Текст книги "Горькая кровь"

Автор книги: Рэйчел Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

– Я полагаю, не все могут быть "за", – сказала Клэр.

– Я думаю, нам повезет, если она получит голоса из-за террора и апатии, – сказал Шейн. – У нас есть еще десять попыток во второй половине дня. Ты продержишься?

– Конечно, – сказала Клэр. – В любом случае, сегодня у меня свободный день. Хотя, если ты не возражаешь, мы могли бы зайти в лабораторию? Просто чтобы проверить Мирнина?

Шейн был не в восторге, но он пожал плечами и, вероятно, решил, что это небольшая цена за то, что она весь день его.

– Мы просто должны сделать это до наступления темноты, – сказал он. – Я не преданный кампании сотрудник. Особенно для Моники.

Город казался спокойным и вернувшимся к нормальной жизни, и звуки строительства были повсюду – пилы, шлифовальные машины, молотки. Все это звучало трудолюбивым и позитивным. Так же существовал более высокий уровень признаков Покровителей, они были видны в окнах многих магазинов или, по крайней мере, у стоек, и она увидела, что жители Морганвилля носят браслеты с символами их Покровителя. Морганвилль был на обратном пути... но к чему? Не к тому городу, где раньше были драуги. Может быть, это был поворотный момент всего пути к тому, что было в самом начале, к вампирскому железному контролю.

Нет, если у нас есть, чем ответить на это, подумала она и помогла Шейну прикрепить плакат на телефонном столбе за пределами Точки Сбора. Они отступили, чтобы полюбоваться своей работой, и Клэр заметила, что кто-то стоял в тени навеса рядом с ней. Она не почувствовала его приближения, но вдруг Оливер оказался просто... там.

Он был солидным и устрашающим, хотя и был одет в то, что, как думала Клэр, было его хорошей-хиппи-маскировкой – серебристые волосы, собранные в конский хвост, темная футболка, джинсы и длинный галстук, а так же фартук с логотипом Точки Сбора. Он пах кофе, теплый и радушный аромат, хотя при этом он был холоден, как мрамор.

Он смотрел на плакат со странным, отсутствующим выражением.

– Я вижу, – сказал он наконец, – вы все потеряли разум.

– Нет, – сказал Шейн и бросил степлер в воздух, демонстрируя браваду и глупость; он мог потерять палец, если тот упадет. – Мы нашли свое призвание. Мы активисты. И, эй, Моника достойно выглядит на плакатах. Это все, что вам действительно нужно в кандидатах, верно?

Шейн получил свирепый взгляд, и Клэр почувствовала жар, исходивший от него.

– Не испытывай меня, мальчик, – сказал Оливер бархатно-мягко. – Я не тот, с кем вы можете играть в игры. Я был слишком нежен с вами, я позволял тебе и твоим друзьям бунтовать. Больше нет. Считай, это закончилось.

Шейн поднял брови.

– Почему?

Потому что я так сказал был очевидным ответом, но Оливер слабо улыбнулся и сказал:

– Это против правил.

Их постер был не единственным на столбе; там были листовки потерянных животных, пропавших без вести людей, новых групп (вероятно плохих), играющих в Точке Сбора в выходные, дешевой страховки, услуги няни... Клэр сказала:

– У тебя никогда раньше не было проблем с этим.

– А теперь есть, – Оливер вышел на солнце, и хотя его кожа стала розоветь там, где солнечный свет попадал на нее, он начал срывать всё со столба, не обращая внимания на повреждения. Его ногти оставляли выбоины с полдюйма глубиной на деревянной поверхности. Он разорвал плакат с Моникой пополам, как салфетку, бросил на землю и подтолкнул обратно к Шейну. – А теперь ты еще и мусоришь. Подними это.

Шейн не сдвинулся с места. Он не говорил. Он просто стоял там со степлером в руке, и это выглядело... опасно.

– Подними это, или я арестую тебя, – сказал Оливер. – Вас обоих. И на этот раз никто не придет, чтобы спасти вас. Если Ева попытается, то присоединится к вам.

– Майкл...

– Я могу справиться с Майклом Глассом, – слова Оливера остановили слова, которые хотел сказать Шейн, в то время как он отступил в тень. От всей его кожи исходил слабый дымок, но он прекратился, как только Оливер ушел с солнца, ожоги исчезли почти так же быстро. С другой стороны, жар в его глазах определенно был устрашающим. – Подними. Это.

Шейн все еще не двигался, и Клэр со смертельным ужасом почувствовала, что он и не собирается, поэтому она сделала это сама. Она наклонилась, собрала плакат и другую измельченную бумагу, отошла и выкинула в урну, стоящую рядом с входом в Точку Сбора. И все, пожалуй, было хорошо, за исключением того, что Оливер промурлыкал:

– Хорошая девочка, – будто бы она его персональный питомец, а Шейн...

Шейн ударил его.

Вампир никак не мог заметить его приближения, так как он пристально смотрел на Клэр, наслаждаясь этим маленьким моментом триумфа; кулак Шейна попал ему в челюсть, и сила удара была достаточно сильной, чтобы Оливер фактически пошатнулся прежде, чем со сверхъестественной скоростью развернуться и прыгнуть на ее парня так быстро, будто бы его запустили из катапульты. Когда Шейн попытался оттолкнуть его, Оливер схватил его руку и с силой вывернул в обратную сторону. Шейн замер.

– Ничего не сломано, – сказал Оливер, – но на полдюйма от этого. Так что, пожалуйста, сделай это снова, мальчик. Я сломаю каждую твою кость, несколько за раз, и ты будешь умолять, чтобы я прекратил...

Он резко остановился, потому что Клэр заставила его замолчать, просто приставив острие серебряного ножа к его спине, как раз над тем местом, где должно было находиться его сердце.

– Отпусти, – сказала она. – Я убрала мусор, как ты сказал. Мы квиты.

На самом деле это было не так, и она знала об этом даже прежде, чем он потрудился бы об этом сказать, но Оливер молча отпустил руку Шейна. Клэр отступила, все еще держа нож наготове, в то время как Шейн сильно оттолкнул Оливера назад и поднял степлер с того места, где тот лежал на тротуаре.

– Ты должен нам за плакат, – сказал Шейн. – Они стоили мне пять долларов за штуку. Взамен буду ждать бесплатный напиток.

– Я тоже, – сказал Оливер, – из вены, в следующий раз я поймаю любого из вас при менее... видимых обстоятельствах, – он показал зубы и зашел обратно в кафе.

– Я думаю, это означает, что Моника может не рассчитывать на его голос, – сказал Шейн. Это прозвучало как шутка, но он дрожал, сжимая степлер слишком сильно. Он знал, как и Клэр, что они только что пересекли какую-то черту. Может быть, навсегда.

– Зачем? – спросила она его немного жалобно. – Зачем ты сделал это?

– Никто не смеет говорить тебе, что делать, – сказал Шейн. – Даже он.

Он обвил руку вокруг ее плеч, поднял остальные плакаты, и они двинулись к следующей остановке.

Придя на следующую остановку, чтобы прикрепить плакат с Моникой, Клэр и Шейн обнаружили, что кто-то так же вешает свои объявления: серьезного вида пожилая женщина и молодой человек, наверное ее сын. Он был ростом с Шейна, но худой как шнур. Он кивнул Клэр, как если бы знал ее (а она не думала, что они когда-либо встречались), потом сосредоточил свой взгляд на Шейне.

– Эй, мужик, – сказал он и протянул руку. – Что случилось?

– Ничего особенного. Как сам?

– Хорошо, хорошо. Ты помнишь мою маму, Флору Рэмос, верно?

– Миссис Рэмос, конечно, я помню буррито, которые вы делали Энрике в начальной школе, – сказал он. – Он имел обычай торговаться ими со мной за M&Ms. Я всегда соглашался на сделку; вот насколько хороши они были.

– Ты отдавал свои буррито, Рике? – сказала миссис Рэмос и подняла брови на сына. Он развел руки и пожал плечами.

– Ты давала их мне каждый день, – сказал он. – Так что, да.

– Они были восхитительны, – сказал Шейн. – Эй, он получал прибыль. Он разрезал их пополам и торговал каждым по-отдельности.

– Энрике.

– Я был предпринимателем, мама, – Энрике одарил ее сокрушительной улыбкой. – Что, теперь ты хочешь мои M&Ms? – в ответ она вручила ему маленький исписанный листок бумаги, а он прикрепил его на телефонный столб, когда она показала ему место.

В листовке говорилось "Капитана Откровенного в мэры", и большой знак вопроса красовался там, где должно было быть фото. Лозунг призывал голосовать за человека. Вот и все.

– Что за черт? – спросил Шейн и указал на пустое изображение. – Миссис Рэмос, Капитан Откровенный уехал из города. Вы не можете призывать людей голосовать за кого-то, кого здесь нет.

– Может быть, пустое место лучше, чем заполненное другим бесполезным подхалимом, – сказала она, казалось, дружественным тоном, но ее глаза внезапно стали холодными и темными. – Я видела эти плакаты с Моррелл. Как ты, из всех людей, можешь поддерживать такое, Шейн? Я знаю, что злая ведьма сделала с тобой и твоей семьей!

– Это не... – Шейн отступил назад, нахмурившись. – Это не то, чем кажется. Слушайте, Монику можно назвать по-разному, но подхалим? Никогда не замечал. Она вероятнее будет носить сапоги и пинать ими всех. Она не слабая. И нам нужен кто-то на этом свете, кто встанет против вампиров за нас.

Гнев вспыхнул на морщинистом лице миссис Рэмос.

– Она является частью рака, который поедает этот город. Она и вся ее семья отвратительны! Я благодарю Бога, что ее отец и брат умерли...

– Погодите секунду, – прервал Шейн на этот раз серьезным голосом, что означало, что он сейчас не собирался отступать. – Ричард Моррелл был хорошим человеком. Он пытался. Не...

– Он был испорченным человеком из испорченной семьи, – теперь ее голос стал жестче, такой же непреклонный, как и каменная отстраненность в глазах. – Достаточно. Я закончила разговор с тобой.

Клэр попробовала другой подход. Эмоции явно не действовали в этом случае.

– Но они не позволят вам вписать того, кто даже не существует!

– Капитан Откровенный существует, – сказала Флора. – Он всегда был и будет. Пока он не появится снова, я буду за него.

– Вы, – сказала Клэр. – Вы новый Капитан Откровенный?

Теперь Энрике успокоился, а когда он не улыбался и не был дружелюбным, то выглядел немного опасно.

– Что? У тебя проблемы с этим? Моя мама не достаточно хороша для тебя?

– Нет, я просто... – Клэр не знала, как закончить.

Шейн закончил.

– Чувак, она твоя мама. Она участвовала в продаже домашней выпечки. Она готовила печенье. Как она станет Капитаном Откровенным?

– Как любая мать не хочет противостоять злу, которое здесь живет? – сказала Флора. – Я воспитала детей в этом городе. Энрике, Гектор, Донна и Летиция. Ты скажи мне, Шейн. Скажи, что случилось с тремя моими детьми.

Он просто молча смотрел на нее в течение нескольких секунд, а затем продолжил:

– В этом не был кто-либо виноват. Это был несчастный случай.

– Это они так сказали.

Клэр прочистила горло и почувствовала – как всегда – будто бы что-то заполнило ее, и тут она стояла в центре сцены, переполненная напряженностью и не понимала ничего из этого.

– Эээ, извините, но... что произошло?

Миссис Рэмос не ответила, и Шейн, похоже, теперь тоже не хотел, так как задел за живое. Таким образом, Энрике в конце концов вздохнул и погрузился в рассказ.

– Моя сестра Донна была за рулем, – сказал он. – Ей было семнадцать, только что получила свои права. Она подвозила моего брата Гектора на работу – ему было девятнадцать – и мою сестру Летти в школу. Была середина зимы, немного льда, как обычно бывает. Черный лед, который не заметен. Она никогда не ездила по нему прежде. Они врезались в столб. – Он не закончил историю, но Клэр догадалась, чем это кончилось: похоронами. Ее догадки подтвердились, когда она покосилась на Шейна. Он был тихим, с непроницаемым взглядом всегда, когда люди говорили об их погибших друзьях и родственниках; он через столько из этого прошел сам, потерял свою сестру, потом маму и в конце своего отца. Он всегда казался защищенным от эмоций, даже когда они исходили от других людей.

– Это не все, – сказала Флора Рэмос, подавляя гнев, который заставлял волосы на затылке Клэр шевелиться. – Мои дети были там, лежали в боли и одиночестве, и они забрали их жизни. Я знаю, что они сделали.

– Мама, это был несчастный случай. Они истекли кровью; ты знаешь, что сказали доктора.

– Доктора, доктора, будто они не работают на монстров, как и все мы? Нет, Энрике. Это были vampiros. Это не был несчастный случай. Ты должен знать это! – в ее голосе звучала усталость и ярость в одно и то же время; когда бы это не случилось, это было свежо в ее памяти. – У меня остался один ребенок, которого они не забрали у меня. И они не сделают этого. Нет, пока воздух не покинул мое тело.

– Вы могли уехать из города, – сказал Шейн спокойно. – У вас был шанс.

– А наш дом? Наша жизнь? Нет. Мой муж похоронен здесь, и мои дети. Это наш дом. Монстры должны уехать первыми, – она подняла голову, и Клэр увидела, что, несмотря на морщины и седые волосы, она была целеустремленной и опасной. – Не играй в эти игры, Шейн; от политики здесь зависят наши жизни. Я не позволю превратить все это в шутку.

Шейн посмотрел на нее долгим взглядом. Ему было жаль ее; Клэр могла видеть это. Он знал каково это, когда вампы виновны в смерти людей, которых он любил. Но прежде всего Шейн был практичным.

– Вы не сможете победить, – сказал он. – Не делайте этого. У нас есть план. Доверьтесь нам.

– У вас двоих? – засмеялась Флора. – Твоей девушки, вампирского питомца – питомца Основателя. И тебя, слишком влюбленного, чтобы увидеть это, ты слишком молод. Она с ними, не с тобой, – она отклонила их обоих взмахом руки. – Довольно. Энрике. Vбmanos.

Он послал Шейну извиняющийся взгляд и поднял руки в жесте "что вы можете поделать?".

– Она моя мама, – сказал он. – Извини.

– Все нормально, – кивнул Шейн. – Но ты должен поговорить с ней об этом. Серьезно. Это опасно.

– Я знаю, мужик. Знаю.

Энрике поспешил догнать ее. Его мама была уже на полквартала вдали.

Клэр стояла рядом с Шейном, глядя на плакат, поддерживающий Капитана Откровенного, и Шейн наконец взял большой яркий плакат с Моникой и прикрепил его справа вверху.

– Пошли, – сказал он. – Я гарантирую, это еще не конец.

Глава 7

Клэр

Это был не конец, отнюдь нет, но по крайней мере их оставили в покое, чтобы можно было вывесить оставшуюся часть плакатов; это не значит, что люди не глазели на них или не говорили гадости, но никто активно не пытался причинить им вред. Клэр действительно задавалась вопросом, вдруг миссис Рэмос будет срывать плакаты, идя позади них – и она одобрила бы Оливера, делающего то же самое. Может быть, они встретятся где-то посередине. Было бы интересно на это посмотреть.

К тому времени, когда они прикрепили последний картонный плакат к столбу перед Средней школой Морганвилля ("Вперед гадюки!"), Клэр была полностью истощена. Это, подумала она, должно быть, худший выходной из всех... Они даже не остановились на ленч, хотя они немного перекусывали печеньем между остановками и у них было немного кока-колы. Морганвилль был не очень большим городом, но они спустились почти по каждой его улице, и, по ее мнению, этого было больше чем достаточно для одного дня. Она собиралась озвучить это, но не стала, потому что Шейн посмотрел на нее, такой же уставший, и сказал:

– Можем мы зайти в лабораторию и вернуться домой?

– Домой, – сказала она и взяла его под руку. Теперь только вес степлера тянул вниз рюкзак (нож "анти-вамп" и еще кое-какие примочки, которые она редко оставляла), но она по-прежнему чувствовала целые тонны. Шейн взял его и надел на одно плечо, и она позавидовала его мышцам – и восхищалась тоже. Они чувствовались настолько теплыми и крепкими под ее пальцами, и это сделало ее немного легкомысленной, не говоря уже об истощении. – Как думаешь, что Моника делает прямо сейчас?

– Запугивает кого-то, чтобы ей сделали паршивый веб-сайт и какие-нибудь кнопки?

Клэр застонала, потому что он практически был прав.

– Мы создали монстра.

– Ну, нет. Но мы позволили это.

По общему невысказанному согласию они избегали улицы с Точкой Сбора, что завело их на другую, менее проходимую улицу; она была одной из тех, которые наводили на плохие воспоминания, поняла Клэр, и жаль, что они не рискнули перед гневном Оливера снова.

Это была улица, где когда-то стоял дом Шейна. Теперь на том месте ничего не было, кроме пустоши, напрочь заросшей сорняками, растрескавшегося фундамента и разрушенных остатков того, что когда-то было камином. Даже почтовый ящик, который торчал тут прежде, отказался быть призраком и упал на случайные куски ржавого металла.

– Мы не... может нам следует... – она не могла придумать, как это сказать или должна ли она это сделать, но Шейн просто продолжал идти, не отрывая глаз от тротуара впереди.

– Все нормально, – сказал он. Она даже могла бы поверить ему, немного, за исключением того, что его плечи напряглись и он опустил голову, чтобы лохматые волосы прикрыли выражение его лица. – Это просто пустырь.

Это было не так. Тут было полным-полно горя, тоски и ужаса. Она почти могла чувствовать это, как уколы игл на коже, непреодолимое желание замедлиться, остановиться, посмотреть. Она задалась вопросом, чувствовал ли Шейн то же самое. Может быть да. Он шел уже не так быстро, когда они подошли к тихой пустой местности, которое задыхалось от мусора, разбросанных огнем почерневших кирпичей и переплетенных шаров перекати-поле.

Это было место, где когда-то стоял дом семьи Шейна, прежде чем сгорел, забрав его сестру с собой.

В то время, как они сделали первые шаги перед ним, Шейн остановился. Просто... остановился, вообще не двигался, голова все еще опущена, руки в карманах. Он медленно поднял взгляд прямо в испуганные глаза Клэр и сказал:

– Ты слышишь это?

Она в замешательстве покачала головой. Всё, что она слышала, было нормальным, постоянным фоновым шумом повседневной жизни – далекий шепот телевизоров из домов, радио в проезжающих машинах, стук перекати-поле, врезающихся на ветру в цепные ограждения.

А потом она услышала какой-то звук, похожий на очень мягкий, но чистый шепот. Она не могла сказать, что он значит, не могла разобрать слов, но он не звучал как далекий разговор, диалог или телевизор, или что-то в этом роде. Это звучало... специфично. И очень близко.

– Может быть... кошка? – предположила она. Это могла бы быть кошка. Но она ничего не видела, когда взглянула на руины детства Шейна. Единственное, что по-прежнему указывало, что здесь был дом, это фундамент – с трещинами в некоторых местах, но все же там, где он не был скрыт сорняками – и набросок того, что, должно быть, когда-то было кирпичным камином.

Шейн не смотрел в сторону всего этого. Он все смотрел на нее, и она увидела, как его глаза расширяются так же, как ее, когда она услышала, что он слышал.

Голос. Чистый девичий голос сказал очень, очень мягко, Шейн.

Его лицо полностью потеряло цвет, и Клэр на секунду задумалась, что он собирается упасть на тротуар, но он сумел удержаться и повернулся к участку, чтобы сказать:

– Лисс? – Он сделал шаг к ней, но остановился на краю тротуара. – Алисса?

Шейн.

Это было очень ясно, и это не звучало как настоящий человек, в голосе было что-то жуткое, холодное, далекое. Клэр вспомнила драугов, врагов вампиров, которые скрывались в воде и заманивали песней; это качество удерживать что-то – неправильно.

Она схватила рукав Шейна, когда он начал ступать на грязь участка.

– Нет, – сказала она. – Не надо.

Он смотрел на валяющиеся обломки своего дома и сказал:

– Я должен. Она здесь, Клэр. Это Алисса.

Его сестра, Клэр знала, что она умерла в огне, который разрушил этот дом, и он не смог ее спасти. Это была первая и, возможно, самая большая травма в жизни, которых с тех пор было слишком много.

Она даже не пыталась утверждать, что его сестра не могла быть здесь, не могла говорить с ним. Были более сумасшедшие вещи в Морганвилле, чем это. Призраки? Это были не более необычным, чем пьяные мальчики братства в пятницу вечером.

Но она была напугана. Очень напугана. Потому что была огромная разница между призраками, которые проявляются в Домах Основателя – как Стеклянный Дом, в котором они жили – и тем, кто может говорить из воздуха, беря силу из ничего. Первый вид она могла объяснить, по крайней мере теоретически. Но это?

Не так уж много.

– Я должен сделать это, – сказал Шейн снова и легко потянул ее. Он вошел в сорняки, в то, что когда-то было ухоженной лужайкой перед домом относительно стабильной семьи, и спокойно шел вперед. Сломанные остатки тротуара были скрыты под этими сорняками, поняла Клэр, это были прогнутые и разбитые грубые куски, но они были узнаваемы, когда она смотрела на них. Шейн продолжал идти вперед, потом остановился и сказал: – Раньше это было входной дверью.

Клэр искренне не хотела этого делать, но она не могла оставить его одного, не здесь, не так. Таким образом, она шагнула вперед и тут же почувствовала холод внутри – что-то не хочет, чтобы она была здесь. Чувство покалывания охватило ее снова, и она почти остановилась и вернулась... но она не собиралась позволить этому остановить ее.

Шейн нуждался в ней.

Она вложила руку в его, и он сжал ее. Его лицо было замкнутым, челюсти плотно сжаты, и все, на что он смотрел, было обломками перед ним.

– Она умерла наверху, – сказал Шейн. – Лисс? Ты меня слышишь?

– Я действительно не знаю, хорошо ли это, – у Клэр перехватило дыхание, покалывания вернулись, глубже. Больно. Она почти видела маленькие следы удара на руке, капли крови, хотя она знала, что не было никакого физического ущерба.

– Лисс? – Шейн шагнул вперед за несуществующий порог, в то, что было домом. – Алисса...

Он получил ответ. Шейн. Это был вздох, полный чего-то, что Клэр не могла понять, может быть, печаль, тоска, может быть, что-то темнее. Ты вернулся.

Он сделал глубокий, прерывистый вдох и отпустил руку Клэр, чтобы двинуться вперед, в пустой воздух.

– О Боже, Лисс, я подумал... как ты можешь все еще быть...

Всегда здесь, сказал шепот. Так много печали; Клэр могла слышать это. Она чувствовала обиду, ненависть младшей сестры, что кто-то другой забрал у нее брата; это может быть опасно, но это было понятно, и грусть встала комом в горле Клэр. Не могу уйти. Помоги.

– Я не могу, – прошептал Шейн. – Я не могу помочь тебе. Я тогда не мог и не могу сейчас, Лисс... Я не знаю как. Я не знаю, что тебе нужно!

Дом.

Слезы сияли в его глазах, и он дрожал.

– Я не могу, – сказал он снова. – Дома нет, Лисс. Ты должна... ты должна двигаться дальше. Я двигаюсь.

Нет.

Существовал пучок движения на краю зрения Клэр, а затем она почувствовала толчок, отчетливые толчки, которые заставили ее сделать шаг назад к тротуару. Когда она попыталась снова двинуться к Шейну, покалывание вернулось, но это ощущалось больше как щипок, внезапный и злобный. Она зашипела и схватилась за руку, и на этот раз, когда она посмотрела вниз, она увидела красную отметину, как будто кто-то физически причинил ей боль.

Алиссу действительно не заботило то, что ее брат нашел девушку, и Клэр оказалась отступающей назад, толчками и запугиванием прошла весь путь обратно на тротуар.

Шейн остался на месте.

– Пожалуйста, я могу.. я могу видеть тебя?

Снова существовал слабый намек на движение, туман в углу ее зрения, и Клэр думала, что во второй раз она увидела призрачные тени, появляющиеся около все еще стоящего кирпичного камина... но это исчезло в считанные секунды.

Пожалуйста, помоги мне, шепотом сказала Алисса. Шейн, помоги мне.

– Я не знаю как!

Не оставляй меня одну.

Клэр вдруг не понравилось, где это происходит. Может быть, она видела слишком много японских фильмов ужасов, и, возможно, это был просто покалывающие предупреждение от поколения суеверных предков, но вдруг она осознала, что Алисса не хотела быть спасенной, а чтобы Шейн присоединился к ней.

В смерти.

Она не знала, что Шейн мог сделать, потому что только она пришла к этому останавливающему дыхание заключению, она заметила, как блестящий черный фургон повернул из-за угла. На секунду она не связывала это ни с чем в частности, и затем она узнала логотип на двери фургона.

Великолепно.

– Шейн... у нас компания, – сказала она. – Компания охотников на призраков.

– Что? – Шейн обернулся и непонимающе посмотрел на нее, потом на то, куда она указывала. Мало того, что прибыли охотники за привидениями, так еще и два гостя – Энджел и Дженна – были уже на пути к ним. У Дженны в руках было что-то напоминающее электронный дозатор; он издавал странный, таинственный шум. У Энджела было что-то похожее на магнитофон. А за ними, следуя с громоздкой ручной камерой на плече, был Тайлер.

– Активность, – сказала Дженна напряженным голосом. – Определенно здесь какие-то существенные сигналы. Я уловила резкий скачок из фургона, а сейчас он еще больше. Что бы здесь ни было, это определенно надо проверить.

– Где? – Энджел звучал устало и больше чем немного раздраженно. – У нас было уже много ложных тревог. Если бы я не знал лучше, то подумал бы, что местные жители пытаются испортить нам... О, привет. Посмотри, это дети из здания суда. Где твоя милая подруга?

Клэр не знала на что больше обижаться – то, что она не была милой, или то, что Монику рассматривали как друга. Она была спасена от ответа Шейном, который, подойдя к ней, продолжил идти дальше, пока полностью не заблокировал путь к пустырю.

– Отвалите, – сказал он резко. – Я не в настроении.

– Извини? – сказала Дженна и попробовала обойти его. Он встал у нее на пути. – Эй! Это не частная собственность. Это общественный тротуар! Мы в полном праве быть здесь.

В то время как она и Шейн мерились силами, Клэр услышала бормотание Энджела и Тайлера.

– Убедись, что заснимешь все это. Это отличный материал. Мы можем использовать его в тизерах. Город, который не хочет знать.

– Вы, – сказал Шейн и указал на Энджела, Тайлера и камеру. – Выключите это. Сейчас же.

– Не можем сделать этого, брат. Мы здесь работаем, – сказал Тайлер. – Расслабься. Просто позволь нам делать свою работу.

– Делайте ее где-нибудь еще. Здесь вы не будете работать.

– Почему? – Дженна пристально посмотрела на него, а затем перевела взгляд на пустырь. Она протянула свой метро-гаджет, и Клэр услышала звук, который он издал. Ей не нужно было быть экспертом в призракологии, чтобы знать, что эта диагностика была безумием. – Возможно, что-то, что ты не хочешь, чтобы мы видели?

– Просто убирайтесь к черту отсюда, леди. Я имею ввиду...

– Это мы еще посмотрим, – сказал Энджел и вытащил мобильный телефон. Театрально, конечно. – У нас есть разрешение снимать из самой мэрии!

– Проверим, – сказал Шейн. – Вперед: позвони кому-нибудь. Я подожду, – он смотрел на Энджела, пока тот убирал телефон обратно. – Да. Я так и думал. Слушай, просто сделай нам одолжение, хорошо? Прекращайте это дело, садитесь в фургон и отправляйтесь в другой город, где никто не возражает против вашего высмеивания мертвых людей, идет?

– Это не то, что мы делаем! – сказала Дженна резко. – Я очень преданно пытаюсь найти тех, кто потерялся и застрял, и ищу способ, чтобы помочь им обрести покой. Как ты смеешь говорить...

– Потому что вы организовываете все это дерьмо за рейтинги, рекламу и деньги? Может так? – Шейн сделал шаг вперед, и он использовал весь свой размер и позу на этот раз. – Просто уходите. Убирайтесь с этой улицы.

Устройство, которое держала Дженна, издало внезапный пронзительный сигнал тревоги, она вздрогнула от неожиданности и уставилась на него, потом обернулась к Энджелу. Тайлер снимал под углом, чтобы получить крупный план.

– Что? – отрезал Шейн.

– Мы уловили огромный электромагнитный всплеск, – сказала Дженна. – Он исходит от пустыря позади вас. Я никогда не видела ничего подобного...

Шейн. Это был очень чистый, холодный, жаждущий шепот, и он донесся справа позади них. И он заморозил всех на месте. Клэр видела всех как на ярком снимке: Тайлер с открытым ртом за своей камерой; Энджел, ошеломленно молчащий; Дженна с широко раскрытыми глазами.

И Шейн.

Рот Шейна был приоткрыт, но он ничего не говорил. Его лицо было пустым и бледным, и он действительно сделал длинный шаг назад, потянув Клэр за собой. Она не возражала. Этот голос был страшным, потусторонним, он не звучал по-человечески.

Энджел чуть не выронил свои записи, но вернул самообладание и двинулся к камере, чтобы получить крупный план.

– Ты слышал это? – спросил он Тайлера, а затем повернулся к Дженне. – Это не ФЭГ (Феномен Электронного Голоса). Это был голос.

– Кто-то играет с нами, – сказала Дженна раздраженно. – Вырежи, Тайлер.

– Я так не думаю, – сказал он. – Поехали. Продолжаем.

– Тайлер!

– Поехали, Дженна, продолжай!

– Я говорю тебе, местные жители испытывают нас. Мы, наверное, наткнулись на какой-то электромагнитный передатчик, а какие-нибудь старшеклассники хихикают с мегафоном...

– Поехали!

– Ладно, ладно, камера цифровая. По крайней мере ты не тратишь пленку... – она сделала глубокий вздох и сказала своим глубоким голосом охотника за привидениями: – Мы, возможно, установили реальный контакт с духом! Я даже не могу описать, насколько это невероятная редкость!

– Ты можешь поговорить с нами снова? – сказал Энджел и, если это вообще возможно, стал еще более помпезным. – Назови имя. Ты можешь сказать это снова?

Ничего.

– Я думаю, он сказал "стыд" (по англ. стыд– shame. созвучно с Shane – Шейн) – сказала Дженна. – Ты умерла из-за стыда? Ты стыдишься чего-то?

– О, во имя... – Клэр не могла скрыть свое раздражение. – Пошли. Нам нужно идти, – она совершенно сознательно не использовала имя. Они, казалось, не достаточно хороши, чтобы уловить связь, но все же...

– Это Алисса, – сказал Шейн. – Я говорил тебе, это она. Моя сестра прямо там.

Проклятие! Ну, ей не осталось ничего, кроме как следовать плану.

– Нет такого понятия, как привидение, – сказала она и многозначительно посмотрела в камеру. Шейн, оправившись от шока, наконец вернулся к сценарию и кивнул. – Я думаю, кто-то путает вас. Правда. Вам нужно просто... принять в расчет глупых местных жителей.

– Или, – сказал Шейн, – вы могли бы покопаться в темноте. Это забавно. Там может быть меньше раздражающих посетителей, если вы решитесь попробовать.

– Извини? – сказала Дженна. – Ты угрожаешь нам?

– Нет, просто делаю замечание. Я имею ввиду, бродить здесь в темноте не очень хорошая идея, леди. Спросите кого угодно, – он пожал плечами. – Мет (прим. пер.: метамфетамин). Это как рак здесь. Так я слышал по крайней мере.

– Оу, – сказала она и, казалось, впервые отнеслась к этому серьезно. – Это проблема во многих местах. Я должна была подумать об этом. Ребята, может, мы должны собрать это позже.

– Но мы слышали это, – возразил Энджел. – Мы должны по крайней мере сделать ФЭГ тут на пустыре, просто на всякий случай!

Шейн начал было возражать, но Клэр дернула его за руку, резко. "Пусть", сказала она одними губами, и он наконец пожал плечами и отошел в сторону.

– Берегитесь там, – сказал он. – Постарайтесь не быть укушенными гремучими змеями или кем-то еще.