Текст книги "Чистые души. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Рина Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Свечи вдруг вспыхнули ярче. Пламя взлетело высоко, затрещало и опало снова. Черная тень скользнула над серебряным тазом, дымным силуэтом отразившись в воде. Человеческим глазом ее было не заметить, тень появилась в тот миг, когда пламя свечей опало и их дым, и потускневший свет замаскировали её появление.

Темная тень, скользя у самого пола подбиралась к Марфе и та, заметив её вытаращила глаза и теперь пыталась отползти назад. Столб гудел, веревки трещали.

Шлёпнулся откуда-то со шкафа Кусимир. Миг и его тело, припадая к полу, принялось красться к ним. Ра тут же кинула тапком, и кот зашипел, и остановился, затаился у ножки дивана, не сводя взгляда с тени.

Тень тоже замерла, едва услышала кошачий голос, несколько мгновений будто раздумывала, но соблазн был слишком велик: обездвиженная жертва, названная по имени, приговоренная на заклание. Тень медленно двинулась дальше. Вот, она уже коснулась коленей Марфы, мягко скользнула ей под рубашку. Тело Марфы передернулось, когда тень коснулась голой кожи.

Тонкий хвост черной тени показался в вырезе у самого горла, Марфа, видимо собрала последние силы и рванулась так, что шест зазвенел. В тот же миг тень ринулась вверх, оплетая горло кольцом, полезла в рот под повязку, но прежде чем она целиком нырнула внутрь, Семен схватил ее за хвост, дёрнул назад, намотал на руку.

– Ра! Сюда!

Девушка рванулась как спринтер, сорвала со рта Марфы повязку, помогла ей вытолкать наружу остатки облатки, схватила за голову и притянула к столбу:

– Терпите, терпите!

Семен бросил тень в серебряный таз, вода пошла волнами, будто вскипая на глазах. Кусимир, задрав хвост трубой, бросился к тазу, прижимая уши, утробно завывая, принялся кружить вокруг. Тварь издала низкий вой, недоступный человеческому уху, но от того не менее ужасный. Ра, державшая челюсть Марфы, всхлипнула.

– Не горящее в огне враз утонет в кипятке, – Семен бросил в серебряный таз горсть травы из склянки и вода начала пузыриться. Тень взвыла ещё громче и распалась, разошлась, исчезла. Кусимир мякнул и отошел.

Семен сказал:

– Теперь можно её развязывать. Все кончено.

– Хорошо, господин, – промямлила Ра и отпустила руки.

Давясь, Марфа вымолвила:

– Ну и подонок же ты!

– Скажи лучше, ты видела его?

– Что б ты сдох, Семен!

– Отвечай, или я начну всё заново!

– Видела, но я его не знаю! Не знаю! – прошептала она и заплакала, повиснув на верёвках.

Ра осторожно освободила её. Когда сняли рубашку, все тело Марфы было в порезах и ссадинах от веревок.

– Зачем было так биться⁈ – покачав головой промолвил Семен и велел разложить на диване простыни.

На них он положил Марфу и дал Ра пузырек с белой мазью, пахнущей цветами – обрабатывать ссадины и ранки. Когда пальцы Ра коснулись её, Марфа тихонько заплакала.

– Ну что ты? Все уже кончилось, – произнёс Семен.

– Я… я дуу-у-мала… что ты-ы хочешь меня… убить…

– Разве ты не помнишь, что устав запрещает убивать людей?

– Я-а… так ич… ис… пугалась!

– Ты думала, я пойду на убийство и отдам триста лет из-за тебя? – усмехнулся он. – Вот это самомнение!

– Ты… – задохнулась она. – Ты просто… Просто фуфлыжник. Вахлак! Захухря!

– Где ваше благородное воспитание и тонкое обращение, барышня? Ну ладно, лучше ругайся, чем лить слезы. Ра! Прибери тут.

– Да, господин. Я сейчас.

Она накрыла Марфу тонкой простынкой, унесла свечи и таз, поставила на место стеллаж и собирала в пакет веревки. Кусимир подошел ближе, поставил на диван лапы и принялся нюхать Марфу.

– Со мной все хорошо, – сказала тихо Марфа.

Кусимир тут же вскочил на диван, сел рядом с ней, навалился спиной и подняв заднюю лапу, принялся ее вылизывать, как ни чем ни бывало.

Ра вдруг тихонечко рассмеялась. Семен посмотрел на нее, перевел взгляд на кота и тоже усмехнулся. Марфа погладила его:

– Маленький котик, тепленький животик!

– ФФФ, – сказал Кусимир, спрыгнул и ушел.

– Что такое⁈ Коты любят ведьм!

– Он испугался, – сказала Ра.

– Оставим кота в покое. Ра иди к себе. Марфа, ты видела колдуна? Расскажи о нём, – приказал Семен.

Марфа приподнялась на локте, потянулась за водой. Простынь слетела, обнажая верхнюю часть тела. На нежной коже вспухали синяки и багровые полосы.

– Ну и зачем было так рваться⁈

– Интересно, что бы делал ты, если б тебе читали заговор на смерть? До сих пор не пойму, почему ты решил так сделать⁈ Я думала, ты поймаешь след проклятья у меня внутри и потянешь, как и договаривались! А вместо этого ты сделал что⁈ А⁈ Зачем⁈

– Зачем? Ты же знаешь, как тонок бывает след. Колдун мог давно отвязать себя. Сама знаешь, как часто этот ритуал дает сбой. Я решил проклясть тебя еще раз. Ты уже проклята потому на мой зов сразу прибежало уже наложенное проклятье. Даже близость кота не остановила, какая ты была лакомая добыча – уже готовенькая, не нужно бороться с твоей силой, ты уже повержена, остается только войти и сожрать твое сердце. Я сразу подумал, это лучший способ. Скажешь, нет? Колдуну не обойти такое. Если б только он сам снял проклятье заранее, другого способа обойти не было. Он попался бы в любом случае. И я был прав.

Она промолчала и спустя несколько мгновений тихо произнесла:

– Было очень страшно… и всё равно ничего не вышло. Говорю же – я его не знаю. Просто лицо. Человек… лет тридцать.

– Опиши его лучше. Подумай. Где-то ты встречала его. Вспомни. Сосредоточься, Марфа.

Она пожала плечами и болезненно сморщилась:

– Я его знаю, но я не знаю!

– Чего ты не знаешь?

– Не знаю. Я видела его… ты прав! Видела около отца Максима. Он как-то связан с… или он…

– Нет, я не знаю! – воскликнула она. – В голове будто туман, я его не помню потому, что не обратила внимания. Он точно не из наших. Он не колун даже, вот что!

– Этого не может быть, – отрезал Семен. – Не колдун не может проклясть! Ты же знаешь, люди могут прочесть все слова любого наговора, но толку не будет потому, что дело не в словах, нужна особая сила!

– Да, ты прав… – проговорила она. – Но я раньше не встречала его. Это либо кто-то совсем новый, либо… нет, я не знаю такого колдуна! Я ничего не понимаю, Семен!

– Ладно, отдыхай. Всё это из-за маеты. Ничего, всё наладиться, как только снимут проклятье.

Семен вышел в кухню. Ра стояла у раковины, ее трясло.

– Страшно?

– Да, господин. Эта тень похожа… на тех! Тех, что приходили за нами… тогда.

– Я знаю. Выпей живого солнца и приляг. Тебе нужно отдохнуть. Утром отвезешь Марфу к Инфариту, – кивнул он и налил в чашку немного сока, а сверху – каплю живого солнца. Передал пузырек Ра, а сам с чашкой вернулся к Марфе.

Марфа прошелестела:

– У меня совсем нет сил.

– Ты останешься тут. Утром Ра отвезет тебя к Инфариту. Я уже разговаривал с ним. Всё будет хорошо. Выпей это.

– Живое солнце?

– Да. Выпей и спи.

– А ты?

– Что – я?

– Ляг рядом, – вдруг попросила она.

– Если хочешь, – он лег позади, осторожно прижал к себе, накрыл её простыней и погасил свет. Марфа глубоко вздохнула.

– Больно?

– Уже нет. Хочу спросить… Семен… ты хочешь меня? Сейчас?

Он помолчал немного. Потом сказал:

– Я бы не отказался. Но если я буду с тобой, как думаешь, другая девушка, с которой я сейчас, расстроится из-за этого?

Она попыталась отодвинуться:

– Ты такой… такой…

– Какой?

– Моральный урод. Вроде того.

Несколько секунд они пролежали в темноте. Марфа вдруг сказала:

– Ты ведь знаешь, у меня было много мужчин. А по кому я тоскую до сих пор ты хочешь знать?

– По Гришаточке? – предположил он.

– По тебе. После тебя такого уже не было. Знаешь… ты будто всегда знал, чего я хочу и давал мне сполна. В постели, в жизни. Тебе самому ничего не было нужно, ты только отдавал, отдавал, отдавал…

– Я брал твои чувства. Грелся от твоего сердца – ведь своего у меня нет. Тебе было со мной холодно.

– Мне было страшно, что я для тебя одна из сотен. И тебе нет разницы кто с тобой.

– Марфа! Не надо. Ты заплачешь сейчас.

– Почему ты такой ужасно бесчувственный и такой нежный одновременно⁈ – она и правда заплакала. – Почему нельзя быть с тобой, почему ты не можешь полюбить хоть капельку!

– Марфа, что ты, говоришь! Если б я мог любить, у меня было бы сердце и я ничем не отличался бы от всех остальных! Давай-ка спи.

Он прижал к груди ее затылок и погладил по голове.

– Все эти мысли из-за ритуала. И проклятье не дает покоя.

Она шмыгнула носом:

– Да нет, с тобой рядом оно молчит.

– Тогда спи.

Она ничего не ответила и некоторое время он думал, что сейчас Марфа уснет, но она заплакала снова и прошептала:

– Если тебе дорога та девушка, оставь ее. После тебя она уже не сможет быть счастливой. Никогда.

– Мне никто не дорог. Спи, – проговорил он.

Наутро Ра отвезла Марфу к Инфариту, а затем, измученную, но исцеленную – домой. Очищение от порчи прошло не просто, Инфарит сам был едва жив когда они с Марфой наконец вышли. Ра отвезла её домой и позвонила Семену.

– Господин, Инфарит сказал, что надеется на снисхождение в будущем.

– Что так?

– Проклятье едва не убило его, он лишился всех сил и даже его дар истончился. Вы бы видели их, господин… будто мертвецы.

– Кто?

– Инфарит и Марфа, оба. Вышли, держась за стены… Инфарит дал мне амулет. Он говорит – тот колдун скоро поймет, что вы идете по следу и может быть возьмется за ваше окружение. Мне надеть его?

– Надень и носи, Инфарит знает своё дело.

Положив трубку, Семен снова открыл сайт Росреестра и принялся рассматривать план дома, где они встречались с Марфой в первый раз. Как официальный памятник архитектуры, его план был задокументирован и доступен гражданам. Спустя мгновение раздался ещё один звонок – Марфа хриплым, умирающим голосом попросила его помочь сыну Ракиса, её клиента. У неё у самой нет ни на что сил. Вообще ни на что.

Напоследок она обещала, что предупредит охрану насчет него и отключилась.

Выходит, она так и не сняла маету с парня. Это плохо. Надо посмотреть, в каком он состоянии. Может уже всё?

Семен подъехал к особняку, оставил машину, перешел в тени и так миновал и охрану, и дверь. Оказавшись внутри, он вернулся в реальный мир и поднялся на второй этаж. В той комнате, где в прошлый раз лежал парень произошли большие изменения. Теперь она была превращена в больничную палату.

Максима переложили на кровать с подъемным механизмом, из его рук и рта исходили теперь трубки, а рядом попискивали аппараты.

Медсестра дремала на стуле, возле постели под их мерный писк. Семен не стал будить её и шагнул к кровати. Дела Максима были плохи – синюшные тени вокруг глаз, желтизна кожи и другие признаки говорили, что осталось ему не много.

Семен вышел в коридор. За поворотом, опершись рукой на стену, беззвучно плакал мужчина, копия Максима, только гораздо старше. На ловца и зверь бежит. Когда Семен завернул за угол, он выпрямился и утер рукой глаза.

– Кто вы?

– Я помощник Марфы, – вежливо ответил Семен.

– Да? И где же она, ваша Марфа⁈

– Она болеет.

– Ах болеет! Она болеет! – воскликнул мужчина. Тряхнув головой. – Так вот! – его голос окреп и поднялся на две октавы, – передайте своей Марфе, если мой сын…

Тут он втянул воздух и всхлипнул, но тут же выпрямился и глаза у него сверкнули, – Я ее уничтожу! Уничтожу!

– Простите, но у вас нет таких ресурсов, – сказал Семен.

– Что-о⁈

– И ваш сын действительно скоро умрет, если ему не помочь.

Из мужчины будто выпустили весь воздух.

– Но что же…

– Говорю вам – молчите и слушайте. Я пришел чтобы помочь. Понимаете? Но взамен мне кое-что нужно. Мне нужно провести ритуал, который я вчера провел с Марфой, но он мне не помог.

– С… с Марфой? Не помог? Не понимаю!

– Тот колдун, что проклял вашего сына, проклял и её, и Марфа тоже двигалась к тому же состоянию, что и ваш Максим. Я провел с ней ритуал, чтобы найти колдуна, но Марфа его не знает. Она не понимает кто он, знает только, что видела его где-то возле вашего сына. Получается, ваш сын его точно знает. И я бы провел ритуал с вашим сыном, но он при смерти. Получается, через него мне не добраться до колдуна. Какой мне смысл помогать Максиму в таком случае?

– Ради денег⁈ Человеколюбия⁈

– Я не люблю людей и денег у меня очень много.

– Тогда чего вы хотите?

– Я хочу найти колдуна. Мне дали такой заказ. Понимаете?

Ракис смотрел на Семена во все глаза.

Семен вздохнул:

– У нас с вами есть общий интерес. Мне нужен колдун. Ваш сын его знает и вы скорее всего тоже, он был всё время рядом с Максимом, значит вы его видели. А вам нужно, чтобы кто-то снял проклятье с вашего сына. Вы поняли?

– Не знаю. Как я его найду⁈ У меня десятки сотрудников, а ещё друзья, знакомые! Назовите имя, я вам привезу его в мешке, только спасите Максима!

– Как же сложно! – тяжело вздохнул Семен. – Давайте ещё раз: итак, мне нужен колдун и я могу спасти Максима. А вы знаете колдуна, и вам нужно, чтобы Максима спасли. Ну? Поняли?

Мужчина смотрел на него круглыми глазами. Прошло несколько мгновений.

– Д… да, – наконец проговорил он. – Вам нужен колдун. А я его знаю. И я сделаю… что? Что угодно! Что угодно!

– Ну наконец-то! Знаете, возможно порча как-то связана с вашим бизнесом и вы найдете недоброжелателя.

– Не надо подводить, просто скажите – что делать⁈ Я готов на все ради Максима!

– Поступим так: сегодня вы приготовитесь, а с утра мы проведем ритуал.

– Нельзя ли сейчас⁈

– Нельзя, если не хотите умереть.

– Да мне всё равно! Пусть я умру! Лишь бы Максим выздоровел!

– Вот именно. Если вы умрете до того, как мы получим результат, толку не будет. Поэтому слушайте внимательно: с этого мига вы ничего не будете есть, или пить. Запритесь в комнате. Вымойтесь. Молитесь и думайте о сыне. Отключите телефон, запретите себя беспокоить. Вы должны пребывать в молчании, ясно?

– А… хорошо. Я постараюсь. Можно мне быть с сыном?

– Да. Можете быть возле него, но если кто-то из врачей заговорит с вами – не отвечайте. Я приеду с утра с помощницей.

Глава 8. Колдун

На рассвете Ра увезла его к особняку. Лицо Макса еще больше вытянулось, заострились черты. Не лицо – маска покойника.

– Не знаю, поможет ли это, – проговорил Семен, вынимая из кармана зелье живого солнца.

– Как вы сюда вошли⁈ – его отец вскочил на ноги.

– Через тени.

– Не смейте! Что вы ему даете⁈ Что это такое⁈

– Хотите, чтоб я ушел? Это не сложно – попросите и я уйду.

Семен подошел ближе, окинул Ракиса взглядом с ног до макушки, покачал головой:

– Я ведь говорил – не ешьте, не пейте, успокойтесь. Не общайтесь ни с кем, выключите телефон. А вы?

– Я все сделал! – запальчиво воскликнул отец Максима и Семен перешел в сумрак наполовину, двинулся к нему полудымным силуэтом. Тот отскочил, закрыл лицо руками, глаза увеличились в два раза.

– Вы лжете. Я вижу все, что вы делали. Вы ели, пили, решали рабочие вопросы, лгали.

Отец Максима споткнулся о ножку столика, упал, оперся на локти, пополз прочь.

– Вам не дорог сын? Так и скажите. Я уйду и он умрет, пока вы будете зарабатывать ещё денег.

– Нет, нет!

– Тогда пора понять – всё по настоящему. Проклятье реально, загробная жизнь реальна, есть законы, выше законов этого мира и вы будете отвечать за грехи в свое время. Встаньте. Встаньте!

Отец Максима вскочил.

– Сейчас я уйду. Ваш сын будет умирать у вас на глазах и может быть умрет. Его смерть будет на вашей совести. Потому, что вы не смогли отложить дела на один день. Не хотели голодать ради него один день…

– Нет! Я…

– Я вернусь утром. Если вы возьмете телефон в руки… выпьете спиртное, или воду, или съедите хоть кусок, я узнаю и уйду. А вы останетесь смотреть, как он умирает. Вы поняли меня?

Мужчина молча смотрел на Семена. В глазах у него плескалось недоумение, будто бы он обнаружил, что игрушки на самом деле живые.

– Но… вы же говорите, что можете снять проклятье с него? Так снимите. А потом делайте со мной что вам надо!

– С какой это стати? Договор есть договор, Ракис. Сначала вы заплатите мне, потом я спасу вашего сына и никак иначе. Вы сейчас же пойдете пешком к себе в офис.

– Но… это будет… долго!

– Тогда прощайте. Честно, я устал от вас. Вам не дорог сын.

Мужчина заплакал:

– Нет! Нет! Вы же должны понять! Как поверить во все это⁈ Максим говорил, что видит… это… он был прав⁈ Хорошо! Я всё сделаю. Я оставлю телефон и пойду пешком в офис. Только спасите его!

Утром на другой день Семен остановил машину в паре кварталов от офиса. Отец Максима ждал его у забора. Его ботинки были запачканы брызгами, вперемешку со следами соли, такие же следы были и на брюках. Увидев Семена, он бросился к машине:

– Я ничего не ел и не…

– Я вижу, доброе утро. Садитесь. Оставим машину на подземной стоянке и устроимся в вашем кабинете.

Когда Ра вылезла из машины и сунула голову в багажник, гремя пакетами и сумками, отец Максима глянул на нее:

– Она тоже?

– Ведьма? Нет. Это моя помощница. Обычный человек.

В кабинете Ра принялась устанавливать витые свечи и серебряный таз.

– Как вас зовут? – наконец спросил Семен. – Мне нужно полное имя, нареченное при рождении.

– Ракис. Такое вот имя. Это…

– Не важно. Бог один для всех, как бы его не называли… Ну что ж, Ракис, – Семен присел на корточки перед ним, – Я считаю, тот, кто проклял, где-то рядом с вами. Может быть, он даже проклял Максима из ненависти к вам. Это будет нам на пользу, ведь тогда и отыскать его будет легче.

– Послушайте! – нервно облизнув губы произнес Ракис. – Кто вы такой? Я никогда не верил в проклятья, всё такое! Разве это все бывает на самом деле?

– Разве вы еще сомневаетесь, Ракис? Все совершенно реально. Ваша реальность – лишь крошечная часть в огромной вселенной, которую вы не видите. Ей не важно, верите вы в нее, или нет. Как не важно вам, верит ли в вас птица в небе.

– И… есть высшие силы? И Бог? И грех? И расплата?

Семен усмехнулся, подняв брови:

– А как вы думали? Конечно есть.

– Готово, господин, – сказала Ра.

Окинув взглядом расставленные свечи и все остальное, Семен кивнул.

– Отведи Ракиса в ванную. Вам нужно, – повернулся он к мужчине, – омыться и надеть чистый, небеленый холст. Затем мы начнем.

Когда Ра привела его и поставив на колени принялась связывать руки, Ракис заметно напрягся.

– Я объясню, что вас ждет, – сказал Семен. – Руки и ноги вам свяжут для вашей же безопасности. Как только мы начнем, я полезу вам в голову, а это не всегда приятно. От нахлынувших эмоций вы можете сделать что-то неуместное…

– Что, например? – дрожащим голосом уточнил Ракис.

– Господин, запечатать узлы воском?

– Не думаю, что это нужно, Ра. Ракис не маг. Просто свяжи и все.

– Например, вы можете, Ракис, попытаться бежать, броситься на стену, или в окно, сломать свечи, в целом попытаться как-то прекратить само действо.

– Это настолько больно? – он снова облизнул губы.

– Физически это не больно вообще, – произнес Семен. – Но люди боятся вовсе не боли.

– А чего боятся люди? – шепотом переспросил Ракис.

– Больше всего вы боитесь увидеть самих себя.

Ра шепнула:

– Готово, господин.

Ракиса поставили на колени, на подушечку, напротив серебряного таза с водой. Ра зажгла свечи, Семен капнул в таз несколько капель из разных пузырьков и проговорил:

– Зеркалом стань, открой мне мысли.

Потом добавил несколько слов на языке, которого ни Ракис, ни Ра не могли бы понять и положив руку на голову Ракису, сосредоточился.

Сперва ничего не происходило, потом Ракис вскрикнул, будто малое дитя. Вскрикнул, дернулся и замолчал. Глаза у него расширились, будто он видел что-то ужасное перед собой. Семен отпустил его и присел перед тазом. По гладкой воде теперь будто в ускоренной перемотке неслись туманные полосы, какие-то блики мелькали среди них и тут же исчезали, чтобы дать место новым. Некоторое время он разглядывал отражения, потом ударил по воде рукой и тут же все исчезло, туманные полоски пропали, огонь свечей с треском зашипел, а Ракис будто очнулся, втянул воздух судорожно, всхлипнул и ошеломленно огляделся.

– Ну вот и все, – мягко сказал Семен. – Все кончено.

Ракис перевел на него взгляд, но казалось, он не понял ни слова из сказанного.

– Ра. Помоги ему.

Семен разрезал веревки, поднял мужчину и посадил на кресло. Ра тут же налила в чашку горячий настой из термоса:

– Пейте. Пейте, Ракис, вам нужно восстановить силы!

Семен выплеснул воду, вернулся, потушил свечи. Ракис сидел все так же, глядя по сторонам, будто бы не до конца понимал, где он.

– Он все выпил?

Ра кивнула:

– Да. Весь стакан.

– Значит, скоро придет в себя… Ракис? Вы не хотите спросить, узнали ли мы, кто вас проклял и почему?

Голова мужчины повернулась в его сторону. Он произнес совершенно чужим голосом:

– Думаете, я не знаю? Теперь?

– Вам нужно поесть и поспать, – Семен сжал его плечо. – Потом все будет проще. Вы научитесь с этим жить. Не сразу, но научитесь. А теперь нужен отдых.

Ра принялась заворачивать свечи в вощеную бумагу.

– А что с ним, господин? Если мне позволено узнать.

– Он видел свою душу, Ра. Только со стороны. Все его деяния предстали перед ним такими, какими и были всегда и теперь между ним и его делами не стоит больше ложь, он не может придумывать оправданий. Он видел все, как есть и думаю, ему не понравилась картина. Как и тебе, в свое время, Ра. Как и твоим друзьям.

– Господин⁈

– Самые первые видения, которые были у вас, были всего лишь отражением ваших собственных мыслей, Ра. Вы все сделали сами, я только дал толчок. Но я не открывал перед вами преисподнюю, как ты думала все это время и не посылал за вами демонов, ведь я не слуга тьмы, понимаешь? Все, что было сделано, сделали вы сами.

Теперь и она смотрела на него ошеломленно, будто не зная, верить, или нет.

Семен усмехнулся:

– Я решил, тебе пора узнать это.

Ра будто отмерла, тряхнула головой, наклонилась, взяла сверток со свечами, спрятала в сумку серебряный таз и пузырьки с настоем, и встала. Она не произнесла больше ни слова.

Семен помог приподняться Ракису и сказал:

– Идемте. Пусть вас отвезут домой, хорошо? Поешьте, выключите телефон. Вам нужно поспать.

Они вышли в коридор. Верхний этаж офисного центра был пуст. Семен вел Ракиса под руку и тот едва мог переступать ногами.

– Ваша машина внизу? Есть водитель?

– Да, да, все есть… я сейчас… позову… кого-то из сотрудников. Они все… наверху.

Он порылся в карманах.

– А! Телефон-то остался дома!

– Может быть кого-то позвать? – спросил Семен.

– Да… на этаж выше…

За поворотом вдруг звякнул лифт и кто-то вышел из него.

– Ну вот, попросим этого человека привести вам помощников, хорошо? – спросил Семен.

Ракис тут же вцепился ему в рукав:

– А мой сын? Вы спасете его? Он будет спасен? Я… искуплю… я… – он заплакал, вытирая лицо руками, горько всхлипывая. – Я не знал!

– Господин… – проговорила Ра и подняв голову, Семен увидел Карину.

Она едва вывернула из-за поворота и стояла напротив, сжимая в руках папку с бумагами. На лице у нее застыло выражение недоумения. Взгляд бегал, она то смотрела на Семена, то на Ра, то на Ракиса. Наконец, рванулась вперед:

– Ракис Раимович! Что с вами?

Опустив руку, тот уставился на Семена красными, воспаленными глазами:

– Вы поможете Максиму⁈ Умоляю!

– Я сделаю все, что смогу. И сегодня же, – ответил тот, мягко отцепляя от себя его пальцы. – Вы знаете эту девушку? Она может вам помочь, или позвать кого-то еще? Здравствуй, Карина.

– Знаю? Д-да. Она поможет. А вы… – он снова попытался вцепиться в рукав Семена снова, но тот убрал руку:

– Мне нужно идти. Чтобы помочь вашему сыну.

– Идите, идите, конечно спешите! Если я могу что-то сделать ещё, что угодно – вы только скажите!

Семен кивнул, улыбнулся Карине краем губ и ушел, оставив её в коридоре, растерянную, потрясенную, с начальником, едва стоящим на ногах. Ра шла следом, гремя сумкой, в которой перекатывались пузырьки и серебряный таз.

Когда зашли за угол, Семен невольно усмехнулся.

– Что смешного, господин?

– Как думаешь, Карина, перезвонит мне через минут десять?

Ра деловито кивнула:

– Она позвонила бы прямо сейчас, господин, но сперва ей надо куда-то деть своего босса.

Они оба ошиблись – когда лифт, мягко звякнув, высадил их на уровне подземной стоянки, на лестнице раздался быстрый стук каблуков и через секунду, оттуда вылетела Карина. Бросилась бежать и остановилась у капота, задыхаясь.

– Обогнала лифт. Впечатляет, – пробурчала Ра, укладывая вещи в багажник.

– Почему… почему ты все время рядом со мной⁈ – сквозь судорожные вздохи проговорила девушка. Догнав их, она оперлась рукой о капот, другую прижала к горлу.

– Здравствуй, Карина, – произнес Семен, разглядывая её. – Ты немного похудела и под глазами тени. Бессонница?

– Хватит пороть чушь! Почему ты всегда рядом, Семен⁈ Что ты сделал с Ракисом Раимовичем⁈ Почему ты его мучаешь? Кто ты такой⁈

– Тебе не кажется, что сейчас не время для этого разговора? – он обвел рукой стоянку.

Ра, прищурившись, согласно кивнула и сложила руки на груди.

– Такое чувство, что ты преследуешь меня, Семен!

– Я уже говорил тебе, что не могу даже звонить тебе, а уж тем более преследовать.

– Да⁈ И почему? Кто тебе запрещает? Ты же такой могущественный! Наш шеф рыдал как мальчишка после встречи с тобой! Что ты с ним сделал⁈

– Мне запрещает устав. Согласно уставу я не могу звонить тебе сам, я говорил, Карина.

– И что будет если ты его нарушишь? Этот твой устав? Если наберешь мой номер вдруг?

– За мной придет жнец.

– И кто он такой?

Семен подал плечами:

– Жнец – хранитель устава.

Карина воздела вверх руки:

– Вот так всегда! Ты ничего не хочешь объяснять! Кто, чего они хотят⁈ Ничего!

– Посмотри на меня. Я тоже слуга устава и хранитель баланса.

– Ну вот! Ну вот! – крикнула она и эхо повторило ее слова, отразившись от дальних стен.

– Тебе нужно успокоиться, – сказал Семен. – Твой шеф нуждается в помощи. Не думаю, что ты так быстро нашла кого-то для него, поэтому вернись и помоги.

Он окинул взглядом её пылающее лицо, сжатые кулаки и усмехнулся:

– Если тебе действительно нужны ответы, ты можешь их получить. Но я не могу принуждать тебя к этому и вручить ответы силой.

– Ты просто не хочешь…

– Хватит, Карина. Я не могу тебя уговаривать. Один раз я уже переступил черту. Там, в кафе, в самую первую встречу. Помнишь, со мной был еще один мужчина? Ты решила, что он военный? Это был жнец, он предупредил меня о том, что мной пресечена черта. Второго предупреждения не будет.

Она вдруг наморщила лоб:

– Он сказал тогда: «ни ты, ни я не предупреждаем дважды». И я подумала ещё, что за пафос?

– Мне пора, – сказал Семен.

Ра фыркнула и села в машину, положила руки на руль.

– Ты даже не попросишь меня позвонить⁈ – воскликнула Карина.

– Да что с тобой такое? Говорю же – я не могу. Только ты решаешь, когда ты позвонишь и позвонишь ли вообще.

Он сел в машину, но прежде, чем захлопнулась дверь, она крикнула:

– Я позвоню сегодня!

– Лучше завтра. Сегодня мне нужно помочь твоему боссу и времени очень мало. Так что, если соберешься звонить, звони завтра. А лучше… приезжай.

Когда они уже выезжали на улицу, Семен повернулся к Ра. Девушка вела машину, сжав губы. Глаза метали молнии.

– Ты становишься дерзкой.

Её лицо тут же изменилось.

– Мне следует наказать тебя, но как? Побои уже давно перестали быть для тебя наказанием. Калечить тебя я не стану. Прохор сказал верно: тебе нравиться принадлежать мне и выполнять все, что я говорю.

Она шумно втянула воздух носом и ничего не сказала.

– Пожалуй, стоит выгнать тебя. Хотя бы на две недели. Чтобы ты пострадала немного.

Из уголка ее глаза появилась слеза, скатилась по щеке, упала на грудь. Ра шмыгнула носом, прошептала:

– Как вам будет угодно, господин.

Семен откинулся назад, запрокинул голову:

– Но не сейчас… сперва следует поймать этого колдуна, будь он неладен!

Вытащив телефон, он набрал номер Прохора.

– Привет, как ты поживаешь?

– Семен? – раздался в трубке голос, – Я ведь собирался сам тебе звонить.

– Вот как. Тогда может быть встретимся? У меня к тебе дело.

– Хорошо. У меня к тебе тоже дело. Приезжай прямо сейчас, я пришлю координаты.

Прохор отключился, а Семен протянул телефон Ра:

– Сейчас Прохор скинет адрес. Отвези меня туда. А мне нужно отдохнуть.

Он вытянулся в кресле и откинул спинку.

– Ого! Это почти в трех часах езды от города! – пробормотала Ра, разглядывая экран. Покосилась на Семена. Тот сейчас выглядел будто мертвец – глаза распахнуты, смотрят в никуда, тело будто одеревенело. Поначалу её пугало, когда он вот так впадал при ней в оцепенение. Потом привыкла.

Она вбила координаты в навигатор.

Прохор ждал на улице. Семен огляделся по сторонам – заброшенная деревушка, покосившиеся дома, заросшая дорога и дворы, всюду следы запустения. За забором, к которому сквозь плохо расчищенную дорогу едва проехала машина, мелькали люди. В других домах, стояла тишина и всюду, всюду снег. Белые сугробы высятся по самые крыши, длинные языки снега лезут сквозь разбитые окна и двери, давят черепицу, лежат на ветках яблонь и груш.

– Семен? Хорошо, что приехал!

– Сколько времени ушло, чтоб расчистить дорогу сюда?

Прохор оглядывается, будто не понял о чем речь:

– Ах, дорога! Ну да. Это не мы. Он и расчистил. Идем.

За забором снег вытоптан до самого дома. Окна в доме заделаны деревянными щитами и затянуты полиэтиленом.

– Он все хитро придумал – этот дом принадлежал когда-то его семье, вот он и ездил сюда, не вызывая подозрений. Посмотри вокруг, только не человечьими глазами.

Они остановились на крыльце и Прохор обводит рукой заснеженный сад, забор и улицу за ним. Семен переходит на истинное зрение. Все вокруг светится алым. Алые всполохи светятся в окнах домов, струятся вверх с еловых веток, наклоненных над крышей, даже земля под слоем снега горит алым.

– Сожаления. Тоска, скорбь разбитых сердец. Покинутое место. Люди оставляли тут часть своих себя, когда покидали дома. Их воспоминания еще горят.

Прохор кивнул:

– Да. Прежде в этих домах существовали люди, они были счастливы и горевали, а потом дома постепенно пустели и пережитое здесь смешавшись с тоской уехавших, так и возникло покинутое место. Гремучая смесь. Колдун использовал её для прикрытия – в такой какофонии трудно разглядеть тонкий след колдовства. Мы тут три дня, нашли уже восемнадцать переходов границы, семь проклятий… в общем идем, я покажу. – Прохор открыл дверь и шагнул в сени, завешанные пучками трав.

Травы висели под потолком, на тонких нитях, на стенах и на узком окне, задернутом старым ситцем.

Вдоль стен, на деревянных полках теснились сонмы пузырьков, склянок, кувшинчков, с сургучом запечатанными горлышками.

– Странно… – Семен подошел к одной из полок, пальцем провел по пыльному сосуду, стукнул костяшками. Внутри что-то слабо булькнуло, темная жидкость ожила и к стеклу выплыл череп, глазницы развернулись в их сторону.

Семен с Прохором обменялись взглядами.

– Кошачий?

– Думаю, да.

– Понятно.

За следующей дверью расположилась небольшая комната. Когда-то она служила пристанищем целой семьи, теперь же больше напоминала лабораторию безумного ученого. Трубки и тигли, котлы, реторты. Всюду схемы и знаки, на окнах, потолке, стенах. Семен не сразу разглядел во всем этом человека, а когда увидел, шумно вздохнул. Именно это лицо он выудил из воспоминаний Ракиса несколько часов назад.