Текст книги "Горькая кровь"

Автор книги: Рэйчел Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

– Мэр.. – она вероятно холодно произнесла бы, что мэр готова увидеть их, но была прервана открывшейся дверью офиса мэра, откуда вышла Ханна.

– Клэр, Шейн, входите, – сказала она и коротко взглянула на помощницу. – Никаких формальностей.

Рот секретарши скривился, будто бы та съела лимон, и она ударила по компьютерным клавишам, как если бы собиралась оставить на них свои отпечатки.

Мэр Мосес – если честно, звучало странно – закрыла за собой дверь и сказала:

– Извините Олив. Она унаследовала это от двух предыдущих администраций. Итак. В чем такая срочность? – она указала на два стула напротив её стола, когда заняла своё собственное место и наклонилась вперёд, поставив локти на гладкую поверхность древесины. Было что-то элегантное в ней, что так же пугало... Ханна была высокой женщиной, худой, с кожей цвета тёмного шоколада. Она была привлекательна, а шрам (сувенир из Афганистана со времён её военной карьеры) делал её более интересной. Она изменила прическу, аккуратных косичек уже не было, она побрила их так коротко, что это делало её похожей на страшно-красивую скульптуру.

Она сменила свою полицейскую униформу на жёстко сделанные на заказ пиджак и брюки, но взгляд всё ещё был официальным... была даже брошка Морганвилля на отвороте. Может, у неё больше не было ружья, но она всё ещё выглядела вполне компетентно и опасно.

– В этом, – сказал Шейн и достал свою идентификационную карту. – Что за чертовщина со всем этим?

Он, конечно, не терял времени зря.

Ханна посмотрела на неё и вернула назад без улыбки.

– Не нравится твоя фотография?

– Да ладно, Ханна.

– Есть определенные... компромиссы, на которые я должна была пойти, – сказала она. – И нет, я не рада этому. Но введение идентификационной карты не убьёт тебя.

– Лицензия на охоту может, – сказала Клэр. – В письме Майкла было сказано, что она в силе. Любой вампир может убить одного человека в год, свободно и ясно. Ты знала это?

Это вызвало резкий, нечитаемый взгляд у мэра, и через мгновение Ханна сказала:

– Я знаю об этом. И работаю над этим. У нас будет специальное заседание во второй половине дня, чтобы обсудить это.

– Обсудить это? – сказал Шейн. – Мы говорим о лицензии на убийство, Ханна. Как ты можешь подписаться на это?

– Я не подписывалась на это. Я была в меньшинстве, – сказала она. – Оливер... влияет на Амелию. В разгроме драугов – которое мы должны были сделать, чтобы сохранить в безопасности человеческое население – мы также уничтожили единственное, чего вампиры действительно боялись. Они, конечно, больше не боятся людей.

– Лучше бы боялись, – сказал Шейн мрачно. – Мы никогда не принимали ни одного такого положения. Это не изменится.

– Но... Амелия обещала, что всё изменится, – сказала Клэр. – После того, как мы ликвидировали её отца, Бишопа. Она сказала, что люди будут иметь равные права в Морганвилле, что вся эта охота закончится! Ты слышала её.

– Я слышала. Но теперь она передумала, – сказала Ханна. – Поверь мне, я пыталась остановить всё это, но Оливер отвечает за ежедневные дела. Он ввёл еще двух вампиров в Совет Старейшин, из-за чего получается три к одному во время голосования вампиров против людей. Короче говоря, они могут просто игнорировать мой голос, – в основном она выглядела спокойной, но Клэр заметила, как напряжены ее мышцы челюсти и то, как она отвернулась, будто бы вспоминая что-то плохое.

Клэр проследила за её взглядом и увидела одинокую картонную коробку в углу. Ханна недолго занимала свою должность, так что это, возможно, осталось после распаковки... но из того, что она знала о ней, Мэр Мосес не была тем, кто позволил бы вещам стоять без дела.

– Ханна?

Мэр сфокусировалась на ней, и на секунду Клэр подумала, что она может рассказать о том, что её беспокоило, но Ханна покачала головой.

– Ничего, – сказала она. – Клэр, пожалуйста последуй моему совету. Оставь это. Ты не сможешь сделать или сказать ничего, чтобы она передумала, Амелия не такая, какой ты знала её прежде. Она не разумна. И с ней не безопасно. Если я смогу сделать что-нибудь, чтобы остановить это, я сделаю; семь поколений моей семьи родом из Морганвилля, и я не хочу видеть, как ухудшаются дела, не больше, чем ты.

– Но... если мы не поговорим с Амелией, то что мы сделаем, чтобы остановить это?

– Я не знаю, – сказала Ханна. Она казалась сердитой и обеспокоенной. – Я просто не знаю.

Клэр резко вспоминала, что Ханна не была просто шерифом маленького города, повышенным до мэра. Она была солдатом, и она сражалась за свою страну. Ханна брала в руки оружие в Морганвилле и раньше, и в бою Клэр не хотела бы видеть кого-то другого, кто прикрывал бы ей спину (за исключением Шейна).

– Это не ответ, – сказал Шейн. Он снова постучал по удостоверению. – Ты не серьёзно относишься к действительности, которую несут эти вещи.

– Это новый городской закон, Шейн. Носите это или на первый раз будете оштрафованы. Во второй – тюрьма. Я не могу посоветовать вам ничего другого, кроме как соблюдать это.

– Что мы получим на третий раз, избиение и публичные издевательства?

– Не будет третьего раза, – сказала она. – Мне жаль. Правда.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом убрал удостоверение обратно в карман. Клэр знала этот взгляд и видела, как тревожно движутся мышцы вдоль его подбородка. Он молча считал до десяти, заталкивая внутрь порыв сказать что-то сумасшедшее и убийственное.

Когда он замедлил дыхание, она знала, что это хорошо, а сама почувствовала напряжение, даже не заметив, как оно начало расползаться по позвоночнику.

– Спасибо, что увиделась с нами, – сказала Клэр, и Ханна встала, чтобы подать ей руку. Клэр приняла её, хотя по-прежнему чувствовала неловкость при рукопожатии. Старание быть профессиональной всегда напоминало ей мошенничество, как когда дети играют в переодевания. Но она старалась удержать пристальный взгляд Ханны, когда та вернула себе решительный, сдержанный вид. – Ты уверена, что не хочешь пойти с нами?

– Ты намерена увидеться с Амелией?

– Мы должны попробовать, – сказала Клэр. – Не так ли? Как ты сказала, она слушала меня, немного. Может, всё еще будет.

Ханна покачала головой.

– Малышка, у тебя есть мужество, но я говорю – это не сработает.

– Ты хотя бы договоришься о встрече для меня? Таким образом там будет запись.

– Да. – Ханна посмотрела на Шейна. – Ты собираешься позволить ей сделать это?

– Не в одиночку.

– Хорошо.

Десять секунд спустя они вышли в зал ожидания под пристальным взглядом помощницы, а затем в коридор. Клэр сделала глубокий вздох.

– Разве мы на самом деле чего-то добились?

– Да, – сказал Шейн. – Мы выяснили, что Ханна больше не собирается помогать нам. Пришли разобраться к мэру Морганвилля, у которого связаны руки? Кто видел этот визит? – он остановил Клэр и положил руку ей на плечо. – Я пойду с тобой увидеться с Амелией.

– Это мило, но если ты будешь со мной, то это будет похоже на разгуливающий призыв к беспокойству.

– Просто они знают, что я предпочитаю своих вампиров экстра-хрустящими...

– Именно. – Клэр накрыла его руку на плече своей. – Я буду осторожна.

– Я имел ввиду то, что сказал. Ты не пойдешь туда одна, – сказал он. – Возьми Майкла. Или – я не верю, что действительно говорю это – возьми Мирнина. Просто чтобы кто-то был с тобой, хорошо?

Это действительно было чем-то, что Шейн вообще предложил ей пойти куда-нибудь с Мирнином, и на то были веские причины... у Мирнина были чувства к ней, и к Шейну у него тоже были чувства, только полностью противоположные. Как у Мирнина, вероятно, были мысли о смерти её бойфренда, так и у Шейна были те же фантазии. Это было взаимным, странно весёлым отвращением, даже если у них не было прямого конфликта.

– Хорошо, – сказала Клэр. Она не хотела этого, но её тронуло то, как искренне он заботился о ней. Она пережила многое в Морганвилле – не так много, как пришлось Шейну – и она считала себя довольно выносливой в эти дни. Не нерушимой, но... крепкой.

В один из таких дней ей придётся сесть и объяснить ему, что она больше не была хрупкой, маленькой шестнадцатилетней девочкой, с которой он познакомился, она была взрослой (она имела ввиду статус, не смотря на возраст) и казалось, что она могла решать задачи по выживанию здесь. И в то же время это было мило и прекрасно, что он хотел защитить её, в какой-то момент ему действительно нужно понять, что это не его работа двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Он переплёл их пальцы и повел к лифту. Они не повторили поцелуй, что было немного разочаровывающим, но он прямо проигнорировал преследующую Аннабель внизу в внешнем коридоре. Уже лучше.

После холода коридора выход на солнце был таким, будто бы она сунула голову в печку, Клэр моргнула и схватила свои солнцезащитные очки. Они были дешевые и веселые, отражающие небо – подарок от Евы, конечно же. Когда она их надела, то увидела нечто странное.

Моника Моррелл всё ещё была здесь. Стояла у подножия лестницы, прислонившись к неприступным гранитным столбам (здание суда было построено в стиле, который Клэр любила называть Ранним американским мавзолеем) и затенила глаза, чтобы взглянуть на улицу. Горячий ветер шевелил её длинные, блестящие, тёмные волосы, как шелковый лист, и платье – как всегда – было в опасной близости к нарушению законов приличия, когда ветер добирался до подола.

Шейн тоже увидел её и замедлился, стрельнув на Клэр косым взглядом. Она молча согласилась. Это было странно. Моника не стояла просто так на одном месте, по крайней мере, если не делала какое-то заявление. Она всегда была в движении, как акула.

– Хах, – сказала Моника. – Это странно. Вам не кажется, что это странно? – она обратилась с замечанием к воздуху, но Клэр предположила, что оно предназначалось ей и Шейну. Вроде того.

– Что? – спросила она.

– Фургон, – сказала Моника и наклонила голову в сторону улицы. – Припарковался на углу.

– Мило,– сказал Шейн. – Кто-то получил новые колёса.

– Модель этого года, – сказала Моника. – Я знаю факт, что на нашей автостоянке ни у одной хромой задницы нет даже прошлогодней модели. Мне прошлось преодолеть путь в Одессу, чтобы купить свой кабриолет. Морганвилль точно не идёт в ногу с передовыми новинками.

– Хорошо, – пожал плечами Шейн. – Кто-то съездил в Одессу и купил новый фургон. Что в этом странного?

– Потому что я бы узнала, если бы они это сделали, тупица. За год никто в Морганвилле не купил новый фургон, – она звучала уверенно. Моника была королевой городских сплетен, и Клэр должна признать, это имело смысл. Она бы знала. Она, наверное, знает серийные номера каждой покупки, и сколько раз он проезжал в городе, и во что был одет водитель каждый раз. – Кроме того это сияние? Вот так город, а не страна. И, заметьте, тонировка.

– И? – спросила Клэр. Большинство глянцевых автомобилей в Морганвилле имели супер-тёмные окна, потому что они принадлежали людям, у которых была – мягко говоря – аллергия на солнце.

– Это не вампирский оттенок, – сказал Шейн. – Тёмный, но не такой тёмный. Обычный материал. Хм. И логотип сбоку. Не могу рассмотреть его, хотя... – его голос затих, когда открылась дверь фургона. Вышли три человека.

– О, – сказала Моника. – О. Боже. Мой. Посмотрите на него.

Там было двое мужчин, выходящих из фургона, но Клэр знала, что она имеет ввиду... Был только один, подходящий её словам, даже на расстоянии. Высокий, тёмный, латинский, горячий.

– Это, – продолжила Моника голосом с чем-то похожим на страх в нём, – какой-то серьёзный парень-конфетка. – Шейн изобразил звук в горле, что вызвало неторопливую улыбку на губах Моники. – Бьюсь об заклад, если я лизну его, то почувствую фруктовый вкус. Маракуйи.

Там была женщина – слишком высокая, длинноногая, со светлыми волосами, собранными сзади в упругий, блестящий "конский" хвост. Она тоже казалась симпатичной, но Клэр вынуждена была признать, её внимание было обращено к мистеру Парню-Конфетке. Даже на расстоянии Моника прикрепила кличку.

Моника оттолкнулась от колонны и направилась шагом, как на взлётно-посадочной полосе, стуча высокими каблуками по горячему тротуару.

– Пошли, – сказал Шейн и потянул Клэр следом. – Я должен это увидеть. И, возможно, выложить в интернет.

Глава 2

Клэр

Когда они подошли ближе к фургону, Клэр поняла, что он был большой – большой в Техасском стиле, с высокой крышей. Он больше подходил для перевозки оборудования, а не людей. Логотип на боку фургона держался на магните, красное на чёрном. Какой-то череп с микрофоном и трудно-читаемая надпись, не то чтобы она уделяла ей большое внимание.

Целью Моники явно был мистер Парень-Конфетка, который, по мнению Клэр, не стал хуже при более близком рассмотрении. Он был высок (высокий, как Шейн), и широкоплечий (как Шейн)... но с дорого-выглядящим стилем его густых тёмных волос, подходящих к золотисто-коричневому цвету кожи. Был ли он автозагаром или естественным, он хорошо смотрелся. На нём была обтягивающая трикотажная рубашка, которая показывала всю его мускулатуру, а его лицо было... прекрасным.

– Привет, – сказала Моника и протянула ему руку, когда остановилась в футе от него. – Добро пожаловать в Морганвилль.

Он улыбнулся ей ослепительно-белыми зубами.

– Ну, – сказал он и даже голос его был прекрасен, только с небольшим намёком на испанский акцент, чтобы придать ему пикантности. – Морганвилль получает баллы за наличие самого прекрасного, радушного общества. Как тебя зовут, милая?

Моника не привыкла к тому, чтобы быть переигранной в игре лести. Клэр догадалась по тому, как та моргнула и стояла с немного опешившим видом. Но это длилось лишь мгновение, а потом она улыбнулась своей широкой, яркой улыбкой и сказала:

– Моника. Моника Моррелл. А как зовут тебя?

Его улыбка немного потеряла свой блеск, а тёмные глаза отдали немного серым цветом.

– Ах, я думал, ты знаешь.

Моника застыла. Шейн пробормотал:

– Спасибо тебе, Боже, – и достал сотовый, чтобы начать запись. – Это как высокомерный вопрос встречает высокомерное антивещество.

Моника размораживалась достаточно долго, чтобы огрызнуться:

– Убери это, Шейн. Боже, тебе сколько? Шесть? – потом она снова сосредоточилась на мистере Конфетке. – Не обращай на него внимания – он деревенский дурачок. А она из деревни Эйнштейна, что почти так же плохо.

Он принял это за извинение, догадалась Клэр, потому что он взял девушку за руку, чтобы наклониться и прижать свои губы к костяшкам ее пальцев. Моника выглядела ослеплённой. И немного испуганной. Её губы и глаза расширились, и на мгновение она выглядела как обычная девушка девятнадцати лет, которая была сбита с ног старшим модным человеком.

– Меня зовут Энджел Сальвадор, – сказал он. – Я ведущий шоу После Смерти. Возможно, ты знаешь его?

Это казалось смутно знакомым – одно из тех шоу с охотой за призраками, которые Клэр не смотрела.

Шейн повернулся и сосредоточился на девушке.

– А вы...

– Его соведущая, – сказала женщина, стоявшая в нескольких шагах. Она была такой же красивой, как и Энджел, но она была холодной... Даже волосы у неё были бледные – водянистая блондинка – и голубые глаза. В отличие от Энджела ей было неудобно в суровых солнечных лучах. – Дженна Кларк.

Другой парень фыркнул и сказал:

– Так как никто не собирается спрашивать моё имя, я Тайлер, спасибо. Я просто тот, кто делает всю работу, таскает оборудование и...

Дженна и Энджел сказали с идеальной, скучной синхронией:

– Заткнись, Тайлер, – тогда они бросили друг на друга ядовитые взгляды. Ясно, что не было никакой любви, затерявшейся там. Или, возможно, что-то пошло плохо.

– После Смерти? – спросил Шейн. – Не вы ли, ребята, делаете какие-то вещи с охотой на призраков?

– Да, вообще-то, – сказала Дженна и, казалось, сосредоточила внимание на Шейне, будто впервые увидела реального человека. Она улыбнулась, но, к счастью Клэр, у него был более профессиональный интерес, а не "Вау, что за горячая штучка". – Мы ищем офис разрешений.

– Разрешение? – к Монике вернулось самообладание, немного по крайней мере. Энджел перестал целовать её пальцы, но руку убрать не позволил, и Клэр подумала, что её голос звучал выше, чем обычно. Также она была немного румянее, чем обычно. – Разрешение на что? Вы открываете свой бизнес здесь?

Энджел рассмеялся низким сексуальным смехом, конечно же.

– Увы, нет, моя милая. Наша студия из Атланты. Но мы заинтересованы в съемках некоторых местных достопримечательностей. Возможно, проведем ночное исследование вашего кладбища, например. Мы всегда посещаем местные отделения, чтобы получить разрешение на наши съемки. Это позволяет избежать кучи проблем.

Клэр не могла даже сосчитать, сколько способов делало эту идею плохой... Человеческое телевидение. В Морганвилле. Съемки ночью. Она была заворожена потоком ужасных возможностей, которые бежали через ее мозг.

К счастью, Моника была одной из тех, кто подался в глубокие размышления.

– О, – сказала она и улыбнулась так тепло, что Клэр почти поддалась заблуждению. – Понимаю. Но я бы не стала тратить своё время. У Морганвилля нет ничего особенного для вас. Нет даже приличных призраков для охоты. Мы очень... скучные.

– Но здесь так живописно! – запротестовал Энджел. – Посмотрите на это здание суда. Чистый Техасский готический ренессанс. Мы проходили мимо кладбища, которое было прекрасным – сложные надгробия из кованого железа и большие белые мертвые деревья – таких поразительных цветов, очень фотогенично. Я уверен, что мы найдем что-нибудь.

Шейн пробормотал Клэр:

– Если они будут торчать там ночью, а они безусловно будут, то найдут не то, на что надеются.

– Шшшшшш!

Он откашлялся и повысил голос:

– Моника права – здесь очень скучно, – это прозвучало так, будто он все еще пытался не рассмеяться. – Если вы не хотите самое неинтересное реалити-шоу. Самая странная вещь, которая происходит здесь, это когда старый мистер Эванс бегает голым вокруг и воет, но он делает это только по особым случаям.

– Печально, – сказала Дженна. – Это кажется прекрасным.

– Ну, нам не повредит получить разрешение. По крайней мере, мы поспособствуем вашей местной экономике, да? – сказал Энджел и озарил их всех беспристрастной улыбкой кинозвезды. – Адьос. Я уверен, что мы встретимся снова, – он быстро поцеловал руку Моники, а потом вместе с Дженной зашагал по дорожке к мэрии, а ковыляющий Тайлер нес свою небольшую камеру, хотя какая бы киношная драма не случилась при подаче заявления на разрешение, Клэр не могла себе этого представить.

– Вот дерьмо, – сказал Шейн. Он по-прежнему звучал слишком весело. – Так. Какие ставки на то, как долго они протянут прежде, чем вампиры заставят их уйти?

– Никаких ставок, – сказала Моника. – Они недолго продержатся, – глядя мечтательными глазами, она вздохнула и прижала свою руку. – Слишком плохо. Такой симпатичный. И держу пари, совершенно без волос под его рубашкой.

Шейн послал ей взгляд полный отвращения, а затем обнял Клэр.

– И на этой ноте мы уходим.

– Правда? – сказала Клэр и не смогла сдержать улыбки. – Это то, что волнует тебя. Воск. Ты можешь взять на себя вампиров, драугов и убийц, но боишься небольшой восковой эпиляции?

– Да, – сказал он. – Потому что я в своём уме.

Они прошли немного, и Клэр понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что хоть они и оставили позади охотников на призраков, у них всё ещё был нежелательный посетитель: Моника. Она шла в ногу с ними. Незваная.

– Да? – спросила Клэр демонстративно. – Мы можем чем-то тебе помочь?

– Возможно, – сказала Моника. – Слушай, я знаю, что была историческим видом суки для тебя, но мне было интересно...

– Говори громче, Моника, – сказал Шейн.

– Научи меня делать те вещи, которые ты делаешь?

– Что, быть удивительным? Не получится.

– Заткнись, Коллинз. Я имею ввиду... – она помолчала, а потом понизила голос, убрав свои волосы с лица. Она замедлилась и остановилась на тротуаре, и Клэр остановилась лицом к ней. Шейн попытался продолжить идти, но в итоге вернулся обратно, побеждённый. – Я имею ввиду, что хочу научиться драться. Я всегда думала... мой отец всегда говорил, что нам не нужно волноваться о вампирах, потому что мы работали на них. Но Ричард никогда не доверял им. Теперь я знаю, что тоже не должна. Так что я хочу знать, как делать оружие. Сражаться. Что-то в этом роде.

– О, чёрт, нет, – сказал Шейн. – И мы уходим.

Он пошёл, но Клэр осталась на месте. Она изучала Монику, нахмурившись, чувствуя противоречие, но и странное вынуждение. Моника выглядела серьёзной. Не вызывающе или высокомерно, или в любой из её обычных поз. Её брат сказал Клэр прежде, чем умер, что он думает, что Моника может измениться – и должна измениться.

Может, она начала понимать это.

– Как мы узнаем, что ты не продашь нас при первой же возможности? – спросила она.

Моника улыбнулась.

– Песочное печенье, я возможно получила бы его где-нибудь, но в эти дни это не было бы приземлённым. Вампиры больше не смотрят на нас, как на сотрудников или врагов. Мы просто... закуски. Итак. Я понимаю, о чем идёт речь, но у вас, ребята, кажется, есть все игрушки убийцы. Что ты скажешь, если мы разработаем соглашение?

– Мы обсудим это, – сказал Шейн и схватил Клэр за локоть. – Мы уходим. Сейчас же.

Они оставили её, и когда Клэр обернулась, то подумала, что никогда не видела Монику одинокой. Наконец, девушка подошла к своему красному кабриолету, села и уехала.

– Нам будет неудобно с ней, – сказал Шейн. – У неё есть проблемы с вампом? Ого-го-го. Она провела всю свою жизнь, натравливая их на тех, кто разозлил её. По-моему, пахнет правосудием.

– Шейн.

– Да ладно, это девушка, которая мучила меня большую часть моей жизни. Та, кто бил и мучил тебя. Она задира. Забей на неё.

Клэр посмотрела на него долгим взглядом.

– Ты тот, кто был добр к ней, когда умер Ричард. И она спасла тебе жизнь.

– Не напоминай, – сказал он, но спустя секунду или две вздохнул. – Прекрасно. Она всегда будет задницей, но я предполагаю, что нам не будет вреда, если научим пользоваться её чем-то. Основам самообороны.

– Это мой парень, – она сжала его руку. – Кроме того, если ты будешь учить её самообороне, то получишь возможность ударить её об пол, когда будете заниматься.

– Внезапно, я задумался об этом плане.

Они прошли полквартала прежде, чем Шейн остановился перед магазином подержанных вещей, чтобы поговорить с парнем, который управлял им – что-то о том, что Еве был нужен новый шланг для восстановления катафалка. Клэр потеряла интерес после того, как разговор начался, звуча как на иностранном языке, и в итоге она лишь смотрела в два нижних окна магазина. Этот магазин на самом деле был полон подержанных вещей, от которых отказались (некоторые были действительно хорошими), и ей стало очень интересно, действительно ли всё это принесли люди, чтобы перепродать, или просто все товары собрали из домов после исчезновения людей. Возможно, оба варианта.

Витрина была выкрашена в тёмный цвет, а рядом находился кирпичный проулок... и именно поэтому она не заметила нападения. Это произошло так быстро, что она увидела только размытое пятно перед глазами, а затем почувствовала руки, давящие ей на плечи, и порыв головокружительного движения. Когда она сделала вздох, чтобы закричать, её прижали к кирпичной стене? и холодная рука зажала ей рот, чтобы заглушить звук.

– Тише! – сказал Мирнин торопливо. – Помолчи. Обещай мне.

Клэр не хотела ничего обещать, так как в глазах её вампирского босса был маниакальный блеск, и он выглядел... особенно потрепанным сегодня. Мирнин был склонен к эксцентричным нарядам, но этот выглядел так, будто он взял его в кромешной темноте на ощупь – какие-то изъеденные молью бархатные брюки, сочетающие в себе стиль 1970-х, свободная лимонно-жёлтая рубашка, которая была неправильно застёгнута, и жилет с героями мультфильмов. Наряд соответствовал его шляпе, которую мог бы носить Пилигрим, в довершение ко всему – три нити неоновых бус Mardi Gras.

Также он был – она съежилась, увидев – совершенно босиком. В переулке. Это было тревожно.

Она кивнула, что на самом деле было не совсем обещанием, но он понял это так и убрал свою руку. Она выдохнула и отложила крик, только на тот случай, если он не был сумасшедшим в данный момент, не считая босые ноги.

– Я слышал, что ты говорила с мэром Мосес? – спросил он.

– Ты забыл обувь.

– Не волнуйся о моих ногах! Мосес?

– Да, мы говорили с ней.

– Она сказала, что Амелия только что объявила выборы?

Клэр моргнула.

– Кого?

– Мэра, конечно. Она сказала Ханне освободить офис, предположительно завтра, так как Ханна отказалась подписать некоторые её новые более агрессивные приказы. Выборы состоятся на следующей неделе, назначат кого-то более... дружелюбного к новому плану. – Мирнин, казалось, не просто взволнован, а по-настоящему обеспокоен. – Ты понимаешь, почему я возражаю.

– Угу... – не совсем вообще-то. – Ты помнишь, что ты вампир, не так ли?

У него был совершенно здравомыслящий и сбитый с толку вид.

– Клыки и то, что я жажду крови, подсказывает мне, что да. И будучи вампиром, я, естественно, заинтересован в выживании моего вида. Поэтому я чувствую, что должен остановить Амелию и эти её новые Перевороты, чтобы это не разрушило здесь всё то, чего мы добились.

– Мирнин, в этом нет никакого смысла.

– О, неужели? – он отпустил и отошёл от неё, она вынуждена была признать, что, несмотря на одежду, он выглядел более собранным, что было редкостью. Его глаза были спокойными, тёмными, и он по-прежнему держался целеустремлённо, с небольшим нетерпением. – Я пришёл в Морганвилль, чтобы создать нечто уникальное в мировой истории... место, где люди и вампиры могут сосуществовать в относительной безопасности, если не всегда в мире. Я не позволю Оливеру превратить тот успех в какую-то личную... охотничью прихоть! Это извращение того, что Амелия задумывала здесь. И если она не признаёт это, я должен сделать это за неё.

Шейн, должно быть, только что заметил, что она пропала, так как она услышала, что он звал её по имени с острой и настойчивой тревогой в голосе. Он знал, как легко люди могут исчезнуть здесь, даже средь бела дня. Чтобы определить переулок, как наиболее вероятную опасность, не заняло у него больше нескольких секунд, и она увидела его широкие плечи, заслонившие большую часть света.

– Ну, это твой чрезмерно молодой парень, – вздохнул Мирнин. – Запомни: нам нужен план, как противостоять влиянию Оливера. Возможно, другого человека в совет. Если нет Ханны Мосес, то в оппозицию Амелии. Предпочтительно кто-то в здравом уме, конечно же. Поработай над этим. Я свяжусь с тобой, – он послал обжигающий взгляд в конец переулка, поскольку Шейн приближался к ним, быстро обнажил острые, как лезвия бритвы, зубы прежде, чем просто... исчезнуть. Он на самом деле не исчезает в тумане, Клэр знала это; он просто двигался намного быстрее, чем могли уследить глаза, таким образом, человеческий мозг заполнен чем-то подобным для справки.

Когда Шейн подошёл туда, он сначала посмотрел на Клэр, потом на тени вокруг.

– Что за чёрт, Клэр?

Она сделала глубокий вздох и захотела уйти из этого места. Переулки. Отвратительно. Она подумала о босых ногах Мирнина и содрогнулась.

– Давай уберёмся отсюда.

Телефонный звонок Майкла решил проблему с её вампирским эскортом на её предстоящей встрече с Основателем Морганвилля, он был готов – фактически, был в нетерпении – поговорить с Амелией вместе с ней. Клэр была действительно благодарна, так как если бы она не смогла заполучить его поддержку, Шейн настоял бы на том, чтобы пойти с ней, и она могла предвидеть, чем это обернётся. Ей не нужно быть экстрасенсом, чтобы знать, что рот Шейна доведёт их обоих до беды, особенно с позицией Амелии в эти дни.

Майкл подъехал на своей машине и забрал Клэр около Стеклянного Дома. Это был стандартный вампирский седан; имеющие клыки в Морганвилле обзаводились колёсами бесплатно, а также получали членство в городском банке крови. Недостатком езды в автомобиле Майкла было то, что Клэр не могла ничего видеть из окна, так как окна были затонированы по заказу вампиров.

– Так, – сказала она после того, как они проехали несколько кварталов в тишине. – Вы, ребята, в порядке? Ева казалась...

– Она в порядке, – сказал он таким тоном, что стало понятно – он не собирается вдаваться в подробности. – Она недовольна мной из-за того, что я не рассказал вам о картах, но предостережение не дало бы вам ничего, кроме большего времени для того, чтобы пожаловаться. Я пытался сохранить мир столько, сколько мог, – он бросил на неё взгляд, приподняв брови. – Я был неправ?

Она пожала плечами.

– Честно, не знаю. Всё так странно в эти дни, может быть, ты был прав. По крайней мере у нас было несколько хороших вечеров, свободных от этих аргументов.

– Да, – согласился он. – Но те времена прошли.

Клэр подумала, что он, вероятно, прав.

Ханна, наверное, звонила заранее, но это не означало, что слова дошли до охранников, которые исполняли свои обязанности у Площади Основателя, в униформе, как у полицейских, только на этот раз это были женщины... одна высокая, а другая низкая. У той, что повыше, были светлые волосы, заплетённые сзади в толстую косу. У низкой волосы были острижены почти под корень.

Удостоверения были первыми, что они попросили посмотреть. Майкл молча отдал свою золотую карту, но двое полицейских едва взглянули на нее. Они хотели карту Клэр.

Высокая улыбнулась, посмотрев карту.

– Хорошая группа крови, – сказала она и передала её своему партнёру, которая тоже в свою очередь восхитилась. – Вы заботьтесь о себе. Не хотелось бы потратить её впустую.

Клэр чувствовала себя особенно странно. Это было похоже на то, будто они влезли в её частную жизнь. Майкл, должно быть, чувствовал то же, так как сказал опасно мягким голосом:

– Вы проверили ее. Отдайте обратно.

– Тебе не весело, – сказала низкая и подмигнула ему. – Такой же, как твой дед. И посмотри, что с ним стало.

– Помер, – согласилась высокая. – Все такие пытаются рассматривать людей как равных. Похоже, члены семьи Глассов никогда не усваивают свои уроки.

Глаза Майкла вдруг сверкнули ярко-малиновым, и он сказал:

– Я приму сравнение с моим дедом как комплимент. И вам действительно пора закончить с нами.

– Или?

– Вив, пропусти его вниз, – сказала другой полицейский и вернула удостоверение Клэр. – Мы закончили. Они чисты для офиса Основателя.

– Я уверена, что мы увидимся снова, – сказала Вив и улыбнулась, показывая клыки. – С вами обоими. Сезон охоты скоро начнётся.

Майкл закрыл окно и завёл машину. Клэр выдохнула, только что поняв, что задержала дыхание, и в итоге сказала:

– Это было жутко.

– Да, – согласился Майкл. – Извини, – он, казалось, извинялся за тех двух женщин, или за вампиров в целом. – Возможно, прийти сюда было не такой уж прекрасной идеей. Это не так, как бывало раньше.