Текст книги "Чистые души. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Рина Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Здравствуйте. Кирилл Мусин здесь? Он срочно нужен.

Семен знал, что все они из аудитории видят сейчас перед собой помощника декана. Вот, преподаватель поглядывает недовольно, но отказать не решается. Худенький паренек встает и идет к выходу.

Семен закрыв дверь, сделал жест и пошел вперед, парень, заплетаясь в собственных ногах, побрел следом. У лестницы робко пробормотал под нос:

– А что, собственно случилось?

Парень встревожен, но не сильно, он напряженно думает, перекатывая в голове разные варианты друг за другом. Прикидывает так и сяк и не находя ни одного повода для тревог, обретает уверенность и останавливается, едва они спустились с лестницы:

– В чем собственно дело, Николай Харитонович? Я не понимаю…

Семен легким движением руки приподнимает его за рубашку над полом, несет за собой, в тень, под лестницу, там ставит на ноги.

– Давай-ка кошелек.

– Ка… какой кошелек?

– Каринин. Который у тебя в кармане под пиджаком.

– У меня нет.

– Лучше отдай добром, а? Я не настроен карать сегодня. Поэтому предлагаю первый и последний раз! Слушай внимательно, аттракцион небывалой щедрости…

Он притягивает парня и встряхивает так, что у того стукаются зубы:

– Отдай её кошелек, дурень! Отдай и иди!

– Да на! – парень трясущимися руками вытаскивает изящный розовый картхолдер с прицепленный золотистым брелоком. Ничего особого, было б ради чего рисковать! Ах молодость! Может быть он хотел привлечь её внимание, вернуть потом: «Карина, это не твоё? Я нашел случайно. А идем пить кофе?». Опоздал парень. Она уже занята и её тебе я не уступлю, – посмеиваясь думал Семен. Он уже отошел на несколько шагов и ничего бы не услышал, если б не его особый слух. Парень пробормотал не желая, чтоб его слышали:

– Гадина! Всегда ей везет, чтоб она сдохла.

Из ненависти, что выбралась наружу, можно было вязать веревки. Семен повернулся на пятках. Парень попятился, повернулся и бросился бежать.

– Стой!

Он догнал Кирилла у лестницы:

– Да стой! Я ничего не сделаю тебе, обещал же!

– Что вам надо⁈

– Расскажи мне, почему ты ненавидишь Карину!

– Отпустите меня!

– Не заставляй действовать по-плохому! – Семен снова тряхнул его.

Парень сразу сдался, обмяк:

– Да что вам надо-то⁈ Скажите нормально!

– Почему ты украл её кошелек?

– Потому что достала!

– Достала?

– Достала! Строит из себя королеву! Типа крутая! Вечно унижает всех, я типа такая секси, мой любовник на крутой тачке дает море денег!

Парень закатил глаза, кого-то пародируя.

– Меня сложно найти! Легко потерять и трудно забыть! Да что там! Пофиг, пусть живет как хочет! Но она тычет всем в лицо и унижает людей! Бесит!

Семен замер на месте. Что он говорит⁈

– Я взял кошелек чтоб хоть немного проучить. Пусть побегает, восстановит карты! Пусть ей тоже будет плохо!

Он вытер лоб, вздохнул:

– Я ничего не снимал, в смысле денег. Не для того забирал кошелек. Я не вор и не дурак, – добавил он и усмехнулся. – Хотел справедливости, но тут появляется крутой мужик и защищает ее! Разве это справедливо!

– Такова уж жизнь, – проговорил Семен не понимая что сказал и зачем. Внутри было колко и пусто. Разве может быть правдой то, что сказал этот парень⁈ Разве может⁈

Парень бросил на него взгляд, вздохнул и произнес сочувственно:

– Знаете… вы у нее не один…

– Ты про Романа говоришь? Взрослый, белая машина?

– Белый Инфинити? Этот был летом. А потом она ездила уже с сыночком директора холдинга. Максим, тусовщик, его весь город знает. Они по клубам зажигали. Он её устроил к папе стажеркой. И катал на… тачке и не только. Правда уже месяц его не видно, может бросил.

Семен склонил голову на бок:

– А тебя… тебя она не бросала, а? Может ты потому так зол на неё?

Кирилл фыркнул совершенно искренне:

– Меня? Во-первых она на такого как я не посмотрит – нет бабла! Во-вторых мне самому такое счастье на фиг не надо!

– Вы мне не верите⁈ – тут же спросил парень.

– Знаешь… твое мнение немного отличается от того, что о ней обычно думают другие.

– Да-а⁈ И кто же он ней думает по другому? Максим, или такие, как он? А вы спросите у кого угодно тут о ней, узнаете много нового! – он обвел рукой вокруг. – Хотите, я вас сам отведу к девочке одной, которую ваша Карина затюкала? Она вам расскажет. И другие расскажут!

– Не надо, я понял, – Семен развернулся и ушел. Парень позади крикнул:

– Постойте! Как же так! Вы были Николаем Харитоновичем, почему у вас лицо изменилось⁈

Семен вышел на улицу. С неба все так же валил снег. Натужно пыхтя проехала снегоуборочная машина, за ней еще одна.

Зазвонил телефон. Ра.

– Да, слушаю.

– Я скинула вам некоторые файлы, которые можно получить по сети. Там ничего не ясно, с этим поселением. В некоторых источниках пишут, его и вовсе не было, будто Рачительный – это легенда. Есть такая версия.

– Эта версия не соответствует действительности, Ра, – произнес он.

– Да, я поняла, господин. Но источников мало, а те, что есть очень неполные. Почему покинули Рачительный не ясно. Пишут про пожар, пишут про эпидемию. Вроде внутри поселения даже была война между своими же, то есть между жителями, понимаете?

– Есть что-то еще? Научные статьи, карты?

– Нет, господин. Мне удалось узнать, что в Салехарде есть музей и там целая экспозиция на эту тему, но она временно в запасниках, или как там музейные склады называются? А в Уренгое, господин, это, кстати, в ста километрах от предполагаемого места того острога, была церковь и там были церковные книги с тысяча шестисотых, их тоже переправили в салехардский музей. Говорят, там были книги из Рачительного. Но я, честно сказать, не верю. В те времена – какие книги? Я просила копии, но они не оцифрованы и фото они не высылают. И посмотреть нельзя, только если работник науки. Что дальше делать, господин? Я могу найти себе удостоверение какой-нибудь ученой и поехать, все сфотографировать и привезти, если вам это нужно.

Семен сбежал со ступеней, когда гребень снега от снегоуборочной машины лег на землю. Стеклянное здание медиахолдинга блестело колкой льдиной среди города, засыпанного снегом.

– Хорошо, закажи мне билет до Обдорска и потом еще билет до Нового Уренгоя на самый ближайший рейс…

– Господин, но тут появился новый заказчик. Вернее заказчица.

– Как не во-время! – пробормотал он. – Хорошо, не бери пока билет. Назначь встречу. Ты уже говорила с ней?

– Да, господин. Вы, может быть слышали про её мужа. Он из соседнего города. Взял ружье и застрелил троих соседей. Просто так, вдруг взял и застрелил. Она думает, он одержим демоном.

– Демоном? – он усмехнулся приподняв брови. – Ясно. Почти всегда все их демоны живут на дне собственных душ и всплывают, когда их заливают из бутылки.

Пустой вестибюль медиахолдинга встретил его гулким эхо. Внутри пустое пространство до самой крыши, три стеклянных лифта, как жуки, замерли на разных уровнях. За конторкой никого не было, охранник дремал в углу, над экранами. Пахло запустением и спешкой, как в квартире накануне отъезда. Семен нажал кнопку и вызвал лифт. В тишине звук механизма напоминал шипение затаившегося зверя. Зловещего зверя, что несет опасность. Он поднял голову, скользнул взглядом по пустым этажам, нависшим над холлом. За стеклянными перилами никого.

На последнем этаже лифт вздрогнул и встал. Семен вышел наружу. За матовыми стенами внутри кабинетов двигались тени. Семен подошел к двери, что расположилась в конце, за поворотом. На стекле золотом было выведено: директор. Надпись ниже стерли какой-то жидкостью.

Семен постучал больше для порядка и сразу же вошел. Из-за стола, навстречу ему, поднялся Максим. Макс, который не так давно хотел его укусить и визжал совершенно по свински. Видимо те же воспоминания посетили и молодого человека потому, что он вдруг покраснел.

– Добрый день, – Семен поздоровался первым. – А я к вам по делу. Отвлеку ненадолго?

– Да, да, конечно. Садитесь! И спасибо вам большое. За все. За меня и папу. И той девушке, которая привела вас, Марфе тоже передайте спасибо. Она нам очень помогла.

– Она умерла.

Максим вскинул голову:

– Умерла!

– Её убило то, что убивало и вас. И потому я тут. Мне нужны ответы, только мне нужно, чтобы никто потом не узнал о том, что я задавал вопросы.

– Мне так жаль! – искренне воскликнул Максим. – Она была… такая молодая и… я даже не успел извиниться за свое поведение…

– Ничего, она видела вещи и похуже.

– Насчет вашей просьбы, я, конечно, никому ничего не скажу!

– Мне нужно, чтобы вы и сами забыли поэтому я хочу покопаться у вас в сознании. Совсем не долго. Подойдите.

– В сознании… – Максим замер.

– Так надо. Подойдите.

– Ну… ладно, – пожав плечами, Максим обошел стол и остановился напротив. – Спрашивайте.

– Ты знаешь Карину?

Парень хлопнул глазами, будто не понимая.

– Карину?

– Да, девушку из университета. Ты ведь устроил её сюда стажеркой?

– Я не помню, – пробормотал парень. – Не помню!

Семен протяжно вздохнул. Поднял руку, коснулся лба, провел пальцем вверх до корней волос, будто сдвигая преграду. Прислушался, хмыкнул:

– Да, ты не помнишь. Прелестно… а как зовут твою секретаршу, например, помнишь? Или хотя бы где ты учился?

– Эммм…

– Не помнишь?

– Не помню.

– А декана на факультете?

– Мммм…

– Какой номер у твоей машины?

– Это очень странно, но я…

– Что ж, ясно.

– Почему так? Я все забыл! – Максим вернулся назад и рухнул в кресло. – Я не понимал ведь даже… все забыл. Как же так?

– Это последствия проклятья. Такое бывает. Проклятье почти убило тебя, не мудрено, что оно разорвало твою память в клочья… внутри тебя есть что-то, но это обрывки. Ты и сам не понимаешь, пока не хочешь найти в памяти что-то конкретное. Ты копаешься внутри себя, но там только цветные пятна и разные лица, а кто есть кто, ты не понимаешь.

– Все так! А это пройдет? – крикнул Максим, когда Семен уже стоял на пороге.

– Вряд ли. Но новые воспоминания останутся. Твоя жизнь пошла заново, воспользуйся этим с умом.

Карину он нашел на этаже ниже, в офисе, разделенном оргалитовыми панелями на пчелиные соты.

Он увидел её издалека, Карина говорила по телефону и невольно Семен остановился, почувствовав как тепло поднимется внутри. Он стукнул костяшками пальцев в боковую панель и она подняла голову. Спустя миг её брови полезли вверх в удивленно-радостном выражении. Прикрыв рукой трубку, она шепнула:

– Ты тут⁈ Какими судьбами?

Семен вздохнул и указал на телефон взглядом.

– Да, да.

Она быстро попрощалась и обогнув перегородку, потянула его к выходу.

– Не надо было приходить на работу… пойдут слухи, да и неудобно!

Но он ясно слышал сквозь её ворчание неприкрытую радость. Наконец они оказались на пустой площадке пожарной лестницы. Вверх и вниз, все пусто.

Он притиснул её к стене и взяв обеими руками за щеки повернул так, что её глаза оказались напротив его.

– Карина…

– Господин, Семен, прекрати. Умоляю… я уже хочу тебя… не здесь же!

– Я принес тебе кое-что, – он протянул её кошелек.

– Да ладно⁈ – она схватила его, пролистнула все карты. – Так вот зачем ты пришел! Ой, и карточки на месте! Семен! – Теперь её глаза светились благодарностью:

– Как ты нашел его⁈ Ты просто чудо!

Она потянулась к нему с поцелуем. Семен обхватил ее руками, поднял, ее ноги обвились вокруг него. Где-то наверху хлопнула дверь. Она отпрянула:

– Вечером… вечером, ладно? Вечером я отблагодарю тебя!

– Максим, сын директора Ракиса, ты ведь его знаешь? – спросил он, поставив её на пол.

– Да, знаю. А что?

– Откуда?

– Роман познакомил как-то. В общем-то он знакомил меня с его отцом, с Ракисом Раимовичем, а с Максимом так, потому, что они были вместе. Роман рекомендовал меня Ракису, – она усмехнулась. – Мне очень нужна была работа.

– Ясно. Максим привозил тебя на учебу когда-нибудь?

Она пожала плечами:

– Наверное… не помню. А что такое то?

– Ничего. Увидимся вечером. Когда закончишь, приезжай.

Она потянулась и запечатлела на его щеке поцелуй:

– Хорошо… стой! Если я вдруг задержусь, ты же сможешь теперь сам позвонить мне, да?

– И не только это. Ты вообще теперь в моих руках.

Ра положила распечатанные файлы на столик, у дивана. Едва Семен сел в кресло, Кусимир тут же вспрыгнул ему на колени.

– Кот! Где ты бываешь все время? Я никак не могу показать тебе свою девушку!

Вместо ответа, Кусимир завел песню и принялся бодать его руку круглой, лобастой головой.

– Я тебе не Ра, иди к ней гладиться!

– Фффф! – выдохнул Кусимир и рухнул на бок, так, что Семен покачнулся. Еще бы – восемь килограмм!

– Ты не слишком много ешь? Не пора ли на диету?

– За собой следи, – фыркнул кот и закрыв глаза, уткнулся носом Семену в бок.

Вытащив листки бумаги, Семен принялся за чтение. Информации и правда было очень мало. Рачительный поставили у изгиба реки Таз в конце шестнадцатого века. В Богом забытом месте и покинули так же стремительно и быстро. Место, где он стоял уже исчезло. Поставили его как острог, во время продвижения вглубь Сибири стрельцов и казаков. Сперва Рачительный был крепостью, привалом во враждебном мире, потом, из острога превратился в торговую факторию, которая быстро расцвела. Поднялись над берегом деревянные стены с четырьмя башнями, вокруг крепости рос посад, на реке, у пристани толпились юркие кочи.

Дни Рачительного были недолгими – не успев расцвести, торговля зачахла и фактория пришла в упадок. Затем внутри нее случилась настоящая война. Двое воевод вдруг сцепились друг с другом. В чем была причина их ссоры никто не знает, но не успела она закончиться, началась эпидемия, а потом пожар совсем добил поселение. Остатки жителей, из тех, кто не погиб, сбежали в другие поселения. От Рачительного осталась только воспоминание, да церковные книги. Один из ученых даже посвятил этим книгам статью, рассуждая, правда ли эти записи были сделаны в Рачительном, или попали из какого-то другого поселения? Потратив десяток страниц, автор так и не пришел ни к какому выводу.

Отложив листки, Семен вздохнул и глянул на часы. Время встречи с новой заказчицей приближалось. Он осторожно провел ладонью по спинке кота, встал и направился к двери. Кошачий хвост дважды недовольно стукнул по покрывалу.

– Ну что поделать, Кусимир, у меня дела, – сказал ему Семен.

Глава 13. Одержимый демоном

Заказчицу он почуял сразу. Волны серой тоски мягкими кольцами стелились по полу. В них не было агрессии, или ненависти, только глубокое горе. Целое море скорби текло рекой, исходя от одной единственной сгорбленной фигуры.

На первый взгляд не скажешь кто это, мужчина, или женщина. Мешковатая куртка, капюшон. Человек прячется в одежде, будто в засаде, затаился, втянув в плечи голову. Кашлянув, Семен сел рядом, вытянул ноги.

– Здравствуйте.

Женщина глянула на него испуганно, кивнула:

– Добрый вечер.

– Я вас слушаю.

Семен прекрасно знал о чем пойдет речь, но хотел, чтобы она сама все рассказала. Звук её голоса и язык тела расскажет больше любых слов.

– Мой муж… вы не знаете? – она посмотрела с каким-то отчаянием, будто хотела, чтоб он сказал: да, знаю! Семен промолчал.

– Он убил соседей. Троих. Из ружья.

Она говорила едва разжимая губы, а внутри кипело недоумение. Его было так много, что Семен прекрасно мог представить, как она говорит таким тоном что-то вроде: «Мы приехали на дачу вчера. А там расцвели яблони. Посреди зимы». Удивление. Недоумение. Потрясение, вот что идет сначала, а уже потом стыд, отчаяние и горе. Горя совсем мало, на кончике ножа. Она еще не поняла ничего, она еще не верит.

– Он никогда не сделал бы такого!

– То есть, вы думаете, он не делал?

Она вдруг разозлилась:

– Да нет же! Сделал!

Семен развел руками:

– И что же? Вы удивлены?

– Вот именно то! Не мог – а сделал!

Промолчав, Семен обернулся, кивнул бармену:

– Одно капучино, принесите нам, пожалуйста.

Тот глянул удивленно, в кафе не было официантов, но кивнул.

– Он взял ружьё, я видела. Это был муж. Но это был не он. Вернее это был он…

– Но его как подменили? – попробовал понять Семен.

Женщина подняла на него огромные, удивленные глаза, Семен еле успел опустить взгляд.

– Нет… как будто его заговорили.

– Что вы имеете в виду?

Бармен принес кофе, покачал головой, будто сам себе удивляясь, поставил чашку и ушел.

– Это вам. Пейте, – предложил Семен. – Пейте и говорите. Кто его заговорил? Когда? Почему вы так думаете?

Она обхватила чашку двумя руками, сжала так, что пальцы побелели, сделала глоток. Её вдруг затрясло мелкой дрожью. Она благодарно кивнула:

– Спасибо! Оказывается я вся замерзла и даже не заметила! А про моего мужа, я вам все расскажу! Он был тихим, мирным. Добрым его бы никто не назвал, но он был справедливым. Понимающим. Меня уважал очень и держался с людьми гордо. А пол года назад ему начали сниться сны.

Она сделала глоток и продолжила.

– Сны, будто бы про него, будто себя видел во сне он, а вроде не себя. Видел наш дом и меня там видел, только я вела себя по другому и он сам будто был другой. И дом вроде наш, а все не так, как тут; и все как у нас, но не такое. Ему эти сны нравились, очень… и он мне про них рассказывал. И говорил: вот, если бы так и вот так поступили, жили б иначе. А потом те, из снов с ним начали разговаривать. С того все и пошло.

– Те из снов, это я так понимаю ваши тени?

– Тени? Не. Это как мы, такие люди, только их нет, они у него во сне. И вот они и говорили с ним. Всякое рассказывали, завлекали… и они его и настроили…

– Ваш муж пьет?

– Что вы! Нет! – как-то яростно выкрикнула она и Семен прищурился:

– Совсем не пьет, или бросил?

Она поморщилась:

– Он пил, врать не стану. Но раньше! Лет десять уже как совсем бросил. Другим человеком стал. Я теперь чаще него пью. Вот так.

– То есть теперь он бросил, а раньше пил… и ему начали сниться сны, где он, только другой он, разговаривает с ним. И что он говорил там, во сне?

– Он бросил пить десять лет назад, когда заболел. С тех пор вовсе не пьет. И раньше пил, но ничего такого прям не делал! Работал, вещи не пропивал.

– Так что он, другой он, во сне сам себе говорил? Расскажите.

– Что все вокруг виноваты! Все.

– В чем же?

Она пожала плечами:

– А во всем. Что квартира у нас двушка, а не трешка…

– Погодите, в этом кто виноват?

– Ну Петров, кого он застрелил, про него во сне говорили. Петров работал с мужем. В то время, когда еще квартиры людям давали. И нам тогда дали. По всему должны были трешку дать. У нас дети разнополые и родители с нами. А трешку не дали. Петров ляпнул: мол зачем им отдельная комната, они уже троих родили, пора и успокоиться.

– А Петров так правда говорил?

– Конечно говорил! При всех.

– А этот… Петров, вас не любил? Или вашего мужа?

– Так он же пошутил! Шутник был, молодой… а трешку нам не дали. Не из-за него же не дали! Он-то квартиры не раздавал! При чем он тут?

– Понятно. Что еще говорили голоса?

– Что жена Петрова подложила нам под дверь ведьмин мешочек. Мама мужа, свекровь моя, коврик вытряхивала, коснулась его. И умерла. Её муж тоже застрелил.

– А ваша свекровь умерла недавно? И заболела перед этим?

– Умерла. Давно-о! Давно умерла. Ничем не болела. Дура старая и все, не сиделось ей, такой характер. Она на дачу поехала, одна, никому не сказала из нас. Мы бы не пустили одну. Она с электрички шла, ногу сломала и три дня лежала там, у дороги. Так и умерла. Никто не заметил, она же в овраг скатилась и лежала! Вот ведь что!

– А жена Петрова её ненавидела?

– Не знаю. Чтоб совсем ненавидела, такого не было, но свекровь была глухая и любила рано вставать и радио слушать. Её за это весь дом ненавидел!

– Кого еще застрелил ваш муж? Там же было три человека?

– Ещё? А я про кого рассказала?… а, да. Еще их мальчишку, сына, младшего Петрова.

– Сколько лет было мальчику?

– Сорок почти уж. Он к ним в гости в тот день приехал, слава богу один, без жены, без детей!

И она перекрестилась.

Семен молча кивнул. Женщина смотрела, пытаясь поймать его взгляд. Ее глаза, распахнутые и застывшие будто навечно, в удивлении, упорно искали его взгляд.

– Не стоит смотреть мне в глаза.

– Почему? – спросила она.

– Вам не понравится, если я тоже взгляну вам в лицо.

– Почему?

– Хотите покажу?

– А давайте! – решилась она и когда он поднял голову, подскочила, вскрикнув:

– Ух ты ж!

Люди вокруг начали оборачиваться, она вжала голову в плечи, снова натянула капюшон.

– Поняла. Значит, правда можете помочь! Спасти мужа!

– Только сперва расскажите мне про сына Петрова. Он вас ненавидел? Что-то плохое сделал вашему мужу? Вашей семье? Что мужу сказали во сне?

– Да, это вообще чушь! – махнула она рукой, – Чушь полная, что мужу голоса говорили. Говорили, сын Петровых будто над нашей дочкой смеялся, вот что они ему сказали.

– Ну а на самом деле они были в каких отношениях? Сын Петровых и ваша дочка?

– Да ни в каких в том-то и дело!

Семен приподнял бровь:

– Может быть вы не знали?

– Чего я не знала?

– Может между ними все же что-то было?

– Да что там было! Дочка наша со школы встречалась с Вадиком. С Вадиком, понимаете? Любила его, аж дышать не могла. Какой Петров, а⁈ Когда она после школы сразу за Вадиком в Москву уехала, там с ним все время, потом поженились они? И живут, слава богу, очень хорошо! А Петров в ее сторону даже не глядел. Он Карину любил, жить без нее не мог! Ну и че там было у них с дочкой⁈ Ничего там и не было никогда! А они говорят – Петров сын над дочкой смеялся, мол поматросил и бросил. Чушь это!

– Карину, значит, любил… – проговорил Семен. – Вот как.

– Ну да! Карину.

– Подождите, – Семен встал, – Я сейчас приду.

Женщина смотрела в спину, пока он меж столиков шел к туалету. Там, закрыв дверь, он потянул пространство, перепрыгнул пару трещин и оказался на улице.

Подошел к машине. Через высокие окна видно были столики в кафе и женщину, смотрящую в сторону туалетов. Семен открыл дверцу, порылся в бардачке. Вроде бы у него было фото Карины. Нет, показалось. Так и знал. Семен сел за руль, на ощупь дотянулся до своего стола в квартире, потом цыкнул с досадой: какой стол, какое фото, двадцать первый век, все в телефоне! Это из-за эмоций он забыл. Как же глупо, по-человечески!

Тем же путем он вернулся назад. Когда вошел в зал, женщина быстро отвернулась. Семен сел за столик, положил перед ней телефон:

– Вот, посмотрите. Это она? Карина, с которой встречался младший Петров?

Она старательно прикрывая глаза ладонью, чтобы ненароком не наткнуться на его взгляд, протянула руку и взяла фото. Долго рассматривала, потом положила на стол и тяжело вздохнула:

– Да кто ж знает? Я её раза два видела и то: раз с балкона и один раз со спины. Это надо Петровых спрашивать, похожа, или нет. Хотя их уж не спросишь… а у вас на плечах снег лежит. Свежий…

Семен стряхнул снег на пол, убрал телефон, вытащил из кармана лист бумаги.

– Всё ясно. Составим контракт.

– Ой! – испугалась она.

– Что? Вам нужно, чтобы я что-то сделал, или вы передумали?

– А вы сможете помочь-то?

– А не знаю, – в тон ей ответил Семен. – Посмотрим. Может и смогу.

– А контракт надо кровью подписать?

Семен усмехнулся:

– Я кто по-вашему?

– Да не знаю… мне про вас соседка рассказала. Мы с ней раньше жили рядом, ее дочка с Кариной той тоже дружила. Вот. И соседка, когда беда случилась, искала, значит, колдунов, чтоб помогли спасти дочку. Но тогда не получилось. Ей потом только про вас сказали. И вот она мне. Значит.

– Стойте, стойте! – поднял руку Семен. – Дочь вашей соседки…

– Ну как соседки! Она в магазине работала, а потом мы все в город уехали. Поселок наш расселили. И вот ее поселили совсем в другом районе.

– А причем тут Карина? Где они подружились?

– Так и говорю: их в другой район расселили, соседку, с семьей. А нас – в другой. А дети наши дружили, значит, моя дочка и её. И там, в другом районе уже, дочка соседкина познакомилась с Кариной. А потом уж и Петров познакомился, когда они гуляли вместе с дочкой соседкиной. Которая жила уж не рядом…

– О господи, – выдохнул Семен. – Ладно. А что случилось с дочкой соседки, которая жила в другом районе?

– Это она потом уже там жила, в другом районе! А сперва рядом, за три дома и в магазине у нас работала…

– Я понял, понял этот момент. Так что с ней случилось? С дочкой?

– Заболела. Тяжко. Врачи лечили, ничего не смогли. Ее бабки смотрели. Бабка одна сказала: это проклятье. Проклятье иссухи, вот так. И сказала, нужно колдуна хорошего. Только она телефон не сразу дала, бабка.

– Почему?

– Денег требовала. Людмила пока собрала… – женщина махнула рукой.

– Людмила – ваша соседка, которая сперва за три дома, а потом в другом районе?

– Да! Так пока она собрала денег, дочке стало совсем плохо и звонить она не стала. Что звонить, когда дочка умерла? А номер остался и теперь вот мне дала номер. Сама мне позвонила. Я дома сидела, нос высунуть боялась. Люди ведь злые. Им что я, что муж, все равно я виновата с мужем вместе. И вот Люда сама позвонила, когда узнала. Я ей всё-всё рассказала, а она мне ваш номер, и говорит, – женщина наклонилась ниже, – Говорит: «Звони и не думай! Это все не просто так. Если ему такое снилось, значит его демоны заманили, как Светочку мою!».

– Светочка – её дочь? И её заманили демоны, как вашего мужа?

– Да-а! Она мне тогда еще говорила, что Светланке всякое сниться, будто с ней во сне разные люди говорят, с ума сводят. Это они ей наговорили всякого и траванулась она. И потом умерла. От болезни. Потому, что печень всю растворило ядом, как есть.

– Ох-хо-хох! – проговорил Семен. – Давайте знаете как. Вы мне дадите свой старый адрес, ну где вы с Людмилой за три дома жили. И телефон Людмилы и её новый адрес, хорошо? А я вам сделаю скидку.

– Скидку? – переспросила она и её лицо вытянулось. – Какую же скидку? Как вы… скидку? Что же тогда, резать⁈ Я не могу!

Семен тяжело вздохнул и провел рукой по лицу:

– Что резать?

– Ну, кошку.

– Кошку… – повторил Семен странным тоном.

– Мне Людмила сказала, что вам надо мертвую кошку и курицу, обеих черных и золота пять грамм. Или вы мне какую скидку? Если скидку, то уж на целую кошку? Или на курицу? А? Золото-то уж не скинете, наверно⁈

– А кто вам сказал про кошку, курицу и золото? – спросил Семен.

– Людмила. А ей – бабка. Которая ей дочку смотрела и ваш номер дала.

– Имени бабки не знаете?

– Нет. А насчет скидки, вы что имели в виду?

– Знаете что… Бог с вами. Вы мне в оплату отдадите первое, что увидите, когда войдете в дом. Вот и всё.

– У меня первое, что я вижу, это вешалка и занавеска в зал, – обиженно проговорила она.

– Значит принесете вешалку и занавеску.

– А…

– Все. Подписываем. Вот тут, – Семен подтолкнул к ней лист бумаги, на котором медленно проявлялись буквы. Он заметил, что женщина совершенно спокойно смотрит, как они заполняют лист, шевелит губами, повторяя проявляющиеся слова. Как быстро приняла и адаптировалась!

– Все, поняла, согласна. Хотя на кой вам вешалка, я не пойму!

– Там нет ни слова про вашу вешалку. Сказано: первое, что увидите дома. Понимаете? Внизу вам нужно написать первую букву своего имени вместо подписи и все. Никаких дат и росчерков. Ясно?

– Ручкой писать? Или кровью? – с сомнением спросила она.

– Ручкой.

Едва она вывела букву «М», Семен забрал у нее лист, свернул в трубку и сунул в карман:

– До свидания, Мария. Позвоню вам.

– Я Марта!

– Кстати, а где сейчас ваш муж? В СИЗО?

Она покачала головой:

– Нет, его на экспертизу увезли, говорят, он ведет себя странно. Он в желтом доме, в психушке.

Глава 14. Зло подбирается

Домой Семен возвращался через опустевшие улицы, заметенные снегом. Машину он оставил у ресторана, попрощавшись с женщиной, вышел через разлом сразу на противоположную сторону улицы. Повернулся. Марта все так же сидела за столом и сверлила взглядом дверь подсобки, за которой он скрылся. Наверное так и будет ждать когда он выйдет, будет сидеть за столиком до последнего. Пусть себе.

Зазвонил телефон. Он поднял трубку.

– И все равно ты мне не пишешь мне и не звонишь! – обиженно проговорила Карина.

– Я только закончил работу.

– Ты же вчера закончил!

– Сегодня начал новую.

– И её уже закончил? – теперь она смеялась.

– Её начал. Где ты?

– А ты не знаешь?

– Знаю.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Чтобы проверить, – в трубке треснуло, щелкнуло, её голос пропал на миг и он услышал только обрывок от её ответа: «проверь». Семен вышел из теней, опустил телефон в карман и сказал:

– Я все проверю, Карина. Это моя работа!

Она удивленно взглянула, но не на него, на телефон, все произошло слишком быстро. Семен, который уже вынырнул у нее за спиной в собственной квартире, усмехнулся, так забавно она оглядывалась пытаясь понять, почему голос звучит не из трубки. Но усмешка вышла не веселой.

Он шагнул вперед прежде, чем она повернулась, обнял и коснулся губами её шеи. Что-то происходило, его накрывало тоской по ней, хотя она была рядом, в его руках, странное чувство! Он хотел сказать: «кто ты такая⁈» но не мог. Ничего не мог, только сжимать, покрывая поцелуями её щеку и не давать ей повернуться.

Он поднял её, перенес к панорамному окну, прижал лицом к стеклу, целуя и раздевая одновременно.

– Тут высоко, мне страшно, – пробормотала она.

– Ты забудешь про страх, – пообещал он срывая последние кусочки ткани, повернул, прижал обнаженной спиной к стеклу так, что гул прошел по нему сверху донизу; и Карина испуганно вскрикнула, но в следующий же миг её крик превратился в стон наслаждения и закрыв глаза, она изогнулась в его руках.

– Говорил же, ты забудешь про свой страх! – сказал он, яростно сжимая её тело.

Она ещё спала, когда Семен открыл глаза. Сел, огляделся. В доме было тихо, ни Ра, ни Кусимира. Оба где-то бродят второй день. Он накрыл обнаженное тело Карины простыней, оделся, вошел в кабинет, закрыв за собой дверь, снова развесил старые листки с надписями и добавил к ним еще несколько:

«Петровы»

«Муж заказчицы М»

«Светлана»

Все надписи он поместил в колонку под именем «Карина» и проговорив:

– Вокруг тебя одни беды, малышка. Что же такое происходит, а? – убрал их обратно, в стол.

Закрыв ящик, Семен обследовал все углы под столом и под кушеткой, опустился на корточки, позвал Кусимира. Тишина. В кухне в мисках лежал свежий корм и вода была налита.

Семен вышел и прикрыл за собой дверь. Карина все еще сладко спала.

По сложившейся традиции здание психиатрической лечебницы в городе постоянно красили в один и тот же цвет, и в разговорах так его и называли: «желтый дом».

Здание стояло почти в центре города, но от оживленной улицы его отделял большой парк, засаженный кустами и вековыми деревьями, и забор из кирпичных столбов, перемежающихся кованной решеткой.

Тропки в парке хорошо почищены, на ветках лежал свежий снег, а вокруг клумбы, между столбами, работники натягивали елочные гирлянды. В центре клумбы, к которой сходились тропки парка, уже установили елку и какая-то женщина, вся закутанная в пуховый платок, сидела на лавке, не сводя с нее глаз.