Текст книги "Раскаяние Бабника"
Автор книги: Рэйчел Ван Дайкен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
– Мне казалось, я говорил «в подобающем для работы» – заметил я, не в силах изгнать из голоса похоть. Я заставил глаза смотреть на что-нибудь другое, а не на ее длинные идеальные ноги, те самые, которые обхватывали мое тело во время секса.
Остин встала.
– Ха-ха, очень смешно, на мне не короткое облегающее платье, костюм прекрасно подходит.
Ну не скажи.
Глаза жадно впитывали ее образ.
Я прокашлялся.
– Ладно, почему бы мне не дать тебе заполнить кое-какие бумаги, стандартные бланки для пациента. Когда закончишь, мы приступим к первичной консультации.
– Консультации? – повторила она.
– Расценивай это как интервью. – Я начал расслабляться, направляясь к кофе-машине.
– Я принесла тебе кофе, – остановила она меня и сунула в мои жаждущие руки большой стаканчик. – Ореховый латте, верно? Никаких взбитых сливок? Никаких калорий? Никакого розыгрыша?
Ее голос дрожал. Это будет труднее, чем я думал.
– Благодарю, – я сохранил голос холодным и отстраненным. – Мы обсудим этот вопрос с двух сторон: ты решишь, вписываются ли мои отвратные манеры в образ специалиста по пластической хирургии. – Не стоило мне упоминать о сторонах... И, надеюсь, я не произнес «развратные»? Ибо уже успел завестись. – И, – я отвернулся, чтобы скрыть возбуждение, – я решу, подходишь ли ты на роль кандидата. Мы начнем с консультации по простой операции на груди, раз, судя по твоим словам, профессор именно ею и одержим, но если будет время, за эти три недели мы можем обсудить и другие предметы пластической хирургии. Устраивает?
Она была тихой. Слишком тихой.
Я оглянулся через плечо.
И обнаружил, что Остин пялится на мою задницу.
Я кашлянул, девушка дернула голову вверх, залившись краской.
– Прости, пожалуйста. Просто... прости. – Она прикрыла лицо ладонью и смущенно застонала. – Сначала операция на груди, потом все остальное, ясно.
– Прекрасно. – Я натянул вымученную улыбку, в конце концов, официально я не получу никакого поощрения от девушки, которую действительно люблю. Ни единого шанса, что моему телу это понравится. – Почему бы тебе не попросить у Мии форму пациента и планшет, а я скажу медсестре пригласить тебя в смотровую, скажем, через полчаса?
– Отлично. – Она встала и развернулась на каблуках, проследовав из моего кабинета словно хозяйка всего здания.
Губы расплылись в легкой улыбке, когда мельком увидел на ее пальце лейкопластырь с изображением Русалочки.
Я отказывался признавать это очаровательным.
И это, вместе с ее неимоверно сексуальным телом, к которому буду прикасаться через полчаса, медленно сводило меня с ума.
Проклятие на мою голову.
Я стянул волосы резинкой в низкий хвост и уставился на часы.
Конец света через двадцать девять минут.
Я схватил планшет и отправился в смотровую, перед этим прочитав каждую деталь, словно Остин была настоящим пациентом.
– Остин, – тепло произнес я, – как ты себя чувствуешь?
Она моргнула расширившимися от волнения глазами.
– Так, словно сейчас дам тебе возможность вывалить кучу медицинской информации о глупом маленьком разрезе вот тут (она указала на свою грудь), пока будешь засовывать туда какую-то хрень (она развела руки) и зашивать меня.
– Даже не знаю, то ли мне оскорбиться от твоего невежества в сфере операций на груди, то ли просто удивиться, что ты в курсе, где она вообще находится.
Она с шумом втянула воздух.
– Профессионализм, помнишь?
– Верно. – Да уж, это становится дьявольски тяжелее, чем я предполагал. – Давай начнем с твоего бланка, не стесняйся делать заметки для блога, а когда придет время для осмотра, я позову одну из медсестер.
– Погоди, что? – Она побелела как привидение. – Медсестра будет смотреть?
Я оторвался от чтения ее характеристик и поднял взгляд.
– Медсестра всегда присутствует, так что ты не сможешь предъявить мне иск за домогательство.
– Но, – начала она, испуганно понизив голос, – это все нецелесообразно, учитывая, что мы не вместе, разве нет?
Я глубоко вздохнул.
– Остин, это моя работа. Кроме того, ты же не думаешь о подобном, когда на приеме у гинеколога, верно?
– Мой гинеколог не выглядит как Брэд Питт и Джеймс Франко!
Я расхохотался.
– Вау, смешно, потому что мне очень часто говорят, что я похож на Орландо Блума из-за светлых волос.
Она плюхнулась на стул.
– Мне некомфортно, что медсестра будет видеть мою грудь.
– Итак, она их увидеть не может, но твой бывший парень, которого ты ненавидишь, может?
– Я тебя не ненавижу. – Она уже дважды признается в этом за последние сутки. Это должно то-то значить.
– Но я тебе и не нравлюсь, верно? – Я не мог не спросить.
Остин промолчала и быстро перевела взгляд на сложенные на коленях руки.
– Так я правильно заполнила характеристику?
– Ага, ты очень хороша в закрашивании квадратиков. Отлично.
– Ха-ха, сарказм.
– Ты же знаешь, что необязательно зарисовывать все клеточки, да? Обычной галочки вполне достаточно.
– Когда нервничаю, я рисую! – отрезала она. – Ты это знаешь. Отвянь.
– Что ж, похоже, тебя лучше не трогать, – произнес я, показывая ей планшет. – У тебя был сердечный приступ и тахикардия?
– Эй, тахикардия вполне реальна, я с ума схожу из-за сдачи этого предмета и прошлым вечером меня укусил паук!
Я взглянул на заклеенный палец.
– Все еще болит?
– Нет. Ариэль хорошо справляется, – с сарказмом добавила она. День с каждой минутой становится длиннее.
– Хорошо. – Я просмотрел остаток бланка. – Итак, для начала спрошу, есть ли у тебя какие-нибудь заболевания крови, раз уж ты отметила этот пункт, пытаясь изобразить смайлик из квадратиков.
– Не-а.
Я откинулся назад и позволил профессионализму взять верх.
– А почему операция на груди? Какая твоя конечная цель?
Она молчала.
Я взглянул на нее.
– Остин?
– Предполагаю, как у любой женщины, желающей увеличить грудь. Хочу, чтобы меня замечали?
Забавно, как неправильно она предположила, что ко мне приходят только неуверенные в себе женщины, когда на самом деле таких молодых девушек всего процентов десять. А девяносто процентов – это женщины после мастэктомии, которые снова хотят стать женственными, или женщины, родившие красивых детей, которые потеряли форму после вскармливания и желали бы ее вернуть. Я прикусил язык и окинул ее взглядом. Заметили?
– Только мертвый парень тебя не заметит,– вслух произнес я.
Наши глаза встретились.
Дерьмо.
Я прокашлялся.
– Ну, хорошо, значит, ты хочешь быть заметной. Есть предположения, насколько большие тебе бы хотелось? Например, большие имплантаты выглядят полнее и поднимают грудь, как это делает бюстгальтер с пуш-апом. Умеренные имплантаты выглядят более естественно, зависит от типа фигуры, но... – Черт, мне необходимо придерживаться профессионального тона, но я не мог не рисовать в воображении ее идеальную грудь и то, как она помещалась в моих ладонях, ложилась на пальцы и... На этом моменте мне пришлось снова прокашляться. – Зная твое тело, – голос охрип, – я бы не советовал большие, потому что они увеличат нагрузку на твою маленькую грудную клетку.
Она посмотрела на меня так, словно я сошел с ума, и спросила слабым голосом:
– Так, значит, ты считаешь, что мне нужна пластика?
– Ты же здесь ради этого, верно?
– Нет, я имею в виду на самом деле, – объяснила она. – Ты бы хотел... улучшить меня?
– Черт побери, Остин. – Я положил планшет на стол, и мне захотелось стукнуться об него головой. – Послушай меня, нет абсолютно ничего, что мне хотелось бы изменить в твоем теле, ни сейчас, ни когда-либо еще.
И вот мы снова смотрим друг на друга, на расстоянии пары шагов.
Мне достаточно всего лишь наклониться. И ей тоже.
Я протянул руку коснуться ее, как вдруг раздался стук, и в двери возникла голова медсестры
– Доктор Холлоуэй, вы готовы?
– Ага. – Я вскочил на ноги и указал на сорочку на столе. – Можешь оставить юбку, но сними верх и постарайся надеть это, как тебе скажет Ненси. Вернусь через пять минут.
Я не мог достаточно быстро покинуть помещение.
Я прошел по коридору к кабинету и захлопнул за собой дверь, сделал пару успокаивающих вдохов, опершись о стол.
Тот факт, что она спросила мое мнение о ее теле, учитывая, как я всегда боготворил его губами и руками, полностью выбил меня из колеи.
Мне и в голову никогда не приходило, что она будет настолько неуверенной в себе после нашего расставания. Разумеется, надо учитывать, что я работаю в сфере исправления недостатков, это моя работа – находить их.
Только единственным недостатком, который я видел, находясь рядом с Остин, был я сам.
Глава 13
ОСТИН
Нэнси была милой.
Если вам нравятся женщины, которые вместо того, чтобы постепенно стареть, выглядят так, словно их лицо много раз замораживали, а брови оттянули к макушке.
Она была красива резкой красотой, ей могло быть и восемьдесят, и сорок лет. Я не противница пластических операций, просто больше люблю, когда все выглядит естественнее.
А в Нэнси ничего не выглядело естественно.
Когда она оставила меня переодеваться, я так быстро стащила блузку, что чуть не застряла в горловине. Не потому, что мне не терпелось ощутить прикосновения Тэтча, а потому что хотела, чтобы вся эта неловкая ситуация закончилась.
Мне было некомфортно, хотя я знала Тэтча. Я спала с ним, он видел меня голой, но зубы продолжали выбивать дробь.
Я сделала мысленную заметку включить это в статью. Что не имеет значения, кто врач.
Все равно в кабинете ты остаешься без одежды, а яркие лампы освещают каждый малейший изъян, скрывавшийся в тени.
От громкого стука у меня чуть не выпрыгнуло сердце.
– Я г-готова, – ответила я, стараясь звучать уверенно.
Вошел Тэтч, следом за ним Нэнси. Он помыл руки.
Подождите, зачем он мыл руки?
– Не хочу, чтобы тебе было холодно, – тихо прошептал он мне, – а кто знает, где окажутся мои руки.
Он пошутил. Пытался подбодрить меня.
Но стало лишь хуже, потому что тело знало, где именно его руки были не так давно.
Повсюду.
– Отлично, – произнес Тэтч, вырывая меня из жалких сексуальных фантазий, в которых он с пиратской повязкой на глазу шлепал меня по заднице, – я собираюсь сделать кучу отметок, которые для тебя покажутся ерундой. В основном для того, чтобы определить, одинаковая ли грудь по размеру, каково расстояние от соска до грудины, – так что не двигайся и постарайся не ерзать, ладно?
Я судорожно кивнула, пока он доставал маркер.
Это было похоже на дедовщину в женском клубе, где нужно было обвести каждый изъян и написать противные имена по типу «дрянь», «шлюха» и «сука» на конвертах со взносами.
Только в тысячу раз хуже. Потому что я не пьяна.
И никто не разделит мой стыд.
В реальности же был самый сексуальный мужчина с маркером в руке, увлеченный тем, чтобы выявить мои несовершенства и исправить их.
Ох, это было очень глупой идеей.
Тэтч тепло улыбнулся мне:
– Расслабься, это моя работа, ты даже вручила за нее награду, помнишь?
Я кивнула:
– Ты прав. Хорошо, – я расправила плечи и выпрямилась. – Я готова.
Он сдвинул ткань, обнажая грудь, и втянул воздух, смотря расширившимися глазами. Маркер замер на полпути.
– Доктор Холлоуэй? – Нэнси кашлянула. – Все в порядке?
– Боже, да, – прошептал он. – Прости, Нэнси, я забыл, что оставил открытой дверь гаража.
Я бросила на него смеющийся взгляд, потому что у него не было гаража.
И он ответил взглядом, говорившим: «Заткнись, пока я не разукрасил маркером твое лицо».
Так я и сделала.
Он быстро взял в ладони грудь, приподнял правую, потом левую. Я, правда, старалась не реагировать. Клянусь. Но когда пальцы задели правый сосок, тело отреагировало. Тэтч заметил, потому что, блин, как могло быть иначе? Мои сиськи практически выпрашивали его внимание, как маленькие шлюшки.
Пока доктор Тэтч просто делал свою работу. Я была в аду.
Он выпаливал значения, а медсестра их записывала, и, как он и предсказывал, для меня все было совершенно непонятно.
– Левая грудь больше правой, – произнес он сухим тоном.
– Прекрасно, – отозвалась я тоном, молившем о смерти.
– Совсем немного, поэтому ты этого не замечала.
Нет, но он замечает.
Замечал.
Я не могла не задуматься, не проходился ли он по списку изъянов моего тела после секса?
– Почти закончили. – Он поднял глаза впервые с начала осмотра. – Нэнси, – позвал, не оборачиваясь, – принеси, пожалуйста, из шкафа спортивный бюстгальтер.
– Минуточку. – Она повернулась к нам спиной. А ладони Тэтча оказались на мне.
Пальцами массируя грудь, он наклонился и прошептал мне на ушко:
– Ты идеальна.
Он отстранился, а я не успела ничего ответить. На глаза навернулись слезы.
Откуда он знал, о чем я думала?
И почему? Почему ему надо быть таким хорошим? Трудно злиться на него, когда он такой милый.
И красивый.
Нельзя забывать о красоте.
Тэтч передал мне протянутый Нэнси лифчик.
– Поднимайся и надень его.
Я выскользнула из больничного халата и надела спортивный бюстгальтер.
– Хорошо. – Он взял необработанный имплантат с неровными краями и другой, более гладкий. – Неровный – с когезивным гелем. Он лучше держит форму, но сильнее ощущается. – Он протянул его мне.
Я должна его потрогать?
– Давай, возьми, – подбодрил он со слабой улыбкой.
Я взвесила его в ладони.
– Хмм, по ощущениям достаточно... жесткий.
Тэтч так резко дернул головой, что я чуть не выронила имплантат. С горящим взглядом он быстро забрал его и заменил более гладким.
– Этот... мягче, кажется более настоящим, – произнесла я.
– Это солевой имплантат, учитывая, что тебе не нужно увеличивать грудь больше чем на один размер, я бы рекомендовал его. – Он забрал второй. – А теперь засунь эту штуку в лифчик, как ты делала лет в двенадцать, когда танцевала под Бритни Спирс.
Я расхохоталась.
– Я никогда не набивала лифчик.
Улыбка застыла на его лице.
Нэнси прокашлялась.
– Тогда, – он почесал голову, – засовывай.
– Вот так? – Я поморщила носик. – Просто запихнуть сюда?
Это моя фантазия или он вспотел?
– Ага, – голос был хриплым. – Просто... внутрь.
– Ладненько, – я вложила оба имплантата в лифчик и посмотрела вниз. – Ха, прикинь, я красивая!
Нэнси рассмеялась и кивнула.
– Они тебя стройнят.
Какая прелесть, в ней тоже есть скрытая агрессия. Я знать не хотела, сколько раз она мечтала залезть Тэтчу в штаны.
Или каково будет просветить ее, насколько ее мечты далеки от истины, которая просто умопомрачительна.
Но потом досадное маленькое осуждающее чувство зародилось в сердце. Мы не вместе.
Он был вправе трахать кого угодно, даже свою медсестру неопределенного возраста.
Тэтч схватил меня за плечи и развернул к зеркалу.
– Ну, что думаешь?
– Думаю... – Я окинула взглядом тело. Имплантаты добавили объем к высокой долговязой фигуре, но выглядело это искусственно. На самом деле силикон в спортивном лифчике заставлял чувствовать себя показушницей. Как будто я приблизилась к превращению в Нэнси. – Думаю, мне стоит еще подумать.
Он вздохнул, словно обрадовался, что я не впечатлена новым размером груди и не буду действительно размышлять о том, чтобы лечь под нож.
– Ну, хорошо. – Тэтч отошел от меня. – Дам тебе время переодеться и вернусь.
Он ушел вместе с Нэнси.
Я снова посмотрела в зеркало и медленно вытащила имплантаты.
Грудь опустилась.
И я задалась вопросом, почему он должен меня хотеть? Не удивительно, что бросил.
Потому что как он мог не изменять, в конце концов? Как мог поддерживать отношения, когда ему это не обязательно?
Когда его окружает это каждый день?
Когда вокруг ежедневно столько идеальных девочек? Что ж, наконец-то я получила ответ.
Мне лишь хотелось, чтобы от этого не было так больно.
Глава 14
ТЭТЧ
Она ждала меня.
Ждала последние пять минут.
Но я совершенно не мог совладать с собственным телом. Гипнотизировал дверь и думал все о тех же ужасных вещах, что и на протяжении последнего часа.
Убийство щенков. Дефицит виски.
Езда на велосипеде. Лягушки.
Смерть.
И все равно, все равно у меня был такой сильный стояк, что каждый бы его увидел.
– Проклятие. – Я захлопнул дверь, отвернулся к закрытому окну и обхватил член. В сознании всплыл образ прекрасного тела Остин, от которого прикосновения к себе практически причиняли боль.
– Что ты делаешь? – раздался сзади голос. Знакомый голос. Ее. Клянусь, член буквально вырвался из руки, стремясь на голос хозяйки.
– Ничего, – соврал я. Тело напряглось, ненавидя меня, а мозг кричал: «Обернись, нагни ее над столом, подними юбку, достаточно поднять юбку!»
Звук закрывшейся двери не может быть эротичным. Или жужжание компьютера.
Натянутая тишина.
Но все это вместе убивало меня.
Остин обошла вокруг и встала ко мне лицом, руки на бедрах.
– Нэнси сказала, раз уж я не настоящий пациент, а делаю все ради исследования, то могу найти тебя.
– Правда? – рука успела выскользнуть из штанов, слава Богу.
Но вина была написана на лице, я знал об этом. Остин опустила взгляд.
А я молился о контроле, чтобы удержать рвавшуюся к ней навстречу плоть.
– Кто-то не может вести себя профессионально?
– Прошло много времени. – Боже, Тэтч, действительно профессионально озвучить, что у тебя давно не было секса, и поэтому появляется стояк размером со штат Техас, стоит прикоснуться к сиськам?! На рабочем месте?!
Хорошо, что Остин никогда не станет настоящим пациентом. Иначе меня быстро вышвырнут с работы.
– Итак, – я сделал шаг назад; было жутко неудобно двигаться в черных слаксах, – дальше по плану предоперационная встреча. Наши экономисты обговаривают условия с пациентом: как только он оплачивает, мы планируем операцию.
– Вау, – ее глаза метнулись с паха на лицо, – так быстро.
– Ага.
Она прищурилась.
– Сколько? Только честно.
– Сколько что?
– Сколько раз ты дрочил на пациенток?
Вопрос немедленно остудил мою страсть, когда я поймал ее взгляд и ответил:
– Ноль. Не считая этот раз, когда меня поймали практически без штанов.
Она остолбенела.
– Правда?
– Да. Правда, – проворчал я. Тело, наконец, вернулось к нормальному состоянию, хотя и требовало перестать быть идиотом и трахнуть ее на следующей неделе.
– Значит, если бы я сейчас не вошла...
– Мы можем просто опустить это? Пожалуйста? – я сел в кресло.
Она облокотилась на стол.
– Что произошло, когда я ушла?
– Ничего.
Лжец.
– Ах-ха, – она плюхнулась на стул напротив меня и медленно наклонилась вперед, чтобы я мог заглянуть в вырез блузки. Тело тут же вернулось в боевую готовность. Она продолжала наклоняться до тех пор, пока я не стал переживать, что ее грудь вывалится из лифчика, а потом вскочила, схватила сумочку и направилась к двери. – Я тебе еще нужна?
Провокационный вопрос.
– На самом деле, – я перевел взгляд на компьютер, чтобы не пялиться на ее грудь, – после обеда у меня операция. Если ты согласна, я поговорю с пациенткой и спрошу, позволит ли она тебе присутствовать.
Лицо Остин загорелось.
– Серьезно?
– Конечно. Она очень милая, а теперь, когда ее муж умер, одержима идеей начать все заново. У нее потрясающее отношение к жизни, она одна из немногих моих пациенток, которые хотят оставаться в сознании и наблюдать за операцией.
Остин скривилась и побледнела.
– Думаю, зрелище травмирует психику.
– Она была медсестрой, – ответил я, а потом добавил: – Ей очень интересно человеческое тело.
– Не сомневаюсь, – фыркнула Остин.
Нахмурившись, я поднялся и посмотрел на часы.
– Почему бы тебе не сходить на ланч? А в три часа вернешься сюда. Я еще раз удостоверюсь, будет ли ей комфортно в твоем присутствии. Если откажется, я тебе напишу.
– Я немного шокирована, – Остин склонила голову и сжала губы, словно сдерживала улыбку.
– По поводу?
– У тебя все еще есть мой номер.
Вздохнув, я заправил волосы за уши и пожал плечами.
– Мы расстались. Но это не значит, что я собираюсь полностью вычеркнуть тебя из своей жизни.
– Ха. – Она схватила со стула сумочку и больше ничего не сказала.
– Увидимся через пару часов.
Что означало ее «ха», черт побери? И почему мне не все равно?
Миа снова была у двери, собираясь постучать, когда вышла Остин и помахала ей на прощание.
– Доктор Холлоуэй, ваша следующая встреча в третьем кабинете.
– Хорошо. – Мне нужно работать. Я надеялся, что с уходом Остин буду менее рассеянным и озабоченным и смогу пережить остаток дня без желания оторвать себе голову.
– Сейчас подойду, – пробормотал я, оглядываясь на компьютер.
На заставке до сих пор стояла фотография нашего с Остин ужина. Именно тогда я предложил ей переехать ко мне.
На ней было красное платье.
Это оказался один из лучших вечеров в моей жизни, когда я решил шагнуть дальше, и она последовала за мной.
Все продлилось недолго.
Из-за призрака прошлого, остававшегося со мной под одной крышей. Он не мог не лезть в мою жизнь со своими требованиями.
Временами я ненавидел собственную семью.
И то, что когда мне очень был нужен отец, он оказался пьян.
И когда я хотел, чтобы он держался подальше от моей личной жизни, он отказался уйти и разрушил самое лучшее, что у меня было.
Глава 15
ОСТИН
Я никогда раньше не присутствовала на операции, тот раз не считается, когда в шестом классе нас заставили смотреть операцию на колене. Я чуть сознание не потеряла.
Мне было всего двенадцать! А теперь я взрослая.
Я могу вынести зрелище, как кого-то режут.
Дрожа, я допила остаток фруктового смузи и пошла к лифтам. Все же не стоило надевать такие высокие каблуки, ноги уже начали гореть там, где натирали туфли. Я знала, что получу мозоли, но хотелось быть выше. Терпеть не могла, что Тэтч такой большой и всегда заставлял чувствовать себя рядом с ним маленькой, защищенной. И это я еще высокая девушка, длинноногая.
Поэтому каблуки были моим оружием. А рядом с ним оружие необходимо.
Потому что защита моего сердца падала каждый раз, стоило Тэтчу мне улыбнуться. Уф.
Почему я так тяжело понимаю намеки? Он не хочет меня.
Но судя по прерванному мной занятию, у его тела проблемы с памятью. Было похоже, что он близок к прелюбодеянию с комнатным растением. Но и я не настолько наивна, чтобы думать, что он фантазировал обо мне.
С моей удачей он наверняка представлял искусственные губы Нэнси. Или сиськи другой девушки.
Уф, в этом тупом офисном здании куда ни глянь – везде все идеально.
Я думала, что переборола неуверенность в своей внешности, вызванную моим бывшим еще в школе. До тех пор, пока не начала встречаться с пластическим хирургом и не увидела часть того, чем он занимался каждый день. Пока я встречалась с Тэтчем, то не мучила себя размышлениями о собственных недостатках или просто отбрасывала опасные мысли. А теперь? Теперь я ни о чем больше не могла думать.
Может, я субъективна, но почему не пойти в экстренную медицину? Зачем поощрять людей вкладывать тысячи долларов на исправление недостатков? Достигать идеала за счет собственного здоровья.
– Остин, – Миа подмигнула мне, – доктор Холлоуэй ждет в кабинете.
– Спасибо, – щеки обожгло жаром.
У этой ассистентки был понимающий взгляд.
Каблуки возмущенно скрипнули, когда я подошла к кабинету Тэтча. Дверь оказалась открыта. Он собрал свои светлые волосы в самый сексуальный небрежный мужской хвост, какой я когда-либо видела.
Невозможно физически не реагировать на такую красоту. Я глубоко вдохнула и прижала ладонь к груди, подождав, пока сердце вернется к нормальному ритму.
Тэтч в джинсах. Горячо. Тэтч обнаженный. Горячо.
Тэтч в халате?
Святые Черепашки Ниндзя. Это не честно. Голубые халаты не могут выглядеть сексуально.
И они определенно не должны так идеально сидеть по фигуре, каким-то образом делая бицепсы больше, а лицо более точеным.
Он поднял взгляд и улыбнулся.
– Эй, готова к своей первой операции?
Тело ликовало, пока мозг приказывал всем женским частям, на хрен, угомониться. Эта улыбка не для нас.
Ни единого шанса. Профессионализм. Будь профессионалом. Сдать экзамен.
Это все, что имеет значение.
– Так точно! – воскликнула я в стиле черлидерш. О боже. Я такая тормознутая, когда дело касается этого парня. – Мне нужно переодеться? – я дотронулась до блузки.
Он кивнул и обошел стол, указав на стул.
– Это должно подойти. Я подожду снаружи.
Почему-то меня это расстроило.
Факт, что он собирался подождать за дверью и не смотреть на мой стриптиз. Я безмолвно застонала. Мы не встречаемся! Чего я ожидала?!
Кроме того! Он же на работе, в конце концов!
Я принялась быстро раздеваться и возблагодарила Бога, заметив пару кед «Найк» моего размера. Они выглядели новыми, так что я не была уверена, попросил ли он кого-нибудь принести их мне, чтобы я не разгуливала в халате на каблуках, или у него просто валялась женская обувь девятого размера.
Ладно, такие мысли нагоняют депрессию.
Я собрала волосы в низкий хвост и открыла дверь возвестить, что готова.
Тэтч медленно обвел меня взглядом с ног до головы и остановился на волосах.
– Мы похожи.
– Мужские хвосты побеждают? – поддразнила я.
Его губы дрогнули.
– Думаю, мне лучше его распустить.
Чертовски прав. Ублюдок.
– Признайся уже, что они наращённые.
– Ха. – Я едва смогла вынести его ослепительную улыбку, от которой чуть не врезалась в его мощное тело и не заработала сердечный приступ. – Пойдем.
Он шел быстро, а я старалась поспеть за ним к лифту. Мы поднялись на этаж выше.
Сердце так бешено билось в груди, что казалось, я сейчас отключусь. Почему я нервничаю? Не мне же вести операцию!
– Сюда, – Тэтч шествовал по коридорам как король. Люди смотрели и перешептывались, а он словно не замечал, как сногсшибательно сексуален в роли главного.
Он остановился, набрал пароль, стеклянная дверь с шорохом отъехала в сторону.
– Ничего и никого не трогай, но если хочется полнее проникнуться происходящим, вымой руки, – сказал он, намыливаясь до самых локтей, снова и снова.
– Думаю, ты уже чистый, – заметила я минуты через две.
Он со смехом принялся смывать пену, когда зашла Нэнси с маской на лице.
– Готовы?
– Конечно, – его ответ прозвучал легко и беззаботно. А я продолжала сходить с ума от страха.
Она раскрыла его перчатки, помогла нарядиться в операционный костюм или как там они называют эту штуку, которую надевают поверх больничной одежды.
Я словно вживую смотрела «Ночную смену».
Только это не экстренная операция. Необязательная – она не была жизненно необходимой.
Но все же, ему приходилось принимать такие меры предосторожности.
Я почувствовала всплеск адреналина, когда ко мне подошла Нэнси, надела на нос и рот маску, протянула шапочку и, похлопав по спине, направила в нужную сторону.
Первое, что я отметила, это очень яркий свет в операционной. А второе?
В ней находилось около четырех человек.
Не включая пациентку, смотревшую на Тэтча с полным обожанием.
Я встала на выбранном мною месте у самой стены, ощущая укол ревности.
– Как себя чувствуешь? – спросил Тэтч спокойным, но властным голосом.
– Ох, я просто готова, – ответила она со слезами на глазах. – Очень готова для этого.
И уже давно.
Я удержалась, чтобы не фыркнуть.
Чего она так распереживалась из-за этих имплантатов?
Парень, предполагаю, анестезиолог, что-то ввел ей в вену, а Тэтч спросил, какие у нее планы на выходные, словно не снимал с нее простынь и не был готов сделать разрез.
Ее тело было расчерчено маркером, а часть кожи была ярко-оранжевого цвета.
– О, я собиралась посмотреть «Нетфликс» и... – голос стал неразборчивым, а глаза закрылись.
– Остин, – Тэтч громко произнес мое имя. – Можешь подойти ближе. Она под наркозом, а я, как ты знаешь, не кусаюсь.
Ха, ложь, он кусался. И часто.
Обычно за шею.
И иногда с внутренней стороны бедра. Я вздрогнула.
А затем сделала шаг вперед, и еще один, пока не подошла достаточно близко, чтобы увидеть ее грудь. Точнее то, что должно быть грудью.
Я увидела шрамы. И плоскую грудную клетку.
Я ахнула, комната вокруг меня застыла. Прежде чем я поняла, что происходит, по щеке скатилась слеза, а за ней другая.
Какой же сучкой я была. И никем другим.
Потому что, пока я важно осуждала всех и вся, кто приходил к Тэтчу исправлять недостатки, мне и в голову не приходило, что он вставлял имплантаты тем, кто пережил рак груди.
– Скальпель. – Тэтч наклонился и сделал надрез в области подмышки. Разрез казался немного маловат, чтобы просунуть в него имплантат. Появилось много крови, а потом Тэтч засунул туда силикон, и я чуть не потеряла сознание.
Грудь увеличилась, и, несмотря на кровь и эту специфическую расцветку, я уже могла сказать, что выглядит потрясающе.
Тэтч пошевелил имплантат, снова наклонился, измеряя, рассматривая и выжидая. Все молчали.
Он повторил тот же процесс с правой грудью, а когда Доктор Перфекционист закончил, то зашил разрезы грубыми черными нитками, которые, как я предположила, со временем рассосутся.
Я многое предполагала.
Но боялась задавать вопросы.
Потому что все происходившее до странного казалось священным.
Словно он только что не просто сделал ей грудь, а вернул обратно женское начало.
Второй раз на глаза навернулись слезы, пока Нэнси с другой медсестрой выкатывали каталку из операционной.
Тэтч обернулся и нахмурился.
– Остин? Тебе плохо? Что случилось? – он снял фартук, а затем перчатки и маску. – Остин?
Я покачала головой.
– Мне нужно идти.
– Но...
– Увидимся позже. Просто... – я не закончила.
Мне необходимо убраться отсюда.
И где-то отыскать чувство ненависти к этому человеку.
Оно явно было не в операционной, где он дарил женщинам нечто ценное.
И вряд ли появится, пока я наблюдаю, как волшебные руки Тэтча проводят операцию. Он мог делать это с закрытыми глазами.
– Остин, – его голос парализовал меня. Я застыла, но не обернулась.
– Ты должна научить меня ездить на велосипеде, помнишь? Мне ехать с твоим папой и моим партнером утром в пятницу.
– Скажи им, что заболел.
– Остин.
– Хорошо, – рявкнула я, – у меня дома, в семь.
И выбежала вон, словно неудачница, прочь от того, кто все еще владел моим сердцем и отказывался вернуть его мне.
Прочь от единственного мужчины, которого я хотела.
Глава 16
ТЭТЧ
Я был весь на нервах после бегства Остин, как будто за ней гнались зомби и угрожали сожрать мозг, если она остановится.
Поэтому ляпнул единственно возможное, чтобы вновь ее увидеть. Потому что я больной на голову или, может, потому что понимал: зависимость от нее становилась все хуже, как настоящий наркоман, я говорил себе – еще один раз, и я завязываю.
Еще один взгляд на ее тело, и я оставлю ее в покое.
Еще один поцелуй, и я, правда, удалю ее номер телефона. Всего один.
Но к моменту, когда я вернулся в квартиру, чтобы принять душ и переодеться, у меня уже было ужасное настроение. Какого хрена она так запаниковала?
Она пережила укус тарантула и не упала в обморок, так почему же так побледнела при виде операции? Я сделал всего несколько стежков, это меньше, чем при других операциях. Это несравнимо с ринопластикой или, например, абдоминопластикой.
Я вставил ключ в замок и замер.
– Папа.
– Сын. – Он вышел из его квартиры и скрестил руки на груди. – Нам стоит заказать что-нибудь из еды, как в старые времена, и, может, по бокальчику пива.
