Текст книги "Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры (СИ)"
Автор книги: Риан Риш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 35
Афтель сделал небрежный жест призрачной рукой, и рубин в ладонях Коршуна полыхнул. Но не тем густым, багровым светом, напоминающим венозную кровь, как раньше. Нет, сейчас он вспыхнул мертвенно-бледным, холодным сиянием, похожим на свет кварцевой лампы в больничной операционной.
– Игорь, возьми камень, – скомандовал Бог. Его голос в моей голове прозвучал как скрежет металла по стеклу. – Замыкай цепь.
Я протянул руку. Было страшно. Нет, не так. Было жутко до дрожи в коленях. Моя интуиция, обычно молчаливая, сейчас орала благим матом, переходя на ультразвук: «Не трогай, идиот! Вали отсюда!». Но пути назад не было, позади только обрыв и свистящий ветер.
Я сжал пальцы на холодном золоте оправы.
И тут меня накрыло.
Словно я сунул два пальца в розетку, к которой подключили не двести двадцать вольт, а целую электростанцию. Только вместо горячего тока по венам хлынула ледяная, абсолютная пустота. Это было похоже на мгновенную заморозку. Меня выкручивало, ломало, мышцы спазмировало так, что сухожилия затрещали, как перетянутые канаты. Я чуть не выронил артефакт, пальцы свело судорогой, превратив кисть в «когтеточку».
– Терпи! – рявкнул Афтель, и я почувствовал, как его тень нависла надо мной, контролируя процесс. – Качай! Ты не просто батарейка, ты насос! Представь, что ты… ну, не знаю… посредник в цепи! Всасывай магию из атмосферы и выплевывай пустоту!
Я зарычал, стискивая зубы до скрипа, чувствуя, как эмаль готова крошиться. Представить? Легко сказать! Но мозг, работающий на адреналине, подкинул единственно понятную мне картинку.
Внезапно вспомнил свой самый тяжелый бой на чемпионате округа. Финал. Я лежал в партере под стокилограммовым дагестанцем, который вязал меня, как школьницу, и методично выдавливал из меня воздух. Тогда мне казалось, что легкие сейчас лопнут, а позвоночник ссыпется в трусы. Что я сделал тогда? Я разозлился.
Вот и сейчас! Я собрал всю свою злость, все отчаяние, всю ненависть к этому дурацкому миру, к интригам, к холоду, к тому, что я пешка в чужой игре и все только и делают, что мной помыкают, и толкнул этот ком эмоций в камень.
– Получи, тварь! – прохрипел я.
От меня во все стороны ударила невидимая, но плотная волна. Она прошла сквозь меня, сквозь Коршуна, сквозь камни башни. Воздух вокруг дрогнул, искажаясь, как над костром. Внизу, в распластанном городе, начала твориться дичь. Огни в окнах домов, магические фонари на улицах, защитные контуры дворца, все это мигнуло раз, другой, и погасло. Тьма расползалась по столице, как пролитые чернила, пожирая квартал за кварталом. Даже звезды на небе словно потускнели, испугавшись той черноты, что мы выпустили.
– Работает! – восторженно крикнул Афтель. Он парил вокруг нас, как безумный дирижер. – Давай! Еще! Сильнее! Выжми этот мир досуха!
Я чувствовал, как реальность вокруг сереет и это было жуткое зрелище. Краски исчезали, выцветали, превращаясь в черно-белое кино. Звуки глохли, становясь плоскими. Магия умирала. Я убивал ее, выкачивая саму суть этого мира через проклятую побрякушку.
– Отлично! – орал Бог, формируя руками какую-то сложную, многомерную фигуру из серого тумана, который начал сочиться из воздуха. – Ткань этого мира рвется! Я вижу структуру! Сейчас мы вскроем ее и я создам свой рай!
И в этот момент ветер изменился. Сначала он просто перестал выть. Резко. Будто кто-то нажал кнопку «СТОП» на пульте. Наступила ватная, звенящая тишина. Он замер.
А потом воздух ударил. Не подул, а именно ударил, с такой силой, что нас чуть не сдуло с площадки, как пыль с подоконника. Коршун вцепился в мою накидку, я уперся ногами в камни, чувствуя, как подошвы скользят.
Но это был не просто шквал. Это был… гнев. Осязаемый, плотный, яростный, пахнущий озоном и грозой. Небо над нами раскололось с треском, от которого заложило уши. Из вихрей, туч и света начала сгущаться фигура.
Девушка. Точнее, нечто, отдаленно напоминающее девушку, состоящую из света, свинцовых облаков и разъяренных шаровых молний. Ее волосы были растрепанными ураганными вихрями, а глаза сияли, как две яркие звезды, готовые выжечь сетчатку. Она смотрела на нас. И в этом взгляде не было ничего человеческого. Ни жалости, ни сомнений. Только холодная, мощь стихии, иммунная система планеты, обнаружившая вирус и пришедшая его уничтожить.
– ИЛИВИЯ! – рыкнул Афтель.
В его голосе, который еще секунду назад был полон триумфа, я услышал неподдельный ужас. Тот самый липкий, животный страх, от которого сжимается все внутри, а мокрые штаны становятся самой меньшей из твоих проблем.
– Душа Мира! Она… она явилась!
Девушка подняла руку, сотканную из плотного, гудящего воздуха. Вокруг ее пальцев плясали разряды электричества толщиной с корабельный канат.
– Афтель! Ты посмел взламывать реальность, паразит⁈ – голос прозвучал не в голове, а везде. Он шел от камней, от неба, от моей собственной печени. Он сотряс башню до основания, от него завибрировали мои кости, входя в резонанс.
– Я… давай это обсудим… – тут же не растерялся и предложил Бог Обмана, сжимаясь в комок тьмы. Его пафос сдуло ветром. – Это просто эксперимент! Научный интерес!
– Ты хотел создать новое измерение в моем мире⁈ – громыхнула Иливия так, что у меня чуть кровь из ушей не пошла.
Она замахнулась. Медленно, неотвратимо. Я видел, как с ее пальцев срываются ослепительные молнии, готовясь превратить нас в пепел.
– Афтель! – заорал я, пытаясь перекричать бурю. – Открывай проход! Уходим! Живее!
Бог Иллюзий метнулся в сторону, как нашкодивший кот. Он что-то быстро прошептал, делая пассы руками, и в воздухе рядом с ним, прямо в серой пустоте, появилась рваная черная трещина. Его «нора».
Стоп. Не понял. Он все же успел? Сделал свой бункер размером с королевство за пару минут?
– Бежим! – крикнул Коршун, хватая меня за рукав. Его лицо было белее мела, веснушки казались черными пятнами. – Игорёк, валим!
Но Афтель уже был там. Он стоял на пороге трещины, одной ногой в спасительной тьме, глядя на надвигающуюся бурю. Страх в его глазах сменился холодной, расчетливой насмешкой.
– Простите, ребята, – хмыкнул он, и его голос был полон яда. – Мой мир еще нестабилен, места мало. А свою часть сделки вы нарушили. Я хотел Королевство, а из-за этой истерички получил лишь столицу. Энергии хватило только на кладовку, а не на дворец.
Он развел руками, изображая притворное сожаление.
– Поэтому… Каждый сам за себя!
И он прыгнул.
Черная щель захлопнулась за ним с противным чавкающим звуком, будто болото проглотило камень, оставив нас на узкой площадке наедине с разъяренной богиней, которая уже занесла руку для удара.
– Вот же с-су… – начал было Коршун, сплевывая, но договорить не успел.
Иливия ударила.
Это не было похоже на удар боксера, который можно заблокировать или смягчить. Это было похоже на то, как если бы на тебя упало небо. Белый свет ослепил меня, выжигая все перед глазами. Ударная волна чистой магии или концентрированного божественного гнева, подхватила меня, как пушинку, вырвала из реальности и швырнула в небытие. Я даже испугаться не успел. Сознание погасло, как лампочка, которую разбили молотком.
Глава 36
Я очнулся от тишины. Не от той гнетущей, сырой тишины тюремного подземелья, где каждый шорох заставляет вздрагивать. И не от тишины перед стартовым гонгом, когда пульс долбит в виски. Это была какая-то… ватная, мертвая тишина. Абсолютный вакуум, словно кто-то выключил звук во всей Вселенной.
Открыл глаза.
Вокруг была серая пустошь. Ни травы, ни камней, ни даже мусора. Только пыль, похожая на пепел из крематория, такая мелкая, летучая, безвкусная (нет, не пробовал). Небо над головой было цвета старого, сходящего синяка: фиолетово-серое, плоское, без единого облачка, без солнца и звезд. Стерильный потолок больничной палаты размером с горизонт.
Я лежал на земле. Живой? Вроде бы. Пощупал себя. Ребра не ноют, руки-ноги на месте. Голова гудит, как трансформаторная будка после короткого замыкания, но череп цел. Странно. После такого удара от меня должно было остаться только мокрое пятно и пара ботинок. Или… так и осталось?
Я сел, отряхивая с рыбацкой накидки этот странный серый прах, и огляделся. Вокруг, насколько хватало глаз, росли деревья. Если это можно было назвать деревьями. Странные, уродливые, с перекрученными черными стволами, словно застывшие в агонии спазмированные мышцы. Они тянули свои корявые ветви в пустое небо, моля о пощаде. Но самое жуткое было не в стволах.
Эти деревья светились! Каждый свои цветом! Некоторые, их было в заметном меньшенстве, сочетали даже два цвета. И, куда не глянь, всюду рябило от этой чокнутой какафонии цветов! Они пульсировали слабым, тусклым светом, бледно-голубым, затухающим желтым, болезненно-зеленым. Светящиеся, словно жилы, ветки деревьев покачивались в абсолютно безветренном воздухе, словно новогодние гирлянды на кладбище! Да, были деревья и обычные, без цвета… Некоторые деревья росли совсем близко друг к другу, некоторые вообще в отдалении от всех.
– Где я? – прохрипел и мой голос прозвучал глухо и плоско, словно я говорил в подушку. Звук здесь умирал, не успев родиться.
– В Саду Реинкарнации Душ, – ответил голос в моей голове.
Он был мелодичным, как звон дорогого хрусталя, но холодным, как верхушка айсберга, о который распорол брюхо «Титаник».
Я резко обернулся, принимая боевую стойку, насколько это возможно сидя в пепле.
Она стояла передо мной. Та самая девушка-буря, которую я видел на башне. Только теперь она не выглядела разъяренной. Ее тело все так же состояло из света и ветра, контуры слегка размывались, но черты лица стали четкими, пугающе идеальными.
Она была красива. Нечеловечески, симметрично красива, как отфотошопленная модель с обложки глянца, из которой удалили все изъяны и всю жизнь. Идеальные пропорции, сияющая кожа, а вместо глаз бездонные колодцы белого света, в которых можно утонуть и не заметить.
– Иливия? – спросил я, поднимаясь на ноги. Колени предательски дрожали то ли от отходняка после магии, то ли от ее ауры, которая давила на плечи бетонной плитой.
Она не ответила ртом. Она просто смотрела на меня, слегка наклонив голову, как ученый в лаборатории смотрит на неожиданную ошибку в сложной формуле. Ее губы не шевелились, но слова возникали прямо у меня в мозгу, вызывая легкую мигрень.
– Ты парадокс, – прозвенело в черепной коробке. – Заноза в моем мире. Инородный предмет. Ты не должен быть здесь.
– Я в курсе! – огрызнулся, чувствуя, как страх сменяется привычным, родным раздражением. Злость всегда помогала мне не сойти с ума. – Я тоже не в восторге от вашего курорта! Сервис ноль звезд, климат дрянь, аниматоры убийцы. Верните меня домой, и мы разойдемся, как в море корабли!
Она проигнорировала мой выпад. Медленно, словно плывя над землей, она подошла к одному из скрюченных почему-то слабо сияющих деревьев и коснулась его длинным прозрачным пальцем. Свет дрогнул и засиял чуть ярче.
– Знаешь, что это? – спросила она равнодушно. – Это души. Я собираю их. Я Коллекционер.
– Хобби у вас так себе, – буркнул я, отряхивая руки. – Марки собирать безопаснее. Или монетки.
– Я спасаю их, – продолжила она, пропуская мой сарказм мимо ушей. – Спасаю из закрытых, мертвых миров. Миров, где магия умерла или так и не родилась. Где царит серость, железо, цифра и скука. Где души задыхаются без света, закованные в бетон и логику.
Она медленно повернулась ко мне. Ее сияющий взгляд просвечивал меня насквозь, как рентген.
– Твой мир один из таких. Мертвый мир. Техногенная свалка, где люди забыли, что такое чудо.
– Эй! – возмутился я, чувствуя укол патриотизма за родную Землю. – Попрошу не оскорблять! У нас там, между прочим, цивилизация! Интернет, горячая вода, доставка еды за пятнадцать минут и пельмени со сметаной! И вообще, мы в космос летаем!
– Вы летаете в железных консервных банках, сжигая топливо, потому что разучились летать душой, – отрезала она. В ее ментальном голосе сквозило презрение. – Я искала яркую искру. Душу, которая жаждет чуда. Которая верит в сказку даже среди бетона, выхлопных газов и смога.
Она подошла ко мне вплотную. От нее пахло не духами, а озоном, грозой перед ливнем и электричеством. Волосы на моих руках встали дыбом.
– Я тянулась за ним. Иван. Твой брат.
Меня словно током ударило в солнечное сплетение. Воздух застрял в горле.
– Ванька? – прошептал я. Перед глазами всплыло лицо брата, вечно уткнувшееся в книгу, мечтательное, такое непохожее на мое.
– Да. Он мечтал о моем мире. Он бредил мечами, драконами и магией. Он жил в своих фантазиях, пока ты качал железо. Его душа сияла верой. Я хотела забрать его, дать ему шанс стать героем, которого он так искал на страницах книг. Люблю такие пылающие души.
Она брезгливо поморщилась, глядя на меня, как на грязное пятно на скатерти.
– Но ваши ауры… они так похожи. Кровь одной крови, один генокод. Я потянулась через грани миров, но в последний момент… произошел сбой. Ты оказался ближе. Или, может быть, ты просто «громче» существовал. Твоя грубая, тяжелая, заземленная аура перекрыла его свет. Я вытащила не того.
– Так это… ошибка? – я начал истерически смеяться. Смех булькал в горле, переходя в кашель. – Я здесь по ошибке⁈ Не избранный, не спаситель, не воин пророчества, а просто… спам, который случайно попал во входящие⁈
– Трагическая ошибка, – подтвердила Иливия без тени сочувствия. Сухая констатация факта. – Ты скептик. Борец. Материалист. Ты отрицаешь магию самой своей сутью. Поэтому ты глушишь ее, как земля гасит огонь. Ты как вирус в моей системе. Ты здесь не нужен. Только портишь узор, ломаешь сюжеты и изменяешь ткань реальности.
Эти слова должны были обидеть. Унизить. Раздавить. Но почему-то я почувствовал… облегчение. Громадное, как гора. Я не виноват. Я не неудачник, который не справляется с миссией. Я просто не на своем месте. Я лыжник, которого случайно закинули на чемпионат по плаванию!
– Отлично! – хлопнул в ладоши, но звука хлопка в этом вакууме почти не было. – Раз мы выяснили, что я производственный брак, может, оформим возврат по гарантии? Я с радостью вернусь в свой «мертвый мир», к своему бетону, штанге и «консервным банкам»! Забирайте Ваньку, он будет счастлив, а меня домой!
Иливия смотрела на меня своими страшными, немигающими глазами.
– Я могу это сделать, – сказала она. – Прямо сейчас отправлю твою душу обратно. Ты проснешься в своей кровати, в поту, с головной болью. Забудешь все это, как дурной сон. Через неделю ты даже не вспомнишь мое имя…
– Да! – крикнул я, чувствуя, как сердце забилось быстрее от надежды. – Давай! Прямо сейчас! Я готов! Валяй!
– Или… – ее голос стал тише, вкрадчивее, проникая в самые глубокие извилины мозга. – Ты можешь остаться.
Я замер с открытым ртом.
– Зачем? Вы же сами сказали, что яошибка. Заноза. Вирус.
– Заноза может стать… стимулом, – она провела рукой по воздуху, и передо мной, как на киноэкране, возникли образы.
Вот Коршун, сражающийся спина к спине со мной на пирсе. Его рыжая шевелюра, его азартный оскал. Вот мы бежим по вонючей канализации и общаемся как старые друзья. Вот я ломаю нос Капитану, защищая этого проходимца. Вот я торгуюсь с гномом, продавая телефон.
– Твой мир сер, Игорь. Там ты просто один из миллионов. Очередной тренер, очередной прохожий. Здесь ты уникален. Твоя «пустота», твой скептицизм… Быть может твоя сила и нужна в моем мире, как якорь, заземление. Афтель сразу увидел тебя. Я заметила тебя. Здесь ты живой, там ты будешь просто существовать по расписанию: учеба, дом, зал, сон.
Она склонилась ко мне, и ее сияние стало почти ослепительным.
– Выбирай: мгновенное возвращение в привычную, безопасную, скучную серость, где все понятно, где нет магии, но нет и риска. Или жизнь здесь. Опасная. Грязная. Чужая. Несправедливая. Но настоящая.
Я открыл рот, чтобы заорать: «ДОМОЙ! К ЧЕРТУ ТВОЮ НАСТОЯЩЕСТЬ! Я ХОЧУ ПЕЛЬМЕНИ, ИНТЕРНЕТ И СПОКОЙНУЮ СТАРОСТЬ!».
Слово уже было на языке. Оно уже висело на кончике.
Но перед глазами вдруг всплыло лицо Коршуна. Не в героической позе, а обычное.
«Мы друзья, Игорёк».
Его хитрая ухмылка. Его дурацкие стишки, от которых вяли уши, но теплело на душе. Я вспомнил, как его телега чуть не сбитла меня, а он тогда еще и приказал сбивать! А как мы с ним спаслись на эшафоте! Как он не бросил меня, хотя мог сбежать сто раз. Правда, кинул он меня тоже сто раз, но суть не в этом!
А потом вспомнил Элоизу. Наше знакомство за портьерой, после сделку и дерзкий побег. Пиратов, ее предательство. Ее холодные, расчетливые глаза. И свою ярость. Жгучую, настоящую ярость, от которой кровь кипит.
Если я вернусь… Коршун погибнет. Афтель его размажет, или стража поймает и вздернет. Он останется один против всех богов и королей! Ну или я слишком драмматизирую, учитывая, что Рыжий все же глава преступного мира этого Королевства.
А Элоиза… она так и останется «королевой» на чужом горбу, уверенная в своей правоте. И Капитан ее предаст или у них реально любовь?
А я? Я вернусь в зал к Семенычу? Буду снова орать на новичков, чтобы держали спину? Буду бросать Волкова на маты и пить протеин по вечерам? И знать… знать, что где-то есть мир, где я мог бы стать чем-то большим, чем просто «мастер спорта»? Где я мог бы сломать систему…
Я посмотрел на свои руки. На сбитые костяшки, на воображаемые кастеты, которые стали мне роднее смартфона.
– Я… – начал я, чувствуя, как в горле встал ком размером с грейпфрут.
– Решай, – поторопила Иливия. Ее образ начал мерцать. – Еще живым в Саду не место, поторопись. И помни, что, если ты умрешь в моем мире, то твоя душа попадет в мой Сад на реинкарнацию. Но дерево я для тебя не создам! Вышвырну из своего мира и улетишь перерождаться в очередной закрытый, потому что ни один приличный магический мир тебя к себе не возьмет!
Я набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду.
– Я…
Мир вокруг мигнул. Серая пустошь пошла трещинами, как разбитое зеркало, в которое швырнули кирпич. Лицо Иливии начало расплываться, превращаясь в вихрь света.
– Время вышло, – прозвенел ее голос, удаляясь, как эхо в горах. – Ответ принят.
– Какой ответ⁈ – заорал я в панике. – Я ничего не сказал!!! Я не успел!!!
Но меня уже закручивало в воронку. Темнота. Холод. И тошнотворное чувство падения.
Снова. Опять этот аттракцион без страховки. Я летел вниз, в бездну, кувыркаясь в пустоте, и последней мыслью, которая успела промелькнуть в моем угасающем сознании, было: «Только бы не в канализацию…»
Глава 37
Пробуждение было похоже на выход из глубокого нокаута. Сначала вернулась боль. Она пульсировала в висках гулким набатом, словно внутри черепной коробки поселилась бригада безумных барабанщиков, репетирующих финальное соло. Каждая клетка тела ныла, жалуясь на несправедливое обращение, а во рту был такой привкус, будто я всю ночь жевал ржавые гвозди вперемешку с пеплом.
Я с трудом разлепил глаза. Веки казались тяжелыми, как свинцовые шторы. Надо мной простиралось небо. Не то серое, мертвое марево из моего видения, а нормальное, утреннее небо Эрмара, такое бледно-голубое, подернутое розовой дымкой рассвета. Где-то высоко, издевательски весело, кричала чайка.
С трудом и кряхтением попытался сесть. Мир качнулся, как палуба в шторм, и мне пришлось упереться руками в холодные, шершавые камни, чтобы не завалиться обратно.
– О-о-ох… – простонал, чувствуя, как хрустит шея. – Кто-то записал номер грузовика, который меня переехал?
– Грузовика не было, – раздался рядом знакомый, скрипучий голос. – Был божественный пинок под зад. Но по ощущениям да, похоже на таран крепостными воротами.
Я повернул голову, стараясь не делать резких движений, чтобы мозг не вытек через уши. В паре метров от меня, привалившись спиной к зубцу башни, сидел Коршун. Выглядел он так, будто его прожевали, переварили, но выплюнуть забыли, и он сам выбрался наружу самым неестественным путем. Его всегда аккуратный камзол превратился в лохмотья, лицо было серым, как старая штукатурка, а под глазами залегли такие черные круги, что в них можно было спрятать контрабанду. Рыжие волосы, обычно торчащие задорным вихром, теперь висели сальными сосульками.
Но он был жив. И даже умудрялся криво ухмыляться разбитыми губами.
– Ну что, Дуболом? – прохрипел он, щурясь на восходящее солнце. – Живой? Целый? Или мозги окончательно в омлет превратились?
– Не дождешься, – буркнул я, ощупывая себя.
Руки, ноги на месте. Ребра вроде целы. Я был на той же самой крыше Башни Ветров. Только теперь здесь не было ни ледяного ветра, ни Афтеля, ни истеричной разъяренной бабы из облаков. Было тихо.
– Где… где они все? – спросил я, обводя взглядом пустую площадку.
Коршун сплюнул кровью на камни.
– Разбежались, как тараканы от тапка, – философски заметил он. – Афтель успел. Шустрый гад. Нырнул в свою щель за секунду до того, как Иливия захлопнула реальность.
Я посмотрел на то место, где была черная трещина. Сейчас там был только воздух, дрожащий от утреннего зноя.
– А Иливия?
– Успокоилась, – Коршун махнул рукой в сторону города. – Смотри.
Я с трудом подполз к краю и глянул вниз. Столица просыпалась. Но это было не обычное пробуждение. Город лихорадило. Магия возвращалась, но не плавно, как вода в кран, а рывками, судорожными спазмами.
То тут, то там вспыхивали разноцветные огни. Фонари на улицах мигали, как стробоскопы на дискотеке. Над крышами домов пробегали искры статического электричества. В порту, вдалеке, вода вдруг окрасилась в ярко-фиолетовый цвет, а через секунду снова стала синей.
– Мир восстанавливается, – прокомментировал Рыжий. – Но магические потоки нестабильны. Колдовать сейчас самое худшее, что можно сделать, результат будет просто непредсказуемым. Вот все и в панике. Иливия сейчас латает дыры и устраняет последствия, ей не до нас. Мы для нее слишком мелкие блохи, чтобы давить нас прицельно, когда у тебя печень отваливается.
Я сел, прислонившись спиной к парапету и холод камня немного остудил пылающую спину.
– Значит, пронесло? – спросил я, все еще не веря. – Мы выжили?
– «Живы мы, и слава Богу, хоть и дальняя дорога…», – пробормотал Коршун, морщась от боли. – Да, Игорёк. Бог нас кинул, Душа Мира нас чуть не размазала в блин, мы торчим на самой высокой крыше города, где нас ищет каждая собака… Но технически, да, мы живы.
Кинул. Это слово резануло слух. Память услужливо подкинула картинку: Афтель, стоящий на пороге тьмы и разводящий руками. «Каждый сам за себя».
И тут меня прострелило. Рука метнулась к груди. Туда, где под рубахой должен был висеть тяжелый, теплый металл, где должно было быть «Сердце Иливии». Интересно, а Афтелю этот кулон все еще нужен? Ведь я знаю что потребовать взамен. Да, все еще хочу домой!
Пальцы нащупали только влажную от пота ткань и кожу. Пусто. Я лихорадочно ощупал карманы, похлопал себя по бокам, даже заглянул за пазуху, надеясь, что он просто соскользнул. Ничего.
– Где он⁈ – выдохнул я, чувствуя, как внутри все обрывается. – Кулон! Где кулон⁈
Коршун посмотрел на меня с усталым сочувствием.
– Нет его, Игорь. Рассыпался.
– Как… рассыпался? – я замер с открытым ртом.
– В пыль, – Рыжий показал жестом, как сыплется песок. – Когда ты качнул через него свою «пустоту», он не выдержал. Иливия ударила, резонанс пошел… Короче, бах и нету. Или Афтель его с собой прихватил, пока ты в отключке валялся, или Иливия забрала свое сердце обратно. Какая разница? Результат один.
Я смотрел на него и чувствовал, как меня накрывает отчаяние. Такое черное и беспросветное, что захотелось просто шагнуть с этой крыше вниз.
Нет кулона. Нет Афтеля. Нет сделки.
Я не попал домой. Я здесь. В этом чокнутом средневековье, без денег, без документов, в розыске, с рыжим аферистом в напарниках.
– Ты знал? – спросил я тихо. Голос сел.
Коршун перестал ухмыляться. Он достал откуда-то из складок своих лохмотьев чудом уцелевшее, помятое яблоко и протер его рукавом.
– Что именно? – спросил он, не глядя на меня.
– Что Афтель сбежит? Что он кинет нас, как только запахнет жареным?
Рыжий хрустнул яблоком. Звук был сочным, громким в утренней тишине.
– Догадывался, – честно ответил он, прожевав кусок. – Он же Бог Обмана, Игорь. Бог Иллюзий. Было бы странно, если бы он поступил как честный святоша и выполнил все обещания. Это как ждать от змеи, что она тебя поцелует, а не укусит.
– Тогда зачем⁈ – я вскочил на ноги, сжав кулаки. – Зачем ты потащил нас сюда⁈ Зачем мы рисковали шкурой⁈
– А был выбор? – Коршун поднял на меня свои глаза.
В них не было привычного блеска. В них была усталость человека, который бежит всю жизнь.
– У тебя был выбор, Дуболом? Сидеть в темнице и ждать, пока Саливан сделает из тебя овощ? Или у меня был выбор – сдохнуть на эшафоте или сгнить на каторге? Мы рискнули. Мы поставили на ноль. Выпало не то, бывает. Это жизнь, а не казино, здесь крупье всегда мухлюет.
Он говорил спокойно, без пафоса, и от этого моя злость сдулась, как проколотый шарик. Он был прав. Чертовски прав. Мы были пешками в игре богов, и то, что нас не смахнули с доски, уже чудо.
Я снова опустился на камни, свесив ноги в пустоту. Солнце поднялось выше, заливая золотом черепичные крыши столицы Эрмара. Город был красив. Если забыть про отсутствие интернета, технологий и тот факт, что каждый второй здесь хочет тебя убить, он был чертовски красив.
– И что теперь? – спросил я, глядя на далекие корабли в гавани. Среди них наверняка была и «Морская Звезда» с Элоизой. – Куда нам теперь?
Коршун доел яблоко и метким броском запустил огрызок вниз, целясь в голову какому-то раннему прохожему.
– А теперь, Игорёк, – он встал, потянулся, хрустнув всем телом, и отряхнул свои лохмотья. – Теперь мы сами по себе.
Он подошел ко мне и положил руку на плечо. Ладонь была тяжелой и горячей.
– Без богов. Без артефактов. Без долгов перед всякими призрачными сущностями. Но с кучей врагов и с репутацией, от которой шарахаются даже крысы.
Он улыбнулся. И в этой улыбке я вдруг увидел того самого прежнего Коршуна. Наглого, неунывающего, опасного.
– Мы свободны, Дуболом! Никто нам не указ. Ни Афтель, ни король, ни твоя принцесса. Весь мир перед нами. Хочешь, иди в наемники, хочешь, грабь караваны, а хочешь, ищи другой способ вернуться домой. Я слышал, на Востоке есть маги, которые работают с пространством без всяких богов. Но, обычно, кого Иливия забирает в свой мир, те в нем и остаются. Попаданцы.
Я посмотрел на него. Рыжий, грязный, битый жизнью вор. Мой единственный друг в этом мире.
– Самое интересное только начинается, – подмигнул он. – Как говорится: «Нас не догнали, не убили, лишь сильнее разозлили!». Ну что, спускаемся? Надо бы найти поесть, а то я сейчас твою руку отгрызу.
Я посмотрел на город. На мир, который не хотел меня отпускать.
– Поесть – это тема, – усмехнулся я, чувствуя, как где-то внутри, под слоем отчаяния, просыпается знакомый азарт. – Только чур, в этот раз платишь ты. Или воруем. Но без сделок с богами!
– Договорились! – хохотнул Коршун.
Мы двинулись к люку, ведущему вниз, в чрево башни. Впереди была неизвестность. Опасная, трудная, но… почему-то она меня больше не пугала.
Я – Игорь Соколов. Мастер спорта по греко-римской борьбе. Попаданец. И я еще покажу этому миру, где раки зимуют. А если не покажу, то Коршун подскажет как. В конце концов, мы все еще живы, а это уже неплохое начало для новой истории.
