Текст книги "Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры (СИ)"

Автор книги: Риан Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Я тащился за спасителем, как баржа на буксире. Рыжий парень двигался с грацией танцора, ловко огибая встречных прохожих, словно они были не живыми людьми, а стоячими манекенами. Его движения были плавными и точными, будто он заранее знал, куда повернет каждый человек в этой сумасшедшей толпе.

В отличие от него, сам я напоминал танк, продирающийся через густой подлесок. Просто пер напролом, не заботясь о сомнительной деликатности. Люди разлетались в стороны, как кегли, возмущенно вскрикивая, когда на них натыкался мой массивный силуэт. Но не отставать было тяжело. Толпа давила со всех сторон, словно пытаясь раздавить нас обоих в лепешку. Если бы спаситель не держал меня за рукав мертвой хваткой, давно бы уже потерялся в этом людском море.

– Эй, красавчик, покажи ручку, я тебе всю правду расскажу!

Путь преградила цыганка, увешанная звенящими монистами. Схватив меня за свободную руку цепкими пальцами, она затараторила:

– О твоем будущем и прошлом, с кем дружить, кому верить, а кого стороной обходить…

Слушал ее трескотню, а сам косился вслед рыжему. Тот даже не заметил, что у него отобрали буксируемый груз, и продолжал улепетывать. Только макушка еще виднелась вдалеке.

Не давая возможности вырваться и поспешить следом, гадалка продолжила свой гипнотизирующий монолог, заглядывая мне в глаза:

– Чую, судьба у тебя будет ой несладкая, сладкий мой… – она зацокала языком, качая головой, и тут же резко, по-деловому добавила, – за окружением своим следи! Формируй его правильно. В сомнительные дела не лезь. И, если из вещей есть что ценного, продай во-он тому человеку.

Она кивком указала на стоящего неподалеку жирного торгаша с черной козлиной бородкой. Тот каким-то неведомым образом почуял, что его помянули всуе, и тут же, расталкивая покупателей, засеменил навстречу, громогласно вопя:

– Что у тебя ценного для меня есть⁈

И тут вспомнился недавний совет мелкого воришки – продать телефон и заработать хоть немного денег! Рука сама потянулась в карман, вытаскивая мобильник и демонстрируя его мужику. Торгаш жадно выхватил прибор, начал его вертеть, чуть ли на зуб не пробуя, и безуспешно тыкал пальцами в черный экран.

– Сколько?

– А сколько за него предложишь? – усмехнулся я, не желая прогадать. – Хорошо заплатишь – научу, как пользоваться. Самым крутым в этом селе будешь!

– Да знаю я, как им пользоваться! – с оскорбленным видом взвился мужик. – Я спрашиваю: заряда батареи сколько? Если меньше половины – не куплю, сдохнет раньше, чем сбагрю! Ты даже не додумался его выключить⁈ Ой дура-а-а-ак! Короче, на тебе десять серебряных… А, нет, хватит и пяти. И иди, мальчик, иди отсюда, не загораживай прилавок.

– Но тут только два… – растерянно протянул я, глядя на монеты, упавшие в ладонь.

– Зато чистое серебро! Два равно пяти по курсу! А в некоторых местах и на все десять обменять можно!

Почесал затылок, пытаясь сложить в уме полученные деньги, неизвестный мне курс серебра и получить сумму прибыли. Пазл в голове складывался со скрипом, но верить в то, что меня кинули, не хотелось. Наверняка тут своя экономика.

– Тогда ладно, – подвел итог «честной сделки» и побежал догонять возвращающегося за мной рыжего.

– Сколько-сколько ты получил за музыкальную коробочку? – переспросил недавний знакомый и театрально закатил глаза. – Ой, дура-а-ак!

Он выразительно приложил ладонь к лицу, явно нахватавшись этого жеста у других гостей из моего мира. Непонимающе уставился на него, все еще находясь под впечатлением от собственной коммерческой жилки.

– Это – чистое серебро, мне сказали, что по курсу…

Рыжий погладил меня по плечу и заглянул в глаза с таким состраданием, с каким смотрят на трехногую собачку.

– Ты недалекий, да? – спросил он с нескрываемым сарказмом.

– Какой? – не понял я.

– Тупой!

И ловкач, уже не скрывая раздражения, принялся распекать:

– Ты хоть иногда думаешь не через то место, на котором сидишь⁈ Два серебряника и лапша на ушах! Ну хоть не на медный грош развели. Твоих габаритов, наверное, побоялись. Тебя хоть как зовут-то? Не Иван, случайно?

– Не, Иван – мой брат. Я – Игорь.

Собеседник снова закатил глаза (у него это входило в привычку), но через секунду, смягчившись, ответил:

– А-а-а, Игорь… Тогда это меняет дело. А меня – Коршун.

Имя было странным. Сразу понял, что оно не настоящее, а скорее кличка. Вот меня, к примеру, в спорте все называли «Скала». Правда, тренер обзывал не иначе как «Дуболом», но это он от большой любви и чтоб я не зазнавался от собственных заслуг.

Коршун смерил меня цепким взглядом, словно на что-то решаясь. Он даже кивнул каким-то своим мыслям и тут же с заискивающей улыбкой и подозрительно сладким голосом произнес:

– А у меня для тебя подарок.

И протянул новенький меч. Сияющий, острый… Правда, почему-то без ножен.

– Ты его что, это, украл, что ли? – удивился я своей внезапной догадке, с опаской глядя на оружие.

– Украл-нашел-еле-ушел, арестовать пожелали, но не догнали, – отшутился Коршун, впихивая подарок мне в руки.

Я принялся с детским восторгом разглядывать меч, словно мальчишка, получивший новую игрушку на Новый год. Ощупывал прохладную рукоять, любовался узором на клинке, взвешивал оружие в руке, делая вид, что разбираюсь в балансе. Глаза, наверное, горели восторгом. Подумать только, настоящий меч!

– И это мне? – недоверчиво уточнил я.

Восторг немного утих, уступая место практичности. Что делать с этой острой железякой тому, кто привык все вопросы решать кулаками? Его же в спортивную сумку не запихнешь – порвет, на пояс никак не повесишь – порежусь. Да и подозрительно все это.

– Ты же за него что-то попросишь взамен, да?

– Ну уж точно не два медяка.

Криво усмехнувшись, новый знакомый поманил меня за собой.

– Пошли, – бросил он через плечо, уже удаляясь в сторону темных узких улочек.

Все еще сжимая в руках неожиданный подарок, я последовал за ним, смутно ощущая, что моя спокойная жизнь закончилась, а в этом странном мире все только начинается.

Глава 5

Коршун привел меня к таверне со звучным названием «Дырявый кошелек». Выглядело заведение так себе: невзрачное одноэтажное здание, вывеска покосилась, словно от пьянства, а сквозь мутные, давно не мытые окна едва пробивался тусклый свет.

Стоило двери отвориться, как в нос ударил густой, почти осязаемый запах: смесь жареного мяса, кислого пива, дешевого табака и немытых тел. Внутри царил полумрак, наполненный гулом десятков голосов и звоном посуды.

В зале яблоку негде было упасть. Публика собралась колоритная: типы с бегающими глазами, в потрепанной одежде и с характерными шрамами на лицах. Некоторые держали руки под столом (и явно не для того, чтобы коленки чесать), другие постоянно озирались, словно ожидая облавы.

«Наркоманы, наверное…» – мелькнула мысль, пока я беглым взглядом оценивал этот притон. У закопченного камина расположилась компания в плащах с глубоко натянутыми капюшонами. Лиц не видно, только тихий шепот доносится.

Перехватив мой недоумевающий взгляд, Коршун быстро пояснил:

– Это очень популярное место. Здесь собираются рабочие люди для, скажем так, проведения культурного досуга, дискуссий по последним новостям и обсуждения планов за жизнь. Каждый выбирает свой круг по интересам. Смотри, вон те…

– Наркоманы?

– Нет. Они скромные люди, с которыми государственная система поступила не очень благородно. Вот сидят и размышляют, как выжить в столь жестоком несправедливом мире. А вон те… Нет, лучше не смотри на них. Эти товарищи в плащах не любят, когда на них пялятся. Они…

– Уроды? Фрики? Стесняются?

– Да, да, только, пожалуйста, говори тише! – сквозь зубы прошипел мой проводник, старательно отводя взгляд от ряженых ребят. – Они… э-э-э… обидчивые. И крайне злопамятные. А память у них хорошая. Особенно на лица.

Продолжая разглагольствовать, Коршун уверенно двинулся сквозь толпу. Двигался он также ловко, как и всегда, уворачиваясь от подозрительных личностей, которые провожали нас косыми, недобрыми взглядами. Я старался не отставать, чувствуя себя слоном в посудной лавке. Мы заняли самый дальний столик в темном углу. Место стратегически выгодное: спина прикрыта стеной, весь зал как на ладони. Странно, что оно вообще пустовало.

Подавальщица, совсем молодая и тощая девчонка, тут же материализовалась рядом, на ходу вытирая руки о засаленный передник. На поясе у нее я заметил нож. И висел он там явно не для нарезки колбасы – слишком уж демонстративно.

– Чего изволите? – проворковала она, обращаясь к Коршуну, но при этом бесстыдно стреляя глазками в мою сторону. Видимо, габариты оценила.

– Как обычно, – бросил рыжий, одарив ее своей фирменной лукавой улыбкой. – И побольше мяса, наш друг проголодался.

Девчонка кивнула и умчалась выполнять заказ, так активно покачивая бедрами, что я побоялся, как бы ее не занесло на повороте. Коршун жестом пригласил меня садиться и сам устроился напротив, по-хозяйски облокотившись на столешницу.

Сидеть было неуютно. Пока ждали еду, я продолжал оглядываться, тщетно надеясь увидеть хоть какие-то признаки «приличного заведения». Но нет, это был классический притон. Кто-то за соседним столом шипел на незнакомом наречии. В противоположном углу компания, синяя от наколок, азартно резалась в кости, стуча кулаками по столу. У камина двое из «плащей» о чем-то ожесточенно спорили, то и дело хватаясь за рукоятки кинжалов.

– Чего делать надумал дальше? – поинтересовался Коршун, будто бы между делом, наблюдая, как я с жадностью набрасываюсь на принесенную гору мяса.

– Обратно домой хочу, – прошамкал я с набитым ртом. – Не знаешь, как?

– Знаю-не знаю, но кое-чем располагаю. Информацией, – тонкие губы нового знакомого скривились в усмешке, заменявшей ему нормальную человеческую улыбку. – Есть один артефакт, который косвенно должен тебе помочь.

– Косвенно? – не понял я, продолжая жевать.

– Потому что прямо он поможет мне, – глаза собеседника хищно блеснули в тусклом свете масляной лампы. – Достанем артефакт, и у меня будет такая сила, чтобы тебе помочь.

– И что же это за сила? – отчего-то шепотом спросил я, отложив ложку.

– Власть.

Посмотрел ему в глаза. В них плясал лишь задорный огонек авантюризма. Никаких признаков лжи или коварства – взгляд прямой, честный. Хотя, может, это профессиональное? Тащиться через леса и поля в поисках то ли артефакта, то ли собственной смерти, мне как-то не улыбалось.

– А почему ты сам его еще не достал? – недоверчиво уточнил я.

– Искать пошел – не дошел, а когда нашел – еле ушел. А если кроме шуток… только избранный может сунуться в это место и…

– Мир спасти⁈ – загорелся я.

Азарт тут же ударил в голову. Краем глаза я продолжал следить за своей спортивной сумкой: уж больно часто местные обитатели, проходя мимо, «случайно» тянули к ней свои грабли.

– Мой брат фентезятиной увлекается, и по их… как там… канонам: попаданец всегда оказывается избранным и спасает мир! А еще получает принцессу и полцарства впридачу, – добавил я, устраивая сумку у себя на коленях и крепко прижимая ее к животу. Так надежнее.

– Пусть будет «спасает мир», – легко согласился Коршун, пожимая плечами. – Принцессу и полцарства – это, если дело выгорит, обсудим.

– А еще я должен быть очень сильным, но как использовать дар, не знаю…

– А он у тебя вообще есть? – насмешливо приподнял бровь рыжий.

– У всех попаданцев есть! Мне тот мальчишка советовал в Академию пойти…

– Академия – для обычных людей, а ты же избранный, забыл? – он выделил мою «значимость» таким тоном, что я невольно напрягся. Сарказм так и капал. – Тебе не учиться, тебе сразу мир спасать надо!

– Понял…

Я замолчал, переваривая информацию вместе с мясом.

В этот момент служанка принесла добавку, а в таверне стало оживленнее. Где-то в углу запиликала музыка, кто-то пьяным голосом затянул песню. К нам попытался подкатить юркий паренек с масляными глазками-бусинками, но одного тяжелого взгляда Коршуна хватило, чтобы он сменил траекторию. Он быстро переметнулся к соседнему столику, где сидели две дамы сомнительной наружности, и широким жестом распахнул перед ними полы своего длинного плаща.

Я уже дернулся было встать, чтобы защитить честь дам от эксгибициониста, но вовремя притормозил. Девицы не визжали от ужаса. Наоборот, они плотоядно усмехнулись и потянулись к «товару», развешанному на подкладке плаща – массивным золотым украшениям.

Я сел обратно. Что такое контрабанда, я знал. Про «черный рынок» тоже слышал – батя рассказывал. Да и на лекциях в универе, когда я там появлялся не только чтобы поспать, что-то такое упоминали.

Заозирался, разглядывая заведение уже другими глазами. Притон! Натуральный бандитский притон!

– А ты… – начал было я, не зная, как деликатнее сформулировать. – А ты преступник, что ли?

– Кто-кто? – невинно переспросил Коршун, пряча ухмылку за кружкой. Он даже картинно поперхнулся, всем видом показывая, как его оскорбил мой вопрос.

– Ну… Это, как у вас тут называют… Щас вспомню! О! Воры, разбойники, бродяги с большой дороги. Ты из этих?

– Скорее, я из джентльменов удачи, – протянул он, внимательно отслеживая мою реакцию. Вид у него был такой, словно он прикидывал, куда мне лучше воткнуть вилку, если я начну возмущаться.

– А, то есть ты благородный человек! – с облегчением выдохнул я. Ну вот, а я надумывал.

– Благородство – вещь эфемерная, – сладко протянул рыжий, делая глоток. – Суди по поступкам: на произвол судьбы я тебя не бросил?

– Не…

– Меч безвозмездно подарил?

– Д…

– С голоду умирать на улице не оставил?

Пришлось молча кивать, соглашаясь с неоспоримыми доводами. Логика у него была железная, не поспоришь.

Глава 6

Когда последняя корка хлеба исчезла, а на дне кружек осталась только мутная пена, Коршун плавно, словно сытый кот, поднялся из-за стола.

– Посиди пока тут, у меня одно важное дело нарисовалось. Я мигом, одна нога здесь, другая там, – бросил он через плечо, даже не обернувшись, и шмыгнул во двор, оставив меня наедине с пустым столом и не самыми веселыми мыслями.

Сидел, грустно глядя в опустевшую глиняную тару.

– Эх, выпить бы чего покрепче, – пробормотал себе под нос.

Зря я это сказал. Ой, зря. Мои слова были услышаны, но истолкованы хозяином этого заведения совершенно превратно. К моему столику двинулась гора. Нет, не так. ГОРА. Хозяин таверны был тучным мужчиной с необъятным животом, который гордо выпирал из-под засаленного фартука, а лицом он удивительно напоминал огра из страшных сказок. Его маленькие поросячьи глазки злобно сверкали из-под нависших кустистых бровей, а от самого детины пахло прокисшим пивом и немытым телом.

– Плати! – грозным рыком пробасил он, нависая надо мной так, что заслонил собой тусклый свет ламп.

Его тон был настолько безапелляционным, что в комплекте с «рожей кирпичом» смотрелся не просто угрожающе, а как приговор. Я сник. Что делать? Отдать кровно заработанные на продаже телефона монеты? Так они последние. Потребовать еще еды, чтобы потянуть время? Весь вид нависающего надо мной истукана говорил о том, что он с места не сдвинется, пока не увидит деньги. Послать к чертям? Это значит начать драку, а у меня и так проблемы с законом. Да и стражники, если примчатся, вряд ли станут разбираться, кто прав.

Решил рубить правду-матку:

– Мой друг ушел, сказал ждать его тут. Он скоро вернется и заплатит. А я пока посижу, подожду.

Стены таверны содрогнулись. Детина захохотал так, что с потолка посыпалась пыль. Его смех тут же подхватила добрая половина зала. Ржали все: и воры, и бродяги, и даже те мрачные типы в капюшонах затряслись в конвульсиях.

– Коршун? Этот хитрый утырок вернется⁈ – давился смехом хозяин, утирая кулаком-кувалдой выступившие слезы. – Ты совсем дурак, да? Плати давай! Иначе следом за своим дружком пойдешь. Только, в отличие от него, на переломанных ногах.

Я растерялся. Время замедлилось. Беспомощно косился на входную дверь, свято веря, что вот-вот она распахнется и оттуда покажется знакомая рыжая шевелюра.

И это произошло! Дверь действительно открылась.

Вот только вошедший оказался совсем не рыжим. И одет он был куда более броско: пестрый камзол, шляпа с пером, а за спиной торчала гитара – старая, потрепанная, словно ей отбивались от волков в лесу.

– Эй, ты! Я же сказал тебе, чтобы на пороге моего заведения не показывался! – тут же переключился громила на нового посетителя. От его рева задребезжала посуда на столах.

– Так я и не на пороге, я уже за ним! – улыбнулась вошедшая ехидна и бодрым маршем проследовала к импровизированной сцене в углу.

Усевшись на возвышение, музыкант принялся настраивать свой инструмент. Звуки, которые издавала эта «гитара», больше напоминали вопли мартовских котов, которым прищемили хвосты дверью. Посетители слаженным движением заткнули уши, а некоторые даже начали истово молиться местным богам о спасении от этой какофонии.

– Вот еще, принесла нелегкая, – злобно процедил огр, вновь вспоминая про меня как про меньшее из зол. – Плати и выметайся!

– А вы карты принимаете? – я уже принялся рыться в спортивной сумке, в панике выискивая кошелек. – У меня прикладывается, если что… PayPass там, все дела.

– Я тебя щас сам приложу! Мордой об стол! – вконец разъярился хозяин.

То ли от звучащей «музыки», то ли от тяжести бытия, он решил отыграться именно на мне.

– С тебя пять серебряных! Три за ужин и два за… моральный ущерб и игру на моих нервах!

– Кхм-м, прошу прощения, – раздался со сцены звучный голос музыканта. – Но играть на нервах – это исключительно моя прерогатива. Не забирайте у меня хлеб, любезнейший!

И вновь последовал душераздирающий скрежет струн.

– Да чтоб вас! – рыкнул огр.

От этого звука я еще быстрее завозился руками в недрах сумки, но заветного кошелька все не было. Пальцы натыкались на форму, на кроссовки, но денег не находили.

– Еще раз прошу прощения, но ты не деньги случайно ищешь? – музыкант каким-то чудом уже оказался рядом и теперь, вместе с хозяином таверны, с интересом наблюдал за моими раскопками. – Если что, бумажные не канают. Я пробовал.

Почесал затылок. Точно! Вспомнил, что у меня есть местная валюта, вырученная за телефон. Достал из кармана два серебряных гроша и с надеждой протянул детине.

– Вот. Это – чистое серебро. По курсу можно обменять один к пяти или даже к десяти, если…

– Это – два серебряных!!! – лицо хозяина налилось кровью, став пунцовым. Он лихо сгреб монеты своей лапой. – С тебя еще три!

– Но у меня больше нет, – с несчастным видом пожал плечами я.

В голове не укладывалось: меня что, тот торгаш на рынке обманул? Сказал же «курс хороший»! Вот ведь жук…

– А можно в долг? – с надеждой спросил я.

Хозяин таверны хмуро покачал своей огромной головой:

– Согласился бы, да ты с Коршуном пришел. А его подельники долго не живут, заруби это себе на носу. Каждый раз он приходит сюда пожрать с новым, ничего не понимающим попаданцем. А потом исчезает. Куда деваются предыдущие? Бездна их знает. Стало быть, у трупа монету не стребуешь!

Перспектива стать трупом меня не радовала.

– А еще у тебя что-то есть? – принялся помогать музыкант, заглядывая мне через плечо.

Вздохнул и выложил на стол последнее, что оставалось ценного: шариковую ручку и помятую тетрадь с лекциями.

– Были еще презервативы, но их пятилетний пацан спер, – пожаловался я.

Хозяин таверны с горящими глазами сгреб канцелярские принадлежности. Видимо, бумага и пишущие палочки тут ценились выше, чем технологии связи.

– Выметайся! – рыкнул он и скрылся в подсобке за барной стойкой, унося добычу.

Музыкант, хихикая, отправился обратно на сцену давать концерт. Я поспешил к выходу, радуясь, что легко отделался. Уже на пороге меня догнал вопящий под расстроенную гитару голос:

– Я свободе-е-ен! Словно птица в небеса-а-ах!..

Многие посетители, не выдержав искусства, тоже ломанулись к выходу, создавая пробку.

Глава 7

– Ну что, как оно?

Этот голос я узнал бы из тысячи.

Коршун каким-то немыслимым образом нашел меня, когда я уныло шатался по узким, извилистым улочкам города, стараясь не наступать в помои. Серые камни мостовой давили на психику, а редкие прохожие шарахались от меня, бросая то ли косые, то ли испуганные взгляды. Видимо, мой мрачный вид и габариты не располагали к светской беседе.

– Ты!!! – взревел я, мгновенно забыв про усталость.

Рванул к нему и схватил за грудки с такой силой, что ткань его рубахи затрещала, а пуговицы едва не брызнули в разные стороны.

– Ты киданул меня! – орал я ему в лицо, пару раз встряхнув так, что у него зубы клацнули.

Но рыжего мое «дружеское приветствие» ни капли не смутило. Он висел в моих руках как тряпичная кукла, но смотрел с прежним ехидством.

– Зато теперь ты понял ценность денег и своих вещей, – философски заметил он, как только тряска прекратилась. – Понял ведь?

– Только у меня теперь ни денег, ни вещей! – в сердцах выпалил я, разжимая пальцы и отпуская его воротник. – Как так? Пять серебряных за обед⁈

– Вот такие у нас в столице расценки. Инфляция, друг мой. Уяснил?

Коршун рассмеялся, чуть склонив голову набок. Его глаза озорно блестели, и мне захотелось стереть этот блеск кулаком.

Я насупился. В голове со скрипом крутились шестеренки, подсчитывая убытки. Получалось, что каждый встречный в этом городе развел меня как ло… кхм, как доверчивого туриста.

– Задумался? Это молодец, значит, мысли правильные в голове завелись. Может, еще новые извилины в мозгах прогрызут.

– Издеваешься⁈ – рыкнул я, сжимая кулаки.

– Провоцирую, – нахально улыбнулся он.

Этого я стерпеть не мог. Недолго думая, замахнулся, метя прямо в эту наглую, ухмыляющуюся рожу. Вложил в удар всю обиду за телефон, за обед и за этот дурацкий день.

Свист!

Кулак встретил лишь воздух.

Носитель наглой рожи увернулся с такой скоростью, что я даже моргнуть не успел. Он просто стек в сторону, как вода. Я разозлился всерьез. Ах так? Ну держись, гимнаст недоделанный. Сейчас я тебе покажу, что такое настоящий спорт!

Греко-римская борьба – это вам не хухры-мухры. Это боевое искусство! Так на каждой тренировке втолковывал нам тренер, брызгая слюной и взращивая в наших сердцах волю к победе. Тренер вообще любил поговорить о теории, о древних традициях… Но я теорию не любил. Я любил практику! А на практике все просто: ухватил, поднял, швырнул. Если противник на земле – он проиграл. Я тысячу раз так делал! И на матах, и за гаражами.

Я пошел в атаку, растопырив руки, как медведь, готовый к обнимашкам.

Но не тут-то было!

Коршун уворачивался плавными, ленивыми движениями. Он даже не напрягался! Он мастерски играл со мной, то подпуская ближе, то разрывая дистанцию, заставляя гоняться за ним по кругу, как глупого щенка за собственным хвостом. Этот рыжий мудила кружил вокруг, заходил со спины и периодически отвешивал мне легкие, но обидные пинки. А у меня трещало терпение и страдало самолюбие. Каждый такой пинок был словно пощечина моему званию мастера спорта. Я бросался вперед с яростными выпадами, пытаясь сгрести его в охапку, сломать, скрутить… Но мои руки хватали пустоту. Он словно растворялся в пространстве. Я чувствовал себя неуклюжим бегемотом, который пытается поймать верткую стрекозу. Пот заливал глаза, дыхание сбилось.

Бой завершился внезапно. Я сделал очередной шаг, и вдруг земля ушла из-под ног. Ловкая, подлая подсечка! Мир перевернулся, и мое лицо встретилось с пыльной мостовой.

– Да-а-а, – протянул Коршун где-то надо мной.

Я перевернулся на спину, отплевываясь от грязи. Рыжий сидел рядом на корточках, качая головой.

– Борьба – это явно не твое.

– Вообще-то я мастер спорта по греко-римской борьбе! – то ли возмутился, то ли похвастался я, пытаясь вернуть хоть каплю достоинства.

– Греко-римская борьба? – переспросил Коршун, задумчиво потирая подбородок.

По его лицу было видно, что название ему ни о чем не говорит.

– Дзюдо знаю, айкидо тоже, самбо – сталкивался… А с этим нет. И, честно, не впечатляет. Может, по возвращении на бокс сменишь? Или на бег?

Я еще сильнее вжался затылком в землю, мыча что-то нечленораздельное и очень матерное. Как⁈ Как этот дрыщ уложил меня на лопатки меньше чем за минуту⁈ Я же в два раза тяжелее!

Коршун не стал дожидаться, пока я закончу монолог, и протянул руку.

– Вставай, чемпион.

Я принял помощь не сразу. Сначала проверил, целы ли зубы, и только потом, кряхтя, поднялся.

– Я знаю, как нам выбрать правильный путь к артефакту, чтобы не блуждать и смерть не искать, а, найдя – убежать, – примирительно проговорил товарищ, резко меняя тему.

Видимо, решил, что урок усвоен.

– Есть карта. Но есть она не у меня. Нужно ее… одолжить кое у кого. На время, разумеется. И без спроса.

– Опять воровать? – скривился я, отряхивая штаны.

– Одалживать! – поправил он. – Нам нужно всего-то попасть на королевский прием. Там, в кабинете короля, и лежит карта.

– В кабинете короля? – я нервно хохотнул. – Ты спятил? Нас же повесят!

– Не повесят, если мы будем выглядеть соответственно.

Он критически осмотрел мою помятую футболку и грязные джинсы.

– У тебя как, официальный костюм есть?

Я почесал затылок, размышляя. Официальный…

– Есть! – вспомнил я.

Снял с плеча спортивную сумку, которая чудом осталась при мне, и потряс ею.

– Вот!

Там лежало мое главное сокровище – борцовское трико. Самое что ни на есть официальное, красивое и парадное – я в нем на области выступал!