Текст книги "Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры (СИ)"

Автор книги: Риан Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры

Глава 1

– Помнишь, я обещал тебе, что этот день запомнится нам, как победа Права над Законом? Что анархия, мать наша, распахнет свои руки и накроет Королевство своей благодатью, которая, аки чума, разрастется по миру? Помнишь?

Рыжий, идущий рядом в кандалах, вопросительно заглянул мне в глаза. Я неуверенно кивнул. Ну, было дело, говорил он что-то такое красивое и непонятное пару часов назад.

– Забудь, – припечатал он.

Я нахмурился. Мозг скрипел, пытаясь переварить услышанное. Мы шли по мрачному коридору, и перспективы у нас были, мягко говоря, не радужные.

– А… А что такое «анархия», мать наша?

Я привычно почесал затылок, пытаясь запомнить новое слово. Звучало оно круто, мощно.

– Это когда короли и… джентльмены удачи меняются местами ради мира во всем мире, – охотно пояснил мой подельник. – И денег. Много денег.

– Значит, ты когда-нибудь станешь королем? – восхитился я.

В голове сразу нарисовались картинки: я, друг короля, сижу на пиру, ем жареных лебедей, а красивые служанки подносят мне вино. Жизнь-то налаживается!

– Он завтра на рассвете станет трупом! Причем безголовым! – заржал один из конвоирующих нас стражей, грубо толкая меня в спину древком копья. – И ты, кстати, тоже!

Мечты о лебедях рассыпались в прах.

Нас подвели к массивной двери, обитой железом, и грубо втолкнули внутрь. Я влетел в сырую камеру, словно мешок с картошкой, который грузчикам не жалко помять, и едва удержался на ногах.

Камера была «люкс» – если вы любите плесень, вонь немытых тел и общество отбросов. Благодаря крошечному окошку под самым потолком (его, видимо, прорубили специально, чтобы узники могли любоваться кусочком серого неба и выть от тоски), можно было хоть что-то разглядеть.

Тесное затхлое помещение было под завязку набито такими же смертниками, как мы. В полумраке на нас взирали полудохлые и не очень «счастливчики». Взгляды у них были недобрые, оценивающие. Некоторые сидели, привалившись к склизким стенам, некоторые лежали прямо на гнилой соломе.

Один особо предприимчивый гражданин даже попытался встать, чтобы, видимо, выразить приветствие новым соседям (или отжать обувь). Но, вставая, он с глухим стуком ударился головой о низкий сводчатый потолок и, не издав ни звука, молча осел обратно.

Железная решетка за нашими спинами захлопнулась с таким противным скрипом, что у меня зубы заныли. Жирный стражник с довольной ухмылкой повернул ключ в массивном замке.

– Не, подумать только, самого Коршуна поймали! – радостно возвестил он кому-то там, не веря в свое счастье.

Топот кованых сапог удалился, а в длинных коридорах подземелья еще долго блуждало эхо, донося щенячий восторг стражников и мои вопли о том, что я ни в чем не виноват, я турист, и вообще меня подставили!

От горя, сполз по стене на пол, обхватив голову руками. И как же, спрашивается, я докатился до такой жизни? А началась эта история с того самого злосчастного дня, когда я, Игорь Александрович Соколов, шуткой судьбы попал в (дурдом) другой мир…

* * *

– Игорь, я не прошу вас цитировать здесь и сейчас наизусть все статьи Уголовного Кодекса нашей страны. Право слово, для этого есть экзамен.

Голос профессора звучал как жужжание назойливой мухи. Низенький старичок с явным еврейским акцентом, как мог, пытался вытянуть меня из пучины неудволетворительной оценки. Его седые волосы были аккуратно уложены волосок к волоску, а очки в тонкой оправе то и дело сползали на самый кончик носа, когда он безнадежно наклонялся к журналу.

Миссия казалась невыполнимой. Я, честно говоря, предпочитал тонуть, чем пытаться барахтаться на мелководье знаний. Юриспруденция была для меня чем-то вроде китайской грамоты, только скучнее.

– Хорошо, – упрямство профессора составляло достойную конкуренцию моему непробиваемому незнанию. Его голос, обычно мягкий и вкрадчивый, сейчас звучал с едва заметной ноткой отчаяния. – Вы можете мне ответить: если девушку убили, в каком Кодексе можно посмотреть статью об уголовной ответственности? Ключевое слово в этом вопросе именно «уголовной», Игорь.

Я заерзал на стуле, чувствуя себя как уж на сковородке. Стул подо мной жалобно скрипнул – все-таки сто десять килограмм живого веса и мышц. Мои пальцы нервно теребили край рубашки, а взгляд метался по аудитории, словно искал спасения.

– Ну-у-у… Э-э-э… А можно подумать? – выдавил я, надеясь на чудо.

– Думайте, Игорь, думайте, если считаете, что вам это поможет.

В аудитории повисла тишина. Гробовая. Профессор, наивный человек, надеялся, что кто-то кинется мне подсказывать. Ага, щас. Группа меня не знала, да и видела редко. Я тут был чем-то вроде йети – все слышали, что я существую, но мало кто видел вживую.

Главная моя ценность для Университета заключалась не в мозгах (тут я иллюзий не питал), а в том, что я был мастером спорта по греко-римской борьбе. Я представлял наш универ везде: на городских, областных, да хоть на каких, олимпиадах. И представлял настолько успешно, что ректору было проще уволить профессора, поставившего мне «неуд», чем отчислить меня. Гордость Университета, как-никак.

Ну и еще я сын богатых родителей, меценатов, которые отстегивали вузу немалые суммы. В общем, силы у меня было много, а ум… Ну, как говорит батя, ум – это как лед: если он есть, то скользко, а если я – как ледокол, то мне это и не нужно.

Я напряг извилины. Убили девушку. Девушка – это кто? Человек. А еще кто? О!

– В Гражданском Кодексе! – с радостью возвестил я итог своей минутной задумчивости.

У любого другого на месте профессора давно задергался бы глаз и случился инфаркт, но стариков старой закалки так просто не возьмешь. Он только глубоко вздохнул.

– И почему же, позвольте спросить, из всех Кодексов вы бы искали статью про убийство в гражданском?

– Гы-ы-ы, – я самодовольно улыбнулся, чувствуя свое превосходство. – Потому что вопрос был с подвохом! Но я догадался: убитая девушка кто?

– Кто? – профессор явно не успевал за полетом моей великой мысли.

– Гражданка! – торжествующе выпалил я. – Поэтому статью нужно искать в Гражданском Кодексе Российской Федерации! Логично же!

В классе кто-то хрюкнул, сдерживая смех. Профессор снял очки и протер их платочком. Видимо, понял, что спорить с моей логикой – себе дороже. Студентов много, а нервные клетки не восстанавливаются.

– Правильно! – махнул он рукой, сдаваясь. – Молодец, садись. Три.

И не успел я, радостный и довольный собой, плюхнуться на место, как раздался звонок. Спасение!

Это означало одно: пора на тренировку. Вскоре мне предстоял очень серьезный бой за право представлять наш город на межрегиональных соревнованиях! Я – спортсмен, всю сознательную жизнь занимаюсь греко-римской борьбой.

Я вскочил, перекинул через плечо спортивную сумку. Там болтался мой «набор выживания»: форма, одна помятая тетрадь (универсальная, для всех предметов сразу), ручка, которая вечно терялась, упаковка презервативов (ну а куда же без них? Я парень видный, мало ли) и телефон.

Я первым вылетел из аудитории, профессионально работая плечами и расчищая себе дорогу. Остальные студенты радостно вжимались в стены: никому не хотелось, чтобы их случайно раздавил двухметровый бульдозер, несущийся в спортивный зал на крейсерской скорости. Так как, несся по коридору, не замечая никого и ничего. В голове уже стучал гонг, я видел себя на пьедестале. Мне предстоял сложный отборочный, и я был готов порвать всех.

Предвкушая запах пота и матов, я с размаху распахнул привычную дверь спортзала. Но вместо знакомого спертого воздуха и скрипа кроссовок мне в лицо ударил теплый летний ветер. Он пах не резиной и хлоркой, а луговыми травами, навозом и дорожной пылью.

Замер. Вместо синих бетонных стен меня окружали ряды деревьев, растущих по обеим сторонам плотно утоптанной грунтовой дороги. Я стоял посреди какого-то леса!

А прямо на меня, стремительно увеличиваясь в размерах, неслась телега, запряженная пегой кобылой. И, судя по бешеному взгляду лошади, тормозить передо мной никто не собирался.

Глава 2

Если на тебя надвигается буря – несись к ней навстречу, и она испугается! Этот нехитрый принцип, вычитанный в каком-то пацанском паблике, не раз спасал на ринге. Сработал он и сейчас. Не сбавляя скорости, рванул прямо на телегу, даже не думая сворачивать на обочину.

Кто бы мог подумать – подействовало!

Девушка, сидевшая на козлах, с перекошенным от ужаса лицом натянула поводья. Кобыла, ошалев от такой наглости пешехода, взвизгнула и, бороздя копытами землю, встала как вкопанная. Телега жалобно скрипнула, накренилась, но устояла.

– Сто-о-ой! С дороги! Блаженный, что ли⁈ – заорала возница.

Крик привел в чувство всех. Я застыл на месте, тяжело дыша. В миллиметре от моего носа, обдавая теплым паром и запахом сена, фыркала пегая лошадиная морда.

– Ух ты! Лошадка!

Детскому счастью не было предела. Не каждый день в центре мегаполиса увидишь живого коня, да еще так близко. Потрепал ошалевшее животное по жесткой гриве – кобыла скосила на меня фиолетовый глаз, явно сомневаясь в моем психическом здоровье. Перевел взгляд на девушку: симпатичная, хоть и одета странно, в какой-то льняной балахон, волосы растрепаны. Ролевики, наверное.

– Слышь, крошка, а как ты тут оказалась?

Ответа не последовало. Барышня то ли дар речи потеряла от моей харизмы, то ли решила, что с городскими сумасшедшими лучше не разговаривать.

– Эй, что за непредвиденная остановка? – из-под брезента в телеге высунулась наглая рыжая морда. Парень зевнул, почесал нос и с интересом уставился на меня. – А, понятно, самоубийцы. Так и норовят под колесами с жизнью расстаться. Чего затормозила? Третьим был бы – счастливое число, между прочим.

Морда исчезла обратно в недра повозки. Зато оттуда же, как чертик из табакерки, выпрыгнул чумазый шкет лет десяти. Оборванный, лохматый, он засеменил навстречу, жадно ощупывая меня взглядом. Казалось, он уже прикидывает, сколько дадут за мои кроссовки на черном рынке.

Решил не обращать внимания на мелочь. Главное сейчас – понять, где я и как отсюда выбраться. Голова гудела, словно после хорошего нокдауна.

– Эй, а вы не знаете, в какой стороне Москва? – спросил я, оглядываясь. Лес вокруг выглядел слишком… настоящим. Не парковым. – У меня турнир по борьбе через час. Опаздываю!

Глаза девушки округлились до размеров чайных блюдец. Видимо, слово «Москва» ей ни о чем не говорило. Но она, добрая душа, решила уточнить:

– Тебе в город надо? Ближайший прямо по дороге.

Она говорила медленно и ласково, как с буйным пациентом:

– Это если ты развернешься и пойдешь вперед. Во-о-он там, видишь? Вдалеке ворота и стены. И народ толпится. Не потеряешься.

– А турнир там?

– Там все: и турнир, и ярмарка, и казнь, и хлеб со зрелищами. Иди, милый, иди.

Кивнул. Ладно, разберемся. Рука привычно нырнула в карман за мобильником. Надо вызвать такси, а то пешком до ворот пилить долго.

– А интернет там ловит? – спросил я, выуживая смартфон.

Сети не было… Поднял руку к небу, покрутился на месте, пытаясь поймать хоть одну палочку связи. Ноль. Глухо, как в танке.

– Че вылупилась? Связь там, спрашиваю, ловит⁈

Реакция девушки была неожиданной. Она вдруг побагровела, набрала в грудь побольше воздуха и завопила так, что с ближайших деревьев посыпались вороны:

– Боги милостивые! Да что ж творится-то⁈ Среди бела дня, мне, простой сироте, лишенной крова, порочную связь предлагают! Люди! Люди добрые! На помощь! Невинности лишить хотят!!!

Опешил. Какая связь? Какая невинность? Я про 4G спрашивал!

А дорога-то оказалась оживленной. На вопли «сироты» тут же начали стягиваться зрители. Обозы, ехавшие следом, притормозили. Чинные путники на лошадях с интересом косились на бесплатное представление. Кто-то, от греха подальше, сворачивал в кусты, но большинство останавливалось, предвкушая скандал.

Стоял как истукан, пытаясь осознать происходящее. И в этот самый момент почувствовал рывок. Резкий, профессиональный: тот самый чумазый шкет, подкравшись сзади, дернул висящую на плече спортивную сумку. Ремень больно резанул шею, но сумку я упустил. Мелкий гаденыш, прижимая добычу к груди, рванул с места в карьер в сторону городских ворот.

– Э! А ну стоять! – заорал я, приходя в себя. – Куда⁈

Дернулся было за ним, но путь преградил какой-то бородатый мужик, спрыгнувший с коня. Видимо, решил поиграть в рыцаря.

– Нет! Это ты стоять! Чего девицу до слез довел⁈ – гаркнул он, закатывая рукава рубахи. – Вот я тебе сейчас уши-то оборву!

– Люди! Помогите! Он! Он! Он мне связь предлагал порочную! Прямо здесь, на дороге! – заливалась в наигранной истерике «сиротка», артистично заламывая руки и стреляя глазами по сторонам, проверяя, достаточно ли публики собралось.

Но мне было не до разборок с защитниками нравственности. В сумке была форма! Борцовки! Тетрадь с лекциями!

– Моя форма!!!

С диким воплем, достойным раненого бизона, я распихал локтями обступивших меня мужиков. Бородач отлетел в кусты, даже не успев замахнуться.

Рванул вдогонку.

Картина была эпичная: по тракту несся мелкий шкет с огромным баулом, а за ним, поднимая клубы пыли, летел двухметровый качок, вопя что-то про частную собственность, Уголовный кодекс и папу-депутата, который всех засудит.

Добежав до ворот, едва не задохнулся. В нос ударило такое амбре, что хоть святых выноси: смесь пота, дешевых благовоний, жареного лука и навоза. Перед закрытыми створками ворот расположился настоящий табор. Разношерстная толпа, одетая кто во что горазд, и явно не от кутюр. И все они ждали… открытия города? Шум, гам, ржание лошадей, крики торговцев.

«Цыгане, что ли? Или реконструкторы?» – мелькнула мысль. Но разглядывать этот сброд было некогда. Сквозь щель между людьми мелькнул знакомый сине-красный бок спортивной сумки. Это сработало как красная тряпка. Включив режим бульдозера, я попер напролом. Люди отлетали в стороны, ругаясь на незнакомых языках. В три скачка настиг беглеца, ухватил его за шиворот и рывком поднял в воздух. Ткань ветхой рубашонки затрещала.

Попался, мелкий ворюга!

– Мальчишка оступился – мальчишка забылся, ты его отпусти и зла не держи, – на плечо легла чужая рука. Тяжелая, уверенная.

Я обернулся. Рядом стоял тот самый рыжий парень из телеги. Хоть улыбался он широко, но глаза смотрели цепко, холодно.

– Полно тебе, – примирительно сказал он.

– Пусть мою сумку отдаст! – возмутился я, чувствуя себя ребенком, у которого в песочнице отобрали лопатку.

– Это можно, – кивнул рыжий и строго зыркнул на насупившегося пацана, который болтался у меня в руке, но добычу из рученок не выпускал. – Так, а ну отдай злому и жадному дяде его вещи! И пусть идет он хоть на север, хоть на юг, хоть к Богам на поклонение. При ребенке не могу прямиком в сексуально-посылательный путь отправлять.

Под строгим взглядом «старшего» мальчишка разжал пальцы. Сумка шлепнулась на землю. Шкет тут же извернулся ужом, выскользнул из моей хватки и растворился в толпе.

– Кошелек! Кошелек украли!!! – тут же раздался где-то рядом возмущенный женский визг.

Видимо, пацан времени зря не терял.

В этот момент массивные створки ворот со скрипом начали расходиться. Людской поток, до этого сдерживаемый, хлынул в узкий проход, увлекая меня за собой. Я смотрел на каменные стены, на стражников в настоящих, не бутафорских доспехах, на грязную мостовую… И вдруг меня накрыло.

Это не Москва. И не Подмосковье. И даже не съемочная площадка.

Тело обдало жаром, словно кипятком. Воздуха в легких стало катастрофически мало, как после пропущенного удара в солнечное сплетение. Земля качнулась и предательски ушла из-под ног. Темнота.

Глава 3

Очнулся я все на той же поляне. По количеству валяющегося мусора она напоминала место стихийного пикника где-нибудь в Химках после дня города. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как жужжат жирные мухи, кружась над остатками чьего-то обеда. Солнце безжалостно пекло макушку, а на груди горел огнем отчетливый след огромного ботинка: грязная окружность с отпечатком протектора – словно клеймо качества, доказывающее, что все произошедшее мне не приснилось.

– Дядь, а дядь, ты очнулся?

Знакомый ребенок-воришка удивленно наклонился надо мной, заглядывая в глаза. Вид у него был такой, будто он ставил на то, что я уже откинул копыта. Его чумазая физиономия с блестящими от любопытства глазами маячила прямо перед моим носом.

– Тогда скажи, что это такое?

И сунул мне под нос пачку презервативов. Видимо, успел-таки выудить из сумки, пока я валялся в отключке. Пачка была мятая, с надорванным краем – видно, изучал трофей долго и вдумчиво.

– Это… ну… Подрастешь – поймешь! – назидательно протянул я, рывком вставая с земли.

Мир качнулся. Голова закружилась так, что пришлось сесть обратно. Повернул голову в сторону пацана, который продолжал бесцеремонно потрошить мою сумку.

– Хошь, я тебе это подарю, а ты мне расскажешь, куда я попал?

– Не-е-е, дядь, – замотал головой малец, отступая на шаг. – Ты меня за дурака не держи. Сначала скажи, на кой черт мне эта коробочка нужна, а уж потом я сам решу, соглашаться ее принимать за услугу или нет.

В висках запульсировала злость.

– Ну раз не нужна, положи обратно в сумку и катись к чертям собачьим! И без тебя тошно.

Губы ребенка задрожали, а глаза наполнились слезами, готовыми брызнуть в любой момент. Черт, только ревущих детей мне не хватало.

С тяжким вздохом сдался:

– В этой коробочке находятся такие штучки, чтобы не появлялись такие, как ты.

Поняв, как это звучит, поспешил добавить:

– В смысле, дети.

– О-о-о! Беру!!! – слезы мгновенно высохли. Одним ловким движением мальчишка запихнул волшебную коробочку себе в карман штанов. – Мне Коршун сказал, что ты из «этих». Все вы поначалу ничего не знаете, ничего не можете и не понимаете. Но наш мир к вам привык. Освоишься. Дядь, а у тебя деньги есть?

– Рубли пойдут? – слегка опешил я от резкого перехода к финансам.

– Если только они драгоценные… Слыхал, как какой-то шутник пытался в таверне расплатиться прямоугольной бумажкой. Бумажкой! Вот дуболом! – мальчишка заливисто рассмеялся. – А то приспособление мудреное, которое ты солнцу показывал там, на дороге! Вот его можешь попробовать какому-то ученому уму продать, может, возьмет за медяк. Ну или больше, как сторгуешься.

До меня стала постепенно доходить плачевность положения. Но мозг упорно отказывался верить в этот фарс. Хотелось верить, что я просто шел, упал, ударился головой и лежу в коме. И, возможно, скоро очнусь в больнице с переломанной ногой! А вот если пострадала шея, то не очнусь…

– А что такие, как я, тут делают? – тихо уточнил я слегка осипшим голосом, осторожно ощупывая затылок в поисках шишки.

– С неба сваливаются, – опять хихикнул паренек. – Между вашим миром и нашим слишком тонкая грань стала, маги говорят – это из-за полей, которые ваши технологии изу-лу-чают. А я считаю, что это наш Творец шалит, скучно ему.

Пальцы нащупали здоровенную шишку. Поморщился от боли. Картинка начала складываться, и она мне не нравилась.

– И что мне делать? Как выбираться отсюда⁈ – почти выкрикнул я, чувствуя поднимающуюся изнутри панику.

– Что делать, что делать… Смириться и жить, – философски заметил мелкий, ковыряя землю носком драного ботинка. – В Академию, что ли, сходи, может, талант у тебя какой раскроется.

Тут он широко улыбнулся и заговорщицким шепотом спросил:

– А знаешь, как вас у нас в Иливии называют? Вам даже название отдельное придумали!

– И какое же? – удивленно спросил я, привычно почесав затылок. Любимый жест, когда ни черта не понятно.

– Попаданцы! – вновь разразился хохотом шкет. – Ты понял? От слова «попали»!

Земля ушла из-под ног. «Попаданцы»… Звучало как приговор. Или как диагноз. Или как сопливые мечты моего младшего братца-задрота. Так и хотелось заорать в небо: «Стерва-судьба, ты не того Соколова в другой мир отправила! Отмена!!!»

Вновь схватился за голову, массируя пульсирующие виски.

– Так, а что за Академия? – спросил я, пытаясь ухватиться за любую соломинку информации.

– А, так это место, где всех вас обучают, как жить в нашем мире. Таланты открывают, магию, если есть. В общем, без образования в нашем мире никуда, – малец уже начал терять интерес к разговору, поглядывая в сторону ворот. – Только оружие сначала купи, а то без него тут совсем делать нечего.

И, заливаясь смехом, он рванул в сторону города, на бегу обернувшись и крикнув напоследок невероятно важный совет:

– Оружие, оружие только купи! Не забудь! Попаданец!!!

* * *

По базару я бродил медленно, то и дело останавливаясь возле прилавков. Шум, гам, запахи специй и жареного мяса кружили голову. Диковинок много – денег мало. Точнее, их вообще нет. Застыл у лавки, доверху набитой всяческим холодным железом. Мечи, кинжалы, топоры – глаза разбегались. Бодрый продавец соловьем разливался перед богатыми покупателями, нахваливая товар. Мне же достался лишь оценивающий взгляд (оценили меня дешево) и пожелание: «Катиться к Богине прелюбодеяния под юбку».

Пошел. Правда, совсем не к Богине, а просто прямо.

– Эй, парэнь! Пс-с!

Внимание привлек сухонький старичок, бодро ковыляющий в мою сторону.

– Дэньги нужны? – с явным восточным акцентом предложил он, хитро прищурившись.

– Интим не предлагать, – заржал я. Шутка показалась мне смешной – нервное, наверное.

– Тьфу ты! – старик юмора не оценил, сплюнув под ноги. – Я тебе дэло предлагаю! Дэушку спасти, дэньги пополам!

– Не нужно мне от тебя никаких «дэл»! – передразнил я деда и ускорил шаг.

Меньше всего хотелось влезть в незнакомом мире в какую-то мутную авантюру. Как говорил мой младший братец-задрот: «Если уж попал в передрягу, притворись деревцем и жди, когда все само собой не уляжется. Ну, или пока тебя не пустят на дрова. Тоже выход». Эх, Ванька… Жаль, что сюда попал не он. Уж он бы тут развернулся со своим фанатизмом по мечу и магии.

– Вор! Держи вора!

Площадь взорвалась криками. Народ радостно расступался, наблюдая веселую картину: за тощим рыжим парнем гнались четверо стражников в полной амуниции, гремя железом как кастрюлями.

Ба! Да это же тот хитрец из повозки!

Я тоже от души посмеялся над потешной погоней, пока эта процессия не свернула прямо в мою сторону. Рыжий ловко, как угорь, обогнул меня, протиснувшись между моей тушей и торговой лавкой. А вот стражи маневра не повторили. Они влетели в меня чуть ли не лоб в лоб. Мы покатились по пыльной дороге пестрым, ругающимся клубком из тел, конечностей и доспехов.

– И его вяжите! Это сообщник! Он мне «дэло» нечестное предлагал! – громче всех вопил тот самый противный старикашка, тыча в меня пальцем. И куда только восточный акцент делся? Зубы бы ему пересчитать!

Стражники, кряхтя, начали подниматься, хватаясь за рукояти мечей. Дело пахло керосином. Но не успели они обнажить клинки, как вперед выскочил давешний рыжий парень. Обернулся ко мне и внезапно приказал:

– Глаза закрой!

Резкий окрик прозвучал прямо над ухом. Не успел. Инстинктивно дернулся, но было поздно. Ослепительная вспышка взорвалась прямо перед лицом, на мгновение превратив мир в сплошное белое марево. Площадь замерла. Стражники, стоявшие в оцепенении, с дикими воплями схватились за глаза, падая друг на друга, как костяшки домино.

– Ну дура-а-ак, – раздраженно протянул мой неожиданный помощник.

Чья-то рука больно ухватила меня за плечо и потащила прочь.

Я пытался перебирать ногами, но перед глазами до сих пор плясали разноцветные круги, а в черепе набатом пульсировала боль. Адреналин бурлил в крови, сердце колотилось где-то в горле. Вокруг царил хаос: крики, звон металла, топот сотен ног. Кто-то налетел на меня, больно толкнув в бок, но рыжий держал крепко, продираясь сквозь толпу с ловкостью опытного акробата. И мне ничего не оставалось, кроме как довериться ему.