Текст книги "Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры (СИ)"

Автор книги: Риан Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20

Нас запихнули в тесную камеру, забитую под завязку такими же «счастливчиками». Железная решетка с противным скрипом захлопнулась, и жирный стражник с сальной ухмылкой повернул ключ в массивном замке.

– Не, ну вы только подумайте! Самого Коршуна поймали! – ржал он, удаляясь по коридору.

Эхо разносило его щенячий восторг по всему подземелью. Еще бы, премия ему теперь обеспечена. А нам – плаха на рассвете. Я вцепился в холодные прутья решетки.

– Вы не имеете права! – заорал так, что с потолка посыпалась штукатурка. – Я ни в чем не виноват! Я турист! Меня подставили! Я буду жаловаться!

Но вместо сочувствия я получил лишь дружный хохот сокамерников.

– Мы все тут ни в чем не виноваты! – заливался смехом щуплый мужичок, похожий на крысу. Тюремная роба на нем висела мешком.

– И нас всех тут подставили! – поддержал его здоровый детина, который в плечах был даже шире меня.

Коршун, сидевший в углу на гнилой соломе, скривился, как от зубной боли.

– Заткнитесь вы, а, господа хорошие, – процедил он. – Голова болит от вашего оптимизма.

Попасть в тюрьму, да еще в камеру смертников, для него было ударом ниже пояса. Удача, его знаменитая воровская удача, которая всегда поворачивалась к нему… кхм… грудью, вдруг показала ту самую филейную часть. Каждый вор в королевстве знал: с Коршуном идти на дело – верняк. А тут…

Рыжий поднял на меня тяжелый взгляд. Я прямо читал в его глазах: «Это ты, Игорёк. Твоя аура блокирует не только фаерболы, но и мой фарт. Ты – ходячая черная кошка».

Я виновато отвел взгляд. Ну а я-то тут при чем?

– А правду стражи баяли? – спросил жилистый зэк в наколках, жадно разглядывая нас. – Ты и впрямь тот самый Коршун? Эко тебя сюда занесло. А это кто с тобой?

– Моя личная анти-кроличья лапка, – буркнул Рыжий. – Лучше скажите, деньги кто смог с собой протащить? – спросил он громче, оглядывая камеру.

Джентльмены удачи замялись. Кто плечами пожал, кто в носу поковырял. Но один ухмыльнулся и позвенел тряпичным кошелем, который достал из сапога.

– Прекрасно, – глаза Рыжего хищно блеснули. – Давай сыграем? И не спрашивайте, зачем мне деньги. Не знаю, как вы, а я подыхать нищим не собираюсь.

Тут же нашлись и засаленные карты. Коршун сел играть. Он хотел проверить, осталась ли при нем хоть капля его легендарного везения.

…В ту ночь Коршун проиграл все. Даже пуговицы от рубашки. Это был финал.

* * *

Рассвет встретил нас лязгом замков и пинками.

– На выход, смертники! – бодро скомандовал конвой.

Площадь была забита народом так, что яблоку негде упасть! Люди пришли семьями, с детьми, с пирожками. Праздник, блин! Казнь!

Гильотина, возвышавшаяся на помосте, уже успела поработать – корзина была полна, а доски блестели от свежей крови. Толпа ревела от восторга при каждом ударе ножа. Я видел такое только в фильмах про Средневековье, но там это казалось… не таким реальным. А тут запах крови и пота бил в нос, вызывая тошноту.

И тут стражники схватили Коршуна.

– Нет! – я дернулся, пытаясь вырваться. – Не трогайте его!

Меня ударили древком копья в живот. Я согнулся пополам, хватая ртом воздух, но продолжал хрипеть:

– Коршун!!!

Рыжего потащили на эшафот. Он шел гордо, не пригибаясь, хотя я видел, как побелели его костяшки.

– Корнелий Шульнц, известный как Коршун! – зычно провозгласил напыщенный глашатай, разворачивая свиток. – Приговаривается к смертной казни путем отсечения головы за беспрецедентные нарушения Законов нашего Королевства!

В голове что-то щелкнуло. Я вспомнил того профессора. Вспомнил лекцию!

– Стойте!!! – заорал я, вновь обретая голос. – Я требую адвоката! Суда присяжных! Рассмотрения дела согласно процессуальному кодексу, а не без суда и следствия!!!

Толпа на секунду притихла. Странные слова их заинтересовали.

– В чем конкретно он виновен⁈ – не унимался я, чувствуя себя героем судебной драмы. – Где доказательства⁈

– Воровство, мародерство, убийства! – отчеканил глашатай, даже не глядя на меня.

Толпа радостно подхватила: «Казнить! Казнить!»

– А доказательства у вас есть⁈ Что это именно Кор…нелий, а не Вася Пупкин из десятого подъезда⁈ – я перешел на сварливые нотки в голосе, копируя интонации своего преподавателя. Оказывается, вдолбил профессор-пенсионер мне что-то в тугую голову! Хоть бы помогло, хоть бы все получилось!

– У меня есть приказ Короля! – рявкнул чиновник, тыча печатью в сторону народа. – У меня есть приказ Короля, подписанный и заверенный печатью, зарегистрированный в канцелярии и являющийся достаточным основанием для того, чтобы лишить человека жизни. Данного конкретного и вас всех вместе взятых,

Толпа взревела, довольная, что бюрократия соблюдена.

Коршуна поставили на колени. Он закатил глаза, услышав про Васю Пупкина, и… улыбнулся мне. Ободряюще так. Типа: «Не ссы, прорвемся. Спасибо, что попытался».

– Последнее слово? – скучающим тоном спросил глашатай.

Площадь затихла. Всем было интересно, что скажет легенда перед смертью.

– Еще увидимся, – весело бросил Коршун и положил голову на плаху.

Палач взялся за рычаг. Веревка натянулась.

– Да свершится суд!

Секунда. Две.

Нож не падал. Палач стоял, как соляной столб, с выпученными глазами, и не шевелился.

– Ты чего ждешь⁈ – возмутился чиновник. – У нас график! Время не резиновое!

– Ничего, я никуда не спешу, – бросил шутку в толпу Коршун. – У меня еще много времени.

Толпа ответила дружным смехом и подтруниванием над палачом, никак не реагирующим на происходящее. И тут людское море расступилось. К эшафоту приближалась фигура в черном балахоне, ведя под уздцы ту самую дохлую клячу из пещеры. Конь стучал копытами по брусчатке, высекая искры.

– Ты еще кто такой? – взвизгнул чиновник, пятясь. – Тоже голова на плечах жить мешает⁈

– Не лезь без очереди за смертью. Сегодня убивают только лучших, – спокойно произнес Эа.

Он сделал легкий, почти небрежный жест рукой. Палач вдруг спрыгнул с эшафота и рыбкой нырнул в толпу. Стражники, державшие меня, застыли манекенами. Я почувствовал свободу. Руки разжались. Коршун, мгновенно оценив ситуацию (реакция у него все-таки бешеная), вскочил, отвесил шутовской поклон обалдевшей публике и рванул к Эа.

– Тот артефакт! – крикнул он на бегу. – Ты его использовал?

– Мне он незачем, у меня своя сила, – ответил маг, забираясь на костлявую спину коня.

– Отдашь?

– Не сейчас и не здесь, – Эа покачал головой. – Залезай.

Коршун не стал ждать второго приглашения. Он запрыгнул на круп лошади позади мага. Конь, который выглядел так, будто рассыплется от дуновения ветра, вдруг рванул с места с грацией гоночного болида. Они пронеслись сквозь расступающуюся толпу.

Я стоял, хлопая глазами.

– Э! – заорал я, приходя в себя. – А я⁈

Я рванул следом, расталкивая оцепеневших горожан.

– Стойте! Стойте, гады! Меня забыли!!!

Эа чуть обернулся, глядя на бегущего меня.

– Твой друг? – спросил он.

– Не-а, – донеслось до меня веселое вранье Коршуна. – Впервые вижу! Скачи быстрее, а то догонит еще!

Конь ускорился, поднимая пыль, а я бежал за ними, задыхаясь и проклиная всех магов, воров и коней этого чокнутого мира.

Глава 21

Пыль, поднятая копытами призрачной клячи, медленно оседала на брусчатку, поскрипывая на зубах. Я стоял посреди эшафота, вытянув руку в сторону удаляющегося облака, в котором только что растворился мой единственный билет домой, и чувствовал себя, мягко говоря, идиотом.

– Э! – еще раз крикнул я в пустоту, надеясь, что у совести Коршуна есть функция «возврат бумеранга». – А я⁈ Вы меня забыли!!!

Тишина. Только ветер гонял по площади обрывки какой-то бумаги и чью-то потерянную в толкучке шапку.

Нет, ну каков гад, а? «Еще увидимся», – сказал он! Увиделись, блин. Помахал ручкой, запрыгнул на костлявый круп дохлой лошади и был таков! Вместе с этим мутным типом в капюшоне и моим шансом на спасение!!!

Я медленно опустил руку. Почесал затылок. Ситуация вырисовывалась, прямо скажем, паршивая. Хуже, чем когда я в восьмом классе случайно зашел в женскую раздевалку, думая, что там никого нет, а там была завуч.

– Кхм, – раздался сзади неуверенный кашель.

Я обернулся. На меня, выпучив глаза, смотрел тот самый напыщенный чиновник с печатью, а ядом с ним переминался с ноги на ногу палач, который так и не понял, уволен он или еще нет. А вокруг, кольцом, стояла стража. Много стражи. Человек тридцать, не меньше. И все они смотрели на меня с очень недобрым интересом.

– А этот… – чиновник ткнул в меня дрожащим пальцем, – … он что, не с ними?

– Не-а, – честно признался я, разводя руками. – Я так, мимо проходил. Турист. Достопримечательности осматриваю. Вот, эшафот у вас красивый, добротный. Дуб?

Чиновник побагровел. Его лицо пошло пятнами, как у моего тренера, когда я признавался, что вместо кросса сидел в маке и точил бургеры.

– Взять его!!! – взвизгнул он так, что у меня уши заложило. – Это сообщник! Он отвлекал внимание! Казнить! Без суда! Прямо сейчас! Хотя его и так надо было казнить!!!

Стражники, обрадованные тем, что хоть кто-то остался для битья, дружно рявкнули и двинулись на меня, гремя железом.

– Мужики, может, договоримся? – я попятился, оценивая обстановку.

Пути отхода были перекрыты. Сзади – плаха (спасибо, не надо), спереди – толпа разъяренных консервных банок. Справа и слева – ликующая толпа, которая поняла, что шоу продолжается, пусть и с заменой главного актера.

– Именем Короля! Стой, мерзавец! – вперед выскочил какой-то капитан в сияющих латах.

Он вскинул руку, на пальцах которой сверкнули перстни, и проорал что-то на тарабарском. С его ладони сорвалась голубая молния – да-да, та самая «Плеть», которой меня уже пытались связать во дворце. Я инстинктивно дернулся, прикрывая лицо локтем. И… Пшик! Ничего! Молния, не долетев до меня полметра, рассыпалась снопом безвредных искр, словно бенгальский огонь, который уронили в лужу. Капитан вылупился на свою руку, потом на меня.

– Это как? – тупо спросил он. – Магические оковы… Они же…

– Китайская подделка, – со знанием дела кивнул я. – Батарейки менять надо, командир.

– Ах ты ж… – взревел он и начал пассами рук формировать что-то побольше. Огненный шар, что ли?

Я не стал ждать, пока он закончит свою утреннюю зарядку. Греко-римская борьба учит: видишь противника – сближайся. Не дай ему пространства. Поэтому рванул вперед, как локомотив, у которого отказали тормоза.

– Получи! – капитан швырнул в меня фаербол.

Огненный сгусток летел красиво, ярко, жарко. Но стоило ему пересечь невидимую границу моего личного пространства, как он просто… исчез. Растворился. Даже дымка не осталось. Лицо капитана в этот момент надо было видеть! Смесь ужаса, удивления и глубокой обиды на мироздание.

– Бу! – гаркнул я, влетая в него плечом.

Лязг металла о металл, точнее, моего плеча о его кирасу, прозвучал как гонг. Капитан отлетел метра на три, сбивая с ног своих подчиненных, как кегли в боулинге.

– Магия не работает! – заорал кто-то из задних рядов. – Он заговоренный!

– Бейте его палками! Железом бейте! – визжал чиновник, прячась за спины солдат. – Магию уберите, идиоты! Просто рубите его!

«Вот это уже хуже», – пронеслось в голове. Антимагия, конечно, круто, чувствуешь себя супергероем, но против лома, как говорится, нет приема, если нет другого лома. А лома у меня не было. Даже той зубочистки-сабли, что я отобрал у пирата, не было – отобрали при аресте.

На меня насели сразу трое. Алебарды, мечи, копья… полный набор средневекового садиста.

– Ну, идите сюда, жестянки! – я ушел в низкую стойку.

Первый, самый ретивый, ткнул копьем. Я увернулся, пропуская наконечник над плечом, перехватил древко и дернул на себя. Стражник, не ожидавший такой подлости от физики, полетел мне навстречу. Короткий удар головой в шлем (больно, черт, но ему хуже) и клиент поплыл. Дальше я развернулся, используя обмякшее тело как живой щит. Меч второго стражника со звоном отскочил от кирасы моего «партнера по танцам».

– Прогиб! – выдохнул я, вспоминая молодость.

Подхватил бессознательного стражника за пояс, присел и, вложив всю силу ног и спины, швырнул его через себя прямо в набегающую толпу. Грохот стоял такой, будто на кухне упал шкаф с кастрюлями. Трое нападавших повалились кучей-малой, матерясь и пытаясь распутать конечности.

– Дорогу чемпиону! – заорал я, чувствуя прилив адреналина.

Толпа горожан, видя такое дело, начала разбегаться. Никому не хотелось попасть под раздачу «бешеного туриста». Образовался коридор. Узкий, кривой, ведущий куда-то в переулки, но это был шанс! Я рванул туда, работая локтями и раскидывая зазевавшихся солдат.

– Держи его! Стреляйте! – надрывался чиновник.

Вжик! Арбалетный болт чиркнул по асфальту… Ой, то есть, по брусчатке. У самой моей ноги. Магия магией, а стрелы тут летают по всем законам аэродинамики, поэтому нужно быть осторожнее.

Я петлял, как бешеный заяц. Вправо, влево, перепрыгнуть через лоток торговки (простите, мадам!), поднырнуть под лошадь какого-то зеваки. Свобода была близко. Вон он, темный зев переулка, где можно затеряться, отдышаться и придумать план мести рыжему предателю.

– Врешь, не уйдешь! – передо мной вырос здоровенный детина с молотом.

– Подвинься, шкаф! – я даже не притормозил.

Нырнул ему в ноги, проход в две ноги – классика! Детина рухнул навзничь, я перекатился через него, вскочил и… В голове взорвалась сверхновая звезда. Мир вспыхнул белым, потом резко стал черным. Ноги стали ватными и отказались держать мое великолепное тело. Земля, пахнущая пылью и помоями, стремительно прыгнула мне в лицо. Последнее, что я услышал перед тем, как окончательно отключиться, был довольный голос кого-то из стражников:

– Я ж говорил, дубиной его надо! Дубиной! Против дубины нет приема…

«Плагиаторы…» – вяло подумал я, и темнота сожрала меня с потрохами.

Глава 22

Приходить в себя было больно. Такое чувство, будто мою голову использовали вместо футбольного мяча на чемпионате мира, причем играли сразу две команды и в овертайме. В затылке гудело, во рту было сухо, как в пустыне, а перед глазами плыли разноцветные круги, которые никак не хотели складываться в олимпийские кольца.

Меня окатили ледяной водой.

– Кхе-кхе… Апчхи! – выдал я, мотая головой и разбрызгивая капли, как мокрый пес.

Зрение сфокусировалось. Я сидел на жестком деревянном стуле, привинченном к полу. Руки были намертво прикованы к подлокотникам толстыми кожаными ремнями, ноги к ножкам стула.

«Уютненько», – подумал я, пытаясь пошевелить плечами. Ремни врезались в мясо, но держали крепко. Видимо, после моего выступления на площади местные силовики решили перестраховаться и не экономить на крепеже.

Мы находились в небольшом каменном мешке без окон. Единственным источником света была магическая сфера под потолком, которая противно жужжала и светила мертвенно-бледным светом.

Напротив меня, за массивным дубовым столом, сидел человек. Он не был похож на того жирного тюремщика или истеричного чиновника с площади. Этот тип выглядел… дорого. И опасно. Идеально выглаженная мантия цвета полуночного неба, седые волосы, уложенные волосок к волоску (прямо как у моего профессора, только без перхоти), и взгляд. Тяжелый, колючий взгляд серых глаз, который, казалось, сверлил мне дырку во лбу.

– Проснулись, Игорь Александрович? – голос у него был тихий, вкрадчивый, похожий на шелест сухих листьев.

Я поморщился. Голова раскалывалась.

– Зовите меня просто – пострадавший, – прохрипел я. – А лучше адвоката позовите. И воды дайте. У вас тут сервис, как в плацкарте возле туалета.

Человек даже бровью не повел. Он медленно, с грацией хищника, переложил на столе стопку бумаг.

– Позвольте представиться. Архимаг Саливан. Глава Королевской Службы Магической Безопасности.

«Опа, – мелькнуло в голове. – Тот самый, чью „сигналку“ я якобы должен был задеть во дворце. Серьезный дядя».

– Очень приятно, – соврал я. – А я Игорь. Турист. Спортсмен. Комсомолец… ну, почти.

– Турист… – Саливан покатал это слово на языке, словно пробовал прокисшее вино. – Интересная версия. Давайте посмотрим на факты, «турист».

Он взял первый лист из стопки и начал читать, не повышая голоса:

– Незаконное проникновение на территорию Королевского Дворца. Появление перед лицом Его Величества в непристойном виде: в обтягивающем… – он запнулся, подбирая слово, – … неглиже, оскорбляющем взор.

– Это трико! – возмутился я. – Спортивная форма! Высокотехнологичный материал, отводит влагу!

– Физическое воздействие на монаршую особу, квалифицируемое как попытка покушения. Вы сели Королю на колени, – продолжил он, игнорируя мои оправдания.

– Это был жест уважения! Широкая русская душа! Я просто хотел извиниться!

– Далее. Побег из-под стражи. Нанесение тяжких телесных повреждений двенадцати гвардейцам. И, наконец, вишенка на торте… – Саливан поднял на меня ледяные глаза. – Похищение Ее Высочества принцессы Элоизы.

Я поперхнулся воздухом.

– Чего⁈ Какое похищение? Она сама меня похитила! Заставила тащить ее через канализацию, потом через болото! Она меня чуть не кастрировала, когда я ее спасал!

Саливан позволил себе легкую, едва заметную усмешку, от которой у меня мурашки побежали по спине.

– Вы хотите сказать, что хрупкая девушка, наследница престола, заставила двухметрового детину бежать с ней? Звучит неубедительно, Игорь.

Он встал и медленно подошел ко мне. В его руке появился небольшой кристалл на цепочке. Он начал мерно раскачиваться перед моим лицом. Влево-вправо. Влево-вправо.

– Вы запутались, мой друг, – мягко сказал Архимаг. – Вы устали бегать. Вы устали лгать. Ваше подсознание хочет освободиться от этой ноши.

Я уставился на кристалл. Он бликовал, переливался, и от этого мерцания глаза начинали слипаться.

– Я… я не вру… – пробормотал я, чувствуя, как язык становится ватным.

– Разве? – Саливан наклонился к самому моему уху. – Подумайте сами. Откуда у простого парня, «туриста», такие навыки? Как вы прошли сквозь магические барьеры? Почему заклинания моих лучших бойцов стекают с вас, как вода?

– Потому что у меня… – я хотел сказать «антимагия», но мысль ускользнула, как мокрое мыло.

– Потому что вы – Коршун, – уверенно закончил за меня Саливан. – Легендарный вор. Мастер маскировки. Вы изменили внешность, создали себе личность этого дурачка-спортсмена. Но внутри вы знаете правду. Вы преступник. Вы убили принца три года назад. Вы похитили принцессу сейчас.

В голове зашумело. Голос Саливана заполнял все пространство, вытесняя мои собственные мысли.

«А может, и правда? – вдруг подумалось мне. – Откуда я знаю про борьбу? Может, это просто ложные воспоминания? Может, я и есть этот Коршун, просто… забыл?»

Кристалл качался. Влево-вправо.

– Вы виноваты, – шептал Архимаг. – Вы хотите искупить вину. Подпишите признание. Признайте, что вы Коршун. И все закончится. Боль уйдет. Мы будем милосердны.

Он положил передо мной лист пергамента и перо. Ремни на правой руке чуть ослабли. Ровно настолько, чтобы я мог взять перо.

– Подпиши, – голос звучал уже не снаружи, а прямо у меня в черепе. – Ты Коршун. Ты виновен.

Моя рука сама потянулась к перу. Пальцы дрожали. В голове была вата. Я действительно чувствовал вину. За все. За телефон, который продал. За Элоизу, которую не спас. За то, что я такой… неправильный.

«Я – Коршун…» – пронеслось в мозгу. Перо коснулось бумаги.

– СОКОЛОВ!!! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ДУБОЛОМ⁈

Рев моего тренера разорвал туман в голове, как взрыв петарды в небо. Я дернулся. Перед глазами на секунду всплыл родной спортзал. Запах пота, магнезии и старых матов.

– Стойку держи! Спину выпрями! Ты бороться пришел или сопли жевать⁈ – орал фантомный Семеныч, брызгая слюной. – Подписывать он собрался! Ты еще капитуляцию подпиши, тряпка!

Я моргнул. Кристалл все еще качался перед носом, но теперь он меня не гипнотизировал, а бесил.

– Нет… – хрипло выдавил я.

– Что? – Саливан замер.

– Нет! – рявкнул я, отшвыривая перо и оно отлетело в угол комнаты. – Я не Коршун! Я Соколов! Мастер спорта по греко-римской борьбе! Попаданец в этот чертов мир! И хрен я тебе что подпишу, дядя!

Вместо «дяди» я хотел сказать нечто другое и явно матерное, но уроки юриспруденции не прошли даром, и я четко знал, что за оскорбление уполномоченного лица может последовать наказание. В любом из миров. Я с вызовом посмотрел в глаза Архимагу. Саливан отшатнулся, словно получил пощечину. Кристалл в его руке треснул и осыпался пылью.

– Невозможно… – прошептал он, глядя на меня уже не как на преступника, а как на лабораторную крысу, которая вдруг отрастила крылья и запела гимн Советского Союза. – Ментальная коррекция пятого уровня… Полное подавление воли… Ты должен был стать овощем!

– Овощи – это полезно, – огрызнулся я, чувствуя, как возвращается ясность мышления. – Но я больше по мясу.

Саливан медленно обошел вокруг меня, разглядывая, как диковинку.

– Значит, полный иммунитет… – бормотал он себе под нос. – Не только физическая магия, но и ментальная. Твоя аура просто «съела» заклинание внушения. Ты не просто иномирец, ты черная дыра для магии!

Он вернулся за стол, сел и аккуратно сложил руки в замок. В его глазах зажегся фанатичный огонек ученого, который нашел новый вид бактерии и теперь думает, как бы ее покрасивее рассмотреть… ну или расчленить.

– Любопытно. Очень любопытно. Казнить тебя, конечно, нельзя. Такой экземпляр… Мы должны понять, как это работает. Вскрыть, изучить каналы, посмотреть на структуру души…

От слова «вскрыть» мне поплохело.

– Эй, полегче! Я живой человек, а не лягушка!

– Это пока, – холодно отрезал Саливан.

Он нажал на какой-то камень на столе. Дверь с грохотом распахнулась, и в камеру ввалились два мордоворота в доспехах, на которых магии не было ни грамма, лишь чистая сталь и мышцы. Видимо, Архимаг усвоил урок с площади.

– В нижние казематы его, – бросил Саливан, даже не глядя на меня. – В одиночку. Цепи усилить. Кормить по минимуму, чтобы ослаб. Завтра я приступлю к вивисекции.

– К чему⁈ – заорал я, пока меня отстегивали от стула и профессионально заламывали руки.

– К изучению твоего богатого внутреннего мира, Игорь, – улыбнулся Архимаг самой жуткой улыбкой, которую я когда-либо видел. – Буквально.

Меня выволокли в коридор.

– Я буду жаловаться! – орал, пока меня тащили по бесконечным лестницам вниз, в сырую темноту. – В Гаагу! В мировой суд! Папе Римскому!!!

Но ответом мне было лишь гулкое эхо и злобное сопение конвоиров.