Текст книги "Демонолога вызывали? Том 1 (СИ)"

Автор книги: Ричард Рубин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Я закрыл дневник и осмотрел помещение еще раз, но уже глазами, привыкшими к свету, а не сумрачным коридорам. И действительно: мебель, стены, стол, подоконник, почти все было испещрено странными символами и узорами, наслаивающимися друг на друга.

– Красота, – сказал бесенок, осматривая вместе со мной комнату.

Мое внимание привлек кованый сундук, который я приметил, когда входил в комнату. Металлические части каркаса тоже были усеяны разномастными линиями и узорами, которые понимал лишь их творец.

Я присел на корточки рядом с ларем и вытянул ключ из кармана.

– Ключ от всех две…

– Это сундук, бес – перебил я его. – И даже не дверь, а крышка.

– Ты скучный, – ответил рогатый.

– А ты желчный маленький говнюк, но я тебя почему-то терплю, – я пожал плечами и вставил ключ в амбарный замок. По весу он был явно тяжелее кирпича, когда я его снял и аккуратно положил на пол перед собой.

Аккуратно прикоснулся к крышке. Кто его знает, вдруг у Александра Ивановича тут не только проклятия припрятаны, а еще и огромный сундук-монстр, рот которого он закрыл на замок, чтоб на людей не кидался. А ему тут – раз – и рот открыли.

Но ничего не случилось. Я ощутил отполированную гладкую поверхность крышки, после чего поддел кончиками пальцев край и поднял ее вверх.

Внутри лежало разное: аккуратно сложенные шелковые вещи, очень приятные наощупь; кожаный сверток, внутри которого оказались бритвенные принадлежности – опасная бритва, помазок и чаша для пены.

Я вытягивал вещи одни за другими, пока не добрался до самого дня. Обычное деревянное дно, прикрытое плотным куском ткани. Я снял и его на всякий случай. Постучал по дну костяшками пальцев и этот звук мне показался мне пустым.

– Хм, умно, – сказал бес и ехидно усмехнулся.

Я попробовал надавить по краям, но ничего не произошло, дно не провалилось ни с одной, ни с другой стороны. Даже ни с противоположных оставшихся.

Бесенок сполз по руке, повис на стенке сундука и опустился головой вниз, вытянув руки. Его тонкие, но длинные коготки вошли в едва заметную узкую щелочку между дном и стенкой. Он поддел донышко и потянул вверх. Я перехватил и вытянул дощечку, сделанную аккурат идентично под самое настоящее дно. Не докопаешься.

– Вот так надо, – сказал он мне, стоя в горделивой позе человека больного шизофренией с бредовыми идеями величия.

– Спасибо, – сухо сказал я и опустил взгляд на второе дно сундука.

Там лежала книга.

– Не может быть, – не сдержал я удивления и тут же потянулся рукой к находке. Кожаный переплет, небольшой замочек, сдерживающий обложку, как две челюсти (как и у сундука), и круглая, как яблоко печать в виде пятиконечной звезды, обведенной кругом.

– Гримуар⁈ – рявкнул бесенок, усаживаясь на него сверху, обхватывая лапками и впиваясь ноздрями, словно собака, которой дали команду «нюхай».

Я выпрямился на ногах. Легкая дрожь волнения и предвкушения пробила все тело.

– Неужели…

Я ощутил, как чья-то рука обвила меня со спины и легла на живот, а вторая на плечо. Теплое тело прижалось со спины. Горячее дыхание обжигало затылок. Дрожь предвкушения испарилась также мгновенно, как и возникла. Мысли жужжали в голове, словно пчелы: кто это? Почему не слышал? Почему бес не предупредил? Что за фамильярное поведение?

И почему… такое дыхание?..

Я ощутил, как на висках и лбу выступил пот. Внутренне отметил, что даже дышать перестал.

– Опять ты? – услышал я голос бесенка, в котором отчетливо слышалось легкое раздражение.

– Что это тут у вас? – мягкие теплые пальцы скользнули с живота по руке и выхватили гримуар из рук.

Тело плавно отстранилось от меня и уже стояло в дальнем углу комнаты с гримуаром в руках. Я резко развернулся и увидел. Ее. Синие волосы. Рога. Строгий облегающий костюм.

Взгляд снова осмотрел комнату. Ни открытых окон, ни обвалившегося потолка. И как она только умудрилась сюда проникнуть – загадка.

Я посмотрел на Аиду, которая крутила гримуар в руках и осматривала со всех сторон.

Бесенок уже бежал по столу, махал крыльями, явно намеривавшийся выхватить ценный фолиант.

– Отдай! Это мое! Наше!

Он подпрыгнул, маханул лапками и… свалился со столешницы на пол. Снова вскарабкался вверх и теперь прыгал на задних ногах, как маленький ребенок, у которого старший брат забрал мяч и дразнил, держа над ним.

– А что мне за это будет? – лукаво спрашивала она, то опуская, то поднимая книгу.

– Ничего! Это мое! Я нашел! Ты украла! – вопил рогатый.

– Как ты сюда вошла? – спросил я спокойно, хотя сердце все еще билось слегка учащенно.

– Я все время была тут. С самого начала, как вы приехали, – ответила Аида и ловко перехватила гримуар, который на секунду выскользнул из пальцев. Бесенок успел уцепиться, залез на руку Аиды и хватанул зубами за палец.

– Ау! – она взяла его за тело второй рукой и сняла за шиворот, как нашкодившего кота. – Как тебя зовут?

– Альф! – гаркнул он и попытался выкрутиться, но ничего не вышло.

– У тебя есть имя? – спросил я и выгнул бровь от удивления.

– Представь себе! – отозвался бесенок с раздражением. – Ты не хочешь мне помочь и забрать наконец эту сраную книгу?

– Ты никогда не говорил, что у тебя есть имя, – не унимался я.

– А ТЫ И НЕ СПРАШИВАЛ, КАММЕРЕР. ПОМОГИ УЖЕ ЗАБРАТЬ МНЕ ЧЕРТОВУ КНИГУ!

Глава 16

Новые жители

– XVI —

– Так вот, Альф, еще раз укусишь меня за руку, я сломаю тебе шею, а затем съем еще живого. И ты исчезнешь. Навсегда, – сказала Аида самым ласковым голосом, который я только слышал. Если бы не контекст, я бы подумал, что она с ним воркует. Но Аида внимательно смотрела на бесенка своими синими глазами. Пускай губы и тронула легкая усмешка, но хищный взгляд говорил лишь одно: она не шутит.

– Понял меня? – спросила она его все таким же мягким голосом.

Альф сглотнул и заткнулся. Несколько секунд он висел молча. Я с интересом наблюдал за происходящим, потому что не совсем понимал, о чем идет речь, а тем более зачем она собиралась его есть и почему после этого он должен исчезнуть.

Бесенок молчал так долго, что я начал думать, что он испугался.

– Верни мне гримуар, грязная полукровка! – наконец завопил он и стал брыкаться во все стороны и хлопать небольшими рваными крыльями. – Или я сам тебя сожру со всем говном и потрохами.

Я ухмыльнулся уголками губ, подошел к Аиде и выхватил книгу из рук, пока она переключила внимание на Альфа.

Книга приятно лежала в руке, но… не отзывалась. Я ждал и надеялся на какой-либо отклик с ее стороны. Импульс энергии, приятное покалывание, легкий звоночек внутри моей головы.

Ничего этого не было.

Я стоял у окна и смотрел на книгу, вращая ее в руках. Снова зацепился глазами на замочке. Поднес к нему руку и тихо прошептал:

– Secreto.

Ничего. Замок не отщелкнулся и не раскрыл мне страниц с тайными знаниями.

– Дай сюда, – крякнул бес, взлезая мне на плечо, после чего перехватил книгу и по-обезьяньи спрыгнул на подоконник. Он выставил указательный палец, сунул ноготь в секрет замка, приставил ухо и стал вращать им в разные стороны.

– Так что это? – спросила Аида, стоя в нескольких шагах от меня и скрестив руки под грудью. – И почему так важно?

– Гримуар – важный атрибут для любого… – я запнулся, – сшивателя. Он является нашим проводником энергии из того мира в этот.

До уха донесся отчетливый звук щелчка.

– Готово!

Не дожидаясь меня, Альф распахнул книгу и стал жадно листать страницы и трогать их лапами.

Я взял за одну из сторон и снова вытянул книгу из лап демона. В этот раз другого.

Глаза бегали по знакомым заклятиям, вспыхивая картинками перед глазами – воспоминания о старых практиках и опытах. На поверку две трети заклинаний никуда не годились или были настолько редкими, что демонолог мог его использовать один раз за свою короткую жизнь.

Примерно на половине книги все и заканчивалось.

Я тяжело вздохнул. Пролистал до конца. Потом с конца до начала. Ничего. Ни магических эманаций, ни покалываний. Пусто. А пусто потому, что она…

– Недописанная, – сказал я и бросил ее на подоконник.

– КАК⁈ – Альф подскочил к книге и стал листать ее туда-сюда. Он высекал искры над пустыми страницами, бормотал что-то на своем родном наречии. Но ничего не помогало. Вернее будет сказать: книга никак не реагировала. Она была просто книгой с кучей формул.

Складывалось ощущение, что это либо заготовка, либо чья-то попытка восстановить оригинал и испытать его работоспособность. Отчаянный труд человека, который хотел повторить шедевр демонологического мастерства.

Я взял дневник Александра Ивановича, снова раскрыл его на первой странице и положил рядом с гримуаром. Почерковедческой наукой никогда не интересовался, но даже невооруженным глазом было видно, кто автор этого монументального незавершенного труда.

– Что ж ты, папенька, – я скрипнул зубами, прикрыл глаза и помассировал переносицу. Продолжал монолог не стал. Дурная и бессмысленная трата времени.

– Марк, – вдруг обратился ко мне бесенок. – Мы можем ее дописать ведь.

Я скривил кислую мину только от самого предложения.

– Она должна быть идеальной, ты понимаешь?

– Да. Но мы можем. Ты помнишь все же заклятия, верно?

– Допустим. Отдельные может с трудом буду вспоминать.

– Я помогу, – выпалил Альф. – Мы точно сможем.

– Одно неверное движение рукой, все на смарку, понимаешь? Переписывать с нуля я ее не буду. Уж лучше выдирать энергию из демонов через кровь и боль.

Аида тем временем ловко просочилась между нами и вытянула недо-гримуар и стала его листать, бегая глазами по строчкам. Читала она с умным, задумчивым видом, но по тому, как хмурились ее брови, морщился лоб, было понятно – притворяется. Может, кого-то из обывателей она бы обманула, но не опытного мастера.

– Не трудись, – сказал я и взял из ее рук книгу, – все равно ведь ни слова не понимаешь.

Аида вскинулась. Сейчас моя прямота явно не пришлась ей по душе. Хотя души-то у нее как раз уже и не было.

– С чего это ты так решил? – спросила она, подбоченившись.

Я смерил полудемоншу пристальным взглядом и ткнул пальцем в самый низ страницы.

– Читай. Только вслух, как стихи в школе.

Глаза Аиды округлились.

– Где?

На самом деле произносить хоть что-то из гримуара без необходимости не рекомендуется. Но мне на глаза как раз попался подходящий фрагмент – когда отец делал эту запись, разум уже начал покидать его, поэтому текст получился связный, но не имеющий силы. Полнейшая околесица, зато совершенно безвредная. То, что нужно.

– Ab…abraksas, – неуверенно начала Аида. – Abraksas… ipsus… norum.

– Хорошо, – похвалил я, – продолжай.

Она напряглась. По виску, обрамленному яркими прядями, поползла капелька пота.

– Ma…malekit… tempura.

– Темпура! – обрадовался Альф, – это я люблю. Она так приятно хрустит! Будь моя воля, я бы всю еду в кипящее масло обмакивал!

– Еще бы, – усмехнулся я, – все-таки родная для тебя стихия. Домашняя.

– Költen… – бубнила Аида, – Költenburh… дьявол тебя раздери, költenburh…

Я сохранял непроницаемую мину на лице, хотя на самом деле был немало удивлен. Неподготовленный разум сломался бы уже на первом слоге. А упорству ее могли бы позавидовать многие мои коллеги из прошлой жизни.

– Достаточно, – сказал я и вернул себе гримуар, – ну как, интересно было?

Аида поджала губы.

– Не вздумай проворачивать со мной такие фокусы еще раз, – предостерегла она, – а то ведь расположение можно и потерять.

– Это не фокус. – ответил я. – Мой отец был никудышным демонологом, это верно, но шифрующий оберег на свое сокровище, пусть и неоконченное, поставить сумел.

– Если бы его ставил кто-то более одаренный, – захихикал Альф, – твои мозги оказались бы на стене.

Я выставил вперед ладонь.

– Довольно препирательств. Я не собирался тебя уязвлять, просто не стоит хватать то, что тебе не принадлежит. Тут Альф прав – гримуары чутко реагируют на то, что к ним прикасается чужак. Поэтому, если бы в нем была хоть малая доля энергии, он мог бы тебе навредить. Это так, дружеское предостережение.

– А на него, выходит, защита не действует? – поинтересовалась Аида. – Почему же?

– Потому что он повязан со мной. – коротко ответил я и на этом наша беседа прервалась.

Я отошел от письменного стола и прислонился к шкафу с книгами. От запаха отсыревшей бумага стало слегка дурманить, поэтому я мысленно сотворил простенькое заклятие очищения разума и немедленно его использовал. Сейчас трезвое мышление необходимо как никогда.

Заготовку под гримуар я просмотрел бегло, но даже так было понятно одно. Может, склонностей старшему Митасову недоставало, но усердия было с лихвой – пока разум его был крепок, записи он делал твердые, четкие, правильно организованные. Дисциплина и воля бьют талант в любом деле, и магия не исключение. Поэтому, сам того не зная, отец оставил мне неплохое подспорье. Но для создания полноценной книги этих сведений мало, нужно нарастить объем минимум на две трети.

– А быстро сделать это не получится. – пробормотал я.

– Что именно не получится? К нашей недотроге подкатить, м?

Ухо защекотал воздух, потревоженный мелкими кожистыми крыльями. Альф приземлился на левое плечо, соскользнул и вцепился мне в волосы. Я прогнал его, отвесив хороший, хлесткий щелчок.

– Дожить до конца этой ночи у тебя не получится, если будешь мне шевелюру выдирать, – спокойно сказал я.

– Неблагодарный ты, Каммерер, злой и дружбу мою не ценишь. – заявил Альф, но без особой обиды. – Но и с этим жить можно. Так в чем же дело? В книге.

– В ней самой, – согласился я.

– Сомневаешься в наших способностях? Если ты да я, да мы вдвоем, и рогатая еще поможет…

Ну да, ну да. А кто на нас с Джоном? По пасмурному лицу Аиды пока было незаметно, чтоб она горела желанием кому-либо помогать. Но уши навострила.

– Попробуй услышать меня и понять, в чем дело. Сможем мы или нет – это вопрос решенный. Соль в другом.

– Пхахах, – снова развеселился бес, – соль. Вспомнил щас, как ты этим дурачкам глаза открыл на то, что наше племя на соль плевать хотело с высокой колокольни. У них от удивления аж лица повытягивались. Подумать только – вера пошатнулась! А что будет, когда они узнают, что…

– Заклятия – это не просто абракадабра, которую ты вещаешь с умным видом, чтоб демоны разбегались в ужасе, – не обращал я на него внимания, – устная их часть – это ключ, активатор, высвобождающий нужный вид и объем энергии из запасов демонолога. А ядро прочно сидит в разуме. Заносить одни лишь активаторы в гримуар нет никакого смысла – зачем тебе ключ, если им нечего открывать?

Оба в ответ промолчали, но я и не ждал, что они хоть что-то скажут.

– Я ничего не забыл, совладаю даже с теми заклинаниями, которыми пользовался раз в пять лет. Но этого недостаточно. Для того, чтобы переместить в книгу ядро заклятия, тоже нужно накопить достаточно энергии. Вот поэтому я и говорю, что быстро это осуществить не получится.

Аргументом я располагал железобетонным, поэтому спорить Альф не стал. Капелька благоразумия в его черепушке все-таки присутствовала… вроде бы. Почти сразу он начал кружить по кабинету старшего Митасова кругами, как шальная муха, и вся вера в него у меня тут же прошла. Аида тоже помалкивала, но вздувшаяся вена у нее на лбу говорила о том, что жить бедняге Альфу осталось пару кружков.

Во время очередного бреющего полета он с разгона вломился мне в предплечье.

– Зачем так тормозишь? – прогнусавил бесенок.

– Не мельтеши, – сказал я, – сбивать меня с мыслей не советую.

– Тогда глаза закрой и отвернись, – парировал он, – мне в движении находиться надо. Мозги проясняются.

– Что ж, – поднял я бровь, – тогда посвяти нас в то, что придумал твой ясный мозг.

Вопреки всем моим ожиданиям, этот мелкий черт все-таки что-то сообразил.

– А что если…тебе в Ларец Памяти залезть?

– Куда залезть? – переспросила Аида.

– В Ларец Памяти. – повторил Альф. – У тебя же, если меня голова не подводит, еще все использования целы?

Я кивнул. Ларцом Памяти среди нас по-простому называли заклинание фиксации нужных воспоминаний. Невообразимо древнее и столь же мощное, оно использовалось для того, чтобы переворошить все, что когда-либо пережил человек, найти нужное воспоминание и записать его. Из Ларца можно было достать все, что угодно – страхи, желания, секретные сведения, давно забытые имена и адреса…

И магические знания. Каждый демонолог, кто достиг высокого статуса, рано или поздно овладевал Ларцом. Но пользоваться им постоянно мешали два препятствия. Весьма существенных препятствия.

При произнесении заклинания доступа к Ларцу происходил выброс чудовищной силы. Тем, кто находился поблизости, он не причинял никакого вреда, а вот призывателю было несладко. Не раз и не два я видел, что остается, если в Ларец лезет человек без опыта и без мозгов. А не оставалось от них ничего – тело на месте, а вот внутри него пустота. Заклятье выжгло все без остатка. Так что без внушительного запаса энергии, чтоб скомпенсировать выброс, к нему лучше не подступаться.

Второе препятствие вытекало из первого. Даже сильнейшие из нас не рисковали открывать Ларец чаще, чем три раза на своем веку. Под его натиском крошилась даже каменная воля, и всякий раз мастер будто бы оставлял часть себя в обмен на знания.

Менял будущее на прошлое. И сейчас передо мной возникла такая же перспектива. Рискованная, но заманчивая.

– Знаешь, а это должно сработать, – наконец сообщил я.

Альф потешно выпятил грудь.

– Вот так-то! Слушай меня почаще, Каммерер, и ждет тебя впереди успех и это… как его… благоденствие, вот.

– Никак из отцовского гримуара такое умное слово подчерпнул? – хмыкнул я.

– Вот и нет, – возразил Альф – смотри.

Он подлетел к участку стены, не занятому книжными полками и ткнул в него пальцем.

– Отрывной календарик, – сообщил он радостно. – обветшал, правда, но слово дня разобрать еще можно.

– Т-шшш! – перебила его Аида. – Слушайте!

Я перевел на нее взгляд. Тело застыло и вытянулось как тугая струна, кулаки сжались до побелевших костяшек, даже рога, кажется, запульсировали. Прислушавшись, я понял, что неспроста она взбудоражилась – до слуха донеслись грубые мужские голоса. Сразу несколько и настроены они были явно недружелюбно.

– Надо же, – хмыкнул я себе под нос, – еще и познакомиться с родными стенами не успел, а уже гостей встречать приходится.

Не выпуская из рук гримуара, я направился к выходу из кабинета, после чего закрыл дверь, когда бес и Аида вышли и направился вниз к выходу из – теперь уже своего – дома.

Через разбитые окна до меня все отчетливее доносился гомон людских голосов, рокот моторов и перебранка. Я вышел во двор и застал въезжающих через главные ворота жителей пустоши. Сейчас они напоминали скорее передвижной балаган или табор цыган, нежели вооруженных и жаждущих мести людей.

Их ватага тянулась почти с минуту, пока последние пешие люди не вошли и не закрыли створки. Сейчас в свете солнечных лучей я видел их: загорелых, но исхудавших, изможденных и загнанных. В глазах не было блеска, как у Рамона, который точно бы мне сказал, что они готовы идти и в огонь, и в воду, чтоб украсть медные трубы. Нет. Кучка усталых людей, хоронившая близких чаще, чем производившая потомство.

Моторы умолкали один за другим, люди стаскивали вещи с мотокарет, сбрасывали поклажу с плеч и стягивались в одно плотное скопище, словно не знали, что делать дальше.

Я услышал шаги позади себя. Это рогатая вышла на крыльцо и сейчас безразлично смотрела на народ. Мотивов ее мне было не понять.

– Это она! – выкрикнул кто-то из толпы. – Та девчонка, которая была у железной дороги!

Аида хмыкнула, но ничего не сказала.

– Точно она, – подтвердил другой.

– Где Рамон? – спрашивал женский голос.

– Мам, я писать хочу!

Святые угодники, у них действительно были дети.

– Я не буду жить под одной крышей с этой рогатой! – завопил еще один женский голос и его тут же поддержали десятки других.

Я набрал воздуха в легкие и громко сказал:

– Тишина!

Удивительно, но это помогло.

– Она не живет здесь. Это первое, – спокойнее продолжил я.

– Меня зовут Андрей Александрович Митасов. Наследник рода Митасовых, которые являлись Сшивателями и много лет боролись с нечистой силой. Этот дом, – я повернулся и указал на него руками, – является безмолвным примером случившейся трагедии. Я последний в роду. И единственный, кто смог восстановить силы.

«Да где же этот треклятый Рамон шатается? Почему я должен сам объяснять нынешнее положение дел?»

– Однако это не значит, что я могу собственными силами восстановить имение полностью. Мне нужны люди. Преданные. Верные. У которых есть желание и цель, к которой они готовы идти. А я знаю, что у вас такая цель есть. Я даю вам кров. Здесь каждому из вас найдется крыша и работа. Я даю вам безопасность и ее же гарантирую. Каждый, кто останется здесь со мной – войдет под мое покровительство и станет приближенным к роду Митасовых. А это, поверьте мне, не пустой звук. Сейчас вам может казаться, что я несу бред, так как мой дом – это руины былого величия. Но запомните простую вещь: долгий путь в тысячи километров начинается с первого шага.

А вот и явился Рамон. На его голове была паутина, плечи покрыты пылью, а сам он шел и что-то явно записывал карандашом в небольшой тетради. Где он откопал одно и второе – без понятия и сейчас не особо важно.

– Рамон остается вашим главным, как и являлся раньше. Но если вы не хотите идти на мои условия – я никого не держу, – я сурово провел взглядом по толпе. – Если хотите что-то мне сказать – пожалуйста, я выслушаю каждого.

Они молчали. Стояли в толпе и переминались с ноги на ногу. Чей-то ребенок снова (но уже почти шепотом) напомнил маме, что ему очень хочется пи-пи.

Наконец один из них отделился и вышел вперед. Крупный, как и большинство их мужчин. Короткая стрижка, карие глаза, нос с горбинкой, явно ранее сломанный. Сальная кожа блестела в лучах утреннего солнца. Он поджимал губы и хмурил брови.

– Да, – сказал он низким хриплым голосом. – Мне есть, что сказать.

Глава 17

Идея на миллион

– XVII —

Внутренне я был готов к любому вопросу: «с чего ты взял, что можешь нас возглавить?», «у тебя молоко на губах не обсохло, кто ты такой⁈» и, конечно же «Митасовы давно выродились! Нет в тебе ни силы, ни власти». И со всем этим я уже был готов спорить. Даже не спорить, а демонстрировать обратное. Власть. Силу. Не из заносчивости, а потому, должна быть структура и субординация.

Анархия мать порядка, конечно же, но не в этом случае. Совсем не в этом. Мне нужны верные люди, которые будут выполнять любой мой здравый приказ. Но при этом не должны слепо лезть на рожон.

Его суровый взгляд из-под кустистых бровей отдавал холодом. Я спокойно смотрел ему в глаза в ответ.

Парень ударил себя правым кулаком в грудь в районе сердце и задержал руку.

– До войны с Донни я работал кровельщиком. У меня есть мысли с чего начать. Когда могу приступить к обязанностям?

А вот это мне уже нравится. Деловой подход и инженерная мысль. Прекрасно. Если среди них есть такие мастера, как вот этот парень и те, что занимались ремонтом мотокарет посреди пустоши – вообще цены им не будет. И еще это значит, что я не прогадал.

– Первое: как тебя зовут? И второе: что тебе для этого нужно?

– Древесина, Андрей Саныч, – деловито отозвался он и тут же осекся. – В смысле нужна древесина. А зовут меня Дэн.

– Весь лес вокруг поместья принадлежит мне, Дэн. С инструментом на сейчас есть заминка, – я пожал плечами, – можете смело обыскать здесь все в хозяйственных постройках и брать любой подходящий для работы инструментарий. Чего не найдете или требует замены – пишите список, будет пополнять запасы. Рамон, кухарки есть?

Он не успел даже рта открыть. Дородная женщина, стоявшая в первых рядах, подала голос:

– Кухарки⁈ Да я была лучшим шеф-поваром до того, как у нас земли забрали! Я не какая-то стряпальщица тебе! – Ее толкнули в бок локтем, от чего она ойкнула и слегка подпрыгнула на месте. – Вам!

Я широко и добродушно ей улыбнулся после чего развел руки в стороны.

– Тем лучше! Рамон, ты уже нашел погреб и кладовые?

– Так точно, – спокойно сказал он, продолжая делать какие-то заметки на листках. Видимо его основная часть мозга была занята составлением какого-то первоначального списка, так как вел он себя слегка отстраненно и оторвано от мира.

– Пожалуйста, проведи экскурсию нашим дамам, – я повернул голову в сторону толпы. – А вас попрошу тогда провести инвентаризацию полную по пищеблоку. Идет?

Она кивнула

– Как тебя зовут?

– Рэнфри, – сказала дородная женщина и сделала неуклюжий книксен.

– Отлично, Рэн. Грамоте обучена?

– Обижаете! – воскликнула она.

– Тогда тоже составляй список того что нужно, пока будете наводить там порядки. Передашь Рамону.

– Хорошо! Рамон! – гаркнула она как-то так резко, что я сам чуть не подпрыгнул. – Вернись с небес на землю! Где погреб с жрачкой?

Рамон устало вздохнул, сделал еще несколько заметок и поднял взгляд.

– Каждый раз, когда ты на меня так гавкаешь, Рэнфри, я думаю, что вот-вот схлопочу удар. Видишь я занят? – он провел ладонью по волосам, после чего повернулся полу-боком и выставил руку. – За этим фонтаном тропа. По ней прямо, дальше за угол и там насыпной холм с дверью. Слева разваленная кухня, крыше жопа, но печи вроде целые. Замшелых дров с кучей мха хватает. Кладовая там рядом. Разберетесь. А теперь, Рэн, будь добра, не клюй мне мозг.

– Пок-пок-пок, – сварливо ответила Рэнфри и руками, которые уперла в раздавшиеся бока изобразила жест, словно она курица. – Девчонки, айда за мной!

Отделившись от основной части, женская половина, громко гутаря, двинулась туда, куда где предположительно были запасы пищи.

– Ну и компашку ты себе подобрал, Марк, – тихонько сказал бес, покачиваясь вверх ногами на тоненькой веточке ивы возле моей головы.

Я лишь потянул воздух носом.

Рамон рассказал Дэну куда им следует направиться за инструментом: двуручные пилы, топоры, рубанки и прочее он обозначил в мастерской в самом конце за домом, где был второй выход в фруктовые сады.

– Надо бы потом заняться и приведением сада в порядок.

– Угу, – Рамон кивнул. – Там много яблонь, Андрей Саныч. И груш. Мой дед такой сидр делал, вы бы знали.

Быстро, однако, он перешел на «вы». Меня даже удивляло с какой легкостью у него это получилось. И что-то внутри мне подсказывало, что ему стало немного легче, потому что часть его задач теперь лежала на моих плечах. И в случае чего не он будет крайним, а я. Что ж, не в первый раз мне придется быть в авангарде.

– Хочешь сказать, что тебе не досталось семейного рецепта в наследство?

– Ха! Только он и достался. А еще то немногое, что успел прихватить с собой, когда нас гнали взашей.

Я посмотрел ему в глаза. Получалось так, что приходилось смотреть снизу-вверх, но меня это нисколько не пугало.

– Мы все вернем, Рамон. Я обещал.

Он молча кивнул в ответ, после чего развернулся к фонтану и положил свой планшетник с тетрадью на кладку.

– Значит, смотрите Андрей Саныч, я прошелся по имению и… как бы помягче сказать.

– Говори как есть.

– Ну, пиздец, короче. Почти все крыши в жопе. А если конкретнее, то из пятнадцати домиков у тринадцати либо обвал, либо решето вместо кровли. Отсюда вытекает, что пока лето и тепло, то можно нарезать и накидать камыша с болот, – он почесал затылок. – Дальше сложнее: на кухне стена завалилась. Надо полностью менять кладку. Кирпич, песок, цемент, вот это вс. Крыша, соответственно, тоже нужна новая. А это – стропила, закладные, черепица. Ну или снова камыш на первое время. А для этого нужны деньги.

– Сколько?

В системе денежных мер я все еще разбирался не очень хорошо. Имел общее представление, но для того, чтоб разобраться окончательно мне нужен был треклятый архив, в который я не мог попасть уже несколько дней.

– Ну… Андрей Саныч, если учесть, что ваше имение…

– Рамон, сколько, – перебил я его крайне спокойно. Ни капли нажима. Просто дал понять, что эти разглагольствования сейчас ни к чему.

– Тысяч пятьдесят. На первое время.

Я перевел взгляд на Адиу. Она просто бродила по другую сторон от толпы. Рассматривала кусты, брусчатку под ногами, старые деревья. И тут я осознал, что голос Рамона стал как-то дальше и глуше. Я буквально его слышал, словно через перину. Тряхнул головой и сконцентрировался на нем.

– Повтори еще раз, пожалуйста, – сказал я и зевнул в кулак.

– Говорю, что это только на первое время, чтобы закупить стройматериалы, доставить их сюда и начать минимальные восстановительные работы. Сейчас, допустим, я покажу Дэну и бригаде самые потрепанные домики, они их смогут завалить пару деревьев и сделать перекрытие при помощи досок, но… вы же понимаете, что этого недостаточно?

– Абсолютно. Итак, на когда нам нужна сумма?

– На вчера, Андрей Саныч, – сказал Рамон и усмехнулся. – Но если серьезно, то чем быстрее, тем лучше. Торопить я вас не буду, есть чем заниматься, но это, – он постучал пальцем по смете, – то, что сейчас «горит».

– Я понял. Займусь этим сегодня, но ближе к вечеру. Сейчас немного вздремну, – снова зевнул. Глаза сами начинали непроизвольно смыкаться. Сколько я уже не спал? Больше суток. И энергии во мне – самые крохи. С этим тоже надо будет что-то делать, но пока что… пока что надо вздремнуть пару часов.

Я направился обратно в старинный дом, от которого так и веяло сыростью, могилой и плесенью после свежего воздуха. Аида шла в нескольких метрах от меня. Когда мы отошли достаточно далеко от Рамона, я спросил:

– Зачем ты помогла мне?

– О чем ты? – безразлично спросила рогатая.

– У железной дороги. Ты сократила дистанцию и следующим прыжком вытянула меня с прямой линии огня.

Мы поднялись по лестнице и зашли в дом. Я услышал, как половицы скрипнули под ее ногами, и она остановилась. Повернулся, чтобы взглянуть в чем дело.

Аида смотрела на меня с легкой хищной улыбкой. Лишь уголки губ вздернуты, а в глазах пляшут черти.

– Я же сказала: ты – мой. Никто не смеет убить тебя, кроме меня.

Я вздохнул и помассировал тяжелые веки.

– Только потому, что я посмотрел на твои сиськи в облегающей форме? Для твоего сведения: каждый первый мужик пялится на них и на твою задницу, пока ты даже не обращаешь внимания. Даже те, кто говорит «фу, рогатая» смотрит и облизывается. Может быть даже потом в сортире представляет тебя.

Она скривила лицо, словно увидела что-то мерзкое или ей скормили половинку лимона.

– В том, что я посмотрел на твою грудь нет ничего зазорного, – я улыбнулся мягко и развернул руки ладонями вверх. – Даже открыто об этом заявляю: я смотрел на тебя. Много раз. У тебя замечательная фигура. У тебя чудесная внешность. Наличие рогов нисколько не смущает. А вот твое дерзкое и иногда странное поведение – сбивает столку.

Она молчала. Пляшущие в глазах черти замерли и тоже ошарашено смотрели на меня. Такая откровенность их сбивала с толку похлеще, чем ее отношение ко мне. Аида подняла руку и коснулась своего короткого рога на голове.