть здесь? Счастлива получать кару из моих рук?

Она кивнула, зажмурив глаза. Дорожки слез потекли по щекам.

– Выходит, мне нужно выбить из тебя это счастье. Ты не должна получать его. Здесь, сейчас, этому не время.

Она всхлипнула:

– Так значит, вы прогоните меня⁈ Ведь что бы вы не делали, я все равно с вами счастлива!

– Нет другого выхода? Почему? Тебе нравится боль? Ты влюблена? – спросил он.

Ра помотала головой неопределенно:

– Вы мой господин, я поклоняюсь вам, как богу… но я не могу вас любить, это как любить само солнце. Но я счастлива потому, что рядом с вами не слышу их… тех, кто пришел тогда за мной. Дело в этом, господин. Когда вы рядом, они затихают.

Она поежилась, обхватив себя руками. Семен наклонился, поднял повыше ее подбородок. Она быстро опустила взгляд.

– Так значит, ты всё еще горишь и только рядом со мной они отступают. Вот в чем причина твоего счастья. Ты, пожалуй, позволишь бить себя палкой и будешь рада.

Она закивала.

– Как вы поступите, господин⁈ Прогоните меня?

– Мне нужно обдумать это, – он отпустил ее. – Но не сейчас. Иди, займись делом. Покорми кота.

Новый заказчик приехал к нему в обед, через два дня после того, как Карина обещала перезвонить, а Прохор сбежал из города.

Это был мужчина, лет под сорок. Глаза у него чистые, ясные. Он сел, распространяя запах свежих духов, чужой заботы и уверенности. Семен, даже не заглядывая ему в глаза мог сказать, что за ним нет крупных грехов, а если покопаться, может быть найдутся драки в молодости, или еще что-то мелкое. Наверняка мужчина женат и женат успешно, а так же состоялся в профессии. Он не Р,Н., не зарабатывает миллионы, не ездит в роскошной тачке, он из тех, про кого говорят «соль земли». Такие редко приходят из-за своих проступков, обычно они приходят из-за родственников, или друзей. И как всегда, он оказался прав.

О. С., новый заказчик, жил с женой и сыном в доме, построенном на участке покойной тещи. Жили они тихо, мирно, без громких скандалов и проблем много лет, до того дня, пока О. С не вышел вечером на участок, чтобы отнести кое-какие вещи в сарай.

По соседству от их участка был небольшой пустырь. Когда-то, давно, там стоял дом, да хозяйка состарилась и ее забрал к себе сын, дом обветшал, потом и вовсе сгорел, сад зарос травой, пустырь и пустырь, одним словом.

Вот с этого-то пустыря его и позвали на помощь. Голос был женский, или детский. Сперва О. С решил, кто-то из подростков залез в развалины, может быть ранен. Помниться, у соседей был погреб глубиной метра три.

Он перелез через забор и продираясь сквозь заросли, пошел к остаткам дома, когда кто-то там вдруг засмеялся. Смех был мелкий, злобный.

– Меня аж мороз продрал, когда я услышал. Тогда-то я развернулся и пошел назад, поскорее! Шел и оглядывался, но там никого не было. А когда вернулся к себе домой…

Оказалось, что участок не его – исчезла баня, беседка и даже дом. Вместо кирпичного коттеджа стояла старая тещина развалюха, которую он снес лет десять назад. Сперва он подумал что ошибся направлением. Потом, что сошел с ума. Жена, когда он вошел, встретила его испуганно, сын смотрел исподлобья.

– Будто бы я чудище какое-то… а потом, когда я спросил, где наш дом, они вовсе будто испугались и начали меня уговаривать, как больного. Жена успокаивала, уговаривала поспать. Принесла водку, какую-то дешевую, какой у нас в доме никогда не было, а сын выглядывал из-за угла, ну, чисто волчонок.

О. С от водки отказался, а поспать решил лечь. Чувство было, будто он в кошмаре и скоро проснется. Но утром кошмар не исчез.

Всю его жизнь будто покорежило. Люди вокруг были те же, но все остальное изменилось. Жена его почему-то боялась, как и сын, друзья не брали трубку. Исчезла машина, исчезло их маленькое дело, любовно выстроенное с нуля. Изменения коснулись всего, О. С. как-то разговорился с женой о ее детстве и о собаке, которая у нее была, но жена сказала, что у нее не было собаки, был кот. Вроде бы мелочь, но именно о ее собаке они заговорили когда-то давно на студенческой вечеринке и с той беседы все и началось. Забыть такое, или перепутать он не мог, а теперь чувствовал, будто некий великан выбивает из под ног опоры.

Три недели он бился в кошмаре, как муха о стекло. Сперва было невыносимо, потом понемногу начал заново выстраивать уже когда-то выстроенную жизнь, нашел работу. Жена и сын постепенно оттаяли, удивлялись сперва, он слышал, как они говорят между собой о том, что он больше не пьет по бутылке каждый вечер. Будто бы он пил когда-то!

Как-то, возвращаясь домой, он увидел на улице своего бывшего партнера с которым вместе строил свое дело. Андрей был первым, кому он позвонил, только вот Андрей бросил трубку. О. С. остановил свою семерку жигулей(да, да, пришлось купить для начала хоть это) и вышел. Бывший партнер рванул от него, как от прокаженного. О. С рассмеялся и тогда Андрей вздохнул и развернулся: