Текст книги "Чистые души. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Рина Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Семен прошел мимо, к дверям главного корпуса. У стойки регистрации спросил:

– Привет. Где сейчас стрелок?

Женщина подняла голову, он успел заметить, как профессиональное презрение буквально расцветает на ее лице, пока она не уставилась ему прямо в лицо и тут же расцвела улыбкой:

– Ой, Василий Николаевич! Это вы! А я думала, вы ушли в отпуск!

– Так я и ушел. Где же все-таки стрелок?

– Который? Тот, что соседей убил, или который из рогатки три машины попортил потому, что голоса ему сказали, что это летающие тарелки?

– Первый.

– А, он в десятом отделении, шестнадцатая палата. Но вас к нему не пустят, туда только по разрешению…

Семен не стал слушать, кого пускают к стрелку. Свернув за угол, он приоткрыл пространство и шагнул прямо в нужную палату.

Мужчине на вид было хорошо за пятьдесят, однако по всему чувствовалось, что совсем недавно это был еще крепкий человек, уважаемый, уверенный в себе. Еще было видно, что седые волосы аккуратно стригли, а плечи ещё держались прямо, но спина согнулась в крендель и голова склонилась вниз. Мужчина сидел, сложив руки на коленях и со стороны казалось, он смотрит на собственные руки, но Семен с первого взгляда понял, мужчины, строго говоря, тут вообще нет.

Он присел на корточки, заглянул ему в глаза. Там было темно и пусто. Никого нет дома. Хозяин вышел. Что ж, придется отправиться следом.

Семен перешел в тени. Муж его клиентки стоял на краю межмирья, глядя прямо перед собой. Что он так пристально рассматривает? Что видит? Этого Семену не узнать. Его судьба видеть суть вещей даже тут и межмирье для него то, что и есть – сплетение теней из реальных миров, следы чувств в виде струй колеблющегося тумана, больше ничего. Для Семена тени не сплетаются в удивительные картины, не выстраиваются в иллюзии, это возможно только у людей. Тени весьма чувствительны и отражая чувства, выстраиваются в разные картины. Из-за этого людям кажется, что они способны управлять тенями. В это несложно поверить, когда перед их взором оживают разные видения, какие только приходят в голову. И может быть сейчас этот мужчина видит, как он сидит дома, рядом с женой, а его соседи живы. Или, может быть он проживает её заново и верит в реальность видений.

Семен подошел ближе, протянул руку. Мужчина поднял голову и увидел его.

– Ты не там, где нужно быть.

Тени качнулись, расступаясь, сквозь них проявились очертания больничной палаты: бежевые стены, белый потолок, окно и за ним снегопад. Мужчина, сидящий на постели, будто очнулся. Он поднял голову, огляделся вокруг и вдруг закричал. Заорал, будто его резали на куски. Семен вскочил на ноги, осмотрелся, вдруг притащили из теней какую-то гадость? Но нет, в палате было пусто, только они.

Мужчина поднял руки и закрыл ими лицо, продолжая заходиться в крике.

– Все хорошо, успокойся! – Семен шагнул к нему, протянул руку, но тот отшатнулся, перелетел через кровать и приземлился на полу с другой стороны, продолжая кричать, громко, на одной ноте. Прежде, чем Семен успел что-то ещё сделать, дверь в палату открылась и двое санитаров влетели внутрь.

– Все хорошо, я справлюсь сам, – сказал Семен и они остановились, удивленно на него глядя.

– Но… кто… когда вы прошли? И ключ… – начал было один из них.

– Ты говорил со мной и сам отдал мне ключ, – сообщил Семен и мужчина кивнул оторопело:

– Да, да… я сам отдал вам ключ!

– Идите! – прикрикнул Семен и они ушли, закрыв дверь.

Это не поможет надолго. Они проверят записи, стряхнут морок и очень скоро вернуться назад. Времени мало. Семен снова присел перед мужчиной. Крик прекратился, когда за санитарами закрылись двери. Приходит в себя?

Семен осторожно поднял его, усадил, разомкнул его руки и разочарованно вздохнул: глаза снова опустели, хозяин покинул тело.

– Ну хорошо. Хотите так, будет так.

Семен снова шагнул в тени, взяв его за руку. Теперь фигуру мужчины он едва различил: тот сидел на корточках, надвинув на лоб капюшон, спиной к нему, будто одна из теней.

– Я не причиню вам зла, – Семен шагнул ближе. – Не бойтесь. Поговорим здесь. Я не потащу вас в реальность раз вам не хочется… – он запнулся потому, что мужчина вдруг повернулся к нему спиной, не сделав ни одного движения.

– Вы нарушаете границы миров, а это запрещено и вам не на пользу. Вам лишь кажется, что здесь вы обрели смысл. Я понимаю, вам нравится быть тут, видеть фантазии вместо реальности, но вам здесь не место. Вы должны уйти.

Семен попытался обойти его, чтобы оказаться спереди, но когда сделал круг, перед ним снова предстала спина собеседника. Вздохнув, он предпринял еще одну попытку:

– Тени не место для живых. Если останетесь здесь надолго, вас снесет в сумрак мира мертвых. Никакие видения и мечты того не стоят!

Он снова уткнулся в спину, затем еще и еще.

– Хорошо, – вздохнул Семен. – Раз вы так упорствуете, оставайтесь. Я вернусь завтра, а пока подумайте. Подумайте, стоят ли эти нереальные видения вашей души. А ваша семья? Вы оставите их? Ваша жена наняла меня, чтобы я вам помог. Она вас любит и не винит ни в чем.

Он подождал еще немного.

– Ну что ж. Я вернусь завтра. Надеюсь, вы захотите меня услышать. Главное, не уходите далеко в сумрак, там вам не удержаться.

Когда он вынырнул из теней в реальный мир, дверь в палату открывалась. Семен едва успел уйти в ближайший переход, когда давишние санитары вошли и удивленно огляделись.

– Да был же он здесь! – успел услышать удивленный возглас Семен прежде чем ушел дальше.

Оказавшись возле клумбы с новогодней елкой, Семен достал телефон и набрал номер Людмилы, соседки заказчицы. Слушая длинные гудки заметил, что женщина в платке все так же сидит на лавке, как и час назад, её пустые глаза смотрят на украшения. На лице женщины застыла благостная улыбка. Семен покачал головой и прошел мимо.

Людмила так и не ответила, он сбросил вызов, а когда набрал номер снова, телефон был недоступен.

Покачав головой, он раздвинул пространство и сквозь проход вышел к старой девятиэтажке на другом конце города, возле промзоны. Наверное с лоджий этого дома открывается вид на цеха и длинные вереницы складов.

Небо закрыли низкие тучи, день был довольно сумрачным и многие окна в доме светились. Безошибочно вычислив окна принадлежащие женщине, Семен кивнул: в кухне горел свет, значит она дома. Но кроме света в окнах заказчицы было и кое-что другое, из-за чего он остановился, нахмурив брови. На каждом стекле её окон святой водой были нарисованы обережные знаки. Простым человеческим зрением их не различить, но для глаз Семена они сияли яркими огнями.

Он вытащил телефон и набрал её номер еще раз, глядя вверх. Телефон все так же не отвечал, хотя он прекрасно видел, что за окном двигается тень. Ну ладно. Он подошел к подъезду и замер снова: тут знаками было разрисовано все: дверь, крыльцо и крыша над ним. Кто-то очень постарался перекрыть вход любой темной сущности. Семен увидел знак закрытых врат, знак против демонов, знак против вампиров и ведьм, внутри, в подъезде стены тоже были испещрены знаками.

Это сделала сама Людмила? Кого она боялась? Казалось, всех разом, он заметил на потолке символ на древнем языке колдунов, другие забытые знаки разных культур и религий, они были тут все, наползали друг на друга, нарисованные почти вперемешку. Поделие дилетанта. Она рисовала все, что сумела найти. И была очень испугана. Очень. Но кем?

Семен поднялся на седьмой этаж. Все двери, кроме двери Людмилы были чистыми, а вот ее дверь аж светилась от всевозможных запретных знаков. Семен постучал.

Никто ему не ответил, но он слышал, как с той стороны, на носочках к двери крадется женщина. По шажочку, по шажочку, затаив дыхание, она наконец прижалась к двери ухом и так застыла с той стороны.

Семен приложил руку туда, где застыло её тело. Сквозь дверь он слышал частый, испуганный пульс.

– Откройте, Людмила. Я слышу вас. Я пришел с добром.

С той стороны всхлипнули, женщина отпрянула, тоненько крикнула:

– Кто здесь⁈

И тут же:

– Не троньте меня! Уходите!

– Не бойтесь. Я не причиню вам зла, – повторил он, но это не помогло. Женщина была в ужасе, он слышал это.

Наконец щелкнул глазок. Она смотрела с той стороны. Семен знал что его вид никогда не успокаивал виновных, но опустив взгляд ждал.

– Встаньте чуть правее, – прошептала она на грани слуха. Он поднял голову. Чуть правее на потолке была искусно нарисована ловушка. Он представил, как долго она выводила ее, вскарабкавшись на стремянку, как проходили мимо соседи, гладя, как женщина водит мокрым пальцем по потолку. Он шагнул туда и сказал:

– Хорошо, я встал правее. Я не человек, но я не темная сущность. Я страж устава, если вы знаете, кто это.

– Знаю.

Замок щелкнул и она распахнула дверь во всю ширь. Лицо у нее было злое, глаза горели.

– Ну, посмотрим, что ты за страж. Сделай-ка шажок, страж устава!

– В какую сторону?

– Да в любую! – усмехнулась она хищно.

– Вы про это? – Семен указал пальцем в потолок. – Я страж устава, говорю же.

Он шагнул к ней и женщина отшатнулась.

– Теперь поговорим?

Она помотала головой:

– Нет. Уходи.

– Что так? Я думал, вы боитесь только тьмы?

– Мне что ваши, что ихние. Главное, чтоб от меня подальше. Хватит с меня. Хватит. Все уходите.

Семен некоторое время молча смотрел на нее. От женщины исходил ужас, но не только он. Вместе со смертельным страхом ее душу рвала на части тоска и мрачная решимость.

– Что же ты сотворила, человече? – спросил Семен, сразу всё поняв.

– А не твое дело! Не твое! Я ваши правила знаю – вам нельзя ни во что вмешиваться, хоть она начнет тут по пол дома грызть за ночь! Нельзя тебе, заказчика у тебя нету! Вот и иди откуда пришел!

Семен покачал головой, морщась от смрада, исходящего из квартиры:

– Ты понимаешь, то, что ты воскресила, уже не твоя дочь?

Она отступила назад и на миг он увидел в глазах женщины и страх и понимание, но оно тут же сменилось дурной решимостью.

– Дай ей покоя, – успел он вымолвить прежде, чем она крикнула злобно:

– Убирайся! Убирайся! – и захлопнула дверь.

Семен слышал, как она снова прижалась ухом и затаив дыхание ждет. Сделав шаг сквозь тени, он вошел и оказался в квартире, за её спиной. Женщина все так же притаившись ждала/Cемен огляделся. Левая дверь за её спиной вела в кухню, правая в комнату, а за средней дверью разливалась могильная тьма.

Оттуда пахло смертью. Он сделал еще шаг и тень внутри комнаты метнулась куда-то вглубь, почуяв его. Дверной проем был оплетен будто паутиной, белыми, шелковыми нитями – ловушка для потусторонних сил. Коридор и все вокруг было расчерчено обережными знаками, только тут они были нанесены киноварью, воском и желтым мелом. Теперь он все понял. Знаки были для того, чтоб не выпустить из гостиной то, что подняли с помощью черного колдовства и чему здесь было не место.

Он вышел на лестничную клетку снова. Устало сказал:

– Людмила. Я страж устава, а устав прямо запрещает пересечение границ. Так что мой прямой долг вернуть подобие вашей дочери назад, в мир мертвых, а ведьму разыскать и наказать по заслугам. Для этого мне не нужен заказчик. Я прошу вас, ради вас же самой, раскайтесь и назовите мне имя ведьмы. Это зачтется вам.

– Нет! Нет, она же обещала! – теперь он слышал отчаяние, оно накрывало женщину с головой, будто волны, и она задыхаясь кричала:

– Нет, она обещала, что вам нет дела, если нет заказчика! Она сказала, если её не выпускать, не будет ущерба и никто не пострадает! Никто не пострадал! Она не выходила!

– Людмила, ведьма вам соврала. К тому же вряд ли вы хотели получить то, что у вас в гостиной. Это же не ваша дочь. Вы уже сами видите.

– Она изменится! Ей только нужно привыкнуть! Вспомнить!

– Людмила…

– Она уже меняется! Она вспоминает! Дайте нам время!

С той стороны раздались рыдания и она вымолвила:

– Я все отдала! Не отнимайте её…

Семен дал ей несколько минут успокоиться и заговорил снова:

– Людмила, нет способа воскресить человека, и нет способа из умертвия сделать человека. Ваша дочь, Светлана, давно мертва. Её душа там, где нет ничего телесного. Ведьма обманула вас чтобы вытащить из вас деньги. Она отдала вам земляного голема, сотворенного из тканей вашей дочери. Это бездушное существо и нет способа сделать его вашей девочкой. Понимаете?

– Вы врете, – пробормотала она упорно.

– Нужно позвать Прохора… – проговорил он под нос и сказал громче, для неё:

– Я уйду, но ненадолго и скоро вернусь. Мне придется вернуться, понимаете?

С той стороны снова зарыдали, потом слабый голос произнес:

– Умоляю! Дайте нам время до завтра. Дайте мне с ней проститься! Я скажу вам кто ведьма. Сама открою дверь. Только завтра. А сейчас уходите.

Женщина так и осталась стоять у двери, когда он, специально громко топая, уходил. Она замерла, прислушиваясь. Испуганная, отчаявшаяся, обманутая. Проклятые ведьмы! Через одну вытворяют такое. Не попади он сюда случайно, умертвие сожрало бы Людмилу рано, или поздно, а потом ведьма убрала бы умертвие и следы своего преступления. Легкий способ заработать. Проклятые ведьмы! Но почему Прохор ничего не заметил снова⁈

Карина проговорила в трубку:

– Знаешь, я заключила невыгодную сделку!

– Что так?

– Мне все равно никто не звонит. А смысл был в этом, если я помню все верно!

– Много работы. Но я думал о тебе.

Тут он не соврал, чистая правда, он думает о ней сутки напролет! Даже все его дела связаны с нею!

– Ты все врешь! – кокетливо рассмеялась она. – Ну ладно. Ты просто не привык. Да? Скажи, что да!

– Да.

– Что – да?

– Я не привык.

– Пойдешь со мной на встречу одноклассников?

– Что?

– Встреча одноклассников. Это те, кто учился в одном классе много лет. Потом мы закончили школу и вот, спустя три года снова хотим увидеться. На самом деле может и не хотим… но у нашей учительницы юбилей, ей семьдесят и она уходит на пенсию и школа устраивает юбилей. Будет куча народу, кроме нашего класса…

Она тяжело вздохнула в трубке:

– Так что, ты пойдешь? Или тебе по какому-то уставу нельзя посещать человеческие мероприятия?

– Ничего подобного. Мне можно.

Она рассмеялась:

– Ох, Семен, ты прелесть! Любой другой воспользовался бы поводом чтоб не ходить на это ужасное сборище, но не ты! Кстати…

– Что?

– Ты говорил, что сказочно богат? Есть ли способ уговорить тебя купить мне новое платье для мероприятия? Или может быть это нехорошо? Я не знаю, как быть.

Семен кивнул:

– Платье? Хорошо. Можно купить платье и что там еще нужно? Ты же не можешь пойти в одном платье? Нужны колготки, шуба, что там еще надевают? Кольца, трусы, серьги. Мы можем купить все.

Он слышал её смех с той стороны трубки. После целого дня полного кошмарных поступков, его будто коснулось лучами солнце. Как же она может быть такой теплой, если в ней тьма? Но почему он в ней усомнился? Из-за слов завистливого мальчишки?

– Да, купим все, что только нужно.

– Я приеду вечером? Чтобы поблагодарить тебя заранее? – улыбнулась она еще шире и Семен будто бы видел перед собой её лицо.

– Приезжай. Прямо сейчас, ведь уже вечер.

– А ты заберешь меня? Я…

– Я знаю где. Жди.

Наутро, покинув дом, Семен набрал номер Прохора.

– Здравствуй.

– Здравствуй, Семен. Как ты поживаешь?

Прохор разговаривал будто и не было никакого неприятного разговора, впрочем для него этого и не было. Они не сошлись во взглядах, затем поговорили, на этом событие исчерпано.

– Благодарю, у меня все хорошо. Вчера я обнаружил умертвие с этой стороны мира. Не совершал ли кто переход границ?

Прохор нахмурился, Семен чувствовал это.

– Не понимаю! За две недели я пропустил уже более десяти переходов! В прежнем городе за сорок лет я не пропустил ни одного.

– Все дело в колдуне, который охотится за чистой душой, я говорил тебе. И старый Прохор предупреждал об этом. Преступления будут множиться, пока весь город не погрузиться во мрак, так он сказал.

– Я могу встретиться с тобой сейчас же! – предложил Прохор. – Где умертвие?

– Можем встретиться позже? Сейчас у меня есть еще одно дело.

– Хорошо, я не буду занимать день и ожидаю твоего звонка, Семен, – ответил Прохор и отключился, а Семен уже набирал номер Ра.

– Здравствуй. Тебя нет дома уже который день.

– Я не хотела раздражать вас, господин, простите.

– Прямо сейчас собирайся и приезжай к желтому дому. Но сперва отправляйся туда, где я живу и забери предметы для ритуала связывания духа.

– Человеческого духа, господин?

– Да, человеческого духа. Мне нужно выловить духа, сбежавшего в межмирье и не желающего говорить. Думаю, он подвергся изменению сознания с помощью колдовства несколько месяцев назад. Когда трансформация была завершена, его использовали, а затем сломали сознание. И теперь его не выманить из теней. Но мне нужно имя колдуна и его лицо.

– Хорошо, господин, я все поняла. Возьму все необходимое и тотчас же примчусь к желтому дому.

– Жди меня в парке перед входом в больницу. Около новогодней ёлки.

Пока Ра едет, Семен решил еще раз осмотреть мужа М. Кто знает, может быть за этот день что-то сдвинулось в его сознании? Бывали случаи, когда растерзанные колдунами или обстоятельствами обретали опору безо всяких ритуалов, только благодаря желанию жить, или несгибаемой воле, или любви близких. Вчера он напомнил ему о жене и о том, что она в него верит. Марта верила, что её муж обладал силой и достоинством. Кто знает, вдруг он выберется сам?

Семен скользнул через межмирье, минуя охрану и пост санитаров. В коридоре обрел плотную форму, направился к шестнадцатой палате и остановился. Двери палаты были открыты, внутри пусто. Он вернулся на пост и спросил, куда перевели пациента из шестнадцатой.

– Он умер на рассвете. Инфаркт.

– А кто вы? – подумав, спросил санитар, но Семен отвел ему взгляд и прошел мимо.

Итак, все кончено. Не успел он выйти из здания, раздался звонок. Голос Марты сказал в трубке:

– Ну что ж вы! Умер муж мой. Умер ночью. Инфаркт, говорят!

– Я узнал только что. Мне жаль. Но инфаркт это инфаркт, тут я не мог бы помочь.

– Эх! Не могли, понятно дело. Да и я уж пожалела, что к вам пошла, когда дома подумала. Ну одержимый он, ну узнаете вы точно, что одержимый и что дальше? Вы бы его освободили от морока-то, отговорили, а потом? Потом сидеть ему, безвинному, в тюрьме за убийство. В суде ведь про такое слушать не станут. И вот плакала я, плакала, все глаза выплакала, а на рассвете помолилась: да будет воля твоя. И тут мне позвонили: мол умер. Так что я подумала, хорошо, что умер. Ему так лучше… не будет страдать, не будет мучиться. Эх… что же я такое говорю! Самой стыдно, а ведь я рада, что он ушел… надо было раньше к вам идти. Раньше! Когда эти с ним только говорить начали, да кто ж знал!

– Мне жаль, – повторил Семен. Женщина так явно нуждалась в участии, а ему было нечем ей помочь. Он не знал нужных слов. Вот Карина бы нашла. А он пуст.

– Да бросьте! Жаль вам… теперь уж все. Я что звоню-то. Я насчет оплаты. Мы же с вами договор подписали. А теперь муж умер, значит дело кончено и пора про оплату говорить.

– Я мало смог сделать и готов вам простить…

– Тут вот какое дело. Заплатить я готова. Забирайте. Я ведь в тот день первым знаете что дома увидела? Вот вошла в дом, свет еще не включила, а он как прыгнет на меня! Наш кот. Никогда так не делал, а тут скакнул прям на голову. Вот его я первым и увидела. Какая там вешалка, ничего заметить не успела, а он у меня на голове сидит. Выходит, кот теперь ваш. Оплата готова!

Семен резко остановился и сжал трубку пальцами:

– Не может быть! Вспомните, еще раз. Вы не могли увидеть кота! Вы наверняка увидели что-то другое!

– Как это не могла? – удивилась она. – Говорю ж! Вошла, а он прыгнул! Я в него взглядом уперлась, как вошла!

– Вы уверены? – повторил он.

– Я вам врать бы не стала. Ладно, не хотите кота, не берите. Может денег дать? Только много у меня нет. Похороны теперь устраивать придется. Это не дешево.

– Я заберу кота, – мертвым голосом проговорил Семен. – Перезвоню вам в ближайшие дни.

Глава 15. Тщеславие

Семен сел на подоконник, забыв начисто где находится. Мимо ходили люди, он едва замечал их. Проехала каталка с привязанным пациентом. Он кричал что-то на древнем хетском. Семен сам с трудом понял, что парень обещает миру конец. Впрочем тут ничего нового – нахватался в тенях и болтает, не зная что несет. Семен взял телефон.

– Ра? Где ты?

– Только что вошла в квартиру, господин. Собираю вещи…

– Ничего не надо. Человек умер ночью. Сделай вот что: найди Кусимира. Срочно.

– Он здесь, господин, я сейчас его глажу.

– Он с тобой⁈

– Да, он тут… а что случилось?

– Не знаю… – помотал головой Семен. – Не знаю. Ладно, положи ему корм и… погладь.

Он некоторое время молчал, но трубку не клал, судорожно обдумывая ситуацию. Ра решилась:

– Все-таки что-то случилось, господин? Почему вы так волнуетесь о Кусимире?

– Стражам устава полагается только один младший стражник, кот по-вашему.

– Да, я знаю, только один кот. Вы уже объясняли мне.

– В оплату я решил принять неожиданность. Из-за некоторых особенностей характера женщина вызвала во мне странные отголоски эмоций и я принял такое решение. Право неожиданности всегда риск, но я счел, что в этом случае риска нет, слишком уж обычной она была. И теперь она готова рассчитаться. В оплату по праву неожиданности мне положен младший страж.

– Не понимаю… у вас же Кусимир!

– Вот именно, – сказал Семен. – Вот именно.

– О господи… – пробормотала она. – Это же значит… о нет! Кусимир! Если позволите, я попрошу Кусимира оставаться дома и не уходить в тени, пока не закончится все это. И тогда Кусимир будет в безопасности. Когда все закончится.

– Что же должно закончиться, Ра? – спросил он.

– То дурное, что надвигается на нас. Вы же чувствуете это, господин?

Он промолчал и она заговорила снова:

– Пусть Кусимир побудет тут, с нами, а когда все закончится, мы найдем неожиданному коту нового хозяина?

– Это будет чудесно, Ра, – искренне сказал Семен и положил трубку.

Спустя пару минут он опомнился от того, что санитарка толкнула его тележкой. Она открыла было рот, чтобы сказать что-то возмущенное, но Семен шагнул ей за спину, оттуда в тени, и набрал номер Прохора:

– Я освободился. Увидимся в промзоне. Ты когда сможешь там быть?

В трубке раздался треск, а потом голос Прохора сообщил:

– Я уже тут, жду тебя. Приходи поскорее, все же умертвие это не шутки.

Семен положил трубку и шагнул сквозь тени. Силуэт Прохора застыл посреди улицы, снежинки падали ему на плечи.

– Умертвие запечатано всеми возможными знаками охраны и не может выйти. Что ж идем, я покажу.

У подъезда Прохор остановился и долго разглядывал нанесенные знаки на стенах и крыльце. Семен сказал:

– Я думал, знаки чтобы не впустить тьму, а оказалось это запор для умертвия. Она наверху. Идем. Внутри еще хлеще.

Они поднялись на седьмой этаж.

– Смотри! – Семен указал рукой в угол. Там целый подоконник был заставлен цветочными горшками и все как один – высохшие и пожелтевшие.

– Да, это явно указывает на присутствие, – ответил Прохор и пока он разглядывал знаки на площадке, Семен постучал в дверь. Им никто не ответил. В этот раз женщина не кралась на цыпочках, ни звука, ни шороха не доносилось с той стороны.

– Наверное она ушла, или сбежала. Надеюсь, умертвие осталось внутри.

– Я посмотрю, – ответил Семен переходя на сумеречное зрение и вздрогнул: Людмила стояла прямо за дверью, приникнув ухом к щели. Как же он не заметил её⁈ Как пропустил все звуки – сердцебиения, дыхания? И тут же понял причину.

– Она тут. Войдем, – сказал Семен, перешел в тени и Прохор шагнул вслед за ним. Через мгновение они уже стояли в квартире. Женщина так и стояла, прижавшись ухом к двери, как и вчера, когда он уходил.

– Мертва, – произнес Прохор.

– Мертва, – произнес Семен и коснулся её рукой. Женщина упала на пол, глядя широко раскрытыми глазами в потолок.

– Лови убийцу! – крикнул Прохор и оба они упав на колени, бросились обратно, в реальность и наклонившись над умершей, заглянули ей в глаза. Темная тень мелькнула в зрачках Людмилы. Лица не разглядеть, слишком быстро тень подняла руку и загородила себя. Другой рукой тень махнула им и исчезла.

Прохор встал, отряхнул колени. Семен закрыл женщине глаза.

– Берегись! – крикнул над головой Прохор и в тот же миг тьма обрушилась на них, накрывая волной. В ушах зазвенело, Семен выставил вперед руки, рисуя знак, но это не понадобилось. Тьма отступила так же быстро, как и налетела.

– Её заперли, – сказал Прохор и повернувшись, Семен увидел, что сквозь белые нити, которыми перекрыли вход в гостиную, на них смотрит умертвие.

– На вид молодая девушка. Думаю людям кажется, она может рассуждать и чувствовать, как и они. Люди обманываются внешностью, они забывают, что внешнее ничего не значит, – разглядывая её произнес Прохор. – Так ведьмы и улавливают людей, дурят головы.

Умертвие с лицом девушки внимательно слушало его из-за обережной сети. Оно склонило голову на бок и щелкнуло зубами, потянуло воздух носом, как-то жалобно взвыло, пытаясь протянуть руку сквозь сеть.

– Голодная. Интересно, сколько ее не кормили, раз уж она решила броситься на нас? – сказал Прохор.

– Думаю, ее вообще не кормили ни разу. Женщина надеялась что она всё вспомнит и станет прежней.

– М-да, – проговорил Прохор.

Они прошлись по квартире разглядывая картину отчаяния – банки святой воды, иконы и знаки, знаки, всюду, на потолке, стенах, окнах.

– Поздно она подумала про Бога. Следовало бы раньше вспомнить, к чему приводит колдовство, – произнес Прохор.

– Ведьма уловила ее душу. Солгала ей, обещала вернуть дочь.

– Как она могла поверить в это? – Прохор повернулся к нему.

– Мы видим бесконечность Вселенной, круговорот жизни, ее цель и смысл, люди ограничены лишь этой реальностью. Я сочувствую им.

– Сочувствие – очень человеческое качество. Было время и я думал, что могу испытывать его к жертвам, но я заблуждался. Что ж, – Прохор будто подвел черту, – Благодарю за работу, Семен, больше не задерживаю тебя. Далее мы разберемся сами. Тут нужно все очистить, вернуть умертвие в прах земной, стереть знаки, поискать след ведьмы.

– До свидания, – произнес Семен, еще раз окинул взглядом, мертвую женщину, умертвие за обережной сетью. Тут уже ничем не помочь. – Увидимся, Прохор.

Карина подняла трубку и он произнес тут же:

– Сегодня поедем покупать тебе платье.

Она усмехнулась:

– Как сурово звучит! Будто приготовил мне кару!

– Ты не хочешь? Это сложно? – не понял он.

Карина засмеялась:

– Ты такой милый… такой смешной! Конечно поедем!

Он забрал её на машине. Карина куталась в теплый шарф, намотанный поверх куртки. Мелкие снежинки, успевшие упасть ей на воротник, на шарф и на волосы, искрились крошечными звездочками, когда она села в машину и улыбнулась ему.

– Поедем?

– Карина!

Она повернулась:

– Да? Что случилось? Ты какой-то… странный. Все хорошо?

– Все хорошо. Просто посмотри мне в глаза.

Она грустно усмехнулась:

– Ну точно случилось что-то!

Он взял её за подбородок и повернул так, что их глаза оказались друг против друга. В ее зеленовато карих плавали крохотные точки. Он будто провалился в них, утонул весь с головой. Карина протянула руку и погладила его по голове:

– Все будет хорошо. Слышишь? Все будет хорошо, Семен.

Он вынырнул на поверхность, кивнул, взялся за руль:

– Куда едем? В ГУМ?

– Там же все дорого, – удивленно округлила глаза она.

– Главное, чтобы были красивые вещи. Все остальное вовсе не проблема.

Она счастливо улыбнулась:

– Тогда в ГУМ. Но ты оставишь там очень внушительную сумму, обещаю!

Гладкие стены и полы, лампы, сияющие мягким светом, вечнозеленые растения в кадках, и кругом люди, много людей, музыка, предвкушение, радость. Семен ощутил это разом, как только за ними закрылись стеклянные двери, отрезая от заснеженной улицы. Здесь, в торговом центре будто была своя, особая реальность. Без забот и грусти, без тоски. Все потом, сейчас только удовольствие от новых вещей и никаких мыслей.

Карина повела его на второй этаж и там принялась порхать от магазина к магазину. Ему было весело смотреть как она меряет первое платье и второе и даже третье. Но потом она перепорхнула в следующий магазин и тут тоже принялась за примерку. Продавщица как заведенная носила к ней в кабинку вещи.

Может быть она ищет что-то дешевле? Она же беспокоилась о деньгах. Или ищет редкое сочетание цвета? Он не мог понять почему она меряет так много вещей, довольно похожих друг на друга. Платье и есть платье, какая разница, какого оно цвета и покроя? Если обладаешь хорошей фигурой, как у Карины, любое будет украшать.

Сто лет назад женщины скрывали недостатки корсетами и пышными юбками, теперь одежда стала откровенней и кажется, пропал смысл выбирать, бери любое!

Он вышел из магазинчика и встал у перил размышляя об этом. Внизу бурлил каток, вокруг елки, установленной прямо на льду кружили пары.

– Твоя платье ищет? Моя хочет брюки и кофточку и чтоб празднично было. Вот и ищем, бродим.

Он обернулся. Рядом стоял парень лет тридцати, рослый, уверенный в себе, немного усталый.

– Моя тоже там окопалась, – он кивнул головой назад, в сторону магазина. – Я тебя заметил еще около примерочных, они обе как не в себя меряют барахло.

– А, – кивнул Семен. – Интересно, зачем столько мерить? Неужели так трудно выбрать вещь?

– Они бы весь день тут торчали, дай им волю! Все бы перемерили и с собой унесли, чтоб каждый день менять.

– Но ведь это… – Семен покатал во рту слово. – Тщеславие!

– Еще какое! – подтвердил парень. – Тщеславие, не то слово! У тебя тоже в голову мысли разные лезут в этих магазинах? Я вообще не в себе. Третий час бродим! Уже мозги кипят.

– Третий час твоя девушка меряет платья?

– Ага. А договаривались, что в этот раз быстро. Мы спешим просто, а то я бы с ней не поехал ни за что. Достала в прошлый раз еще. Тогда весь день по магазинам мотались.

Семен прищурил глаза, обдумывая услышанное.

– Нам через два часа надо быть в гостях, так что скоро закончим. А вот если б никуда не надо, то она бы и весь день тут бродила б и я за ней, как осел на веревочке.

– Но ты ведь с ней вместе. Значит тебе всё это… – начал было Семен, но тут раздалось недовольное:

– Ваня!

Семен обернулся. У входа в магазин застыла девушка. Лицо у нее было раздраженное, не красивое. Парень, с которым они говорили, вздрогнул:

– А⁈

– Я тебя зову, кричу! Ты что не идешь⁈ Мне нужно твое мнение!

Развернувшись, она скрылась в недрах магазина. Парень пожал плечами, усмехнулся:

– Вот так и живем, брат! А куда деваться? Ну давай, удачи!

Карина вышла через несколько минут и с пустыми руками.

– Ты тут? Я тебя потеряла. Идем, посмотрим дальше?

– Разве тебе не нравится то, что ты мерила?

Она пожала плечами:

– Нравится…

– Тогда зачем смотреть что-то еще?